Actions

Work Header

Любовь и зомби

Work Text:

Следы стаи завели их в один из заброшенных дистриктов — кажется, то ли Двадцать второй, то ли Двадцать третий, у Боюаня не было с собой куска карты с этой окраиной города. По-хорошему, надо было возвращаться на свою проверенную территорию, но сходивший на разведку Фонарь утверждал, что добыча в этот раз слишком хороша, чтобы ее упускать.

Боюань любил ходить на вылазки весной ближе к вечеру: в это время тяжелый бурый смог припадал к земле и почти рассеивался, и можно было выйти из убежища без ограничивавшего обзор душного респиратора.

Здесь было на удивление тихо, только скрипели на ветру распахнутые створки выбитых окон и шуршали пластиковые пакеты, которые скользили по улицам, словно перекати-поле в старых вестернах. Закатные лучи заливали все вокруг жидким золотом, и полуразрушенный город в этом свете казался не таким мертвым и безобразным, как обычно. Правда, от застоявшегося канала неподалеку разило сладковатой вонью, что несколько портило картину, — зато это сомнительное благоухание маскировало запах отряда.

Боюань остановился на углу, под покосившимся ржавым указателем с иероглифами «Площадь Серебряного лотоса». Сейчас нежилые дистрикты называли просто по номерам, но кое-где еще сохранились таблички со старыми именами улиц. Это было незнакомым.

Он огляделся, на всякий случай прикидывая возможные пути отступления, потом знаком приказал остальным следовать за собой. Где-то впереди и чуть справа смутно слышалась какая-то возня и знакомое хриплое рычание.

Не доходя до площади, они забрались на старые ржавые гаражи, крыша которых опасно скрежетала под ногами, и осторожно двинулись дальше, низко пригибаясь. Лодка добрался до края первым, лег на живот и достал из рюкзака бинокль.

Боюань устроился рядом и прищурился, глядя вниз, на площадь. К счастью, ветер дул в другую сторону, поэтому твари их все еще не унюхали.

Это была довольно большая стая, не меньше дюжины особей. Серые, сутулые, с длинными когтистыми лапами, свисавшими до коленей, они елозили по брусчатке, низко наклонившись и что-то выискивая. Плосколицые морды с пустыми белесыми глазами покачивались из стороны в сторону, негромко отфыркиваясь. Широкие плоские ступни шлепали и шаркали, оставляя грязный склизкий след.

Наверное, они не были бы настолько страшными, отторгающе жуткими, если б не походили на гротескно искаженных людей.

Четыре твари терзали какую-то падаль — лучше было не присматриваться, что именно. К ним подошли еще две, и остальные подвинулись, освобождая место.

Твари не только постоянно сбивались вместе, подчиняясь стайному инстинкту. Боюань ни разу не видел и не слышал, чтобы они дрались между собой, даже за добычу — а жаль, взаимная агрессия хоть немного сократила бы их поголовье. И ослабила бы отдельных особей, тем самым облегчив охоту на них.

В отряде сегодня было шесть человек, по две твари на каждого. Вполне по силам. Но это незнакомые угодья, непроверенный район. А значит, риск столкнуться с другими экспертами из конкурирующих дистриктов — выше, чем обычно. Поэтому действовать нужно быстро.

— Ну что, чего видишь? — нетерпеливо потребовал Фонарь громким шепотом.

Лодка тряхнул головой, отбрасывая с лица мешавшие волосы, и отчитался:

— В основном зеленые. Но еще вижу двух красных и, кажется, одного фиолетового.

Боюань от неожиданности едва не выронил рацию, которую достал из рюкзака, чтобы проверить, не было ли сообщений от Ичуня.

— Фиолетового?! Да ты гонишь! Дай сюда! — Фонарь недоверчиво присвистнул — к счастью, тихо, — и отобрал бинокль.

Остальные тоже возбужденно заперешептывались. Еще бы, такая добыча!

Кожа тварей под воздействием солнца и радиации вырабатывала слизистую жидкость, она собиралась в подшейный мешок-зоб, который принято было называть бурдюком. И методом проб и ошибок эксперты — еще их предшественники — выяснили, что жидкость в этом «бурдюке» могла служить топливом для разных механизмов и генераторов в убежищах.

Разный цвет бурдюков показывал разные токсины и тип топлива.

Но фиолетовые — фиолетовые были самыми редкими и ценными, потому что из них можно было получить экстракт противоядия. Единственное лекарство, которое спасало от царапин тварей.

— Ух ты, у одного на спине радиоприемник, прикиньте? — Фонарь с довольным видом хлопнул в ладони, едва не выронив бинокль.

— А у другого топор, я даже отсюда вижу! — подхватил кто-то из отряда. — И еще что-то длинное металлическое. Может, пригодится?

Боюань тоже пригляделся, прикидывая, насколько им повезло. Похоже, у этой вылазки пока все шансы попасть в редкие десять процентов весьма удачных и прибыльных.

— О, топор тогда чур мне! — объявил Фонарь. — Поэффективней моей дубинки будет.

Твари елозили по руинам заброшенных дистриктов и собирали оставшиеся после людей вещи — единственный проблеск, намекавший, что в них все же сохранилась крупица какого-то разумного сознания. А не только бесконечный нерассуждающий голод.

Находки твари приклеивали к слизи у себя на спине, и они постепенно врастали в шкуру, иногда так прочно, что экспертам потом приходилось их свежевать. Не самое приятное занятие, но добыча порой того стоила. Конечно, гораздо чаще это был какой-то бесполезный хлам — но иногда попадались по-настоящему ценные вещи, редкие ресурсы и какие-то уникальные предметы, которые больше не производились.

— Я тогда согласен забрать фиолетовый бурдюк, — вмешался Чернокнижник, новичок, которого только сегодня утром приписали к их отряду, и поправил капюшон толстовки, чтобы удобней было смотреть вниз.

— Эй, не торопись, не знаешь, что ли, что бурдюки все на склад сдаются? — тут же окоротил его один из давних экспертов. — Их потом уже босс распределяет по цехам! И вообще, все сырье идет на про-команду. А фиолетовые сразу в Небесную сферу забирают.

— Кстати, нам бы побыстрее вернуться! Сегодня же матч, наши с «Тиранией»
соревнуются! — оживился Фонарь и наконец вернул бинокль Лодке.

Боюань взглянул на наручные часы — редкая диковинка, подарок Ичуня — и с досадой нахмурился. Похоже, придется поторопиться. И как он только забыл?

Каждую неделю, согласно договору между главами сильнейших дистриктов, входивших в Альянс, на Арене — специальном закрытом районе-полигоне — проходили матчи между разными командами охотников.

Их называли про. Они все начинали, как обычные эксперты, но показывали себя на вылазках так исключительно хорошо, что главы дистриктов предлагали им перейти в особый отряд. Эти избранные сражались друг с другом за специально выпущенных на Арену отловленных тварей, и победители получали ресурсы, территории и влияние. А сами матчи транслировали прямо в Небесную сферу — накрытый защитным куполом центр города, рай на земле, закрытый сектор, где жили политики и ученые.

Даже в мире, пережившем конец света, люди хотят хлеба и зрелищ.

— Блядь, — вдруг нехарактерно выдал обычно спокойный и вежливый Лодка и поднял растерянный взгляд. — Там один обращенный.

Боюань с трудом подавил желание выругаться тоже и присмотрелся.

Нужную фигуру он нашел не сразу — ее закрывали серые туши тварей. Но потом они расступились, и стало хорошо видно высокого парня с растрепанными светлыми волосами. Он покачивался, как пьяный, и неуклюже шаркал. Руки с раскрытыми ладонями бесполезно свисали, точно плети. Форменная куртка эксперта на груди почернела от крови и слизи, на животе колыхались обрывки пояса, но кобура с пистолетом каким-то образом удержалась на боку.

Похоже, кому-то очень сильно не повезло.

Обращенный скалил зубы и что-то драл зубами наравне с остальными тварями. И даже без бинокля можно было различить, что лицо у него бледное, пустое и мертвое.

Боюань заставил себя встряхнуться, подтянул лямки рюкзака, чтобы не мешал, и скомандовал:

— Ладно, погнали. Хватит тут сидеть. Сначала зачищаем всех, потом бурдюки. Если останется время — срежем остальную добычу.

К счастью, гаражи были невысокими и внизу виднелась груда подгнивших ящиков. Боюань спрыгнул первым, спружинив на полусогнутых ногах, положил ладонь на знакомую теплую рукоять.

Любимый меч был длинный, узкий и слегка изогнутый. Когда Боюань нашел его во время одной из своих первых вылазок, начитанный Лодка сразу заявил, что он называется катана — такие когда-то, в Мире До, делали в Японии. А Ичунь посмотрел на него очень внимательно — и разрешил Боюаню не сдавать оружие на склад для дальнейшего распределения, а оставить себе.

Он слышал, как за спиной спрыгнули остальные, но ветер по-прежнему дул им в лицо, поэтому твари заметили их приближение не сразу. Но потом обращенный первым резко вскинул голову и оскалился, а за ним плосколицые серые морды повернулись все, как одна.

И оскалили черные склизкие зубы, капая на брусчатку кислотной слюной.

Боюань напал первым, заставив себя сосредоточиться на привычных движениях и не отвлекаться на постороннее, прежде всего — на страх.

Страшно было всегда, настолько, что уже давно стало привычно и отошло на второй план. Куда больше было противно, и побороть инстинктивную брезгливость казалось куда сложнее.

Поворот, выпад, рассечь сверху вниз, увернуться от когтистой лапы. Клинок казался продолжением руки и уверенно подчинялся всем командам. Боюань тренировался очень много и долго — конечно, ему было далеко до настоящих про. Но его умений вполне хватало для успешной охоты.

Мимо просвистел один из арбалетных болтов Лодки, вонзился прямо в глаз твари с фиолетовым бурдюком. Силой удара ее отшвырнуло назад, и Боюань метнулся вперед и мазнул клинком по подставленному горлу, чуть выше зоба, чтобы не повредить ценную добычу. И потом еще раз, с размаха с разворотом, так, что голова твари отлетела прочь, словно футбольный мяч, и с влажным гнилым хлюпаньем приземлилась на площадь. Зеленоватая кровь из обрубка шеи плеснула фонтаном, едва не попав на кроссовки, — лицо Боюань успел закрыть рукавом.

Краем глаза он успел заметить, что у новичка-Чернокнижника было очень странное оружие — окоченевшая отрубленная лапа. Трупное окоченение превратило ее в дубинку, и скрюченные пальцы с длинными когтями, на которых блестели остатки яда, полосовали морды тварей, отчего те обиженно скулили и отшатывались.

А после прямо перед Боаюнем вдруг оказался обращенный. И его нашивка на плече куртки с символом дистрикта Маленькой травы.

Боюань на секунду помедлил, инстинктивно, в неверии, — и едва успел отшатнуться, когда тупые человеческие зубы щелкнули возле самой его шеи. Обдало мерзко-сладкой вонью мертвечины, и мелькнула запоздалая мысль, что все же стоило нацепить респиратор.

К счастью, лицо у обращенного было незнакомое — или просто уже искаженное до неузнаваемости. Затянутые белесой пленкой глаза пялились бессмысленно, но жадно. Боюань отступил еще на шаг и взмахнул катаной, отсекая кисть потянувшейся к нему руки. И против воли сглотнул, когда то, что он с расстояния принял за обрывки пояса, оказалось вывалившимися из распоротого живота кишками, жемчужно-серебристыми и пыльными.

Но потом между ними с воинственным воплем вклинился Фонарь, размахивая своей стальной дубинкой, и Боюань, быстро оглядевшись, опустился на корточки рядом с одной из поверженных тварей. Привычно и ловко срезал бурдюк, перетянул края хирургической резинкой, убрал в пакет и закинул в рюкзак. Остальные тоже уже собирали добычу, Чернокнижник все-таки добрался до фиолетового бурдюка — ладно, фиг с ним, потом на складе можно рассортировать.

Все закончилось очень быстро и, к счастью, без потерь — если не считать того, что обращенный и одна тварь скрылись в переулке, и Боюань предусмотрительно запретил остальным их преследовать.

Твари обычно были неуклюжими и неповоротливыми. А еще очень мертвыми — их не брало никакое оружие, и они игнорировали любые раны, даже несовместимые с жизнью. Единственный способ их остановить — отрубить голову, и то она будет хищно щелкать челюстями и кататься по земле, пока чем-нибудь не разобьешь прочный череп, как сгнивший орех.

Боюань едва не поскользнулся на смеси черной слизи и зеленой крови, безнадежно испачкавшей брусчатку площади, и еще раз взглянул на часы.

— Ладно, возвращаемся в убежище. Думаю, что…

Договорить он не успел, потому что в горле вдруг нестерпимо запершило, слова оборвались лающим кашлем, больно отдавшимся в груди, а глаза заслезились так, что пришлось зажмуриться.

И с запозданием пришло понимание: им под ноги кто-то бросил дымовую шашку.

Неужели все-таки стычка с отрядом экспертов из какого-то другого дистрикта? И как только они их выследили и успели подкрасться незамеченными?!

Кто-то — кажется, Лодка — вытащил Боюаня из облака серой колючей пыли, он быстро заморгал и заозирался…

Только чтобы увидеть неподалеку, у входа в переулок, фигуру Чернокнижника. Тот ухмыльнулся из-под капюшона, поправил рюкзак и помахал рукой:

— Ладно, бывайте, детишки! Этот старший прям поностальгировал сегодня с вами по старым добрым временам.

Боюань, поспешно утерев струившиеся по щекам слезы перчаткой, отстраненно отметил, что остальные ошеломлены ничуть не меньше, чем он сам. Давно они не попадали в такие подставы… давно не имели дела со шпионами в своих рядах, особенно во время вылазок…

А потом Фонарь вдруг ринулся вперед и заорал:

— Обернись, идиот!!!

Чернокнижник удивленно замер, после покачал головой:

— Тц-тц-тц, как невежливо обманывать старших…

Из темноты переулка у него за спиной прямо над его плечом протянулась серая когтистая лапа.

И Боюань раньше, чем успел подумать, выхватил из ножен на бедре метательный нож и изо всех сил швырнул.

Если б его в этот момент спросили, он бы не смог внятно ответить, осознанно объяснить, почему поступил именно так. Но инстинкты заставляли действовать вперед разума — а он слишком привык во время вылазок прежде всего защищать своих людей.

А еще, кажется, узнал голос.

Разумеется, он промахнулся — глаза все еще слезились, в горле теснился колючий кашель.

Но Чернокнижник отшатнулся в сторону при виде ножа — и тварь тоже схватила пустой воздух. А потом надсадно взвыла, когда ее по морде полоснули когти отрубленной лапы-оружия.

И, разумеется, именно в это мгновение, для полноты картины, на площадь хлынули еще две стаи тварей, привлеченные шумом. Десятка два, не меньше, проворные и голодные, хищно раздувая ноздри и скаля клыки.

Проклятье, вот именно поэтому Боюань терпеть не мог вылазки в незнакомые дисктрикты, да еще и без карты!

Путь для отступления оставался только один, как раз за спиной отряда — широкая проезжая улица с ржавыми остовами автомобилей, уводившая вверх и к каналу. Конечно, в токсичную воду полезет только самоубийца, но твари плавать не умели и каналов обычно сторонились.

— Отступаем! — с кашлем выплюнул приказ Боюань, отпихнул Лодку и выхватил из ножен катану. — Я прикрою. И не спорить!

Открывший было рот Фонарь мрачно насупился, но первым ринулся вверх по улице, уводя отряд за собой.

Боюань развернулся и подскочил к Чернокнижнику, на которого насели три твари сразу, хотя тот вполне неплохо справлялся сам. Только сыпал ругательствами, зло и монотонно.

И как только Боюань сразу его не узнал! Чувствовал ведь, что здесь что-то неладно! Новичок с самого утра показался каким-то странным.

Традиция придумывать себе кодовые прозвища для вылазок и матчей иногда подводила — никто не удивлялся при встрече, когда собеседник почему-то желал сохранить анонимность и не задавал лишних вопросов. А иногда стоило бы.

Да тут по одному оружию можно было догадаться!

Все из дистрикта «Счастье» были какими-то ненормальными и не уставали это демонстрировать, даже в мелочах.

Лучи заката стали более косыми и резкими, обманчивый свет искажал тени и слепил глаза. Боюань поскользнулся на склизкой брусчатке, в последний момент увернулся от слюнявой пасти и отпрыгнул в сторону. Быстро оглянулся на Чернокнижника — тот отступил к гаражам, явно надеясь вскарабкаться на крышу и уйти тем же путем, каким они пришли на площадь. Но подгнивший ящик проломился прямо у него под ногой, и одна из тварей с визгом прыгнула ему на спину.

Вернее, почти прыгнула — Боюань успел в последний момент, резанул мечом, проскользнул мимо, заслонил собой.

И как в замедленной съемке зачарованно, не в силах отвести взгляд, пронаблюдал, как черные кривые когти по касательной полоснули ему по ребрам, рассекая куртку, футболку и кожу.

Все звуки словно приглушились и отдалились, только кровь гулко бухала в ушах, отсчитывая биение пульса. Больно в горячке адреналина почти не было, но сердце мигом похолодело.

Нет. Нет-нет-нет, только не это, только не сейчас…

За его спиной Чернокнижник кинул еще одну дымовую шашку — приступов кашля она у тварей не вызывала, те вообще не дышали, но могла дезориентировать и сбить с толку, помешать взять след, ориентируясь на запах жертвы. Площадь укутало серым облаком, скрывавшим смутные тени, а Боюаня что-то вдруг схватило за шиворот и потащило назад.

Он опомнился только спустя несколько секунд и запоздало понял, что Чернокнижник затащил его за собой на крышу гаражей и опустился рядом на корточки. Сдернул капюшон с головы, открывая знакомое обветренное лицо с заросшими клочковатой щетиной щеками, схватил за плечи, хорошенько встряхнул и рявкнул:

— Дебил малолетний, ты нахрена мне-то помогать полез?!

Боюань опустил взгляд на набухшую кровью ткань у себя на животе и дрожащими пальцами отвел края в стороны, обнажая неглубокий, но длинный разрез с рваными клочками кожи.

Так, спокойно. Все обратимо. У него в запасе целых два часа, прежде чем яд начнет действовать.

Царапины — не так опасны, можно вылечить антидотом в первую пару часов.

А вот укусы — совсем другое дело. В деснах тварей прятались токсичные ядовитые железы, и воздействие их слюны было необратимо. Говорят, только в Небесной сфере была чудесная сыворотка, даровавшая иммунитет, но это просто слухи для тех, кто хочет верить в сказки.

Боюань облизнул пересохшие губы, поднял взгляд и неловко пожал плечами:

— По старой памяти, капитан Вэй. Вы нас сами учили, что старших надо уважать.

Темные глаза пытливо прищурились, внимательно разглядывая его лицо:

— Бля. Ну почему именно ты?! Какие там твари, этот мудак с зонтиком мне сам голову отгрызет, медленно и со вкусом!

В ушах еще гудело, так что Боюань не понял, о чем он, а возможно, просто неправильно расслышал. Заставил себя встряхнуться и добавил:

— А еще вы бурдюк фиолетовый забрали.

— Ну уебаться просто и не жить! — всплеснул руками прежний капитан про-команды «Синего дождя», по слухам, изгнанный вскоре после избрания капитана нового. — Вы там что, совсем долбанулись без меня?! Кто так рискует-то, когда награда такая маленькая?

— У нас в этом месяце маленький улов. А скоро платить дань Небесной сфере, — попытался объяснить Боюань и запоздало понял, что зачем-то оправдывается. Хотя — перед кем?!

Только в Небесной сфере сохранилось высокотехнологичное производство, прежде всего лекарств и оружия. И в обмен на них правительство требовало от остальных дистриктов ежемесячной платы в виде наиболее ценного сырья и ресурсов.

— Ну так выменяйте у кого-нибудь! А еще лучше — украдите! Всему вас, молодежь, учить приходится, — проворчал Вэй Чэнь, бросил быстрый взгляд на все еще дезориентированных тварей, потом скинул с плеч впечатляющих размеров рюкзак — не иначе как чтоб побольше украденной добычи влезло — и принялся в нем копаться.

Байки о жадности прежнего капитана ходили в их дистрикте до сих пор. Да и в соседних тоже.

— Сильно зацепило? Бежать можешь?

Боюань наконец опустил одежду, на пробу вздохнул и поднялся на ноги:

— Да, нормально. Даже драться смогу.

Вэй Чэнь закинул рюкзак обратно за спину, видимо, не найдя желаемого, похлопал по карманам и скривился:

— Хуй да нихуя, у меня ампулы закончились. Надо в убежище.

Словно в ответ на его слова, твари взвыли и наконец кубарем выкатились из облака дыма. Подняли прямо на них пустые глаза и синхронно замерли.

— Так, валим, — лаконично приказал Вэй Чэнь и схватил Боюаня за локоть.

И они побежали — потому что чего еще оставалось делать в такой ситуации?

Дорогу выбирал Вэй Чэнь — вместо того, чтобы вернуться знакомым путем, он свернул в сторону, перепрыгнул на другой ряд гаражей и поспешил в направлении, противоположном тому, куда ушел отряд. Спорить Боюань не стал — во-первых, не до конца пришел в себя, во-вторых, слишком плохо знал местность.

Твари вскарабкаться за ними следом не смогли, слишком для этого неуклюжие, но, судя по звукам, преследовали по земле.

Солнце спустилось еще ниже к горизонту и изредка круглым воспаленно-красным глазом мелькало между зданий. В какой-то момент Боюань невольно засмотрелся, хотя прекрасно осознавал, насколько это неуместно и безрассудно — но в убежищах под защитными куполами неба видно не было, и посмотреть на солнце, луну и редкие из-за смога звезды можно было только во время вылазок…

Возможно, именно это его и спасло — если не от скоропостижной дурацкой смерти, то от перелома конечностей точно: отвлекшись и замешкавшись на несколько мгновений, Боюань отстал от Вэй Чэня на несколько шагов.

И прямо перед ним ржавая крыша вдруг протяжно заскрипела и с надсадным, мучительным скрежетом, больше похожим на стон, медленно проломилась, с грохотом увлекая потолочные балки за собой вниз, в черную пустоту.

Вэй Чэнь в последний момент успел допрыгнуть до относительно устойчивого участка, ошалело обернулся, глядя на внезапный провал и поднявшийся столб пыли.

Их разделило, и перепрыгнуть такое расстояние Боюань бы не решился даже с разбега. Не говоря уж о том, что разбег по такой ненадежной поверхности явно не рекомендовался.

— Ептыть! — ругнулся Вэй Чэнь, потом быстро огляделся по сторонам, что-то прикидывая. — Так, давай направо и по улице Пятой династии, потом вниз в Аптекарский переулок, там через канал до Зеленой улицы, на углу супермаркет — у нас там тайник на случай таких обломов. Все запомнил?! Дуй туда, я обойду кругом и тебя подберу!

Старые названия он знал так хорошо, что сыпал ими, как дробью из винтовки. Ошеломленный Боюань едва успел все разобрать, неуверенно кивнул, но послушно развернулся направо, с сомнением глядя себе под ноги. Другого выбора по-прежнему не было, так что придется довериться и понадеяться на собственную удачу.

А ведь сегодняшняя охота так обманчиво хорошо начиналась.

К счастью, инструкцию он правда запомнил и заблудился всего один раз, когда не смог сразу найти самодельный дощатый мост через канал. Чернота в проулках и между домами дышала угрозой, и Боюань тщетно убеждал себя, что это просто свойственный человеку страх темноты — потому что в этой конкретной темноте вполне могла таиться реальная угроза.

Чтоб он еще хоть раз вышел из убежища без карты!

Царапина начала противно ныть, пульсируя в такт шагам. Хорошо бы ее перевязать, да нечем: одежда после схватки испачкана слизью тварей, а это только усилит риск заражения.

Зеленую улицу он в итоге отыскал только потому, что заметил на стене одного из зданий знакомое граффити в виде стилизованного изображения не то зонта, не то гриба. Разные дистрикты часто помечали так территории неподалеку от своего убежища.

На углу и правда оказался старый супермаркет, судя по виду, даже еще не до конца разграбленный, что было по-настоящему удивительно — сколько времени прошло с Заражения? Минимум одно поколение уже сменилось, если не два.

Над входом покачивалась когда-то неоновая, а теперь просто грязная и пыльная вывеска с цифрами «7/11». Все окна были целые, и в витринах сквозь разводы и отпечатки ладоней проглядывали разные коробки, упаковки, безнадежно устаревшие ветхие журналы и одинокий манекен в футболке, но без штанов.

Такие супермаркеты, даже именно этой сети, Боюань видел в фильмах: каждую неделю в убежище устраивали образовательные показы старых сохранившихся из Мира До пленок и дисков.

«Синий дождь» заслуженно считался самым культурным дистриктом — на их территории сохранились библиотека и кинотеатр. Впрочем, у каждого из сильнейших дистриктов в Альянсе была своя особая специализация, связанная с территорией. Например, у «Тирании» был полицейский участок, у «Маленькой травы» и «Сотни цветов» — поделенный пополам ботанический сад, пригодный для выращивания продуктов, у «Самсары» — океанариум и рыбное хозяйство. Между ними постоянно шла торговля и обмен.

И только ненормальное «Счастье» умудрялось обойтись без специализации, занимаясь всем подряд понемногу: мастерили оружие, выращивали еду, торговали сворованным и ловили на окраинах не только тварей, но также одичавших животных и птиц.

Никто толком не успел отследить, как это произошло, но один из заброшенных дистриктов, куда мало кто решался соваться, вдруг заняли и вычистили новички. И объявили своей территорией.

А потом начали сманивать к себе отовсюду талантливых людей — тех, кто по какой-либо причине был недоволен управлением в своем дистрикте, и тех, кто просто искал способ проявить себя.

Боюань хорошо знал о внутреннем устройстве этого новейшего дистрикта — ведь сам два года назад, когда «Счастье» только появилось, случайно попал туда на несколько недель и даже помог все обустроить и организовать, пользуясь опытом родного дистрикта. И до сих пор не мог понять, зачем это сделал, почему не отказался сразу.

Стряхнув ненужные и неуместные сейчас воспоминания, Боюань сделал шаг из переулка на улицу — и замер, когда справа что-то громко и отчетливо зашелестело. Медленно повернул голову, на всякий случай затаив дыхание.

Шелест повторился, сменился шорохом, а потом из-за угла появился уже знакомый обращенный, нога которого запуталась в пластиковом пакете и шуршала на каждом шаге.

Мелькнула почти истеричная мысль, что вот, даже от мусора иногда бывает спасительная польза. Боюань встряхнулся, крепче стиснул скользкую от пота рукоять катаны, которую так и не убрал обратно в ножны.

Обращенный его пока не заметил, не унюхал. Ковылял куда-то вперед, глядя прямо перед собой слепыми белесыми глазами. И как только его сюда занесло? Ведь площадь Серебряного лотоса осталась далеко позади!

Можно было просто убежать, не подвергать себя лишней опасности. Отступить обратно в проулок и дождаться, пока он уйдет — или быстро проскочить мимо, в супермаркет, захлопнуть за собой дверь и дожидаться Вэй Чэня — если тот, конечно, правда придет.

Но Боюань не мог так.

Под воздействием радиации за куполом города твари постоянно мутировали и развивались. Они были как новая ступень эволюции, новые хозяева измененного мира.

Вот только мертвое порождало другое мертвое.

И укус тварей превращал людей — через боль, кровавую лихорадку и смерть — в других тварей. Еще более опасных, ловких и голодных.

Боюань прикусил щеку изнутри, медленно выдохнул, перехватил катану обеими руками и сделал шаг вперед.

Обращенный замер, наконец его услышав, и повернул голову — резко и как-то механически, словно марионетка, которую с запозданием дернули за ниточки.

У него была разорвана правая щека, Боюань в горячке боя не заметил на площади. В подгнившей белесо-розовой плоти желтели ровные зубы. Правый глаз тоже был поврежден и частично вытек, нависая над нижним веком и липкими ресницами. Из шеи были выдраны целые куски, так, что виднелась трахея. Но кровь уже давно запеклась и перестала идти, только залила белую футболку красным шейным платком. Кишки по-прежнему свисали до колен и при ходьбе цеплялись за пояс джинсов и молнию куртки.

Похоже, его начали есть, но отвлеклись — скорее всего, на другую добычу. А забытый труп полежал в каком-то заброшенном проулке — и поднялся снова. Чтобы найти жертву уже для себя.

Правы были те, кто, насмотревшись старых фильмов, шепотом и тайком звал обращенных зомби.

Тошнило Боюаня редко — с такой работой иначе нельзя, нужен крепкий желудок и еще более крепкие нервы. Но сейчас даже он с трудом сглотнул поднимавшийся в горле мерзкий ком. И все равно заставил себя внимательно разглядывать обращенного, выискивая под искажением смерти прежние человеческие черты.

Чтобы запомнить лицо и потом его описать.

Обращенный хищно вздернул разбитую верхнюю губу, внимательно и слепо пялясь на Боюаня в ответ. Склонил голову набок, словно размышляя. И наконец двинулся на него, вытянув руки со скрюченным пальцами — и культей на месте недавно отрубленной кисти.

Боюань терпеливо дождался, пока он подойдет совсем близко, заставил себя сосредоточиться, тщательно рассчитать силу и угол удара.

А потом одним движением снес голову обращенного с плеч, так что в воздух облаком взметнулись случайно срезанные пряди. И тут же, не медля, вонзил клинок в череп, пригвождая к истоптанной земле.

Желтые зубы щелкнули последний раз и застыли.

Тошнота с новой силой подкатила к горлу, Боюань против воли закашлялся и торопливо высвободил катану. Тщательно вытер лезвие о наиболее чистый участок одежды трупа, убрал в ножны. Немного помедлил, но все же наклонился, чтобы забрать из расстегнутой кобуры пистолет. Проверил барабан — патрон остался ровно один, но воспользоваться им хозяин не успел.

Не далее как на прошлой неделе у «Синего дождя» во время вылазки снова был конфликт с «Маленькой травой». Но это — одно. А здесь — совсем другое, то, что вне мелких стычек и соперничества. Боюань все равно должен отдать товарищам мертвеца хотя бы его оружие, раз уж не в силах вернуть тело.

Очень не хотелось задумываться над тем, хватило бы у Боюаня решимости и сил сделать необходимое, если б у обращенного было знакомое лицо.

Но одно он знал точно: лично он на месте этого парня точно хотел бы, чтобы его немертвое тело добили и остановили.

Некоторые в дистриктах шептались, что если обращенного не обезвредить, через какое-то время он исказится и полностью превратится в полноценную тварь. Эти слухи в Альянсе не любили и не одобряли, по возможности задавливали.

Потому что они заставляли задуматься об ужасном: что все твари когда-то были людьми.

Боюань понятия не имел, что заставило его вдруг обернуться, никаких посторонних звуков он больше не слышал. Но, наверное, просто почувствовал затылком пристальный взгляд.

Слишком знакомый пристальный взгляд.

На крыльце супермаркета стоял, небрежно опираясь плечом на исписанную матерными двустишиями стену, ни кто иной, как капитан и глава дистрикта «Счастье» собственной персоной. Как всегда, облаченный в странные самодельные доспехи и со своей необычной винтовкой за спиной. Вот только лицо у него, в отличие от всех их прошлых встреч, было не насмешливо-самодовольное, а очень серьезное.

Боюань стиснул пальцы в кулаки, так сильно, что ногти даже сквозь перчатки больно впились в ладони, и опустил взгляд вниз, на безголовый труп у своих ног.

Е Сю все видел. Все это время просто стоял в стороне и смотрел.

Но почему-то вдруг пришла уверенность, осознание, что на этот раз он не любовался с отстраненным любопытством. Не ждал, пока за него расправятся с опасностью, чтобы потом нагло забрать добычу.

А терпеливо ждал, предоставив Боюаню право сделать все самому.

Лично подарить покой тому, кто когда-то тоже был человеком и кому просто ужасно не повезло.

Боюань одни раз видел, как обращенного добивал Ичунь, — одного из их отряда, новичка, отбившегося во время вылазки из сумасбродного геройства и чувства собственной неуязвимости. И попавшего тварям в когти и зубы. Его искали несколько дней, а когда нашли — никто не удивился, что уже оказалось поздно.

Сам Боюань тогда еще не был одним из пяти основных экспертов «Синего дождя», просто рядовым охотником.

И после этого случая чуть не попросил перевести его в другой цех, на производство, или вообще садоводом, выращивать урожай в огородах на крышах высотных зданий. Куда угодно — лишь бы подальше от заброшенных дистриктов и кишевших там тварей.

Но ему слишком хотелось хоть иногда видеть небо — и поддержать Ичуня.

Тогда Боюань даже со всей силой своего книжного воображения не мог понять, представить, что чувствовал в тот момент Ичунь, бесстрастный и спокойный с виду.

А теперь в глазах противно, предательски защипало, и в носу тоже — и он был невыразимо счастлив, что случайная (случайная ли?) встреча с Е Сю дарила шанс отвлечься.

Никто не знал, почему один из самых известных и знаменитых про-игроков, которому уже даже предлагали шанс жить в Небесной сфере (неслыханная честь, которой удостаивались только избранные), вдруг ушел в простые эксперты и бросил родной дистрикт. Только чтобы собрать вокруг себя таких же неприкаянных бродяг и основать свой собственный.

Они не раз встречались и охотились вместе, еще до того, как Е Сю снова стал капитаном. И он всегда ужасно раздражал и бесил, обычно специально, и постоянно воровал у всех добычу.

Но в то же время рядом с ним всегда было спокойно. И даже сама мысль о вечной опасности, которую таил в себе их город, словно отступала на второй план.

Е Сю прямо встретил его взгляд, дружески улыбнулся и наконец отлепился от стены:

— Привет-привет, малыш Поток! А что это ты тут делаешь, так близко к нашей территории? Соскучился и пришел в гости?

Боюань заставил себя встряхнуться, усилием воли разжал кулаки, зачем спрятал руки за спину и вскинул подбородок. Подумал и мрачно буркнул:

— Разумеется.

Ну а смысл спорить? Все равно Е Сю обязательно поймет все так, как хочется ему самому. И ставшая шире улыбка, в которой сквозило знакомое самодовольство, только это подтверждала.

Боюань осторожно обошел труп, при этом стараясь не смотреть вниз, и двинулся к крыльцу супермаркета. Но Е Сю вдруг выставил вперед ладонь, показывая ему остановиться, и склонил голову, к чему-то прислушиваясь. Боюань послушно замер, тут же мысленно себя обругал за такую послушность, — привычка во время вылазок слушаться приказов Е Сю сейчас была не к месту, и вообще он был уверен, что давно отвык, столько же времени уже прошло, — и настороженно огляделся по сторонам.

Через пару секунд он тоже расслышал шаркающие шаги и редкое клацанье когтей по асфальту.

Е Сю ловким плавным движением скинул со спины винтовку, но вместо того, чтобы выстрелить в первую показавшуюся в проулке тварь, расправил вдоль ствола дугообразные штыри, похожие на спицы от зонтика, и нажал на кнопку, посылая электрический разряд.

Про это диковинное оружие по дистриктам ходили настоящие легенды. Никто, даже мастера-оружейники, не мог понять, как оно работает. Было ясно только, что один из приемов — это рассеивание энергии с помощью эхо-локатора, что позволяло на короткое время дезориентировать тварей.

Работало оно безотказно, в чем Боюань получил возможность в очередной раз убедиться лично: «зонт» разогнал стаю тварей одним импульсом. Несколько секунд они покачивались на одном месте, потом развернулись и побрели обратно.

Вот бы эту технологию развить и адаптировать… так, чтобы поставить защитные вышки по периметру дистриктов и с легкостью отгонять тварей…

Е Сю невозмутимо убрал оружие обратно за спину и задумчиво протянул:

— Странно. Они последнее время стали наглее. Через пару минут опять полезут, лучше спрятаться. Идем! — с этими словами он вдруг бесцеремонно поймал Боюаня за руку и втянул за собой в супермаркет.

Второй раз за вечер его схватили за руку и куда-то бесцеремонно потащили. И сил и желания сопротивляться по-прежнему не было, хотя обычно такой податливости Боюань за собой не замечал.

Е Сю, в отличие от грубоватого (во всех смыслах) Вэй Чэня, держал крепко, но осторожно, плотно обхватив пальцами запястье. А еще он почему-то никогда не носил перчаток. И кожа у него была гладкая, сухая и теплая.

Некстати всплыло воспоминание, что Е Сю всегда разделывался с тварями легко и элегантно, словно играючи. Словно совершенно их не боялся, даже инстинктивно, на уровне подсознания. И на нем никогда не оставалось следов ни крови, ни слизи, даже случайных капель.

Боюань так залип на это внезапное, полузабытое прикосновение — хотя раньше, во время совместной охоты, им нередко доводилось нарушать личное пространство друг друга — и запоздало заморгал, привыкая к полумраку супермаркета.

Внутри было пыльно, душно, воняло благовониями, а еще — знакомой гнилью. На полу неожиданно обнаружились безошибочные следы черной слизи, а еще обрушенные и поломанные полки. Правда, пустые: все оставшиеся товары были заботливо разложены в витринах. Место кассира было занавешено дырявой простыней, на прилавке стояло несколько пластиковых бутылок с чистой водой.

— Мы не запираем дверь — твари иногда сюда заходят, пошатаются без дела и уйдут, — пояснил Е Сю, правильно истолковал удивленный взгляд Боюаня. — Зато эксперты из других дистриктов в наш супермаркет соваться не рискуют. Тут, так сказать, наш форпост, одна из точек встречи и тайник на случай крайней необходимости. Уверен, у вас таких тоже достаточно.

Боюань неуверенно кивнул, хотя выдавать даже такую обтекаемую и общеизвестную информацию Е Сю было рискованно.

На улице снова зашаркало и зашуршало, Е Сю бросил быстрый взгляд в окно и повлек Боюаня за собой куда-то за кассу. Там обнаружилась неприметная дверь с табличкой «Подсобное помещение», внутри оказалось очень тесно, как в шкафу, вдобавок на полу теснился какой-то хлам, а у дальней стены стояла стиральная машина. Самая настоящая стиральная машина. Озадаченного такой неуместностью Боюаня осторожно толкнули внутрь, а потом дверь захлопнулась, щелкнула замком, словно подводя итог, и они оказались в абсолютно непроглядной дезориентирующей темноте.

Благовониями тут дурманило еще сильнее — кажется, сандаловое дерево и какие-то травы.

Боюань растерянно замер, инстинктивно боясь пошевелиться, на мгновение ощутив себя в полном и абсолютном одиночестве. Но в следующее мгновение горячие ладони опустились ему на талию, неторопливо развернули, потом чуть надавили, вынуждая сделать шаг назад.

Обхватили крепче, внезапно приподняли в воздух…

И в следующее мгновение Боюань, инстинктивно вцепившийся в холодный доспех на чужих плечах, вдруг понял, что его посадили на стиральную машинку.

А сам Е Сю встал прямо перед ним, по-прежнему удерживая за талию. И негромко дышал в темноте. И наверняка — стопроцентно — ухмылялся, довольный собой и своей неизменной наглостью.

Страх вдруг куда-то прошел, оставив лишь негодование и острое жаркое смущение, такое, что оставалось только порадоваться темноте — потому что Боюань ощутил, что его щеки готовы буквально взорваться изнутри от внезапно прилившей к ним крови. Загривку под воротником куртки тоже стало почти нестерпимо горячо, и порез на ребрах протяжно запульсировал с новой силой. К сожалению, эта боль отвлечься не помогала — слишком близко стоял Е Сю, такой настоящий, живой и знакомый.

Сколько раз за время знакомства они уже оказывались в подобных нелепых и стыдных ситуациях?

И сколько раз это заканчивалось ничем — потому что нападали новые твари, или кто-то вмешивался и отвлекал, или они сами почему-то отступали в последний момент?

Тут, в этой тесной темной подсобке, отступать было попросту некуда. Твари уже начали знакомо шаркать за стеной, и не было никакого способа достоверно узнать, как долго они еще будут шататься по супермаркету, отрезав путь к выходу.

Хотя через них пробраться было как раз гораздо проще, чем через Е Сю.

Который просто спокойно и молча стоял совсем рядом, почти впритык, и удерживал Боюаня за талию.

И больше ничего не делал.

Только дышал ему прямо в шею, тихо и размеренно, посылая по коже целые волны, нет, даже табуны сумасшедших мурашек.

Ножны на поясе ужасно мешали, упираясь в бедро, и Боюань поерзал, пытаясь сесть поудобней. И вдруг понял, что задержал дыхание, причем сам не заметил, как и когда. Медленно, прерывисто выдохнул.

А потом расслабил плечи, словно сдаваясь, капитулируя, ссутулился, закусил нижнюю губу, зажмурился. И уткнулся разгоряченным лбом в холодный металл на чужом плече.

Потому что здесь, сейчас, совсем ненадолго, где никто все равно не увидит и не признает, не заподозрит несправедливо в предательстве родного дистрикта, — можно.

Темнота под веками и темнота вокруг одинаково зыбко затягивали и почему-то не пугали, а наоборот успокаивали. Убаюкивали. И одновременно — в сочетании с дымом благовоний и запахом совсем другого дыма, редкого, табачного, которым тянуло от кожи Е Сю, — заставляли жар туго скручиваться где-то внизу живота. Так, что по телу сама собой проходила мелкая дрожь, и когда Е Сю поднял одну руку и осторожно впутал пальцы ему в волосы на затылке, эта предательская дрожь стала только сильнее.

Боюань закусил губу сильнее, содрогнулся всем телом — а потом решился. Шире развел бедра, скользнул на самый край стиральной машинки и всем телом прижался к Е Сю, обхватывая ногами, обнимая руками за плечи и одновременно утыкаясь лицом в шею. И отстраненно подумал, что бесстыдство — это заразно.

Жесткое, облаченное в нелепые доспехи тело под его руками застыло, Е Сю прерывисто выдохнул от неожиданности, и Боюань мысленно записал на свой счет одну маленькую долгожданную победу. Но прежде, чем он успел испугаться такому отсутствию положительной реакции, засомневаться, что понял и сделал что-то не так, Е Сю вдруг обхватил его крепче и прижал к себе сильнее, так, что ребра сдавило хваткой, словно раскаленным прутом. И потерся всем телом, медленно и осторожно, цепляя куртку заклепками и металлическими щитками, а к внутренней стороне бедра прижалась сквозь штаны безошибочная горячая твердость.

Боаюнь чуть не задохнулся от неожиданности, такой однозначности, и Е Сю успокаивающе погладил его по волосам, щекотно шепча прямо в ухо:

— Шшшш. Все хорошо, я держу тебя.

И Боюань только сейчас вдруг понял, насколько ему на самом деле была нужна эта уверенная поддержка, этот стабильный якорь.

Он зажмурился еще сильнее, скользнул губами по чужой шее, почувствовав, как нервно дернулся под ними кадык. Провел ниже, осторожно пробуя на вкус, почти невесомо изучая слегка солоноватую горечь и живое тепло. Слева куртка с нашивками немного сползла, и ворот рубашки был расстегнут, обнажая ключицы. Боюань, фигея сам от себя, от этого внезапно полезшего наружу скрытого и наглого, легонько тронул языком, проследил на ощупь контуры странного шрама с рваными краями.

Е Сю на его головой с присвистом втянул в себя воздух, крепче сжал пальцы на затылке Боюаня, словно не знал, прижать его ближе или оттолкнуть, и почти горестно выдохнул:

— Что ж ты делаешь-то, а.

А потом — словно в отместку — скользнул второй ладонью ниже и бесцеремонно сжал задницу Боюаня сквозь джинсы.

Тот от неожиданности дернулся, оторвался от чужой кожи. Но Е Сю притиснул его к себе еще ближе — хотя казалось, что ближе уже некуда, — и медленно скользнул неожиданно холодным носом по щеке к виску.

Сердце колотилось в груди, как бешеное. Выплеснутый в кровь адреналин не спешил рассеиваться, недавний страх мешался теперь с нервным возбуждением. На грани осознания ждало недоверчивое изумление, что он сегодня выжил и сбежал сразу от нескольких стай, и эйфория от чудесного спасения только распаляла еще больше.

Прежде всего — осознанием, что если медлить и дальше, можно в итоге не успеть.

Да, это все оказалось ужасно неуместно и не ко времени, за дверью поджидала нешуточная опасность, и ничто никогда не было просто. Особенно — с этим человеком.

Но эмоциям и собственной физиологии нельзя бесконечно говорить нет.

Е Сю издал короткий хриплый смешок прямо над ухом и почти невесомо скользнул губами по виску, посылая по коже очередную волну мурашек:

— В меня упирается твоя катана или ты все-таки правда рад меня видеть?

— Да катись ты! — прошипел Боюань и, противореча собственным словам, потянул его на себя.

Наглая теплая ладонь проскользнула за пояс джинсов, огладила задницу, длинные пальцы осторожно и невыносимо щекотно скользнули в ложбинку, едва ощутимо надавили на вход.

Боюань застыл в ожидании, мелко содрогаясь всем телом, и почувствовал, что Е Сю замер в паре сантиметров от его губ, но почему-то так и не поцеловал, только еще раз бесстыдно потерся членом о его бедро сквозь одежду и насмешливо выдохнул:

— Ох уж все эти старые шутки и клише про кладовки. И выход из шкафа.

— Главное, чтоб не из духового, — фыркнул Боюань, все еще офигевая от собственной внезапной смелости, и потянулся вперед сам, чувствуя, что еще немного — и просто взорвется изнутри от душного жара и нетерпения.

И едва не свалился от машинки от испуга и изумления, когда в дверь подсобки внезапно кто-то громко заколотил — очевидно, с ноги, — и знакомый голос заорал:

— Эй, вы, ебучие придурки, не вздумайте там ебаться! Я тут, понимаете ли, жизнью и здоровьем ради них рискую, тварей увожу подальше, а они там пыхтят втихаря! Выходите, ублюдки неблагодарные!

Дверь сотряслась от еще одного могучего удара, и снова стало тихо. Шарканья тварей снаружи больше слышно не было — что вполне логично.

Боюань покраснел, чувствуя, как снова вспыхивают от стыда щеки. Вот только тесный жар внизу живота, даже несмотря на резкий отток крови к голове, уходить никуда не спешил.

Е Сю раздосадованно вздохнул — кажется, всем телом сразу — и с явным сожалением медленно разжал руки, отступая. Но заклепки на его куртке-доспехе неудачно задели царапину на ребрах Боюаня, и он, не сдержавшись, надсадно зашипел от боли. Потом поспешно зажал себе рот ладонью — но было уже поздно.

— Так, — произнес Е Сю, и этот тон в непроглядной темноте подсобки не предвещал ничего хорошего.

Они наконец выбрались на свет, взъерошенные и помятые. Боюань неуверенно заморгал, нашел взглядом явно довольного собой Вэй Чэня, рассевшегося за кассой, и устало вздохнул. Е Сю, одарив товарища таким нехорошо задумчивым взглядом, что тот даже заерзал и перестал так широко ухмыляться, осторожно подтолкнул Боюаня горячей ладонью в спину и усадил на чудом уцелевший стул у стены.

А потом нырнул куда-то за стойку — очевидно, в упомянутый тайник — и выпрямился с небольшой аптечкой в руках.

Боюань откровенно не знал, куда смотреть. Поэтому опустил взгляд на свои нервно сцепленные в замок пальцы и молчал, снова закусив губу.

Как легко и просто все получалось в темноте и тесноте подсобки — и как сложно теперь, на свету и под чужими взглядами.

Под взглядом самого Е Сю.

Из которого получилась на удивление толковая и заботливая медсестра. Он жестом показал Боюаню держать край одежды, после чего быстро и осторожно промыл царапину перекисью, обработал заживляющей и обеззараживающей мазью и наложил плотную повязку.

Боюань откровенно залипал на его ловкие руки и все едва ощутимые прикосновения, так сильно, что даже боли почти не чувствовал.

И что самое досадное — он так реагировал на Е Сю чуть ли не с самой первой их встречи, за что был ужасно на себя сердит и раздосадован.

Вэй Чэнь какое-то время наблюдал за ними молча, потом начал вполголоса сыпать ехидными комментариями, которые Боюань благоразумно пропустил мимо ушей, и наконец не выдержал:

— Ну чы че творишь, нам валить пора, а ты развел тут! Лазарет!

Е Сю невозмутимо свернул остатки бинтов, еще раз внимательно оглядел получившуюся повязку, кивком разрешил Боюаню опустить одежду и только после этого невозмутимо ответил:

— Тварей ты прогнал лично, вход в супермаркет забаррикадировал, так что вполне достаточно времени для законной передышки.

После чего извлек из аптечки маленький стеклянный пузырек с побулькивающей сиреневой жидкостью.

Боюань уставился на него с откровенным подозрением — стандартная сыворотка-противоядие была обычно красного цвета. И не пузырилась так в состоянии покоя.

Е Сю встретил взгляд Боюаня с широкой и ни фига не обнадеживающей улыбкой, откупорил пузырек и протянул ему. А когда Боюань инстинктивно попытался отшатнуться, ласково, но крепко охватил его щеку ладонью, прижал пузырек к губам и приказал:

— Глотай.

И глаза у него были темные и не терпящие возражений.

Вэй Чэнь гнусно заржал. Е Сю, не глядя, кинул в него пустой пластиковой бутылкой, которую подобрал с пола.

Боюань почувствовал, как в очередной раз вспыхнули щеки, еще сильнее, чем раньше, но покорно открыл рот.

Мерзкая лакричная вязкая горечь противно скользнула в горло, заставив поперхнуться. Е Сю заботливо придержал ладонью его подбородок, чтобы Боюань не мог выплюнуть лекарство. Предусмотрительно: вкус у лекарства был куда более мерзким, чем обычно.

Когда теплая ладонь соскользнула с его лица, Боюань с трудом подавил желание отплеваться и скривился:

— Вы что, ману сами гоните?!

— И не только ее, — ухмыльнулся Вэй Чэнь, которому, похоже, все было нипочем.

— Зато мы не зависим от поставок из Небесной сферы, — пожал плечами Е Сю, с таким видом, словно это было чем-то совершенно обыденным и простым.

Словно все дистрикты не пытались долгие годы наладить собственное производство маны — и безуспешно.

Впрочем, это открытие удивляло не так сильно, если принять во внимание, что оружие у многих членов «Счастья» тоже было самопальным. И гораздо более эффективным, чем обычное, взять хоть странный «зонт» Е Сю или явно чем-то усовершенствованную тварью лапу Вэй Чэня.

Лицо по-прежнему жгло от уверенного прикосновения. И невольно представилась совсем другая ситуация, в которой Е Сю мог бы придерживать его подбородок, та самая, на которую пошло намекал Вэй Чэнь — давящий жар внизу живота немного затих, но никуда не делся, несмотря на стыд и лишнего свидетеля.

Е Сю тем временем закупорил пузырек, опустил себе в карман и с притворной небрежностью объявил:

— Будете мне должны. В очередной раз.

Боюань все-таки поперхнулся и уставился на него во все глаза:

— Что?!

Е Сю поучительно помахал у него перед носом пальцем и улыбнулся заносчиво и самодовольно — то есть так же, как всегда:

— А что тебя удивляет? Разумеется, моя помощь не бесплатна!

После чего бесцеремонно залез в рюкзак Боюаня и извлек из бокового кармана самодельную рацию для связи с убежищем, так спокойно и уверенно, словно точно знал, где она лежит. И быстро набрал последовательность клавиш, которую просто не должен был знать.

Связной ответил почти сразу, взволнованно затараторил:

— Прием, прием, Синий мост, прием, ты цел?! Куда высылать поисковую команду? Вернулись все, кроме тебя! Прием?!

Боюань облегченно выдохнул, только сейчас вдруг поняв, как тесно сдавило в груди беспокойство за остальных — ощутив эту тревогу в полной мере лишь после того, как она отпустила. Возможно, именно поэтому, от этого внезапного всплеска облегчения, он не успел ответить, и разговор завел Е Сю.

— Счастливый мобильный лазарет слушает, — нахально протянул он. — Мне тут сказали, что вы сняли с одной из тварей радиоприемник. Меняю эти запчасти, пять коробок патронов, три желтых бурдюка и два красных на одного вашего эксперта. По-моему, очень выгодная сделка.

Рация тут же разразилась громкими помехами и возмущенными воплями на несколько голосов, в которых Боюань признал как минимум три.

Е Сю терпеливо все выслушал и так же невозмутимо продолжил:

— Хорошо, тогда могу предложить второй вариант: мы отдаем вам свой фиолетовый бурдюк, но забираем вашего эксперта насовсем. Пожалуй, лично мне этот вариант нравится даже больше.

Помехи стали еще громче, а потом вдруг раздалось одно короткое, тяжело упавшее слово — даже не вопрос, констатация:

— Адрес.

Ичунь.

Боюаню одновременно стало еще более стыдно — что заставил волноваться — и радостно — что о нем не забыли, что его ищут и ждут. Что он может вернуться домой.

Е Сю подробно объяснил, как до них добраться, весело попрощался, чем вызвал новый всплеск возмущенных воплей на фоне, и отключил рацию.

Теперь оставалось только ждать.

Чтобы чем-то занять паузу, Е Сю извлек из тайника воду и несколько протеиновых батончиков. Вэй Чэнь тут же разворчался, что нечего транжирить запасы на посторонних, но сам от своей порции не отказался, а потом и вовсе дружески потрепал Боюаня по волосам, медленно убрал руку под пристальным взглядом Е Сю и принялся расспрашивать про жизнь в «Дожде».

Не отвечать совсем было бы невежливо, но выдавать секреты родного дистрикта тоже не хотелось, поэтому Боюань неуклюже отговаривался общими словами, пока Е Сю не отвлек Вэй Чэня на какой-то спор, полный ругани.

От усталости, схлынувшего нервного возбуждения, еды — пусть сухой и невкусной — и прошедшей боли начало клонить в сон. Боюань устроился поудобней и вздрогнул, когда рядом с ним прямо на полу уселся Е Сю, посмотрел снизу вверх и улыбнулся самыми уголками губ. После чего огорошил неожиданным заявлениям:

— Ты никогда не задумывался, что наш мир выстроен на парадоксе?

Боюань удивленно моргнул и уточнил:

— Что ты имеешь в виду?

Е Сю пожал плечами и перевел взгляд за окно, хотя разглядеть сквозь заляпанное стекло можно было только самый краешек улицы, тонувшей в сумерках:

— Люди боятся и ненавидят тварей, мечтают их всех истребить, чтобы полностью отвоевать себе весь город. Но в то же время твари для нас — источник ресурсов и энергии. Мы зависим от них. В Мире До были другие источники энергии, но те технологии безнадежно утеряны, и нам придется изобретать все заново.

Боюань закусил щеку изнутри и опустил голову, глядя на свои забрызганные кроссовки. Такие разговоры в дистриктах не поощрялись — но подобные мысли все равно неизменно возникали. И произносились вслух.

Когда-то давно, еще задолго до рождения самого Боюаня и всего их поколения, мир был совсем другой. Большой, широкий, многолюдный, в нем были не только другие города, но и разные страны. Даже континенты.

А потом случилось Заражение. И откуда-то пришли, нахлынули серой смертоносной волной, твари. И никто не знал, откуда и почему они явились… а если знал — то никому не говорил по неведомой причине.

Но время шло, мир изменялся, привыкал и адаптировался к своему новому состоянию.

И теперь нужно было не только выживать, но и жить. С расчетом на будущие поколения.

— К чему этот разговор? — негромко спросил Боюань, по-прежнему глядя на свои ноги.

Краем глаза он заметил, как Е Сю пожал плечами:

— Просто рассуждаю вслух. Показалось, что тебе будет интересно. Я хочу выяснить, откуда приходят твари.

И эти его слова вдруг настолько неожиданно и полно пересеклись с мыслями Боюаня, что он вздрогнул и вскинул взгляд. Наткнулся на непривычно мягкие в полумраке карие глаза Е Сю, едва не утонул в них с головой, но каким-то чудом сохранил самообладание, нервно облизнул губы и спросил:

— Почему?

Е Сю проследил взглядом за движением его языка, улыбнулся снова и признался, словно это было что-то совершенно обыденное и естественное:

— Я просто люблю Славу.

Боюань опять вздрогнул, потому что редко кто произносил вслух название их города, нарушая негласное табу. И признался в ответ:

— Я тоже.

И не получалось отделаться от подсознательной догадки, подозрения, что на самом деле они говорят о чем-то совсем другом.

Но в следующее мгновение во входную дверь громко постучали, разбив иллюзию. Боюань вскинулся, вскочил на ноги, но Вэй Чэнь успел первым. Сначала выглянул в окно, потом неторопливо загрохотал засовами и распахнул дверь, не спеша убраться с порога:

— Быстро ты, мы еще не успели соскучиться и начать играть в покер на раздевание. И надо же, ты сам явился, лично?

На крыльце супермаркета воздвиглась могучая широкоплечая фигура Ичуня с двумя любимыми топорами за спиной.

При виде старшего брата — не по крови, но какая разница, когда именно он спас мелкого беспризорного пацана с улицы и воспитал, хотя сам был ненамного старше — Боюань облегченно выдохнул и неуверенно улыбнулся. Ичунь молча обшарил его пристальным взглядом с головы до ног, задержавшись на рассеченной одежде, неодобрительно поджал губы, но кивнул и позвал:

— Пойдем.

— Эй, стоп, а выкуп?! — тут же вклинился Вэй Чэнь.

Ичунь, не удостоив его взглядом, сдернул с плеча рюкзак и с размаху впечатал ему в живот, так, что Вэй Чэнь даже охнул и согнулся пополам. Похоже, патроны весили изрядно.

Е Сю тоже поднялся на ноги, небрежно отряхнул джинсы и вдруг перехватил Боюаня за запястье, нахально объявив:

— Пожалуй, мне нужны еще проценты.

А потом, прежде чем Боюань успел опомниться и понять, что вообще происходит, вдруг наклонился и прижался своими губами к его.

Наконец-то, чтоб тебя, блядь!!!

Но Боюань не успел даже рта раскрыть, как легкое давление вдруг куда-то пропало. Е Сю отстранился и замер, глядя на него насмешливо, но в то же время в наглых карих глазах впервые мелькнула незнакомая нерешительность.

И всего Боюаня вдруг насквозь прошило такой волной раздражения пополам с возбуждением, что он глухо зарычал и, не задумываясь ни о причинах, ни о последствиях, ухватил этого невозможного идиота за воротник и резко дернул на себя. Прошипел прямо в удивленное лицо:

— Ну уж нет, в этот раз моя очередь требовать неустойку за потрепанные нервы!

И поцеловал сам. Впился в нижнюю губу, укусил, втянул себе в рот. Е Сю сдавленно выдохнул — а потом весь расслабился, поплыл под его руками, обхватил за талию и притянул ближе. И с готовностью приоткрыл рот, мокро и скользко толкаясь языком навстречу, передал инициативу — только для того, чтобы в следующее мгновение жадно перехватить ее самому.

Голова закружилась, Боюань, кажется, забыл дышать, так горячо и горько-сладко вдруг ему стало, где-то глубоко внутри.

Сквозь дымку донеслись чужие приглушенные голоса:

— Ну че, может, все же отдадите эксперта?

— Пнх, — лаконично послал Ичунь, сочтя ниже своего достоинства даже расшифровывать ругательство.

— Ладно, все равно сопрем когда-нибудь, — не угомонился Вэй Чэнь. — Тебе тоже место найдем, если что.

Боюань, запоздало вспомнив про стыд и свидетелей, наконец разорвал поцелуй с прерывистым вздохом и отстранился, хотя Е Сю попытался не пустить. На секунду меж их губ повисла блестящая ниточка слюны.

Боюань сглотнул, поднял глаза, сам не зная, что хочет сказать — и вдруг зацепился взглядом за ключицы в вороте расстегнутой рубашки.

А точнее — за белесый след укуса на них, давно зарубцевавшийся в шрам.

Безошибочный, стопроцентно узнаваемый, невозможный, пугающий и тошнотворный, безошибочный след укуса твари.

Тот, после которого не выживают. Никогда. Потому что лекарства не существует.

В груди разом похолодело, в лицо словно плеснуло ледяной водой. Боюань застыл, не в силах сделать вдох, не в силах поверить, крепче стиснул пальцы на чужих плечах — от иррационального ужаса, что если ослабит хватку, человек перед ним просто растворится, утечет струями серого дыма.

Удивленный такой реакцией Е Сю проследил за его взглядом, устало вздохнул и наклонился. Поцеловал в висок и шепнул прямо в ухо очередное нереальное и невероятное, такое, во что просто невозможно было поверить:

— Пусть это будет нашим секретом: у меня иммунитет, — помедлил, щекоча кожу теплым дыханием, и продолжил еще более невероятным: — Я родом из Небесной сферы — и там существует настоящее противоядие.

Небесная сфера. Закрытый мир, рай в умирающем, кишащем тварями разрушенном городе. Дивная неправдоподобная сказка — и железная рука, жадно и безжалостно выжимающая из дистриктов последние соки.

Боюань с трудом сглотнул враз пересохшим горлом, на мгновение еще крепче стиснул пальцы, прежде чем разжать, порывисто качнулся вперед и на прощание легонько поцеловал в уголок раздражающе улыбчивых губ.

После чего, задыхаясь от стыда, высвободился из объятий, низко опустил голову и поспешил к Ичуню, игнорируя залихватский свист Вэй Чэня. Рука брата на мгновение обнадеживающе сжалась на плече, и они оба направились домой, прочь, подальше от этого невозможного безумного дистрикта с его невозможными безумными и бесстыдными обитателями.

***

Утром Боюань нашел в заднем кармане джинсов маленький стеклянный пузырек с остатками сиреневой жидкости, как раз достаточно для химического анализа. И рецепт на клочке бумаги.