Actions

Work Header

Lost in your arms

Chapter Text

1
Гавайн останавливается у порога, опытным взглядом Аврора осматривает следственную комнату и делает выводы. Забини, Паркинсон и Малфой образуют сплоченную группу в центре комнаты, их головы склонены вместе. Прошла неделя с момента образования команды Гарри, и Гавайн задается вопросом, когда же они сблизятся со своим СОР. По его опыту, некоторые специальные подразделения делают это мгновенно; другие вообще никогда. Эта команда скорее интригует его; на протяжении многих лет он проявлял интерес к карьере каждого из них, и он считает их многообещающими, если они смогут хорошо справиться с самими собой.

У Гарри есть задатки хорошего лидера, но ему не хватает опыта, и Гавайн был обеспокоен тем, что в последние годы тот слишком сильно сдерживался. Гавайн понимает, почему. Магические войны, первая и вторая, повлияли и на него тоже, а он не был впечатлительным подростком, как Гарри, брошенным в эпицентр битвы взрослых. Он думает, что травма войны оставляет на душе метку, которую трудно стереть полностью. Гарри порой колеблется между чрезмерной осторожностью и чрезмерной безрассудностью, и Гавайну кажется, что он слишком сильно борется с мантией спасителя. Гарри еще не понимает, что ему не нужно нравиться быть сильным, что уважение скорее заработано, чем даровано, что из ошибочной попытки оправдать чей-то нереалистичный идеал совершенства ничего хорошего не выйдет. Тем не менее, со временем он научится. Может быть, почти убьет себя в процессе, но это зависит от него.

Это была идея Кингсли - вытащить Гарри из его комфортного существования, отправив его обратно на полевую работу. Гавайн согласился. Гарри узнал все, что можно, на его удобных должностях в обучении и консультировании; его дипломатические навыки росли не по дням, а по часам, и в других отделах Аврората были в восторге от того, что с ними обменивался кто-то с репутацией Гарри. Но сейчас ему лучше быть дома - Гавайн рад, что Гарри не остался в Нью-Йорке во время его последнего визита и решил вернуться. Теперь Гарри должен узнать, как использовать свои знания на практике, возглавив команду, и Гавайн предложил ему взять Малфоя и его друзей, взывая к Гарриному чувству справедливости, не говоря уже о такой сильной черте, как упрямство, коего у Гарри в избытке. Гавайн подумал, что Малфой с его осторожным, целенаправленным давлением на границы аврорства будет хорошим толчком для Гарри, да и наоборот, если он честен.

Гавайн считает, что Малфой далеко продвинется в Аврорате, если позволит себе, но он должен перестать быть в плену своей собственной неуверенности и идиотских предрассудков других людей. В конце концов, уж он-то должен это знать. После первой Магической войны он сам боролся за право быть слизеринцем в Аврорате. Если бы Малфой смог преодолеть свою вину и этот груз на плечах, размером с проклятого Гиппогрифа, у него было бы меньше проблем с взаимодействием с остальными. Малфой все еще слишком сосредоточен на себе, чтобы видеть не только то, как он держится отдельно, но также и то, что он привлекает нежелательное внимание таких людей, как Алтея Уиттакер.

Паркинсон замечает его. “Эй, Поттер” - кричит она. “К тебе пришел Главный Аврор”.

“Огромное спасибо, Констебль” - говорит Гавайн, иронически приподняв бровь - “за столь сдержанное заявление. Может быть, Вы хотите крикнуть это и в коридоре?” Он входит в комнату.

Паркинсон одаривает его нахальной усмешкой, хоть и выглядит истощенной. Круги под ее глазами темные и пухлые. “Все для Вас, сэр”.

Гавайн глядит в сторону все еще закрытой двери в смежный офис Гарри. “Я жду, инспектор Поттер”.

Ему нравится Паркинсон. У нее хорошая голова на плечах и достаточно болтливости, чтобы сбалансировать это. Гавайн предпочитает, чтобы его авроры были немного независимыми. Это заставляет их не впадать в западню послушания. Он уже дважды лично видел, к чему это может привести, и предпочел бы, чтобы его подчиненные отвечали ему, чем кивали и соглашались с любой чушью, которую смололи очередные политиканы, даже если она исходит от него. Не то, чтобы он не любил Кингсли и его реформы, конечно. Тем не менее, Гавайн считает, что скептицизм является мощным и необходимым инструментом, когда дело касается правоохранительных органов. Пусть лучше на него накричат в Визенгамоте, чем обвинят в слепом следовании их директивам.

Через мгновение или два дверь в офис СОР открывается, и Гарри входит в следственную комнату. Он прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди. “Гавайн” - говорит он приятным голосом, но в его плечах заметна напряженность, которая вызывает любопытство Гавайна. Что-то, к чему стоит присмотреться в будущем. Гарри не двигается дальше в комнату. “Я мог бы подойти к Вашему офису, если бы Вы захотели”.

“Не нужно”. Гавайн садится на край одного из столов. Он смотрит на Малфоя, который старательно не смотрит на него, вместо этого играя своим пером. Интересно. У него всегда были дружеские отношения с Малфоем, по крайней мере, он так думал, даже если тот держит его на расстоянии вытянутой руки, как и всех, кроме Берти Обри. “Просто надумал проверить прогресс вашей команды. Как я понимаю, Малфой и Забини идентифицировали подозреваемого на кадрах видеозаписи”.

Это удивляет их всех, отмечает Гавайн, и скрывает улыбку. В конце концов, у него есть свои источники. Вы не станете Главным Аврором за перебирание бумажек, хотя это и занимает слишком много времени в наши дни. Реформы — это огромная работа, однако они необходимы.

“Да, сэр” - говорит Забини. “Я бы подал официальный отчет этим утром, но мы с Драко проводим всю регистрацию и Чары анти-подделки в соответствии с процедурой”.

Гавайн кивает. “Значит, вы уверены, что это Долохов?” - спрашивает он. Он подавляет дрожь, которая угрожает пробежать ему по спине. В свое время он видел много зла, но Долохов был на самом верху этого списка. Он один из немногих, кому удалось напугать Гавайна; однажды Гавайн уже смотрел в глаза Долохову, и там не было никаких эмоций, никакой обратной связи. Для Долохова он вообще не был человеком, просто помехой на его пути. Это было ужасно; опыт, который он не хочет повторять. Он напоминает себе, что все смертны, даже Вольдеморт. Тем не менее, он чувствует оттенок вины за отправку новой команды за человеком, по поводу которого он бы дважды подумал, прежде чем рискнул встретить лицом к лицу.

“Мы не обнаружили ничего, что указывало бы иное, сэр”. Малфой опускает перо, его глаза темны. “Блейз и я уверены в нашей идентификации, особенно учитывая выводы Пэнси. И я, сэр, к сожалению, слишком часто видел Долохова лично, чтобы перепутать его с кем-либо еще, когда он прямо передо мной на пленке”.

Гавайн кивает, пристально глядя на Малфоя. Ему кажется, что они понимают друг друга, или, по крайней мере, разделяют глубокую общую неприязнь, судя по выражению его лица. Затем Гавайн поворачивается к Паркинсон. “И каковы в точности эти выводы?

Паркинсон убирает темные волосы с лица, скручивая их в тугой узел на макушке и закрепляя резинкой. Резкий контраст с ее бледным лицом только заставляет ее выглядеть более уставшей. “Мне потребовались все выходные” - говорит она, - “но я согласна с Драко и Блейзом. Тело, которое у нас есть — это не Долохов. Я не уверена, чье оно, но образцы тканей не согласуются ни с записью ДНК Долохова, ни с чьей-либо магической подписью, которую мы имеем в наших файлах”.

“Включая Континентальные базы данных?” - спрашивает Гавайн. Не найти магическое совпадение — это редкость, в лучшем случае. Не то, что магические сообщества такие большие, да и учетные записи в последние годы значительно улучшились благодаря расширению сотрудничества. Тем не менее, есть некоторые страны, которые затягивают процесс обновлений, к большому раздражению Гавайна.

“Никакого совпадения”. Паркинсон хмурится. “Я проводила поиск в базах данных по всем известным местонахождениям Долохова до его предполагаемой смерти. Ткань не соответствует никаким известным файлам на Долохова из России, Латвии, Скандинавии или Германии. Я бы перекрестно проверила ее с его свидедельством о рождении, но мне нужно разрешение от российского министерства, а они не стремятся сделать нашу жизнь легче”.

Гавайн потирает шею сзади. Замечательно... Всем известно, что русские крепко держатся за свои записи. Это пережиток сталинских дней, когда магические и обычные правительства были очень тесно переплетены; поэтому русские авроры по-прежнему работают рука об руку с ФСБ. “Кингсли, возможно, сможет помочь с этим, если понадобится, но продолжай”.

Паркинсон наклоняется вперед, локтями опираясь на стол перед ней. Теперь она выглядит оживленнее. “Я также нашла четкие следы Чар Преображения, как и предполагается в отчете Департамента Тайн. Это не традиционный вариант - по крайней мере, не тот, с которым мы знакомы - и, судя по тому, что я смогла выяснить, это выглядит, как будто Чары Преображения сами модифицировались в момент смерти, но не из-за Убийственного Проклятия, сэр. Честно говоря, похоже, что то, что убило нашего фальшивого Долохова, было Заклинанием Стазиса Времени, вызвавшим какую-то мутацию в Чарах Преображения”.

Это неожиданно. Гавайн обменивается долгим взглядом с Гарри, который просто пожимает плечами и приподнимает бровь. “Отчет МакКенны и Бейтса о произошедшем в Глазго” - говорит Гарри, - “показал, что Долохов был остановлен Убийственным Проклятием, использованным в целях самообороны. Это согласуется с Приори Инкантатем, сделанным на палочке Бейтса после этого. Он точно кастовал Убийственное Проклятие”.

“Возможно, он и кастовал его” - говорит Паркинсон. Она оглядывается на Гавайна. “Но это не то, что убило мой преображенный труп, сэр. Я могу это гарантировать. Оно не ударило в него, иначе бы я это увидела”.

“Я уверен”. Гавайну это не нравится. Это усложняет ситуацию, добавляет больше документов и бюрократической волокиты к уже политически неопределенному делу. Убийство Долохова было пером на послевоенной шляпе авроров. Им понадобилось шесть месяцев, чтобы отследить мерзавца; он был одним из худших военных преступников, которых они пытались найти. Если “Пророк” узнает, что тот еще жив, не говоря уже о том, что вместо него был убит потенциально невинный, что ж. Это Гавайна изваляют в грязи из-за этого, не так ли? Он старается не жалеть о своем выборе трудноуправляемых слизеринцев, которые могут сделать его жизнь несчастной, не говоря уже о Гарри и его проклятых заморочках спасителя. Он вздыхает и проводит рукой по своей бороде. “Есть ли шанс, что тело было убито до преображения?”

Паркинсон уже качает головой. “Не похоже, сэр. Не с той клеточной модификацией, которую я видела. Насколько я могу судить, его убило блокирование в преображении. Что бы это ни было, оно заставило клетки замереть, удерживая их от изменений. Можно сказать, что это заморозило его до смерти. Это могло показаться мгновенным, как Убийственное проклятие, но ощущаться скорее как удушье под воздействием Заклинания Окаменения”.

“Жутковатый способ умереть”, - говорит Забини. Гавайн, безусловно, соглашается.

Он вздыхает. “Разумеется, я поговорю с МакКенной и Бейтсом об их показаниях”.

“Мы можем справиться с этим, сэр”. Гарри все еще на краю комнаты. Это беспокоит Гавайна. Он знает, что Гарри слишком долго работал в одиночестве, но это расстояние, физическое или иное – не очень хорошо, по его мнению. Гарри нужно влиться, найти свое место в команде, прежде чем команда сплотится против него. Он надеется, что парень быстро это сообразит.

Гавайн качает головой. “Это лучше сделать мне. Я их хорошо знаю, и я бы предпочел не вызывать слишком много вопросов среди остальных. По крайней мере, пока нет”. Он встает, отряхивает брюки. “То, что я ожидаю от вас — это встреча с одним из адвокатов Визенгамота, если он осмотрителен. Но держите Джеффри Маркуса подальше от этого, ради Мерлина. Старый дурак разбалтывает все и вся всем, кто проходит мимо”. Гарри кивает ему. Гавайн оглядывает комнату, его взгляд падает на Малфоя. “Вы. Посмотрите, что нам нужно учесть, чтобы после юридических аспектов двигаться дальше. Для начала, я полагаю, нам придется объявить Долохова не-мертвым, чтобы официально возобновить дело. Христос, но это бардак, не так ли?”

“Можно сказать”. Малфой криво улыбается. “Хотя я думаю, что знаю кого-то, с кем мы можем поговорить. Если Поттер согласится”.

“Отлично”. Гавайн замечает взгляд Гарри на Малфоя. Он думает, что в нем есть напряженность. Возможно, это что-то, за чем стоит понаблюдать. Возможно, не помешает поговорить с Гарри позднее, настойчиво предложив ему наладить взаимопонимание с Малфоем. Если он не ошибается, Малфой — это краеугольный камень всей команды; установление доверительных отношений с ним, несомненно, укрепит взаимодействие Гарри с Паркинсоном и Забини. Эта команда важна для карьеры Гарри, независимо от того, видит ли он ее в таком свете. Если это задание будет выполнено хорошо, вместе с теми, которые окажутся с ним связанными, он может встать в очередь, чтобы в будущем занять пост Гавайна. Гарри станет чертовски хорошим Главным Аврором, как только он научится разбираться со своими заморочками.

Гавайн хлопает Малфоя ладонью по плечу. “Держи меня в курсе дела, парень” - говорит он и выходит из комнаты, и только самые мелкие заботы мельтешат на задворках его сознания. В конце концов, это нормально – переживать по поводу трудных заданий, особенно в случае с новой командой.

Они объединятся довольно скоро, думает он. И помоги им Мерлин, если они этого не сделают.

 

2
Миллисент может встретиться с ними в “Дырявом Котле” только после работы, и она настаивает на том, чтобы Драко купил ей бокал лучшего красного вина из того, что продает Том, что, по мнению Драко, едва ли на один уровень выше чистого бухла. Поттер, естественно, опаздывает. Он придумал какое-то оправдание, когда они покидали следственную комнату, сказав, что встретит их, но в то же время он открывал свой мобильный телефон, что, безусловно, отвлекло его внимание. Поттер не имеет представления, насколько ему нужно понравиться Милли, чтобы затея сработала, и как трудно это может быть, учитывая презрение Миллисент к человечеству в целом. Хоть он и надеется на лучшее, порочная часть Драко также с нетерпением ждет, когда Поттер не сможет положиться на свое обаяние и репутацию. Он все еще зол на него из-за их сегодняшней боевой тренировки в спортзале. У Драко болят даже те места, которые, как он думал, никогда болеть не могут. Блейз, с другой стороны, получил высшие оценки от Поттера, лишь чуть-чуть вспотев. Засранец.

Драко ставит бокал на стол перед Милли и садится рядом с ней, с собственной пинтой пива в руке. Блейз и Пэнс сидят напротив, что оставляет единственное свободное место рядом с Драко. Он не уверен, как к этому отнестись. Под угрозой пристального внимания со стороны своих ближайших друзей, часть его надеется, что Поттер вообще не появится. Сидеть рядом с ним будет просто фатально.

Но на этом фронте ему не везет. Милли едва успевает спросить его, как дела, когда Поттер расталкивает ежедневную толпу министерских олухов и тружеников Диагон-Аллеи. Он выглядит чертовски раздраженным, и Драко задается вопросом, что привело его в столь дерьмовое настроение всего лишь за прошедшие полчаса.

“Все в порядке, шеф?” - спрашивает Блейз над краем своей пинты, и лицо Поттера меняется, когда он понимает, что хмурится над ними.

“Ничего такого, что раунд или два не исправят” - говорит Поттер, роется в кармане и выуживает горсть галлеонов. “Следующий раунд за мной. Сделай мне “Дрожащего дракона”“.

Блейз пожимает плечами и соскальзывает со стула. “Если ты платишь”.

“Я в порядке” - говорит Миллисент, с бокалом в руке. “Один - мой предел, или Ханна меня убьет”. Она смотрит на Поттера, когда он ныряет на место рядом с Драко. “Привет, Поттер”.

“Бульстрод”. Поттер подталкивает ногу Драко своей ногой под столом. Драко сдвигается и хмурится. Поттер выглядит абсолютно невинно, гаденыш. “Значит, Малфой вытащил тебя сюда для твоей экспертной помощи”.

“Так он сказал”. Миллисент делает глоток вина. Драко увлеченно рассматривает их обоих. Милли всегда была более чем пугающей в свои лучшие дни, и она не терпит дураков. Честно говоря, он понятия не имеет, как она воспримет Поттера; она считала его абсолютным мудаком в школьные дни. Опять же, они все так считали, и посмотрите на Драко сейчас. Обжимается с Поттером прямо в его офисе посреди рабочего дня, когда любой может их застукать. Он до сих пор не совсем свыкся с этой мыслью. Это было все, о чем он мог думать в минувшие выходные, вспоминая свое распростертое под Поттером тело и их сжатые вместе члены. Цирцея, но он дрочил с пятницы, растягиваясь по ширине своей кровати, выгибаясь в свою собственную руку и вспоминая ощущение тяжелой ладони Поттера, свернувшейся вокруг его члена.

Он все-таки пришел к воскресному обеду в Поместье, но не помнит большую часть из него, что, вероятно, к лучшему. Как только его отец начинает наезжать на Шеклболта, Драко делает все возможное, чтобы отключиться. Он все это слышал раньше, и, честно говоря, время лучше потратить на размышления о крошечной ямке над губами Поттера, просто идеально подходящей для кончика языка Драко...

Только теперь Драко понимает, что весь стол смотрит на него.

“Что?” - огрызается он. Он понятия не имеет, какое выражение было на его лице, поэтому он считает самым безопасным играть оскорбленного.

“Потерял тебя на мгновение” - говорит Поттер. Его бедро трется о бедро Драко, теплое и твердое.

Драко чувствует, как его щеки теплеют. "Извини. Размышлял о деле” - говорит он. Никто из них не убежден, и меньше всех Пэнси, которая отставляет бокал в сторону и задумчиво смотрит на него. Драко поворачивается к Миллисент, отчаянно пытаясь заткнуть Пэнси, прежде чем та устроит допрос. “Кстати об этом, нам нужна консультация для Робардса”

“Так Поттер только что сказал”. Рот Милли искривляется с одной стороны. Она наклоняется вперед, опираясь локтями об стол. “Уверен, что с тобой все в порядке?”

“Драко никогда не бывает в порядке” - говорит Блейз, левитируя три пинты и еще один бокал вина для Пэнси на стол. Драко демонстрирует ему третий палец. Блейз просто подталкивает пинту к нему. "Заканчивай. Этот тебя ждет”.

Пэнси уже осушила свой первый стакан вина. Она тянется к тому, который Блейз только что поставил перед ней. “Пейте, хорошие мои. Последний допивший платит за следующий раунд”.

Миллисент барабанит некрашенными ногтями по потертой скатерти. Однажды, по пьяни, она объяснила Драко, почему так долго обрезала ногти. Честно говоря, Драко действительно не хотел знать так много о Ханниной “киске”. “Как, ради всех святых, ты с ними работаешь?” - спрашивает она Поттера. “Еще со школы они были невозможны”.

Поттер пожимает плечами и поднимает пинту. “Дайте им волю, и они достаточно приличные авроры. Иногда”. Его сапог снова стучит по сапогу Драко, и их колени соприкасаются. В животе у Драко все переворачивается; он тянется к своему стакану, и его рука натыкается на руку Поттера, когда Поттер ставит свою пинту на стол. Драко прилагает все усилия, чтобы не покраснеть, как проклятый школьник. Пэнси смотрит на него, сузив глаза. Он встречает ее взгляд, не мигая. Он прекрасно знает, что лучше не давать ей основания для подозрений. Она отводит взгляд первой.

“Об этом юридическом вопросе” - говорит Драко и кастует Муффлиато. Шум и гул разговоров вокруг них исчезают, приглушенные заклинанием. “Итак, что именно нам нужно принимать во внимание?”

Милли фыркает; он ознакомил ее с основными деталями дела, когда просил встретиться с ними. Это нарушает приказ Робардса о секретности, но он не видел другого способа уговорить ее приехать. Кроме того, Милли - адвокат. Как только он упомянул Долохова, она устроила ему допрос, достойный того, чтобы быть исполненным для самого Визенгамота. У него не было шансов. “Это сложно” - говорит она. “Вы просите меня подойти к этому с точки зрения Визенгамота или моей собственной?”

“Есть разница?” - спрашивает Поттер.

“Учитывая, что я занимаюсь защитой” - мягко говорит Миллисент - “довольно большая, я бы сказала”.

Поттер наклоняется над столом. “Значит, ты наш естественный враг, а?” У него на лице бледная, вежливая улыбка; Миллисент сравнивает ее с одной из своих собственных: немного более острая и более хищная.

“Это не первый раз, когда я слышу это, хотя обычно от него”. Милли указывает пальцем на Драко, и тот пожимает плечами. Поттер снова подталкивает его коленом. Драко изо всех сил не реагирует. “Но нет, я не считаю себя таковым. Скорее кем-то, кто должен сбалансировать вас. Если я хорошо делаю свою работу, тогда вам нужно будет сделать свою работу лучше. Это удерживает вас всех от поисков легкого выхода, когда вы смотрите на потенциальных подозреваемых”.

“И ты бы взяла кого-то вроде Долохова?” - спрашивает Поттер, с тем слегка воинственным тоном, которым он иногда пользуется, когда ему становится неудобно.

Лицо Милли каменеет. “Нет. Даже ради всего незаконного золота в Гринготсе”.

“Шеф” - тихо говорит Пэнси, бросая на Поттера предостерегающий взгляд. Она ставит свой бокал и прикасается к руке Милли. “Он не хотел быть колючкой, дорогая. Мы не сказали ему”.

Поттер смотрит на Драко, его замешательство очевидно. "Не сказали мне что?"

С тяжелым сердцем, Драко трудно говорить, но он жалеет Поттера с его недоумением. “Младший брат Милли, Генри, остался в замке во время битвы за Хогварц. Он не ушел с остальной частью Слизеринского факультета ...”

“Его лучший друг был в Равенкло” - Миллисент прерывает его хриплым голосом. Она поворачивает свой бокал между ладонями, наблюдая, как плещется вино. “Томас О'Коннор. Они были неразлучны, и Генри не оставил бы Томми позади. Он пошел за ним и ...” Она замолкает.

“Из того, что мы узнали позже, Генри попался Долохову по пути. Томми сумел спастись. Он где-то в Килдэре, стажируется на зельевара” - говорит Пэнси. “Так что нет, Миллисент никогда не возьмет на себя защиту Долохова”.

Поттер откидывается на спинку стула. “Господи, я сожалею”.

“Ты не знал”. Миллисент смотрит на Поттера. “Хотя именно поэтому Драко пришел ко мне”. Она смотрит на него. “Я думала, что он скажет тебе, как своему шефу”.

У Драко хватает совести, чтобы вздрогнуть. Честно говоря, он не знал, что сказать Поттеру. Не то, что они вообще много разговаривают. “Я не собирался заставлять тебя рассказывать ему, хотя я полагаю, что я – легкомысленный кретин. Извини. Но я подумал, что ты захочешь помочь, и нам не помешает поговорить с адвокатом, а не с прокурором, учитывая все нюансы. И поскольку ты формально не будешь собирать доказательства, нет никаких шансов на обвинение в предвзятости в суде”.

“Ты был прав насчет желания помочь”. Миллисент допивает вино, потом вздыхает. “Послушайте, главная проблема, с которой вам придется иметь дело — это осложнение с предполагаемой смертью Долохова. Робардс об этом знает. Если вы не приведете все детали в идеальный порядок, любой компетентный адвокат сможет вытащить его из этого...” - она поднимает руку в ответ на протест Поттера. “Как я уже сказала, наша задача - заставить вас делать свою работу должным образом”.

“Так на что мы смотрим?” - спрашивает Драко. Он чувствует напряженность со стороны Гарри и хочет предотвратить его попытку разозлиться на Милли. Это никогда не заканчивается благополучно, по его многолетнему опыту. “Если бы ты собиралась встретиться с нами в суде”.

“Вашим доказательствам лучше быть неопровержимыми”, - говорит Милли. “Предполагаемая смерть Долохова означает, что обвинения в его преступлениях как Пожирателя Смерти никогда официально ему не предъявлялись. Даже его предыдущий азкабановский приговор был законно изменен из-за предположения о его смерти. Вам придется начинать с нуля, что оставляет вам два выбора: посадить его за это убийство или преследовать его за его военные преступления. Второй вариант может оказаться намного сложнее теперь, когда прошло время, и он был объявлен мертвым. Если бы я была его адвокатом, я бы поставила вопрос о том, можно ли доверять чьей-либо памяти по прошествии почти десяти лет...”

“Он был известным преступником и Пожирателем Смерти”, - говорит Поттер, его раздражение очевидно. “Тому есть много доказательств. Ради бога, он убил моих друзей, семьи моих друзей...”

Люпин, Драко знает, не говоря уже о Уизли. Он прочитал файл.

Поттер продолжает. “Я столкнулся с ним, когда мне было семнадцать, и он пытался убить и меня тоже. Он абсолютный смертоносный подонок”.

Миллисент пожимает плечами, затем поднимает обе руки. "И что? Это не означает, что я не могла бы убедить присяжных в судебной ошибке. Ты должен сделать свою работу, Поттер, и сделать это чертовски хорошо. Честно говоря, если у вас есть доказательства того, что он совершил недавнее убийство, я бы действовала в этом направлении. Постройте свое дело правильно, найдите все неопровержимые доказательства, и адвокату будет сложнее дать отпор. Закон не всегда хорош, и часто несправедлив, но, если он виновен и у вас есть доказательство, я чувствую, что его адвокат будет уговаривать его, чтобы тот умолял дать ему шанс стать свидетелем. Тогда у тебя не только Долохов, но и те, с кем он тусуется”.

Поттер царапает подбородок и размышляет. Сегодня он небрит, и Драко хочется зарыться лицом в его челюсть и вдохнуть его запах. Его пальцы сжимаются на бокале. Поттер опускает руку. “Это неплохая стратегия”.

“Я знаю”. Милли отбрасывает с лица упавший локон. “Речь идет о том, чтобы найти правильный эндшпиль”. Она смотрит на часы. “Сейчас я обедаю с моей девушкой”. Она берет сумку и достает маленькую карточку, передавая ее Поттеру. “Остальные знают, как до меня добраться, но если у тебя есть другие вопросы, есть моя рабочая Каминная Сеть”. Она оглядывает всех сидящих вокруг стола. “Я бы хотела, чтобы вы нашли этого ублюдка и посадили его, поэтому, пожалуйста, не делайте ничего слишком глупого”. Она встает, и Муффлиато ломается. “Доказательства – это ключ”.

“Передай Ханне мою любовь” - говорит Пэнси, наклоняясь, чтобы поцеловать Миллисент в щеку. “Извини за отмену планов на эти выходные”.

“Мы перепланируем”. Милли поднимает тяжелую сумку на плечо. Ее одежда морщится под ней. “Работа в первую очередь, верно?” Она посылает воздушные поцелуи Блейзу и Драко, затем протягивает руку Поттеру. Он перегибается через Драко, чтобы пожать ее; Драко чувствует запах его лосьона, острый цитрусовый аромат вербены. “Ты молодец” - говорит Милли, на ее губах играет улыбка. “Для гриффиндорца и аврора, я имею в виду”.

Поттер смеется. “Я приму это как комплимент. От адвоката”. Он должен принять, думает Драко. Миллисент не раздает их кому попало. Она пугает и лучших людей, чем Поттер.

Драко смотрит, как она уходит, улыбаясь. Он немного озадачен. “Ты ей действительно понравился, Поттер”.

“Это так шокирует?” - спрашивает Поттер, оглядывая остальных. “Что бы вы ни думали, я не полный кретин”.

“Милли ненавидит всех” - говорит Пэнси. “Это дело гордости”.

Блейз качает головой. “Ненависть - слишком сильное слово. Больше похоже на нетерпимость. Ненависть означала бы, что она беспокоится”.

“Ненавидит” - говорят хором Драко и Пэнси. "Всех". Драко улыбается Пэнси. Он знает, что они правы.

Поттер выглядит позабавленным. “Она кажется хорошей. Я имею в виду, кроме намеков, что мы не делаем свою работу”.

“Тебе повезло, что она не оторвала тебе яйца” - говорит Пэнси. “Опять же, мы помогаем ей получить то, чего она хочет, поэтому ...” Ее лицо немного смягчается, и Драко знает, что она думает о Генри. Пэнси жаловалась на это в течение нескольких лет, но Генри поклонялся земле, по которой она ходила, начиная с его первого учебного года, и его смерть сильно ударила по ней.

“Я не знал про ее брата”. Поттер задумчиво вращает остатки его пинты, глядя вниз на стекло. “Я не знал, что у был брат”.

Пэнси осушает свой бокал. “Бульстроды всегда были невероятно закрытыми. Ее мать думает, что смерть Генри была наказанием за молчаливую поддержку Пьером Темного Лорда”.

“Кто такой Пьер?” - спрашивает Поттер.

“Отец Милли”. Драко отталкивает свою пинту. “Он и Роберта переехали в Лизьё. Семья его матери все еще живет там. Миллс не очень часто их видит. Они презирают Ханну, поэтому это становится неловким”.

Поттер хмурится. “Мы говорим о Ханне Эбботт? Я не знал, что они встречаются”.

Слизеринцы смотрят друг на друга с понимающими ухмылками. Драко не утруждает себя указанием на то, что Поттер много чего никогда и не удосуживался узнать о большинстве других, с которыми учился в школе. Честно говоря, он, в первую очередь, удивлен, что Поттер вообще помнит Ханну. Он был ужасен в плане обращения внимания на кого бы то ни было, кто не был или в кругу друзей, или раздражающим фактором, как Драко.

“Они практически женаты, если не на самом деле” - говорит Пэнси. “Милли и Ханна продолжают откладывать планирование свадьбы, да и во всяком случае Пьеру и Роберте не нравится, что их единственный живой ребенок, похоже, предпочитает женские детали”. Она обращает слишком яркий взор на Драко. “Опять же, Люциус и Нарцисса тоже не очень довольны Драко в этом плане”.

Драко думает, что она выпила на один бокал больше, чем надо. Поттер, теплый, рядом с ним, успокаивая многолетнюю боль от неодобрения родителей.

“Минус женские детали” - говорит Блейз. “Хотя я говорю Драко, что он мог бы просто лечь и подумать об Англии, если он обязан”.

“Отцепитесь, вы оба”. Драко не нужно смотреть на Поттера, чтобы почувствовать идущую от него волну веселья. “Мои детали и то, что я с ними делаю, не обсуждаются”.

Пэнси вздыхает. “Очень жаль. Я до сих пор не услышала, что ты затеял, когда поперся в клуб в середине недели. Ты такого не делал с времен Николаса”.

Драко замирает, его пальцы сжались вокруг края его бокала. Поттер бросает на него острый и любопытный взгляд. “Николас?” - спрашивает он, и Драко ненавидит тот факт, что у Поттера есть способ вытащить из них информацию с наименьшим количеством вопросом.

“Не кто-то значительный” - говорит он.

Блейз и Пэнси обмениваются взглядом, но молчат. В конце концов, они не полные дураки. Они знают, как хорошо Драко может кастовать Жалящее Заклятие, и у него сейчас не будет ни малейших колебаний, раз они вспоминают его троллевого бывшего.

“Верно”, - говорит Поттер. Хотя он не продолжает тему. Спасибо Мерлину. Драко не хочет вступать в дискуссию об этом мудаке Николасе в середине “Дырявого”. Да и где бы то ни было, если честно. Слишком рано для этого, даже через год. Он стреляет в Пэнси взглядом, и у нее хватает совести выглядеть пристыженной.

“Я должна идти” - говорит Пэнси. “Недостаточно спала в эти выходные”. Она встает, ее рука касается плеча Блейза. “Проводишь меня домой?”

Блейз бросает взгляд на Драко, затем соскальзывает со стула и хватает плащ, наматывая его на руку. “До завтра”.

Пэнси целует Драко в щеку. “Извини, милый” - бормочет она. “Слишком много вина. И ты знаешь, какая я сука”.

“Слишком хорошо, ты, мегера” - ласково говорит Драко. Он сжимает ее руку. “Иди спать”. Она выглядит чертовски измученной, и сегодня он несколько раз ловил ее ныряющей носом в кофе.

Он ждет, пока они не уходят, прежде чем смотрит на Поттера. “Я действительно должен ...”

“Останься еще на один раунд” - говорит Поттер. “Мне любопытно узнать об этом Николасе”.

“Николас – закрытая тема”. Драко смотрит на него, рот крепко сжат. “Что бы мы ни делали вместе, это не связано с тем конкретным обсуждением. Сожалею".

На мгновение ему кажется, что Поттер собирается возразить, но на этот раз тот его удивляет. “Хорошо” - вежливо говорит Поттер, и Драко с облегчением садится обратно. С Николасом связано слишком многое, о чем он не хотел бы думать, а тем более объяснять Поттеру. И он как-то странно расслабился здесь, рядом с ним. Поттер снова поднимает пинту. “Я готов поспорить, что ты не упомянул о нас Забини и Паркинсон”.

“Ты действительно думаешь, что я идиот?” Драко колеблется. "Что ж. Пэнси знает, что я наблюдал за тобой, когда ты дрочил в душевых в феврале, но это все”.

Поттер моргает. “Она знает что, конкретно?”

Драко не может скрыть улыбку. “Я понятия не имел, что это закончится тем, что мы будем еще что-то делать, и страдал от избытка вины из-за того, что наблюдал, как вышестоящий офицер намыливает свой член так, будто ружье взводит, поэтому в момент слабости я признался в этом”. Он проводит большим пальцем вдоль прохладной, гладкой стороны своей пинты. “Ты никому не сказал, нет?”

Поттер смотрит на него жарким взглядом и понижает голос. “Тогда как ты будешь моим грязным маленьким секретом? Я не смогу удержать тебя, если расскажу".

Дрожь проходит сквозь Драко, от живота до члена. Он не должен видеть в этом ничего эротического, но он видит. “А если я не хочу быть твоим секретом?”

Пальцы Поттера касаются бедра Драко, затем скользят вверх и устраиваются прямо под его членом. “Было бы очень жаль”.

“Было бы”. Как-то Драко удается сохранить свой голос ровным, пока пальцы Поттера рисуют крошечные круги, а суставы надавливают на яйца. Он погружается в ощущения, но полностью осознает, что Поттер чувствует, как его член твердеет.

“Я так думаю”. Один из кончиков пальцев Поттера ныряет в промежуток между кнопками на ширинке Драко. У Драко перехватывает дыхание, когда Поттер слегка поглаживает его по швам трусов. “А ты?”

Драко едва может соображать. Он видит людей вокруг них, некоторые из которых работают в их офисе. Рука Поттера скрыта столом, но разоблачение — это дело одной секунды. Он считает этот факт невероятно волнующим. “Ты должен прекратить” - говорит он низким от возбуждения голосом.

“Вероятно”. Палец Поттера проталкивается в щель трусов Драко, гладит набухающий ствол, и Драко дрожит от прикосновения кожи к коже. “Или я мог бы подрочить тебе здесь, если бы ты захотел, и все бы смотрели”. Его голос запинается. “Разве им не понравилось бы видеть тебя теряющим самоконтроль из-за меня?”

Мысль о кулаке Поттера вокруг него посередине "Дырявого" делает Драко тверже, чем он имеет право быть. “Блядь” - ругается он тихо, и рот Поттера изгибается с одной стороны.

“Вот так?” - легкий, как перышко, кончик пальца Поттера на члене Драко вызывает волны ощущений при минимальных точках соприкосновения.

Драко наклоняется вперед и поворачивается к Поттеру. “А если я соскользну под этот стол и всосу твой член в рот?”

Поттер замирает, пальцы обвивают ствол члена Драко. “Я не знаю, смогу ли контролировать себя на публике”.

“Тогда, возможно, нам не следует пробовать это публично”. Драко не знает, что сделало его таким смелым. Он пришел сюда сегодня вечером, решив быть профессиональным и безразличным, но теперь все пошло к чертям. Каким-то образом каждый раз, когда он оказывается рядом с Поттером, его логический разум, тот, который предупреждает его о гибели и катастрофе, просто шлепается кверху лапками. Или задницей. Определенно и членом тоже... Когда он рядом с Поттером, и их только двое, и никого поблизости, чтобы держать его под контролем, он хочет и хочет и хочет. Это желание само по себе является опасной вещью.

Поттер осторожно убирает руку и садится обратно. Через мгновение он бросает скучающий взгляд вокруг, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает. Он делает длинный глоток темного пива из стакана, затем снова наклоняется вперед, глаза ярко блестят. “Констебль Малфой, Вы приглашаете меня к себе?”

В его квартире - полный бардак, и есть еще двадцать семь причин, по которым Драко не должен этого делать, начиная с заигрывания со своим боссом и потерей своего поста и зарплаты, продолжая позорной связью со Спасителем Магического Мира, и заканчивая объяснением с матерью, когда его имя попадет в желтую прессу. Опять же, он должен убежать с воплями, при этом относительно сдержанно, чтобы не привлечь внимание или не испортить отношения с вышестоящим офицером. Вместо этого Драко говорит: “А если да?”

Поттер не спеша допивает пиво. Драко не наблюдает за мускулами в горле Поттера, и он определенно не кладет нервную руку себе на бедро рядом с членом, отчаянно желая больше фрикций и больше контакта. Он не будет этого делать, не так ли? Это было бы безумием.

“Я согласен” - говорит Поттер, проводя сильной смуглой ладонью по мокрым губам. “Ты дашь мне координаты Камина, или аппарируем в обнимку?”

Поставленный таким образом, вопрос звучит неприлично. Драко сильно хочется затащить его в туалет, и к чертям желтую прессу, но он не может сделать с Поттером и половины тех вещей, которых ему хочется, без приличного матраса. И они не могут продолжать надеяться на свою удачу. Публичный секс в конечном итоге приведет к разоблачению, независимо от того, насколько люди снисходительны к Гарри Поттеру, потому что он спас мир. И вся прочая муть.

Собрав всю свою храбрость и лохмотья своей гордости, Драко достает телефон, которым только вчера учился пользоваться у Блейза. Под наблюдением Поттера ему удается ввести свои координаты Камина, используя чертовы микроскопические кнопки. С третьей попытки и только после того, как он вспоминает, как получить числа вместо алфавита - не все могут быть так же приспособлены к Исследованию Магглов, как чертов Блейз - ему удается их отправить. Телефон Поттера звенит.

Драко встает, надевает плащ и произносит резкое "до свидания". Помогите ему Небеса, но, если он собирается сгореть в пламени идиотизма, это будет, по крайней мере, после ночи Поттера в его постели.

Он довольно уверен в том, что это худшее решение, которое он когда-либо принимал.

 

3
Немного дрожа от предвкушения и холода, Драко проводит рукой по темно-зеленым бархатным занавескам у его кровати. Его квартира просторна и в других отношениях относительно современна, но он провел свое детство и отрочество между замком со сквозняками и Поместьем, достойным быть в Национальном Тресте, и он все еще придерживается мнения о том, что кровать это не кровать без балдахина. И, может быть, без золотых листьев, инкрустированных в резьбу по дереву, которых у него достойное количество. Он уже произнес заклинания, чтобы убрать основной беспорядок, отправив грязную одежду в корзину и сменив постельное белье. Он также побывал в туалете и кастовал несколько поспешных очищающих заклинаний на себя, раздевшись до трусов в этом процессе. Он подумал, что полная обнаженность выглядит слишком безрассудно. Сейчас, в холоде своей спальни, он сожалеет о своем решении.

Сидя на краю своей широкой кровати, с несколькими свечами, зажженными на каминной полке с отражающимся в широком позолоченном зеркале пламенем, он чувствует себя странно боящимся того, что подумает Поттер. У Драко в спальне давно никого не было, и он никогда не трахал Поттера в действительно закрытом от мира пространстве. Это на самом деле странно, сознавать, что он знает так много и так мало о Поттере. Будет ли он смеяться над его выбором интерьера, или его не волнует обстановка и он сосредоточит все внимание на физическом событии? И что именно он захочет сделать? Все это имеет гораздо больше значения, когда это происходит на его личной территории.

Драко сожалеет о том, что решился пригласить Поттера домой, даже когда проклинает его за то, что тот надолго задерживается. Если он не придет, Драко не знает, как он встретит завтрашний день, хотя он полагает, что, возможно, это будет облегчением. Драко, возможно, продлил бы приглашение, но, пока он ждет, приближающееся прибытие Поттера становится все более и более похожим на вторжение. Внутренности Драко медленно завязываются в узел, глядя на перспективу.

Он думает, что в комнате слишком мрачно. Он щелкает пальцами, золотые и матовые стеклянные бра на стенах загораются, отталкивая тени прочь. Лучше.

А затем он слышит вспышку Камина и стук сапог Поттера по паркету гостиной.

“Малфой?” - зовет Поттер, его голос отдается эхом в тишине квартиры.

Драко делает глубокий вдох и встает. Это меняет все, он знает, даже если он не чувствует себя уверенным. "Прямо по коридору".

Шаги Поттера совпадают с глухими ударами сердца Драко. Через мгновение дверь открывается шире, и Поттер, высокий и широкоплечий, наполняет комнату своим присутствием, как может только он. Он смотрит на Драко, воспринимая его одним долгим, горячим взглядом. "Привет".

"Привет". Драко чувствует себя странно застенчивым, как героиня одного из готических романов, которые Пэнси держит в тумбочке. Ему это не нравится.

“Классная кровать”. Поттер приближается, рассматривая балдахин и стену за ним. “А эти бра эльфийские?”

Драко непроизвольно улыбается. “Придурок, это Арт-Нуво”.

Поттер поворачивается, разглядывая высокие стеклянные книжные шкафы, соответствующие тем, что стоят в гостиной Драко, толстый ковер в зеленых тонах, расстеленный на паркетном полу, и классические колонны с каждой стороны камина. “Так это твой дом”.

“Это мой дом” - соглашается Драко. Он смотрит, как Поттер тянется к верхней кнопке плаща. “Значит, мы это сделаем?”

“Только если ты хочешь, хотя ты выглядишь одетым соответственно случаю”. Поттер останавливается на третьей кнопке. Он смотрит на Драко поверх очков. "Я могу уйти…"

“Нет”. Живот Драко дрожит. “Не уходи”. Он грызет нижнюю губу. “Это просто ...” Он колеблется.

Поттер подходит к нему. “Это по-другому" - говорит он, почти так, как будто он может читать мысли Драко. “Намеренно”.

"Верно". Драко хрустит суставами пальцев, как всегда, когда он нервничает, и резкий звук раздается в тихой комнате. Это секс, а не взаимная дрочка или быстрый перепихон. Есть что-то гораздо более сознательное в их встрече здесь. Сейчас это их решение; они не просто трахаются при случае или лапают друг друга под брызгами душа. “Мы не можем свалить это на гормоны или алкоголь, не так ли?”

Смех Поттера низкий и хриплый. "Не особенно". Костяшки его пальцев ласкают челюсть Драко, и тот поворачивает голову на ощущение. “Но, черт возьми, я хочу это сделать. Я хочу на этот раз быть с тобой правильным образом”.

Драко сглатывает. Его горло сжимается, и его полураспухший член чувствуется тяжестью в трусах. “Я бы хотел трахнуть тебя” - говорит он, и Поттер моргает, его рот слегка приоткрывается. “Я столько лет дрочил под эти фантазии. Ты подо мной, мой член пульсирует внутри твоей задницы ...” Он облизывает губу. “Я имею в виду, если ты так делаешь”.

"Да". Поттер выдыхает это слово. "Я делаю". Его руки, широкие и теплые, ложатся на бедра Драко, большие пальцы цепляются за резинку трусов. “Ты хочешь кончить внутри меня, да?”

“Ох” - говорит Драко, когда Поттер стягивает с него трусы через волну его члена. "Без сомнения". Он позволяет лоскуту белого хлопка соскользнуть вниз, сминаясь у его ног. Он откидывает его и стоит обнаженным перед полностью одетым Поттером, который смотрит на него темными голодными глазами. Драко нравится стоять вот так, на виду, для Поттера; что-то в том, как смотрит Поттер, заставляет Драко чувствовать себя сексуальным. Привлекательным. Желанным. Это похоже на прилив чувства власти, думает он, знать, что Поттер наслаждается телом Драко, что он так сильно хочет его, что готов рисковать своей карьерой, чтобы быть с ним. Он задумывается, а чувствует ли Поттер то же самое. Драко протягивает руку, распластав пальцы по груди Поттера и ныряя ими под его плащ. Он может чувствовать напрягшиеся соски Поттера через мягкую ткань. "На тебе слишком много одежды, ты же понимаешь".

“Да?” Поттер смотрит, как Драко сдвигает плащ с его плеч. Он поводит плечами, и плащ падает на ковер с тихим шорохом ткани, пуговиц и пряжек. Поттер скидывает подтяжки, позволяя им свеситься с брюк. "Лучше?"

Драко ослабляет синий галстук Поттера. “Не совсем” - говорит он, и его пальцы работают над Виндзорским узлом, развязывая его; он снимает скользкий шелк и бросает его на край кровати. Он обходит Поттера и становится за его спиной. “Черт, но ты великолепен, не так ли?” Его руки ложатся на ягодицы, обтянутые шерстяными брюками. Они твердые под его ладонями, в основном плоские, но достаточно скругленные на бедрах. Ему хочется потереться об них. Вместо этого он прижимает пальцы к складке между ними, втискивая туда ткань брюк. Мерлин, но он хочет спрятать свой член в Поттере. “Ты очистил себя?”

“Почему, по-твоему, мне потребовалось столько времени, чтобы добраться сюда?” - Поттер оглядывается на него, глаза полуприкрыты.

Приступ похоти проходит сквозь Драко, и он снова движется, останавливаясь перед Поттером. “Сними рубашку" - приказывает он, и пальцы Поттера летят к пуговицам, расстегивая их. Поттер выскальзывает из рубашки и бросает ее на пол. Его кожа блестит золотом в свете свечей; его соски твердые, круглые и коричневые. Драко не может остановить себя от прикосновения к ним. Его большие пальцы скользят по мускулистой, твердой поверхности груди Поттера, задевая затвердевшие горошинки. Поттер резко вдыхает, и Драко чувствует, как его член поднимается под брюками. Его собственный член покачивается перед его животом, горячий, с капелькой смазки на головке. “Нам нравится, не так ли?” Он снова щелкает ногтем по одному из сосков Поттера, затем сжимает его пальцами. Поттер стонет, и его руки снова ловят Драко.

“Больше” - говорит Поттер. "Пожалуйста".

Слова идут напрямую к члену Драко. Он елозит большим пальцем по соску Поттера, а затем ловит другой зубами, слегка прикусывая, прежде чем пройтись по нему языком. Поттер матерится; его пальцы впиваются в бедра Драко. Драко делает это снова, наслаждаясь ответной реакцией и тем, как Поттер покачивается в его сторону. Через какое-то мгновение он отступает. Губы Поттера стиснуты между его зубами, его волосы упали вперед через край очков. Он выглядит божественно.

“На колени” - говорит Драко, держа Поттера за плечо и толкая его вниз. Кожа Поттера мягкая под пальцами, мышцы крепкие и твердые. Поттер плюхается на пол и смотрит вверх на Драко, подняв бровь. “О, я думаю, ты знаешь, что делать”. Драко позволяет влажной головке своего члена пройтись по рту Поттера. Его сердце стучит в предвкушении. “В конце концов, ты хороший маленький сосунок, помнишь?”

“Я?” Щеки Поттера покраснели, и его глаза ярко блестят, когда он срывает очки и кидает их на плащ.

Драко прислоняется к краю кровати. “Если мне не отказывает память”. Его пальцы поглаживают член по всей длине, оттягивая крайнюю плоть. Он постукивает головкой об нижнюю губу Поттера. “Открой пошире, я хочу сначала посмотреть, как ты глотаешь мой член”.

Язык Поттера щелкает по щели Драко. Его руки скользят вниз по бедрам Драко, а затем возвращаются вдоль внутренней стороны, прижимая Драко к краю кровати и толкая его ноги шире. Кончики его пальцев ласкают яйца, лишь чуть-чуть приподнимая.

“Блядь” - говорит Драко, а рот Поттера уже на нем, вбирая его глубоко, тепло и влажно. Драко хватается за плечи Поттера, загипнотизированный видом своего члена почти полностью во рту Поттера, прижатого к его щеке. Он не огромный, но солидного калибра, губы Поттера тянутся вокруг него, когда он отклоняет голову назад, и ствол Драко выскальзывает наружу сантиметр за сантиметром.

Это самое горячее, что видел Драко. Он хочет махнуть бедрами вперед, хочет заставить Поттера задохнуться на его члене, чтобы его сперма пролилась на красивые губы Поттера. Вместо этого его пальцы сжимаются на плече Поттера, его дыхание - короткие, рваные вздохи. “Блядь” - снова говорит он. “Ты прекрасная шлюха. Ты любишь сосать, не так ли, Поттер? На коленях для меня. Ты понятия не имеешь, как хорошо ты выглядишь”. Он протягивает руку и снова зажимает сосок Поттера, скручивая его достаточно, чтобы Поттер застонал вокруг головки члена Драко. Пальцы Поттера прижимаются к яйцам Драко и скользят за ними дальше, лаская. Бедра Драко дрожат, и он раздвигает их шире, его задница прижата к кровати. Цирцея, это потрясающее ощущение, рот Поттера двигается по нему, его пальцы надавливают на кожу Драко. Он мог бы кончить от этого, он знает; это искушение - сама мысль о Поттере, проглатывающем его, пока Драко глубоко трахает его рот.

Но Драко хочет большего.

Он отталкивает Поттера, положив ладонь на его лоб. Он тяжело дышит, и румянец разливается по его бледной груди. “Еще нет” - говорит он, когда его член выскальзывает из мокрых губ Поттера. Поттер облизывает их, и, на мгновение, Драко хочет опрокинуть его назад на коврик и оседлать его, посмотреть, как быстро он сможет засунуть член Поттера в свою задницу, как долго он сможет кататься на нем, пока Поттер не потеряет контроль над собой под его бедрами. Он не может в достаточной мере удовлетвориться Поттером, думает он. Он хочет его всеми возможными способами.

Его член болит.

“Встань" - говорит Драко; он испытывает азартное волнение, когда Поттер подчиняется, молча поднимаясь на ноги. Драко прижимает ладонь к набухшим брюкам Поттера, его пальцы оглаживают твердость его члена. “Насколько сильно ты хочешь кончить?”

“Я близок к этому" - говорит Поттер. Он ловит рот Драко своим, целуя его долго и жестко. “Но я предпочел бы подождать, пока ты не войдешь в меня”.

Драко уже расстегивает брюки Поттера. Ему нужно избавиться от них сейчас же, нужно чувствовать член Поттера напротив своего. Блядь, это безумие, и он это знает, но Поттер - наркотик для него. Это плохо кончится; для него это более чем очевидно. Но Драко зашел слишком далеко, чтобы остановиться сейчас.

Трусы Поттера следуют за его брюками, затем Драко поворачивает его и толкает на кровать. Он целует Поттера, и его зубы царапают его челюсть. “Цирцея, что ты со мной делаешь” - говорит он; Поттер перекатывается и вжимает Драко в матрас, его член трется о бедро Драко.

“То же, что и ты со мной" - выдавливает Поттер. Каким-то образом они забираются на кровать, руки скользят по телам друг друга, рты, зубы и языки прижаты к горячей коже.

Драко отодвигается от Поттера на расстояние, достаточное для того, чтобы нашарить в тумбочке бутылочку с лубрикантом. Он не использовал его ни с кем, кроме Николаса, но знает, что он еще пригоден. Прошлой ночью он сам смазывал свою задницу, пальцами внутри себя, пока дрочил с мыслями о Поттере.

Поттер распластался на кровати, когда Драко заползает обратно, и глядит на балдахин. “Ты зачаровал его" - говорит он, и Драко смотрит на созвездия, мерцающие в темных складках драпированного бархата над ними.

“Мне нравится ночное небо" - признается Драко. “Моя мама наложила эти Чары на мою кровать, когда я был мальчиком. С тех пор они всегда со мной".

“Даже в Хогварце?” - Поттер перекатывается на бок, глядя на Драко. Он водит кончиком пальца по груди Драко.

Драко кивает. “Я кастую их в каждой кровати. Глупо, правда?”

Поттер снова глядит наверх. "Это красиво". Его глаза рассматривают звезды. “Какое из созвездий Дракон?”

"В левом углу". Драко указывает на змеиные изгибы своего созвездия-тезки. Рука Поттера обвивает запястье Драко, следуя его движениям, прежде чем притянуть его вниз, чтобы прижать рот к пульсу Драко, облизывая и покусывая.

“Ёб…” - шепчет Драко.

Поттер перекатывается через Драко, прижимая его к матрасу. “Разве не в этом весь смысл?”

Драко поднимает бедра. Он любит скольжение своего обнаженного тела по телу Поттера. “Ты развратник” - говорит он, но в словах нет резкости. Они теплые и мягкие, и он замирает, глядя вверх на Поттера, его сердце пропускает удары.

“Шлюха" - шепчет Поттер. Это звучит как ласковое выражение нежности напротив губ Драко.

Глаза Драко закрываются. Все его тело ощущается жарким, покрасневшим, каждый нерв осознает, что Поттер прижался к нему. Фиал со смазкой все еще сжат в пальцах; он позволяет ему выскользнуть и упасть на покрывало рядом с ними. “Я хочу тебя” - говорит он. “Это безумие, я знаю. Мы потеряли наши чертовы мозги”. Он открывает глаза, и Поттер смотрит на него, его волосы растрепаны, щеки румяные.

“Я не могу держаться подальше” - говорит Поттер. Он гладит пальцем по лицу Драко. “Я не хочу держаться подальше”.

Драко елозит под Поттером. Он чувствует твердую длину члена Поттера против своего бедра. “К черту правила” - говорит он через мгновение.

"Ты уверен?" Рот Поттера находится всего в нескольких дюймах от Драко. Он чувствует мягкое дыхание Поттера на губах.

“Нет” - говорит Драко. “Но сейчас мне наплевать”. Он захватывает ногой бедро Поттера и подтягивает его ближе. “Я хочу заставить тебя кончить”. Его руки скользят по заднице Поттера, раздвигая ягодицы. Его большой палец ныряет в складку, кружа вокруг сморщенного глазка ануса. “Может быть, я буду сожалеть об этом завтра - я, вероятно, буду. Но здесь и сейчас? Я хочу трахнуть тебя, Поттер. Я хочу, чтобы мой член расколол тебя пополам, я хочу, чтобы ты корчился на моем члене, я хочу, чтобы ты содрогался, выплескиваясь".

Поттер кусает губу. “Я не могу возражать против этого”.

“Тогда перевернись”. Драко подталкивает его, и Поттер подчиняется. “Я хочу хорошо рассмотреть твою великолепную задницу”.

Поттер смещается и устраивается на покрывале, его задница поднимается для обозрения. "Вот так?"

Драко и не знал, что его член может стать еще тверже. “Да” - выдыхает он, и встает на колени, двигаясь между раздвинутыми бедрами Поттера. Поттеровская задница красивая, мускулистая и тугая, и Драко не может удержаться, чтобы не прижаться ртом к мягкой коже, позволив своему языку прогуляться до щели. Он лижет один раз, затем второй, и Поттер шипит, все его тело напрягается под руками Драко.

“Замри” - говорит Драко. Он отодвигается и шарит по постели, ища пузырек смазки. Находит его, открывает и наливает немного масла на пальцы, прежде чем снова запечатать. Он гладит пальцами собственный член; ощущение слишком интенсивно для него.

"Давай". Поттерская задница покачивается из стороны в сторону. Драко смотрит, как отверстие Поттера раскрывается. Он кладет на него палец, чувствуя, как оно дергается под его прикосновением. Дыхание у Поттера неровное.

Медленно, ох, так медленно, Драко внедряет палец внутрь, вращая и надавливая; Поттер стонет. Его отверстие плотное и горячее, и Драко едва может подумать о том, как оно будет ощущаться вокруг его члена. Он не сможет этого сделать, думает он. Он выплеснется на задницу Поттера раньше, чем войдет хотя бы наполовину. “Цирцея” - бормочет он, и вжимает кончик второго пальца в Поттера, расширяя его. Лицо Поттера прижимается к матрасу, и он поднимает свою задницу еще выше с приглушенным стоном.

Рот Драко находится на стыке между задницей Поттера и его бедром, его взгляд фиксируется на том, как его пальцы скользят в тело Поттера.

Поттер выгибает спину. “Глубже” - говорит он. “Черт, Малфой, наполни меня ...” Он замолкает, когда Драко вставляет в него еще один палец, его большой палец поглаживает мягкую кожу между яйцами и анусом. Ноги Поттера дрожат; он еле способен удерживаться.

"Достаточно?" - спрашивает Драко. Все, что может сделать Поттер, это резко вздохнуть.

Пальцы Драко вкручиваются глубже, растягивая. Его член болит, головка мокрая и уже липкая. “Посмотри на себя” - говорит он. Он позволяет одному пальцу выскользнуть; анус Поттера широко зияет. “Так готов к моему члену. Кто бы мог подумать, что ты такая шлюха, Поттер?” Он наклоняется над спиной Поттера, позволяя скользкой головке скользить по его бедрам. “Это то, чего ты хочешь? Быть оттраханным толстым членом, пока не закричишь и не начнешь умолять о разрядке?”

Поттеру удается кивнуть. “Да” - выдыхает он. “Черт, я хочу, чтобы ты расколол меня ...”

“Тогда на спину”. Драко вытаскивает пальцы из задницы Поттера. Его анус горячий и нетерпеливый. “Я хочу видеть твое лицо, когда я трахаю тебя до беспамятства”.

Он отклоняется назад, и Поттер переворачивается. Его член так тверд, что почти лежит на животе, и Драко пользуется моментом, чтобы взглянуть на Поттера и рассмотреть твердые мускулы. Он великолепный и золотой, распластанный под Драко, идеально контрастирующий с темно-зеленым покрывалом. Пальцы Драко ласкают мягкие яйца Поттера и слегка царапают кожу под темными кудрями. Поттер шипит и извивается.

Драко упирается в него. “Замри" - говорит он, но Поттер пытается дотянуться до него. Драко откидывает его руки, глядя на галстук Поттера, валяющийся возле кровати. Он хватает его. "Руки вверх".

Поттер качает головой. "Я хочу касаться тебя…"

“Руки вверх" - говорит Драко, голос резче.

Медленно, Поттер поднимает руки над головой с нечитаемым выражением лица. Драко не уверен, что это хорошая идея, но ему все равно. Он обертывает галстук вокруг запястий Поттера, завязывая его свободно. Если Поттер действительно попытается, он сможет освободиться, Драко это знает. Он хочет проверить пределы Поттера, посмотреть, как далеко он может зайти.

Драко позволяет своим рукам гулять по телу Поттера. “Посмотри на себя” - снова бормочет он. Он не может поверить, что Поттер здесь, во плоти, распростертый для него. Одним коленом он раздвигает ноги Поттера шире. “Ты готов быть оттраханным?”

“Да” - говорит Поттер, его шепот едва слышен.

"Да, что?" - Драко зажимает оба соска Поттера. Тот чуть не слетает с кровати со стоном.

"Пожалуйста". Поттер облизывает губы. “Констебль, выебите меня”.

На мгновение Драко не уверен, что он не кончит только от этого. Он прижимает ладони к бедрам Поттера и держит его неподвижно. “Ну и, инспектор Поттер, сэр, сколько кодексов поведения мы будем нарушать?” Он наклоняется, позволяя своему члену скользить по Поттеровскому. “Что бы сказал Главный Аврор?”

“Что если ты планируешь это делать, то тебе лучше трахнуть меня хорошо и правильно - и заставить меня кончить” - огрызается Поттер, но не шевелится, его руки все еще вытянуты над его головой. Его пальцы сгибаются. "Жестко".

Драко дрожит от командного голоса Поттера. Он поднимает ноги Поттера, зацепив их за свои предплечья, и устраивается так, что его член слегка прижимается к анусу Поттера. “Насколько жестко, сэр?”

“Черт побери, Малфой ...” Поттер замолкает, когда Драко вталкивает в него головку члена, подтягивая к себе жаркое тело Поттера. Поттер смотрит вверх на него, его дыхание резкое и обрывистое, и по его груди распространяется румянец. “Это начало”.

Да, думает Драко. Начало. Все его тело как будто в огне. Он погружается глубже в Поттера, завороженный ощущением Поттера вокруг своего члена. Это лучше, чем он себе представлял, и Драко задается вопросом, сколько мужчин впустил в себя Поттер. Он не девственник, это точно, судя по тому, как Поттер раздвигает бедра и расслабляет свое тело; поэтому и нет сопротивления медленному, устойчивому давлению Драко.

Он останавливается, его член почти полностью внутри Поттера, и он смотрит вниз на их соединенные тела, отверстие Поттера туго растянуто вокруг него. “Черт, это горячо” - говорит он, и Поттер смеется урчащим смехом, сотрясающим все его тело.

“Немного" - говорит Поттер. Его пятки надавливают на плечи Драко. “Больше, если ты, к черту, начнешь двигаться”.

Драко сдвигается, позволяя своему члену глубже проникнуть в Поттера. "Лучше?"

Поттер выдыхает. "Неплохо".

"Давай я попробую снова". Драко оттягивается назад, а затем снова вталкивается в Поттера, быстро и жестко, и Поттер вскрикивает. Драко нравится этот звук; он снова вбивается в Поттера, кусая губы, чтобы не стонать. Его бедра напряжены и дрожат.

“Трахни меня от души" - говорит Поттер. “Дай мне свой чертов член, Малфой. Ну же. Не делай вид, будто это твой первый раз в мужской заднице”.

Драко качает бедрами вперед, его яйца хлопают по заднице Поттера. “Да, ты хочешь быть оттраханным, не так ли?” Он вонзает пальцы в бедра Поттера, подталкивая их выше, отрывая задницу Поттера от кровати. “Такая сладкая маленькая шлюха, выставляющая свою дырку в воздух для любого проходящего мимо члена ...”

“Только твоего” - говорит Поттер, и он изо всех сил старается удержать свои завязанные руки над головой. “Этот твой толстый член ...” Он прерывается на стон. “Боже, ты можешь трахать меня всю ночь, Малфой”.

Если бы он только мог... Бедра Драко снова дергаются вперед. Он практически потерялся в теле Поттера. “Да? Ты хочешь мой член, пока тебе не станет так больно, что ты не сможешь ходить прямо?”

Руки Поттера дергаются, галстук вокруг его запястий ослабевает.

“Нет” - говорит Драко, и Поттер замирает, мышцы его рук напряжены. Он выдыхает; его член, опухший, влажный и румяный, лежит на животе. Драко поднимает колени Поттера, пытаясь получить лучший угол для следующего удара.

Поттер кричит. “Черт, о, черт, да ...” Он запутывает концы галстука вокруг пальцев, крепко натягивая их, напрягая руки. “Малфой… да… блядь, так, да, давай, делай мне жестче, черт ...”

Драко вламывается в задницу Поттера, его пальцы скользят по гладкой коже Поттера. Он хмыкает. “Да, ты хочешь этого ...”

Жестче” - говорит Поттер, и его задница виляет и хлопает по бедрам и яйцам Драко. “Трахни меня от всей души, ты, шлюха ...” Он кричит, его голос хриплый; его ноги соскальзывают с рук Драко, и Драко наклоняется над ним, ударяя членом в упругую задницу Поттера, его волосы свешиваются вперед, падая на щеки. Драко никогда не трахал так, дико и отчаянно, стимулируемый встречными толчками Поттера. Пятки Поттера врезаются в кровать Драко, подталкивая его бедра вверх, их тела сталкиваются вместе в какофонии вздохов, урчания и стонов, матрас скрипит и пружинит под ними, едва ли в состоянии поспевать за ритмичными ударами и толчками их тел.

Драко тянется и срывает галстук с запястий Поттера. Он хочет ощутить его руки на себе.

Он не ожидает, что Поттер перевернет его, что поднимется над ним, что его бедра оседлают бедра Драко, пока член Драко все еще влетает в его тело.

Поттер как наездник на Драко; голова откинута назад, горло длинной стройной линией, колени прижаты к матрасу. Драко никогда не видел ничего столь же великолепного, как Поттер над ним. Он тянется к члену Поттера, пальцы тянут его, скользкие на мокрой крайней плоти Поттера.

“О, Боже” - говорит Драко, и не может оторвать глаз от Поттера, не может остановить рывки своих бедер с каждым движением Поттера по его члену. “Я не могу ... о, блядь, блядь, блядь, Поттер ...” Он делает рваный, болезненный вдох. “Не вздумай остановиться, ты, великолепная шлюха... я собираюсь наполнить тебя... блядь, да ...” Все его тело напрягается и горит; “о, блядь, да, пожалуйста, не останавливайся, Поттер, я убью тебя, если ты прекратишь... трахать меня, ездить на моем члене - пожалуйста, да ... “ Он кричит, его тело напряжено, и содрогание, проходящее через него, глубокое, жаркое и быстрое.

Он падает на матрас, задыхаясь.

Рука Поттера лежит на его члене, поверх руки Драко, двигая их вместе вверх и вниз по стволу, крайняя плоть скользит под пальцами Драко. “Разряди меня” - говорит Поттер. “Давай ... вот так ...” Кулак Поттера двигается сам, оттолкнув руку Драко. "Мне нужно..."

“На меня” - выдыхает Драко. “Хочу твою сперму на себе, Поттер. Сделай это ...”

Поттер снова кричит, и из его пальцев вырываются толстые струи, веером падающие на Драко. Поттер продолжает кататься на нем, и Драко может чувствовать его спазмы вокруг своего смягчающегося члена.
“Черт” - говорит Драко, и Поттер падает на него, его дыхание оборванное и тяжелое.

"Да". Поттер кладет руку на бедро Драко, размазывая сперму по коже Драко. “Боже, с тобой хорошо трахаться”. Он двигает бедрами, и Драко выскальзывает из него, липкий и удовлетворенный.

“Ты тоже неплох”. Драко двигается и морщится. Ему все еще больно после боевой подготовки.

Поттер замечает это. "Все в порядке?"

“Просто болит”. Драко потирает бедро. “Определенная чертова задница сегодня днем заставила меня уклоняться от Империуса Блейза в течение двух часов”.

“Ну, может быть, эта чертова задница хотела бы, чтобы ты прожил подольше”. Поттер скатывается с него, ложась на спину. Они лежат долго, их дыхания все еще неравномерны. Поттер поворачивает голову. “Дай мне десять минут, и я буду готов к другому раунду”.

“Ты ненасытен”. Драко закрывает глаза. Он устал и счастлив.

“Возле тебя - да”.

Драко чувствует, как рука Поттера опустилась на его член. “Это даже не десять секунд, не говоря уже о десяти минутах”.

“Я не сказал, что не смогу поднять тебя снова”. Поттер смещается возле Драко. “Подумай об этом, как о вызове”.

“Невозможном”. Драко открывает один глаз. Поттер наклоняется над ним, маленькая улыбка изгибает его рот. “Рефракторный период, Поттер”.

Пальцы Поттера тянут его крайнюю плоть. “Уверен в этом?”

“Абсолютно” - говорит Драко. Он втягивает Поттера в поцелуй, медленный и легкий, и ему нравится вкус Поттера. “Но я полагаю, мы могли бы попробовать”.

Со смехом, Поттер бросает его обратно на матрас, одна нога устраивается между бедрами Драко.

К удивлению Драко, его член дергается.

Спасибо, что у них есть вся ночь.

 

4
Гарри смотрит на Малфоя, бегущего впереди него.

Есть какая-то томная грация в том, как пятки Малфоя бьют по беговой дорожке тренажерного зала, в линии его спины, когда он наклоняется по ходу движения, в напряженности его задницы, когда он делает каждый пружинящий шаг. Гарри мог бы легко обогнать его, но зачем? Он лучше посмотрит, как перекатываются мышцы Малфоя под его тренингами и футболкой, думая о том, как это тело двигалось накануне над его телом. Этого достаточно, чтобы сделать его твердым прямо сейчас, даже когда Забини и Паркинсон бегут за ними вслед.

Он выскользнул из кровати Малфоя сразу после двух часов ночи, или, по крайней мере, это то, о чем говорили его часы, сверкавшие в лунном свете. Малфой был полусонным и абсолютно затраханным, когда Гарри поцеловал его на прощание. Гарри не хотел уходить, в самом деле, но и остаться тоже не казалось ему правильным. Они не в тех отношениях, когда розы, кофе и медленный утренний секс; по крайней мере, не вместе. Ни для него, ни для Малфоя в этом нет романтики, только глубокая, затягивающая похоть, которую он едва может держать под контролем. Время от времени это его беспокоит; он никогда не был настолько ошеломлен теми, кого он трахал, но Малфой, что бы ни делал Гарри, возвращает его на свою опьяняющую орбиту. Иногда Гарри кажется, что он медленно сходит с ума.

Возможно, если бы он не был настолько сердит прошлой ночью, когда появился в пабе, если бы Джейк не оставил это взбесившее его сообщение о неспособности Гарри честно поговорить об их отношениях - как будто они чертовы лесбиянки, ради Христа - тогда Гарри, возможно, не бросился бы в постель Малфоя.

Гарри ругается про себя. Кого он обманывает, в самом деле? Неважно, что могло произойти раньше, Гарри все равно оказался бы под Малфоем, содрогаясь от каждого толчка его члена внутри себя. Сегодня утром у него еще все болит, каждый шаг на треке в точности напоминает ему, насколько развратен он был.

Здесь нет безумия. Никто не виноват, кроме него самого, в том, как он собрался испортить всю свою жизнь. У грязных маленьких секретов есть свойство быть раскрытыми; он видел, как это случалось не с одним хорошим аврором. Гарри знает, что с Малфоем он балансирует на лезвии ножа, и чем дольше он там задерживается, тем более неустойчивым становится его положение. Он просто не может собраться с мужеством, чтобы уйти - или, вернее, держаться подальше, он полагает. Один жаркий взгляд со стороны Малфоя - и вся решимость Гарри стать лучше просто тает. Он дерьмо, он знает. Изменник, в лучшем случае. В худшем - один из тех парней, которых он ненавидит: пойманных между двумя любовниками и слишком трусливых, чтобы оттолкнуть одного из них.

Блядь.

Он ускоряется, кроссовки шлепают по покрытию трека. “Быстрее” - рявкает он, обходя Малфоя. “Если не хотите получить заклятие Долохова в спину”.

“Садист” - говорит Малфой, и бежит по пятам Гарри, почти не отставая от него. Гарри не жалеет о ежедневном времени в тренажерном зале, которое он требует от своей команды. Изначально он заинтересовался физподготовкой, когда работал с французскими аврорами два года назад. Они были в отличной боевой форме, их рефлексы были более резкими и быстрыми, чем у всех тех авроров, которых Гарри тренировал раньше. Это тоже помогло бы им в магическом бою. Поездка в Нью-Йорк и работа с Джейком заставили его пойти еще дальше. Он хочет подтянуть свою команду до его уровня; он узнает, сработало ли это, только когда они выйдут на охоту. Как бы они ни жаловались на его ожидания сверх стандартных требований к подготовке Аврора, Гарри все еще думает, что им лучше встретиться с Долоховым в высшей физической форме.

Гарри слышит, как Забини задыхается позади них. “Вы, две пизды” - выдавливает он, а затем взвизгивает, когда Паркинсон влепляет ему затрещину.

“Не будь сексистом, ты, болван” - говорит она. Гарри смотрит на нее через плечо. Паркинсон блестит от пота, часть волос вылезла из завязанного хвоста и прилипла к ее влажным щекам. Тем не менее, она и Забини идут в лучшем темпе, чем в последние несколько дней. Он решает, что с них достаточно, и на следующем повороте трека направляется в сторону ступеней вниз в спарринг-арену. Его команда следует за ним, Забини и Паркинсон со стоном облегчения падают на маты. У него не хватает смелости сказать им, что завтра они начнут тяжелую атлетику. Вчерашняя боевая подготовка заставила Малфоя проклинать Гарри на английском и французском языках.

В отличие от своих товарищей по команде, Малфой почти не выглядит запыхавшимся.

Сволочь.

Гарри потягивается, поднимая руки над головой. “Итак, сегодня” - говорит он, и остальные смотрят на него. “Давайте немного углубимся в убийство маггла и посмотрим, не даст ли это нам больше подсказок. Ваша Миллисент права; я думаю, нам нужно сосредоточиться на Долохове за это преступление. Построить дело на этом, тем более что сейчас мы вполне уверены, что этот ублюдок жив”.

“Пожалуйста” - говорит Паркинсон с пола. Она слабо машет рукой.

“Суонси, кажется, лучший выбор”. Гарри подталкивает Паркинсон в плечо своим кроссовком. “Мы с тобой поедем в морг”. Малфой выглядит немного разочарованным, и это нравится Гарри, если быть честным с собой. Тем не менее, сейчас он не доверяет себе наедине с Малфоем. У них есть работа, а он боится, что просто потянет Малфоя в душ и будет сосать его член все утро. Не совсем эффективное использование ресурсов аврора, полагает он, но, пожалуй, самое интересное. Он оглядывается на Паркинсон. “Я хочу, чтобы ты проверила тело. Скажешь, есть ли какой-нибудь остаток заклинаний”.

Паркинсон садится. “Прошло две недели. Может и не быть, это зависит от уровня деградации клеток”.

“Вот и узнаем, да?” Гарри поворачивается к Малфою. “Ты и Забини должны поговорить с офицером, отвечающим за расследование убийства. Узнайте, есть ли что-то, что могло бы не попасть в письменный отчет”.

“И как ты ожидаешь, что мы это сделаем?” Забини плюхается на спину. Он вытирает лицо краем футболки, потянув ее вверх и оголив плоский мускулистый живот. Гарри замечает, что он не единственный, кто туда смотрит. Паркинсон искренне восхищается, взгляд Малфоя падает туда, а затем поднимается обратно, чтобы встретить взгляд Гарри. Рот Малфоя поджимается. Он отводит взгляд. Забини, с другой стороны, пребывает в блаженном неведении относительно того внимания, которого его удостаивают. “По крайней мере, не нарушая Статут секретности”.

“Я поговорю с Мэгги в офисе связей с магглами” - говорит Гарри. “Она все уладит перед тем, как мы аппарируем в Суонси. Просто действуй так, как будто ты из Центра, и суешь свой нос всюду, где не надо. Они уже привыкли к этому”.

Забини пожимает плечами и протягивает руку Малфою, который помогает ему подняться на ноги. “Как скажете, шеф. Но сначала мне понадобится душ, если вы хотите, чтобы я имел дело с магглами”.

“Правильная одежда тоже” - говорит Гарри. “Трансфигурация или гламур. Не мантии, пожалуйста”.

Малфой бросает на него уничижительный взгляд. “Как будто мы настолько идиоты”.

"Просто напоминание". Гарри ловит локоть Малфоя, когда Забини и Паркинсон направляются к душам. "На одно слово?"

"На одно?" - спрашивает Малфой. Он поворачивается к Поттеру. “Ты проглотил язык сегодня?”

Гарри хотел бы напомнить ему, что именно он может сделать своим языком. Он отворачивается. “Хотел убедиться, что у нас все хорошо”. Он делает паузу, затем добавляет: “После прошлой ночи”. Выражение лица Малфоя позволяет ему точно понять, как это было ненужно. Он чувствует, что краснеет. "Ты знаешь, о чем я".

“Почему бы нет?” Малфой вырывается. “Мы трахались. Я уверен, что мы снова будем трахаться. Мы, похоже, очень хорошо умеем обнаруживать себя в этой конкретной ситуации”.

"Да, ладно". Гарри хмурится. “Кажется, ты немного напряжен. Я подумал, может быть, это потому, что я ушел?”

Взгляд, которым Малфой смотрит на него, одновременно и язвительный, и недоверчивый. “Я точно не рассчитывал, что ты останешься”.

"Оу". Гарри делает шаг назад. Он не знает, почему чувствует себя немного разочарованным.

Малфой хмурится. “Не думай о себе слишком много, Поттер. Не все связано с тобой”.

Это не то, что думает Гарри. Однако он подозревает, что что-то беспокоит Малфоя. Тем не менее, он не настолько глуп, чтобы тыкать в змею, которая уже шипит на него. "Сообщение получено". Громко и чертовски ясно, думает он.

На мгновение Малфой выглядит так, как будто он собирается спорить. Он оглядывает пустой тренажерный зал, губы сжаты между зубами, затем он подходит к Гарри, скручивая пальцами его футболку. “Ты чертовски невозможен” - говорит он, прежде чем его губы сталкиваются с Гарриными. Поцелуй застает Гарри врасплох, но он погружается в него, позволяя своему рту открыться в ответ на нападение и положив руки на руки Малфоя. Все его тело реагирует на его прикосновение, его задница подтягивается, вспоминая ощущение члена Малфоя внутри него последней ночью, и ощущения удовольствия и желания прошивают его насквозь с каждым медленным движением бедер Малфоя.

Христос, но это слишком много для него. Гарри хочет упасть на мат, спутывая свое тело с Малфоевским, притирая свой полутвердый член к бедру Малфоя, пока они не начнут задыхаться снова.

Малфой отрывается так же быстро, как и начал, оставив Гарри без равновесия и в неуверенности. Он все еще чувствует теплую печать губ Малфоя и резкий укус его зубов.

“Цирцея” - говорит Малфой, проводя рукой по волосам и убирая их со лба. Они снова падают на его щеки, светлые пряди дрейфуют по его пальцам. “Ты собираешься добиться моего увольнения до того, как все закончится, не так ли?”

Гарри как раз считает, что все наоборот. Он вышестоящий офицер. Он должен придерживаться более высокого стандарта, особенно когда речь идет о злоупотреблениях властью, и он очень сомневается, что кто-то из его начальства подумает, что трахание одного из членов его команды было чем-то иным, кроме как демонстрацией превосходства над Малфоем. Это не так. По крайней мере, он не думает, что это так. Но это не имеет значения, не тогда, когда речь идет о суде общественного мнения.

Малфой поворачивается спиной к Гарри и шагает к душам. Кончики пальцев Гарри касаются губ.

Он это видит, чем бы это его ни делало. Шлюхой, ублюдком, чертовой занозой, все это сложилось в одно. Ему все равно. Все, что он знает, это то, что как бы это ни было разрушительно, он не может сопротивляться Малфою.

Даже если бы захотел.

Гарри неровно вздыхает и направляется к душам, благодарный за то, что Забини тоже там. Ему нужно это пространство, которое дает ему присутствие друзей Малфоя.

За ту неполную неделю, прошедшую с момента ее создания, он начал думать об этой команде как о своей. Гарри защищает всех своих слизеринцев, несмотря на связь с Малфоем, или, возможно, из-за нее.

Он только хочет быть способным остановить чувство страха, иррациональной боязни, что он может быть худшим, что случилось с любым из них.

Особенно с Малфоем.

 

5
Раньше Пэнси никогда не была в маггловском морге. Он просторнее, чем тот, что в Св. Мунго, где она обучалась, или ее нынешние полулабораторные два этажа под ДМПП.

В этом морге девственно-белая черепица и блестящее стальное оборудование, ничего похожего на ее каменные полы и мраморный стол для вскрытия. Это ощущается холодным и слишком стерильным, по ее мнению. Ей не хотелось бы работать здесь, думает она, когда двойные двери закрываются за нею и Поттером.

Высокая, стройная женщина поворачивается на звук их шагов. На ней синий халат, ее светлые волосы скручены в узел на затылке. Один локон выбился из прически и прилип к ее щеке.

“Инспектор Поттер?” - спрашивает она, с определенно валлийским акцентом в голосе, и Поттер кивает, протягивая рабочее удостоверение. Он зачаровал его, замечает Пэнси с невольным уважением, чтобы оно выглядело так, как будто выпущено Центральным управлением. Чем больше она работает с Поттером, тем больше она понимает, что он не полный идиот.

“Доктор Гриффитс, я предполагаю” - говорит Поттер и прячет удостоверение в карман, после того как Гриффитс осмотрела его. “Спасибо за Ваше согласие встретиться со мной и констеблем Паркинсон в столь срочном порядке”.

Гриффитс снимает перчатки и бросает их в мусорку с надписью "биологическая опасность". Пэнси смотрит на тело мужчины на плите для вскрытия, грудная клетка раскрыта, небольшой набор чего-то, что выглядит как ножницы для обрезки, лежит в ребристом желобе, проходящем вдоль всей длины стального стола. Любопытно, думает она. Чары Диффиндо намного проще для разреза, не говоря уже о том, что они аккуратнее и удобнее для запечатывания.

“Значит, вы хотите увидеть тело” - говорит Гриффитс. Она проходит к стене из маленьких металлических дверей, не дожидаясь, пока они последуют за ней. “Ричард Томас, Суонси. Официальная причина смерти: сердечная недостаточность, возможно вызванная травмой, полученной от того, что в его грудь с большой силой что-то ударило”. Гриффитс щелкает замком на одной из дверей, позволяя ей повернуться на петлях. Тело выскальзывает наружу на длинном узком стальном лотке с едва слышным скрежетом металла об металл. “Наши местные мальчики все еще не поняли, чем было то, что ударило его”.

“Что Вы думаете об этом?” - Поттер смещается, позиционируя себя между Пэнси и Гриффитс и блокируя линию зрения патологоанатома. Пэнси скрывает улыбку. Отлично, шеф, думает она и приближается, едва обращая внимание на ответ Гриффитс. Поттер все утро вел себя необычно, странно напряженно и иногда грубо, но он кажется более уверенным здесь, в морге. Странно, думает она, но Поттер может быть капризным, когда захочет. Это ее особо не беспокоит. Она слишком привыкла к мелодраматике Драко, чтобы позволить странным капризам Поттера отпугнуть ее. Она предполагает, что Поттер продолжает оставлять Драко после групповых занятий для того, чтобы поговорить с ним о его поведении. Она только надеется, что Драко может держать свою естественную злобность в узде. Поттер хороший СОР, или когда-нибудь станет таким, когда успокоится и перестанет пытаться завоевать их расположение.

Пэнси смотрит на труп. Ричард Томас, или то, что осталось от него. Он был крепким человеком, не тяжелым, но чуть менее атлетичным, чем нравится Пэнси. Она движется вдоль стола, спиной к Поттеру. На груди Томаса, над аккуратными стежками, которыми Гриффитс закрыла разрез, происходит обесцвечивание. Это согласуется с синяками, которые иногда возникают под воздействием Убийственного Проклятия.

Поттер спрашивает у Гриффитс о чем-то еще. Пэнси не волнует, о чем, пока он отвлекает ее. Она вытаскивает свою палочку из рукава куртки, но лишь чуть-чуть, позволяя кончику парить над пятнистой кожей груди Томаса. Это не приемлемые доказательства - пока нет, по крайней мере - но это не то, что ей нужно прямо сейчас. Заклинание искрит, слабый зеленый свет просачивается из-под стежков разреза. Пэнси наблюдает за ним, позволяя небольшому количеству света дрейфовать по кончикам ее пальцев. Он холодный и почти влажный, жалящий ее кожу и исчезающий маленькими, плотными ниточками, и необъяснимо знакомый ей. Без дополнительных тестов она не может доказать, что это соответствует магической подписи, которая в министерском архиве относится к Антонину Долохову, но за последние несколько дней она изучила ее достаточно, чтобы быть уверенной в себе.

"Что, черт возьми, ты делаешь?" Гриффитс спрашивает из-за ее спины, и Пэнси опускает руку, поворачиваясь, чтобы взглянуть на Поттера.

“На пару слов, шеф?” - спрашивает она, и Поттер кивает, позволяя ей отвести его в сторону. Она понижает голос. “Я хотела бы упаковать его, пометить и отправить в нашу лабораторию, чтобы Джонси посмотрел на него. У меня нет ничего, что будет достойным доказательством в суде, но если это не сохранившаяся до сих пор подпись Долохова на частицах Убийственного Проклятия, я откажусь от вина на целую неделю“.

Поттер выглядит впечатленным. “Ты настолько уверена?”

“Я никогда не шучу о вине”. Пэнси смотрит на Гриффитс, которая наблюдает за ними, явно нервничая. “Какова вероятность того, что она отдаст тело?”

“Позволь мне заняться этим” - говорит Поттер, и его палочка уже в руке. “Ты думаешь, что сможешь Аппарировать с ним?”

Пэнси приподнимает бровь. “Кража доказательств? Хитро”.

“Мне нравится думать, что это больше похоже на повторное присвоение, да?” Поттер усмехается, а затем разворачивается на каблуках, блокируя ее от взгляда Гриффитс.

Рука Пэнси касается холодной, липкой кожи Томаса. Ее пальцы сжимаются на предплечье трупа, и с треском Аппарирования она исчезает - в тот же самый момент, когда Поттер поднимает свою палочку.

"Забыв…"

Чары памяти, чтобы скрыть их следы. Нестандартно, полагает она, но эффективно. Ей, кажется, начинает нравиться способ мышления Поттера.

 

6
Драко всегда был очарован тем, насколько комфортно Блейз чувствует себя среди магглов. Впрочем, это не удивительно, так как по крайней мере один из его отчимов имел связи с маггловским миром. Оливия никогда не уделяла первоочередное внимание чистоте крови в ущерб денежным соображениям. Тем не менее, Драко чувствует себя лишним, стоя посреди полицейского участка Суонси. Ему обычно наплевать на магглов, но это нелепое, пугающее обучение, полученное в детстве, запрятано где-то глубоко, удивляя его, когда он меньше всего этого ожидает. Сейчас ему просто неприятно. Неудобно. Абсолютно некомфортно с тем, как старый человек падает на один из стульев в комнате, глядя на него. Он похож на мешок с грязной одеждой и пахнет так, будто упал в чан Огденовского огневиски - сильно напоминая дальнего дядю Драко Арсена - но его голубые глаза яркие и острые, и Драко опасается, что он встанет и начнет кричать, что они не те, за кого себя выдают. Драко не нравится ощущение, будто он положен на лопатки, а Поттер, сволочь, уже успел уложить его туда сегодня.

Блейз, с другой стороны, спокоен, руки засунуты в карманы брюк, когда он покачивается вперед-назад на каблуках. “Все в порядке, старик?” - спрашивает он, и Драко хочет врезать ему, просто так, вообще. Блейз заставляет все выглядеть простым, и Драко завидует его уверенности в себе. Всегда завидовал.

“Я в порядке” - говорит Драко. Он оглядывается вокруг. Зона ожидания выкрашена в грязный серо-зеленый цвет, выцветшие плакаты украшают одну из стен, большинство из них увещевает читателя “увидев что-то - сказать что-то”, в чем Драко не видит никакого смысла. Возле стойки регистрации, глядя в один из этих маггловских компьютеров, сидит констебль, выглядящий одновременно скучающим и раздраженным. Драко хочет сесть на один из стульев, но он не уверен, что они достаточно устойчивы, и у одного из углов подушки пробивается набивка. Не говоря уже о том, что он не уверен, что может выдержать запах старика. “Цирцея, где этот придурок?”

“Наверное, смотрит на тебя, придурка, по камере видеонаблюдения” - говорит Блейз. Он смотрит на Драко. “С тобой все в порядке, серьезно? Ты какой-то дерганый с самого утра, и это начинает действовать на нервы, если тебе интересно”.

Драко ловит прядь волос, крутя ее кончиками пальцев. “Я просто устал. Я не выспался”. Это правда, в некотором роде. Поттер разбудил его, когда уходил посреди ночи, и Драко действительно не смог заснуть снова. Он устал и раздражен, но не может объяснить, почему. Дело не в том, что он хотел или ожидал, что Поттер останется до утра, но когда он открыл глаза, чтобы увидеть, как Поттер сползает с постели, выглядя виноватым, что его поймали, это чуть ужалило, особенно когда Поттер попытался оправдаться, поцеловав Драко и бормоча какой-то вздор о необходимости добраться до дома до рассвета.

Без разницы. Это не имеет значения. В конце концов, он не встречается с Поттером. Они трахаются, и трахаются хорошо, так, что все тело Драко болит и дрожит от воспоминаний. Все, чего он хочет от Поттера — это его член и его задница, чтобы дать или получить хороший, грубый секс, так часто, как это возможно. Больше ничего. Сама идея дорогих обедов и ночных прогулок вдоль Темзы заставляет Драко фыркать. Это самое дальнее от того, что они собой представляют, и он рад этому. У него был роман с Николасом, и посмотрите, каким кошмаром это обернулось. Так лучше; по крайней мере, он знает, чего ожидать.

Блейз все еще хмурится, когда двери за столом сержанта открываются. Появляется мужчина, одетый в довольно приличный черный костюм, его рука протянута к ним. “Я полагаю, детективы Забини и Малфой?”

Драко пожимает его руку. Он не утруждается исправлением названий магглов. “Констебль Малфой” - говорит он. “Это Забини, а Вы ...” Он проверяет свои записи. “Главный детектив-инспектор Хьюз?”

“Это я” - говорит Хьюз. “Идите за мной”. Он ведет их мимо стола в недра участка. “Я думаю, что мы можем поговорить в одном из комнат для интервью. Они немного удобнее”.

Открыв дверь, обозначенную “Комната для интервью 1 ”, он впускает их внутрь. Комната маленькая, окрашенная в бледно-серый цвет, два дивана стоят друг напротив друга, стол с записывающим оборудованием между ними.

“Новые полицейские методы, а?” Хьюз плюхается на один из диванов, указывая Драко и Блейзу на другой. “Я достаточно старый коп, чтобы помнить, как мы брали интервью у людей за голыми столами со складными стульями. Я слышал, что так все еще делается в некоторых участках Лондона, но вы, ребята, знаете это лучше меня. Наш шеф любит идти в ногу со всеми нововведениями. Говорит, что это держит нашу скорость расследования высокой“.

Блейз мягко улыбается ему. “Успокоить подозреваемых, чтобы спокойно разоблачить их?”

"Что-то вроде того". Хьюз кладет руку на спинку дивана. “Значит, вас интересует дело Томаса?”

“Нам любопытно, я бы сказал”. Блейз кладет одну ногу на другую, подражая расслабленной позе Хьюза. “В отчете было несколько нечетких моментов”.

Хьюз фыркает. “Я бы сказал. Не то, что наша свидетельница особо благонадежна. Она известная пьяница, и я полагаю, что она в последнее время увлекалась и наркотиками тоже. Офицеры забрали ее несколько дней назад, и она была безумна. Молола чушь про магические заклинания и про мужчин в мантиях колдунов. Она ненормальная”.

Блейз и Драко смотрят друг на друга. Ненормальная, которая может быть полностью благонадежной, по крайней мере, для целей Визенгамота. “Что именно, она сказала, случилось?” - спрашивает Драко.

“Это не сильно отличается от того, что мы оставили в отчете, если быть честным”. Хьюз сжимает крышку дивана между пальцами. “В основном только бред о мужчинах, бегущих по ее переулку и размахивающих палками, прежде чем один напал на Томаса посреди улицы”.

"Мужчины?" Блейз поднимает бровь. “На видеозаписи виден только один”.

Хьюз пожимает плечами. “Видите, что я имею в виду? Она сумасшедшая. Но она клянется, что увидела, что двое появились из ниоткуда, а затем один из них снова исчез прямо перед ней. Растворился в воздухе или что-то в этом роде”.

Что ж. Драко думает, что это новая деталь. На кадрах видеозаписи ничего не указывало на то, что Долохов работал не один. “И никто больше ничего не видел?”

“Не что-то, что мы смогли найти”. Хьюз выглядит расстроенным. “Вот почему у нас не получается закрыть это дело. Мне кажется, что вам тоже не повезет. Мы, по крайней мере, знаем людей”.

“Вы будете удивлены” - говорит Блейз. Он выпрямляет ноги и наклоняется вперед. “Любые указания, почему кто-то мог напасть на Томаса?”

“Мы не знаем, что они сделали”. Хьюз вздыхает. “Все. что коронер может доказать, это то, что Хьюз умер от сердечного приступа. Мы думали, что видеозапись показала пистолет – была вспышка света от подозреваемого, а затем Томас полетел назад - но нет никаких доказательств огнестрельного ранения. Скажите мне, что это не странно”.

Драко елозит на диване. Он неудобный. “Ужасно странно” - говорит он, стараясь не закатывать глаза, и Хьюз кивает.

“Что касается Томаса, то ничего из этого не имеет смысла”. Хьюз кладет локти на колени. “Никаких судимостей, никаких известных связей с какими-либо преступными элементами. Все, что мы можем сказать, это то, что он жил относительно спокойной жизнью в Клумбре. Маленький дом, ни жены, ни детей, ни братьев или сестер. Родители умерли двадцать пять или тридцать лет назад. По-моему, это был несчастный случай, унесший жизнь обоих. Никто не знает. Все его соседи говорят, что он был нелюдимым. В основном читал старые книги и кричал на деревенских парней за то, что они лезли в его сад”.

“Какие книги?” - спросил Блейз.

Хьюз хмурится, глубокая борозда портит его симпатичное лицо. “Странные, в общем. Несколько обычных романов: Харди, Диккенс, Конрад, такого рода. Остальное имело немного оккультный уклон. Как сделать настойки и что-то подобное из садовых растений. Разные лекарства из травок; мама моей няни этим увлекалась. Много сорняков, нанизанных и развешанных для просушки на кухне. Такого рода вещи".

Герболог , одними губами Блейз говорит Драко. Тот пожимает плечами. Может быть. Это все еще не объясняет, почему Долохов убил его. Для Драко это начинает уже меньше выглядеть как случайный акт насилия против магглов; Долохов не просто выбрал проходящего мимо маггла, чтобы убить того ради удовольствия. Даже он не настолько глуп. Должна быть какая-то связь, и Драко начинает задаваться вопросом, был ли Томас меньшим магглом, чем кажется. В Британском реестре магических палочек нет упоминания о Ричарде Томасе, но это ничего не значит, на самом деле.

“Как ты думаешь, мы могли бы заглянуть в его дом?” Драко знает, что это тычок пальцем в небо. Они, вероятно, столкнутся с процедуральными проблемами.

Один взгляд на лицо Хьюза говорит ему, что он прав. “Это наше дело" - говорит Хьюз. “Нет никакой необходимости, чтобы Лондон ковырялся в этом”.

"Конечно, нет." Блейз наклоняется вперед. “Но что, если бы Вы просто дали мне возможность взглянуть, пока мой друг рапортует нашему шефу? Это очень помогло бы нам отмахнуться от этого, сказать ему, что нет ничего, что могло бы нас обеспокоить, что все под Вашим контролем".

Честно говоря, Драко хочет его проклянуть. Иногда Блейз может быть полным засранцем. Последнее, чего хочет Драко — это вернуться в Лондон. Он был благодарен за некоторое время вдали от Поттера. Тем не менее, он знает, для чего Блейз играет. Шанс сунуть нос в вещи Томаса был бы сродни перевороту. Они могут найти связь с Долоховым - или с самим магическим миром. Это в любом случае продвинет их дальше в расследовании, добавит еще несколько кусочков в мозаику.

Удивительно, но игра Блейза срабатывает. Хьюз переводит взгляд между ними, затем кивает. “Полагаю, взгляд не повредит”.

Блейз наклоняется к Драко. “Ты не против?” - спрашивает он тихо. “Лучше я, чем ты, учитывая, что он маггл”.

Драко знает, что он прав, даже если часть его чувствует себя немного смущенной оттого, что он не подходящий аврор для интервью с магглами, и возвращение в Лондон лишь подчеркнет это перед Поттером. Драко хотел бы думать, что он может справиться с этим, но он так же хорошо, как и Блейз, знает, что он что-нибудь испортит. В магглах по-прежнему есть много того, чего он не понимает, как бы ни старался научиться за эти годы. “Хорошо” - говорит он. “Я вернусь и снова просмотрю ленту видеонаблюдения. Посмотрю, смогу ли я найти этого таинственного человека, о котором говорит свидетельница”.

“Хороший парень”. Блейз пихает плечом Драко, прежде чем повернуться к Хьюзу. “У вас есть несколько минут?”

Драко встает и откланивается, чувствуя облегчение, смешанное со стыдом.

Когда он выходит из комнаты, он вытаскивает свой мобильный телефон из кармана и с трепетом смотрит на него. Помимо отправки Поттеру его Каминных координат, он реально использовал его только тогда, когда Блейз заставил его учиться в выходные, чтобы он знал, как это работает. Тем не менее, если он не может взять интервью у маггла, возможно, он может хотя бы использовать их технологию. Кроме того, мобильный телефон зачарован, как заметил Блейз. Это не так сложно. Драко открывает его, нажимает кнопку контактов, затем нажимает номер Поттера.

Поттер отвечает на второй звонок. "Да?"

“Это я” - говорит Драко, поднося мобильный к уху.

“Я думал, что ты не собираешься использовать сей предмет” - говорит Поттер.

“Я человек противоречий, ты должен бы уже это знать”. Мобильник кажется тяжелым и странным в руке Драко. “Ты все еще в морге?”

“Как раз ухожу”. Голос Поттера через мобильный звучит странно. Драко это не очень нравится. Голос Поттера должен быть гулким и богатым, посылающим мурашки похоти сквозь тело Драко. “Паркинсон стащила тело”.

Драко делает паузу в непосредственной близости от стойки сержанта в приемной. “Я чувствую, что за этим заявлением есть намного более длинная история”.

Поттер хихикает, и это посылает дрожь по спине Драко. И вот теперь есть эта глубина в тоне Поттера. Драко расслабляется. “Нам это было нужно. Казалось, что это более эффективно, чем пытаться подавать документы магглам и ждать”. За его голосом слышен шум дорожного движения. “Как ты и Забини?”

“Блейз сумел заставить офицера отвезти его в дом Томаса” - признается Драко. “Я не говорю, что он использовал генетику Вейлы, но ...”

“Что угодно, что дает нам информацию, да?” Голос Поттера немного отдается эхом, словно он идет по переулку. “Почему ты не с ними?”

“Казалось, что будет проще, если только один из нас пойдет”. Драко открывает дверь участка и выходит на улицу. Там ветрено и серо, тротуар еще местами влажный после утреннего дождя. “Я возвращаюсь в офис”.

Машина со свистом пролетает мимо него, разбрызгивая придорожную лужу. Поттер пару мгновений молчит, потом говорит. “Хорошо. Встретимся в следственной комнате?”

"Конечно". Драко колеблется, стоя рядом с ярко-красным почтовым ящиком. Это единственное пятно цвета на улице, кроме водопада розовых роз, переливающегося через черный кованый железный забор чьего-то сада. “Там будем только мы?”

"Да". В голосе Поттера слышен слабый оттенок развлечения. “Это проблема?”

Естественно. Драко не доверяет себе в присутствии Поттера без кого-то еще рядом. “Нет” - говорит он. Звучит слабо, и он ругается сквозь зубы.

Поттер ничего не говорит.

“Это не проблема” - снова говорит Драко. Ему хочется верить самому себе.

"Отлично". Поттер колеблется. “Я не буду прыгать на тебя в течение дня, Малфой. Если ты этого не хочешь”.

"Я не хочу". Это ложь, и они оба это знают. “Ну, хочу, но, если мы собираемся это делать ...”. Драко замолкает.

“Я знаю” - говорит Поттер. “Полагаю, нам придется продумать какие-то принципы”.

Драко переминается с ноги на ногу. “Наверное, хорошая идея”. У него на ноге волдырь от бега, а его ботинок слишком тугой. Когда он вернется в офис, он наложит смягчающие Чары. “Нет сексу, если Блейз или Пэнси могут зайти, для начала”.

“Жаль отказываться от такой возможности”.

“Мерлин, Поттер”. Драко, кажется, не переживет того, что они делают. Все, чего он хочет теперь - это Поттера, лежащего на полу следственной комнаты, его ноги обвивают его бедра, в момент, когда его друзья входят в дверь. Черт возьми, он был бы в ужасе, но это, похоже, не мешает его члену выразить интерес.

Тишина снова повисает между ними. Драко вздыхает. Он стоит на углу улицы, наблюдая, как мимо грохочет автобус. Над ним возвышается офисное здание; он может видеть свое отражение в стеклянном окне. Он выглядит бледным, и под глазами видны слабые тени.

“Ты все еще там?” - спрашивает Поттер.

Пальцы Драко сжимают мобильный телефон. "Да".

“Прекрати быть придурком и возвращайся” - говорит Поттер. “И эй, Малфой?”

"Что?" Это звучит резче, чем намеревался Драко.

“Напомни мне когда-нибудь рассказать тебе о вещи, называемой сексом по телефону” - говорит Поттер, и в животе у Драко все переворачивается. “Я думаю, что твой грязный маленький блядский ротик был бы хорош в этом”.

Прежде чем Драко может ответить, Поттер отключается, и Драко прислоняется к стене, не заботясь о том, что его куртка царапается о камни. Он смотрит на мобильный телефон, затем выключает его и сует обратно в карман. Выдыхает.

Черт, думает он.

Он отталкивает себя от стены. Мимо проезжает еще один автобус, за которым следуют две машины. Он идет за угол, обратно в переулок. Никого вокруг нет. Все, о чем он может думать, это о Поттере прошлой ночью, распростертом под ним, глаза расфокусированы, он дрожит и корчится с каждым ударом бедер Драко. Чертов ад. Он не может выбросить этот образ из головы; он не может не хотеть большего. Поттер проник под его кожу, наполнил его разум, заставил его твердеть даже от слабого шепота. Ничто больше не удовлетворяет его; каждое ощущение, которое он получает от Поттера, только заставляет его тянуться к продолжению.

Черт, но он влип, не так ли?

С тяжелым сердцем он Аппарирует.