Actions

Work Header

Lost in your arms

Chapter Text

1
Драко сидит один в баре, допивая остатки второго за вечер коктейля. Пэнси бросила его больше часа назад ради клубного танцпола. Временами он видит ее, мелькающую там в сверкающих розовых и фиолетовых огнях, ее лицо поднято вверх, волосы спутаны, кожа поблескивает от пота, когда она бросается в пульсирующий ритм музыки.

Это не для него, по крайней мере, не сегодня. Он втягивает в себя крошки льда, позволяя им хрустеть между его задними зубами. Зря он позволил Пэнси уговорить его прийти. “Крыло Тестраля” слишком сильно, по его мнению, пытается быть в тренде, со своими затененными углами и плюшевыми бархатными занавесками. Это как если бы Равенкловец пытался учить Слизеринца зарабатывать, а Драко это не очень нравится. Он осушает свой бокал и ставит его обратно на стол; несколько оставшихся кусочков льда звенят о стекло.

“Заказать тебе еще?”

Драко поднимает взгляд и смотрит в знакомые, глубоко-зеленые глаза. Он не пьян – это он точно знает. Двух коктейлей, крепких или нет, недостаточно, чтобы воткнуть его в эту конкретную фантазию. “Нет” - говорит он, играя своим бокалом; свет от танцпола мерцает по его краю.

Поттер все равно садится и привлекает внимание бармена. “Еще два, пожалуйста?” - и щелчком отправляет несколько галлеонов вдоль гладкой черной мраморной плиты. Он бросает быстрый взгляд на Драко, и живот Драко переворачивается самым смущаюшим образом. Золотисто-коричневая кожа Поттера блестит под огнями клуба, яркие блестки розового и фиолетового цвета мерцают на его круглых очках, придавая почти потусторонний блеск его скулам. Уже несколько месяцев Драко не видел этого придурка. Три и несколько дней, если быть честным. Говорят, что Поттер все это время крутился в Штатах; Драко обращает внимание на беседы вокруг во время ленча.

“Так ты вернулся”. Драко берет навязанный ему коктейль, ловко смешанный барменом. Это плохая идея. Ему больше не нужно. То, что он, черт возьми, должен делать, так это поставить бокал на стол, выйти из клуба – к дьяволу Пэнси - и отправиться ко всем чертям домой. Если бы он был действительно смелым - или гораздо более пьяным - он бы выплеснул коктейль на чертовски идеальное лицо Поттера или на ширинку его джинсов. А потом, возможно, отсосал это. Вместо этого он делает глоток из бокала. Кисло-сладкий виски с горьким привкусом Кампари скользит по его языку и горит в его ноздрях.

Поттер поднимает свой бокал, губы изогнулись в полуулыбке. "Я вернулся". Драко ждет, что он расскажет в подробностях. Он этого не делает. Драко возвращается к своему напитку. Типичный Поттер. Никаких объяснений ни о том, что он делал, ни о трахании Драко, а затем исчезновении даже без должной благодарности или, о, эй, Малфой, я собираюсь в Нью-Йорк этим вечером, поэтому не жди меня. Он оставил Драко, как дурака, впустую ждать его в “Дырявом Котле”, и Драко никогда так не злился, больше всего на себя самого, из-за того, что беспокоился о том, чем занят этот бесполезный придурок.

Вышеупомянутый придурок смотрит на Драко. “Я слышал, что ты завтра сдаешь экзамен на сержанта”.

Драко не отвечает, затем пожимает плечами. Позади него музыка переходит в другой ритм, тяжелую, оглушительную барабанную дробь, сотрясающую пол под его натруженными ногами и заставляющую дребезжать бутылки на полках за стойкой. “Я прошел аттестацию. Это кажется следующим шагом. Всем надоедает зарплата констебля, в конце концов”. Он слишком хорошо осознает присутствие Поттера рядом с ним, в джинсах и облегающей темной рубашке, верхние три пуговицы которой расстегнуты. Волосы Поттера вьются чуть ниже воротника, и тень щетины заметна вокруг острой челюсти.

Он выглядит восхитительно и пахнет еще лучше. Оттенок сигаретного дыма и ликера, смешанный с лимонной травой и чем-то более тяжелым. Шалфеем, возможно, думает Драко, и пытается не вдыхать запах Поттера. Он терпит полное фиаско, и слабые проблески желания в его теле бесят его.

“Ты отлично справишься” - говорит Поттер над краем своего бокала. “Сдаешь письменный экзамен и практические задания одновременно?”

“Возможно”. Драко сдвигается на стуле, поворачиваясь, чтобы посмотреть на толпу. Он потерял из виду Пэнси. Еще один глоток коктейля, и его конечности, теплые и вялые, расслабляются – он подозревает, что это опасно рядом с Поттером, но он все еще злится. Он снова поднимает бокал к губам. “Пройду их оба, и нет никаких причин отказать мне в собеседовании с Советом по Продвижению, что бы там остальные ни думали”. В Аврорате по-прежнему ворчат по его поводу. Шах говорит ему, чтобы он не обращал на это внимания, но Драко все равно слышит. Он не может винить их, в самом деле. Слишком много людей погибло на войне, и Драко сыграл свою роль в их судьбе. Он это знает. Это то, с чем он живет каждый день.

Поттер просто наблюдает за ним в течение нескольких мгновений, затем он отводит взгляд, его пальцы сжимаются вокруг бокала. Он делает еще один глоток. Его верхняя губа мокрая; Драко чувствует внезапное желание облизать ее. Он этого не делает. Цирцея, он ненавидит то, что Поттер может сделать с ним, как он может одним взглядом перевернуть всю жизнь Драко. Он возвращается, после нескольких недель отсутствия, и при виде одной приподнятой неопрятной брови Драко дышит рядом с ним, как запыхавшаяся собака.

Он также ненавидит тот факт, что у него не хватает мужества делать то, что он хочет: наклониться и провести языком по уголку рта Поттера. Схватить его член и отплатить ему в последний раз. С интересом. Может, даже поиметь его сзади.

Край барной стойки впивается в спину Драко; он чувствует, как бармен двигается позади него. Черт. Он действительно должен пойти домой. Он должен выспаться. Экзамен в половине десятого утра, и ему нужно быть готовым к нему. Он потратил последние две недели на сосредоточенное изучение многотомных “кодекса Аврора” и “свода законов Визенгамота” за последнюю сотню лет. Блейз поспрашивал его по неясным магическим законам и аврорским методикам. Он готов к этому экзамену, точнее, готов насколько это возможно. Тем не менее, ему нельзя его провалить. Он знает, что именно он, из всех экзаменующихся, не может позволить себе что-то испортить.

Но вдруг Поттер оказывается рядом с ним, его мускулистое бедро касается бедра Драко, и весь здравый смысл вылетает из головы Драко. Он ненавидит себя за это, но это не имеет значения. Он хочет Поттера, хотя это последнее, что ему нужно сегодня вечером. Он действительно должен уйти.

“Как было в Нью-Йорке?” - спрашивает он вместо этого, его дыхание неровное, и он надеется, что Поттер не заметит.

Поттер делает глоток и ставит свой стакан обратно. Он наблюдает за тем, как бармен наливает коктейль для красивой девушки рядом с ними. Она берет его с улыбкой и подмигиванием. Ее платье еле-еле прикрывает изгиб ее зада. Драко уверен, что Поттер замечает это, судя по наклону его головы.

“В Нью-Йорке все было в порядке” - говорит Поттер через мгновение. Он оглядывается на Драко. Его смешные, взьерошенные волосы падают на одну бровь, касаясь верхней части очков. “Извини, что я так внезапно уехал”. У него еще есть чувство приличия, чтобы выглядеть немного смущенным. "Ты знаешь".

Драко поворачивается на стуле, на этот раз спиной к толпе. Ему нужно время подумать. Он опасается, что уже потерял контроль, если он у него вообще изначально был. “Ну так ты задница. Это не то, чтобы я уже этого не знал”.

"Справедливо". Палец Поттера обводит край бокала, а затем погружается в него. Он вталкивает влажный кончик пальца между губами, затем позволяет ему выскользнуть, и все тело Драко напрягается от желания. Поттер бросает на него взгляд, и блеск в его глазах ускоряет пульс Драко. “Но я же сказал тебе, что буду неделями дрочить при мысли о тебе на своих коленях с таким симпатичным ртом, окутывающим мой член, а?” Он улыбается, медленный изгиб мягких губ и блестящие зубы. Драко совершенно уверен, что именно так чувствует себя кобра, когда сталкивается с мангустом: потрясенной и ошеломленной. “Знаешь, я так и делал”.

Возникает ощущение, что в зале только что применили Согревающие Чары. Тепло течет по коже Драко, покалывая тело под шелком рубашки, и он не может смотреть на Поттера. Он обречен, теперь он это знает. “И из этого я должен был сделать вывод” - говорит он, и голос как-то остается ровным – “что ты намеревался исчезнуть на несколько недель?”

Поттер молчит.

Драко качает головой. “Ты чертов ублюдок” - говорит он себе под нос. Он не совсем уверен, что бармен не слушает. Он слишком взбешен, чтобы беспокоиться об этом, и слишком возбужден, чтобы уйти. Он балансирует на грани ненависти к самому себе и ненависти к Поттеру.

“Послушай, я никогда ничего не обещал”. Поттер сдвигается, и его колено упирается в бедро Драко. Драко не хочет двигаться, это давление приятно; его тело реагирует на тончайший намек от Поттера. Цирцея, он шлюха. Реально. Он ненавидит себя за это. “Это было однораз...”.

“Я прекрасно понимаю, что это было” - огрызается Драко. “Грубый перетрах, ясный и простой. Я не идиот". Он снова берет свой коктейль. Его голова кажется легкой, словно в ней порхает тысяча бабочек. “Но это не делает тебя меньшей задницей”. Он видит, как Пэнси еще раз мелькает в толпе. Теперь она танцует с кем-то, ее бледные руки лежат на его плечах, пальцы ерошат его темные волосы. Ее красная помада почти полностью стерта. Драко подозревает, что сегодня ему не нужно беспокоиться о том, что она спит одна.

Поттер наклоняется ближе. “Грязный маленький секрет” - бормочет он. "Помнишь? Для нас двоих."

Глаза Драко закрываются. Он все еще может чувствовать руки Поттера на своих голых бедрах, ручейки теплой воды, сбегавшие по их коже, боль, причиняемую членом Поттера, вжимающимся между его ягодицами. Он осторожно вздыхает. Когда он открывает глаза, бармен наблюдает за ним. Он задумывается, насколько порозовело его лицо. Костяшки пальцев Поттера касаются его бедра; Драко почти отшатнулся, уже невероятно возбужденный и отчаянно желающий спрятаться. “Не делай так” - говорит он, но страдает оттого, что рука Поттера отодвигается и ложится обратно на бар. Он чувствует себя пружиной, готовой выстрелить при малейшем прикосновении.

“Если хочешь” - говорит Поттер, наклонившись к Драко, так что его губы оказываются близко к его уху и дыхание призрачно обдувает тонкую кожу - “Я буду в туалете”. Он осушает свой бокал и ставит его на стойку вместе с кивком в сторону бармена. Драко прилагает максимальные усилия к тому, чтобы не повернуться и не смотреть, как он уходит. Или немедленно последовать за ним.

Драко чертовски хорошо знает, что на самом деле не хочет сопротивляться, независимо от того, сколько он сам себе говорит, что попытается. Боковым взглядом он видит, как идеальная задница отступает вглубь паба, провожаемая множеством взглядов, как мужских, так и женских. Широкие плечи Поттера пробивают ему дорогу с небрежной, не требующей усилий изящностью, его шаги размеренные и в то же время крадущиеся. Здесь нет гордого льва; скорее Поттер – грациозная пантера, двигающаяся сквозь толпу со сжатой в пружину силой, намеком на опасность и больше, чем каплей высокомерия. Член Драко недвусмысленно реагирует на эту картинку...

Каждая лишняя секунда, на которую Драко остается в баре - это пытка, но он заставляет себя считать, пока не досчитывает до семи минут. Так он не будет казаться слишком нетерпеливым, если вообще решит пойти. Он знает, что пойдет, но он снова и снова говорит себе, что нет.

Когда он встает, Пэнси машет ему издали - лямки платья упали с ее бледных плеч, остатки ее губной помады размазаны по углам рта - позволяя своему выбору-на-ночь увести ее; его лицо повернуто так, что Драко не может его увидеть. Умный человек. Драко салютует. Он должен последовать за ними, он знает. Пришло время уходить домой.

Вместо этого он поворачивается и проталкивается через толпу, ругая себя за то, что он настолько глуп, что думает, что Поттер все еще там. Или в одиночестве. В конце концов, это будет не первый раз, когда этот ублюдок водил его за нос. Все, что ему нужно сделать, это опозориться, разыскивая Поттера, а затем вернуться домой.

В голове Драко - мешанина мыслей, образов и ноющей необходимости забыться в чем-то, отличающемся от магических правил и законов. Взгляды исподлобья и осторожные улыбки говорят ему, что у него, возможно, есть несколько вариантов для этого в клубе, если он захочет. Здесь он не Малфоевский наглец; он всего лишь тело в тени, пригодное для нескольких восхитительных мгновений быстрого удовольствия. Он думает об изменении курса, о том, чтобы привлечь одного из этих хорошеньких молодых ребят, всего год или два как из Хогварца, в один из углов, потерять себя в быстрых, нетерпеливых прикосновениях и грубых поцелуях и расстаться взаимно удовлетворенными и без обмена именами. Но никто из них не является Поттером.

Черт-черт-черт.

Коридор в туалете тесный и узкий; там немного пахнет мочой и, более резко, слишком сильными Дезинфицирующими Чарами. Темный каменный пол покрыт пятнами пыли, а сплошной ряд деревянных дверей с серебряной отделкой в основном закрыт. Верхние лампы, плавающие возле черных, тисненых потолочных плит, освещают пространство слабым светом. Ряд раковин мерцает из ниши слева от него.

Драко шепчет себе под нос проклятия. Это была бесполезная затея, и он был идиотом, думая, что будет иначе. Поттер точно уже ушел. Он почти поворачивается, чтобы уйти.

Как будто по сигналу, лакированная серебряная дверь чуть дальше со скрипом открывается в сторону конца ряда, привлекая его внимание. Драко колеблется, затем приближается к ней, несмотря на предупреждение, бьющее в подсознание. Он никогда не был в состоянии противиться опасности, не когда его гордость была задета, но это не значит, что она не ускоряет его сердечный ритм.

Когда Драко подходит к двери, Поттер высовывает наружу мускулистую коричневую руку и затаскивает его внутрь, закрывая кабинку щелчком пальцев.

“Ты пришел” - говорит Поттер. Драко раздражается от того, как его привлекает явная дерзость Поттера.

В кабинке с трудом есть место, чтобы стоять вместе двоим мужчинам. Драко сдвигается, его лопатки прижимаются к тонкой перегородке. Опора за спиной придает ему уверенности.

“Я думал, что должен убедиться, что ты действительно здесь, а не свалил в Нью-Йорк или еще куда”. Драко пытается выглядеть скучающим. Он все что угодно, кроме этого.

Поттер улыбается, уголки его глаз морщатся. Это не утешающее выражение. “Нет. Не собираюсь в Нью-Йорк в ближайшее время”.

“Это хорошо, я полагаю”. Драко все еще не может смотреть Поттеру в глаза. “Хотя, это не то, что меня волнует”.

"Конечно, нет." Поттер проводит по челюсти Драко теплым, уверенным пальцем, и Драко отворачивается, изучая разнообразие грубых комментариев, выгравированных на внутренней стороне двери, подавляющее большинство из которых ссылается на размер члена парня по имени Найджел. Непрекращающееся биение танцевальной музыки здесь рассеивается, перекрывается человеческими голосами и неясными звуками звенящей стеклянной посуды и водопровода. Поттер молчит несколько мгновений, и Драко думает, что он может перестать дышать.

“В любом случае” - говорит наконец Поттер, его голос низкий, но уверенный. “Я полагаю, я должен компенсировать тебе”.

Драко оглядывается на него, несмотря на собственное нежелание. “Я не уверен, что знаю, что ты имеешь в виду”.

Тогда Поттер берет яйца Драко в уверенную ладонь, и голова Драко откидывается назад. “По-моему, я тебя поймал” - говорит Поттер, наклоняясь, чтобы чуть прикусить кожу возле челюсти Драко.

В ответ Драко вталкивается в руку Поттера. “Черт” - говорит он, и Поттер смеется возле горла Драко. Драко сейчас болезненно твердый, и он может кончить только из-за этого; давления, напряжения, освобождения. Он снова трется о Поттера, отчаянно нуждаясь в дополнительных фрикциях, в чем-то кроме волны беспокойства и скуки, которые обуревали его в течение нескольких месяцев. Он не хочет признавать это, но с момента исчезновения Поттера он впервые чувствует себя живым.

Поттер отклоняется назад, положив одну руку на грудь Драко и пригвождая его к месту, оставив другую руку свободной над яйцами Драко. Он не позволяет Драко получить что-то даже близкое к тому, что тот хочет, и Драко чуть не скулит от разочарования. “Пока нет”, - говорит Поттер. “Не так. Я собирался дать тебе разрядку ртом”. Когда Драко все же пытается толкнуться ему навстречу, сила Поттера становится очевидной. Драко буквально не может шелохнуться, а Поттер разве что чуть-чуть давит на него своим весом. “Мне что, использовать Чары Обездвиживания, чтобы ты стоял спокойно?”

Драко может поклясться, что от одной этой мысли, его член удваивается в объеме а тело содрогается до кончиков пальцев. Низкий смех Поттера посылает мурашки в забег по коже Драко.

“Вот так, да?” - спрашивает Поттер. Его большой палец гладит набухший ствол Драко, сдвигая ткань его брюк.

“Пошел ты” - говорит Драко, волна смущения проходит через его голос. Ощущение своего члена в руке Поттера и его тяжесть разрушает его гнев, это он вполне осознает. Ему все равно.

Щелчок пальцев Поттера, почти незаметный жест, и руки Драко зафиксированы над его головой тонкими шелковыми шнурами заклинания, затягивающегося вокруг его запястий, вытягивающего вверх и заставляющего встать на цыпочки. Драко не может сдержать ворчливого звука при резкой боли в плечах.

"Лучше?" Поттер почти прижался к нему. Драко чувствует тепло дыхания Поттера возле уха.

Драко не отвечает. Поттер и не нуждается в этом, они оба это знают. Член Драко натягивает ширинку, пуговицы чуть не рвутся, и когда Поттер прижимает ладонь, Драко стонет. Рот ко рту, жесткий и влажный, глотающий мягкий вздох Драко, когда он расстегивает его брюки и протискивает руку за резинку трусов. Кончики пальцев касаются основания члена Драко, и Драко извивается, зубы прикусывают нижнюю губу Поттера.

“Цирцея, ты дразнишь ...” Драко замолкает, когда пальцы Поттера вьются вокруг его члена, освобождая его. Его голова откидывается на стенку кабинки с тихим стуком, который звучит слишком громко в тишине туалета. “Черт побери, Поттер”.

"Что?" Рот Поттера на горле Драко, кусает, сосет, лижет. Его большой палец поглаживает влажную головку члена Драко, слегка оттягивая крайнюю плоть, чтобы погладить щель. “Я тебя беспокою?”

Бедра Драко толкаются вперед. “Ты чертов придурок”.

Поттер просто смеется, а потом встает на колени, не обращая внимания на грязный пол, снимает очки и убирает их в карман рубашки. Он смотрит вверх на Драко; его широко распахнутые зеленые глаза окаймлены густыми, темными ресницами. Когда он улыбается, с обеих сторон рта образуются глубокие ямочки. “Я думал о том, какой ты на вкус” - говорит он, его пальцы обхватывают член Драко, большой палец все еще придерживает крайнюю плоть. “Ты знаешь. Поздно ночью, лежа в постели. Пытаясь вспомнить, был ли ты соленым, или был сладким...” Его язык наносит легкие удары по головке члена Драко, и тот пытается не хныкать. Глаза Поттера закрываются на миг, прежде чем он снова смотрит на Драко. “Определенно соленый”.

“Черт возьми” - с трудом выговаривает Драко, а затем губы Поттера отодвигают его крайнюю плоть, язык скользит по мокрой щели. Драко виляет бедрами, его запястья натягивают крепко держащие его шелковые шнуры. Он не может оторвать глаз от Поттера, который смотрит на него в момент, когда мучительно медленно принимает толстый красный член Драко в рот. Пальцы Поттера снова на яйцах Драко, перекатывая их между кончиками пальцев, а затем рот Поттера доходит до основания члена Драко, и его нос прижимается к светло-золотым кудрям. Он замирает, его ноздри издают мягкие, короткие вздохи, как теплые всплески на коже Драко.

Брюки Драко сминаются на бедрах; Поттер стягивает рубашку Драко свободной рукой, толстые квадратные коричневые кончики пальцев поглаживают его бледный живот и бок над острым выступом его бедра. Когда Поттер отстраняется, член Драко выскальзывает изо рта, гладкий и тяжелый. Тонкая нитка слюны соединяет их, пока не рвется, а затем Поттер возвращается, его рука скользит по мокрому члену Драко, его губы следуют за ней.

“Еще” - говорит Драко, его голос высокий и напряженный, и Поттер, к его удивлению, подчиняется и сосет член Драко, пока тот не начинает стонать и елозить на цыпочках. Поттер ловит бедра Драко, держа его неподвижно, его язык порхает вокруг вздувшейся и пульсирующей головки его члена. “Черт, пожалуйста, да, ты, задница”. Все тело Драко сотрясается под руками Поттера. “Соси сильнее и откровеннее - ты должен мне, чертов развратник, за то, что оставил меня вот так...” Он стонет, когда Поттер сглатывает вокруг него, рот сжимает член. “Цирцея, ты сводишь меня с ума ...”

Голова Поттера наклоняется к нему, и Драко хочет освободить руки, хочет зарыться своими пальцами в густых волосах Поттера, толкнуться вперед и трахать его идеальный красивый рот. Вместо этого он снова ругается, его бедра давят на тяжелые ладони Поттера, и он смотрит, как рот Поттера берет его. Он мечтал об этом мгновении, оживляя в памяти ощущение губ Поттера на его члене, когда он дрочил месяцами, ненавидя себя за скорость, с которой из-за пальцев проливалась струйка при мысли о Поттере, сосущем его вот так, и теперь он едва сдерживается, когда тот ускоряется, его голова качается вперед, пальцы впиваются в бедра Драко.

“Тебе это нравится, не так ли?” - говорит Драко, задыхаясь. “Я, здесь, связанный для тебя, умоляющий тебя дать мне разрядку...”. Он цепляется лодыжкой за ногу Поттера, едва удерживая равновесие. Его руки дергаются, и боль пронизывает его плечи. Он не обращает на это внимания. “Цирцея, это тебя заводит, да? Если бы ты мог видеть себя, сосущим меня ...” Драко наблюдает, как Поттер зарывается лицом в его жесткие кудри. Он содрогается, напрягая тело. “Ты шлюха, Поттер, и вид тебя на коленях с моим членом во рту - блядь”. Все тело Драко ощущается как в огне. Он дрочил на это так много раз, но это совсем по-другому, когда это больше, чем просто фантазия, когда Поттер здесь на грязном полу туалета, почти давится мокрым членом Драко.

Поттер отстраняется, позволяя члену Драко выскочить из его рта. Его рука ускоряется, быстрые, твердые движения, которые тянут крайнюю плоть Драко вверх-вниз по его разбухшей головке, сводя Драко с ума от похоти.

“Ну же” - говорит Поттер, и его голос хриплый и огрубевший от члена Драко. “Ты хочешь кончить на меня, не так ли? Грязный маленький ублюдок, я знаю, что ты этого хочешь. Ладно, давай, сделай это, а?” Его пальцы сжимаются и вращаются вокруг члена Драко; его глаза яркие и пылающие, когда он смотрит вверх, наблюдая, как Драко корчится под его прикосновением. Драко чувствует себя открытым, распахнутым, его тело вибрирует и дрожит, реагируя на каждое скольжение пальцев Поттера по его гладкой коже. Он еле может дышать. Он хочет больше, чем может сказать, больше, чем может чувствовать. “Давай” - задыхаясь, говорит Поттер. “Я хочу твою сперму на мне, да, на моем лице, точно так же, как ты, давай, Малфой, дай ее мне ...” Он замолкает, когда Драко содрогается и дергается, каждый мускул в его теле сокращается. Драко так близок, еще одно движение и ...

Кто-то стучит по дверце. “Какого черта” - говорит чей-то голос, но Драко все равно. Из его горла вырывается крик, и он выгибается вперед, густые струи спермы обрызгивают щеку и подбородок Поттера. Тот поворачивает лицо, ловит ртом его член и сосет, пока Драко дрожит под ним, сперма выливается из уголка губ Поттера.

“Черт возьми” - говорит Драко, все еще дрожа и глядя, как Поттер начисто вылизывает его. Все его тело болит, и он чувствует себя безвольным и потраченным, только Чары и руки Поттера еще удерживают его.

Поттер трется щекой о расслабляющийся член Драко. На его челюсти все еще осталась серебристо-серая капелька, которую Драко хочет попробовать на вкус. Он почти не замечает, когда Чары отпускают его, и заваливается вперед, пойманный Поттером, прежде чем грохнется на унитаз.

“Стой” - говорит Поттер, вставая и отстраняясь. Драко не думает, что он может. Он сползает по двери, старательно игнорируя звуки снаружи, тихое журчание воды в раковинах и шум голосов, когда дверь открывается, а затем снова закрывается. Поттер вытирает лицо чистым куском туалетной бумаги из рулона, а затем кастует на них обоих очищающее заклинание. "Ты в порядке?"

Драко кивает. Впервые за много дней он чувствует себя настолько расслабленным. "Устал". Его глаза распахиваются. “Но не слишком устал, чтобы быть полезным”.

Поттер смеется и отрывает руки Драко от вздутия в своих джинсах. “Не сегодня. У тебя утром экзамен”.

“Это не займет много времени”. Драко пытается расстегнуть пуговицы Поттера. Он хочет снова почувствовать этот тяжелый член в руках. Судя по внешнему виду, Поттер тверд, как камень. Поттер ловит его запястья и удерживает их подальше от себя.

“Позже” - говорит Поттер.

Драко хмурится. “Я ожидаю, что ты просто исчезнешь снова. Люксембург или Брюгге на этот раз”.

“Никто не отправляется в Брюгге, если не вынужден”. Из другой кабинки доносится звук слива, затем раздается лязг открывающейся двери. Поттер делает шаг назад. “Христа ради, иди домой спать, Малфой. Они будут искать любой повод, чтобы завалить тебя. Лучше не подавай им свою голову на серебряном блюде”.

“Ну спасибо за ободрение” - говорит Драко. Он колеблется, положив руку на защелку. “Ты все еще чертова задница, ты знаешь”.

“Полагаю, что от тебя это комплимент”. Поттер толкает дверь кабинки и выходит. Паренек возле раковин пытается не смотреть на них обоих в зеркало. Поттер не выглядит обеспокоенным, но на самом деле бросает на него оценивающий взгляд, прежде чем повернуться к Драко, чем раздражает его. Поттер усмехается. “Давай не будем ждать еще три месяца, а?”

“Отстань” - говорит Драко, но это больше похоже на жалкое хныканье, и он это знает.

А потом Поттер уходит, и дверь захлопывается за ним. Драко опускается на унитаз, его ширинка все еще расстегнута, член расслабленно свисает между складками брюк. “Блядь” - говорит он, сначала тихо, а затем хлопнув ладонью по стенке кабинки, так,что открытая защелка дребезжит. "Блядь".

В туалете тишина, потом нерешительное Все хорошо, приятель? доносится от раковин.

Нет, думает Драко, я полный чертов проеб с чертовой полосой саморазрушения шириной в фарлонг - вот кто я, приятель; но вместо этого он делает отрывистый вдох и выдыхает. “Да” - говорит он, встает, заправляет член в трусы и натягивает брюки. Он выходит из кабинки и сердито смотрит на молодого мага, который глядит на него исподлобья, пока вытирает руки клубным подогретым полотенцем.

Драко колеблется, вспоминая комментарий Шаха несколько месяцев назад о том, что Барнабас Каффе скрывает похождения Поттера от “Пророка”. Он задумывается, не может ли эта любезность распространиться и на него. Почему-то он сомневается в этом. Поттер может быть защищен, но Каффе воспользуется любым подвернувшимся шансом, чтобы вывести Малфоя на чистую воду. За последние восемь лет он доказал свои намерения. Не проходит и месяца без того, чтобы какие-либо намеки на скандал с его отцом и позор его семьи не упоминались бы в газете.

“Одно слово” - говорит Драко через мгновение, даже не утруждая себя прямым взглядом на мужчину - “один шепот об этом кому бы то ни было, и я отслежу тебя и прокляну твои яйца - не заклятием, не сглазом, а проклятием - каждой формой фурункулов, прыщей и нарывов, известных магическому миру, я ясно выразился?” Лишь затем он поворачивается к мужчине, который вздрагивает и отходит назад, кивая и бросая полотенце в мусорку рядом с дверью. "Хорошо".

Мужчина молча позволяет ему пройти мимо; когда дверь закрывается позади него, Драко позволяет своим плечам ссутулиться. Цирцеины сиськи. Он знал,что лучше не следовать за Поттером. Он знал, и все равно пошел, и, блядь, он проклятый идиот. Полный отвращения к самому себе, он прокладывает себе дорогу назад в толпе посетителей клуба и направляется обратно к бару. Поттера нигде не видно, что отлично подходит Драко, спасибо. Все, что он хочет, это еще один коктейль, может быть, два, чтобы успокоить его нервы и унять его колотящееся сердце.

Ты глупый идиотский ублюдок, думает он про себя, когда огни с танцпола вспыхивают на его лице. Ничего из этого не пойдет нормально. Посмотри, что произошло в прошлый раз.

Бармен бросает взгляд на Драко, затем достает стакан и бутылку огневиски с верхней полки.

“Двойной” - говорит Драко через пульсирующий ритм музыки, поднимая два пальца. Бармен кивает и наливает, подталкивая стакан через барную стойку к Драко. Он подбирает его, опустошает, а затем передает обратно. "Еще".

Он пожалеет об этом утром. Блядь, он сожалеет об этом прямо сейчас.

Без разницы. Если он не сможет чувствовать руки Поттера на своих бедрах, члене и яйцах до одурения, он будет пить, пока ему не станет все равно.

Похмельное зелье создано как раз для таких моментов.

Драко берет дымящийся стакан, протянутый ему барменом, и снова поднимает. “Ваше здоровье” - говорит он, и выпивает залпом.

Черт возьми, это будет долгая ночь.

2
“Паршиво выглядишь” - говорит Шах, когда Драко присоединяется к нему в очереди ожидающих регистрации на сержантский экзамен. Скучающая ведьма, сидя за столом в коридоре рядом с аврорской КПЗ, взвешивает палочки и просматривает рабочие удостоверения, прежде чем отправить потенциальных сержантов вниз к самой большой комнате для брифингов, которую Совет по Продвижению занял на все утро.

Драко и чувствует себя паршиво, если быть честным. Он добрался до дома чуть позже полуночи и рухнул в постель, едва не проспав сегодня утром. Он потирает шею сзади. Его волосы немыты; у него не было времени на душ. Вместо этого он использовал Очищающие Чары - ужасные и в лучшие-то времена и почти бесполезные сейчас, когда у него похмелье размером с Квирдитч - и стянул волосы с помощью одной из завязок Пэнси, забытой когда-то в его ванной. Каким-то образом он сумел одеться в надлежащую униформу, хотя рубашка и не выглажена должным образом. Домовые эльфы Поместья пришли бы в ужас; если бы он по-прежнему жил дома, они бы даже не позволили ему приблизиться к Камину в таком виде. Он зевает и достает свое удостоверение. “Похмельное зелье не сработало. Пока еще”.

Шах качает головой. Его темные кудри подпрыгивают, заставляя Драко почувствовать себя неуютно. “Приятель, ты трахался, да? Ты знаешь, что Берти читал нам целую лекцию о том, чтобы быть хорошо отдохнувшими и т.д. И вот ты здесь, вусмерть пьяный? Это сумашествие, не так ли?” Он вручает ведьме свое удостоверение и палочку. “А, Мэгс?”

Мэгс смотрит на них обоих, затем только на Драко. "Конечно". Она вычеркивает Шаха из своего списка. “Палочку и удостоверение”.

“Да, это было глупо, и да, я идиот”. Драко протягивает свою палочку и удостоверение. Мэгз смотрит на них с подозрением, затем постукивает по имени Драко на пергаменте, и кончик ее пера оставляет там густую черную линию.

“Прямо по коридору” - говорит она. “Удачи. Тебе это понадобится”.

Драко следует за Шахом в брифинг-комнату. Ряды стульев там заменены столами, на регламентированном расстоянии в три фута друг от друга, на каждом из которых лежат чернильница и набор перьев, проверенные Советом по Продвижению. Два года назад произошел скандал с обманом, потребовавший капитального пересмотра всей процедуры тестирования, и теперь посторонние перья не допускаются, из опасения, что на них могут быть Чары с ответами.

Шах падает на стул рядом с дородным рыжим мужчиной, которого Драко знает только в лицо. “Ой, Макси” - говорит Шах, тыкая в него кулаками. "Как дела?"

“Неплохо, неплохо”. Макси наблюдает за Драко, садящимся за стол с другой стороны от Шаха. “Пожирателям Смерти сейчас позволено сдавать экзамен?”

Драко напрягается. Его голова все еще пульсирует; скандал и крики сейчас совсем не кстати.

“Не, он в порядке, приятель”. Шах ударяет Драко в плечо; Драко старается не морщиться. “Малфой хороший, да? Один из нас”.

Макси, похоже, не убежден.

Остальные теперь озираются, видят Драко, который сидит за своим столом, сложив руки. Он медленно считает в голове; он давно понял, что это помогает отвлечься от гнева в подобных ситуациях. А их, ситуаций, было много за эти годы. По крайней мере, на этот раз ему не грозит опасность быть избитым.

По крайней мере, он надеется на это.

Высокая женщина с темными волосами, беспорядочно уложенными на голове, встает, пересекает комнату несколькими шагами и наклоняется над столом Драко.

“Малфой” - говорит она, и количество яда в ее голосе раздавило бы и более храброго человека, чем Драко. Он смотрит на нее спокойным взглядом.

“Алтея”. Между ними не было особой любви еще с тех пор, как они проходили обучение. Он едва знал ее в Хогварце; она была на два года младше его, в Равенкло, и когда ее когорта начала тренировки, он был уже на втором курсе. Ее мать была убита Пожирателями Смерти – ему кажется, Яксли и Долоховым, но в те дни было так много смертей, столько убийств вокруг него, что он не может помнить все - и Алтея была возмущена тем, что Робардс взял его в Аврорат. Она поставила своей целью напоминать всем при каждой возможности, что Драко носит Темную Метку.

Из-за нее он изуродовал свое предплечье. В тот вечер, пьяный в стельку от дикой смеси огневиски и рома - не пробуйте это, пока жизнь вам не надоела, - и мрачный после целого дня Алтеиного визга в его адрес, он сидел в своей ванне в чем мать родила, и снова и снова терзал свою кожу Чарами Диффиндо, рассекая ее в клочья. Блейз так и нашел его там: потоки крови на белой фарфоровой плитке, огневиски дымящейся лужей на полу; ему удалось исцелить его, пока тот не зашел слишком далеко, но напоминание о той ночи все еще на его руке, толстые растянутые розовые шрамы, которые лишь немного искажают выцветшую серую Метку, мешая случайному узнаванию.

“Я не знала, что Робардс позволил сволочам подниматься по карьерной лестнице” - говорит Алтея. Говорит тихо, но вся комната прислушивается, и Драко прекрасно это осознает.

Его челюсть дергается. “Ну, ты здесь, не так ли?” Он сожалеет о своих словах в тот же момент. Он это хорошо знает; уже шел по этой дорожке. Алтея бы хорошо вписалась в Слизеринскую общую гостиную.

Вокруг него слышен ропот, и два аврора с заднего ряда встают. Алтея останавливает их, подняв одну руку. “Ты никогда не пройдешь дальше” - говорит она. “Мы позаботимся об этом, не так ли, ребята?”

“Совершенно верно” - слышится позади него. “Робардс свихнулся, позволяя свиньям вроде этой быть с нами ...”

Драко начинает отсчет снова, вдыхая и выдыхая с каждым порядковым числительным. Он задумывается о том, привыкнет ли он когда-нибудь к этому; смогут ли они когда-либо осознать, что не могут сказать о нем ничего хуже того, что он сам думал о себе.

“Отвалите, вы все” - говорит Шах, и Драко удивленно смотрит на него. Никто, как правило, не пытается защищать его, но вот Шах встает, его коричневое лицо хмурится. “Он имеет полное право быть здесь, так же, как и все вы, и не смотри на меня так, Дикки, я не забыл некоторые вещи, которыми ты баловался, когда мы были шпаной с Олдхэм-стрит, да? Ни один из вас не ангел, но вы сидите здесь, ожидая, что Робардс и остальные скажут, что вы пригодны для звания сержанта, поэтому я считаю, что у Малфоя тоже есть на это право, и я думаю, что ты, возможно, хочешь сесть, Алтея, и сосредоточиться на своем собственном чертовом экзамене, а не на чужом, понимаешь?"

В комнате повисает тишина. Алтея и Шах стоят лицом к лицу, сверля друг друга глазами, потом Алтея отворачивается с гордо поднятой головой. Проходя мимо стола Драко, она толкает его, и чернильница переворачивается. Густые черные чернила просачиваются сквозь потрескавшийся деревянный стол, прежде чем Драко успевает наложить заклинание сдерживания. Алтея не оглядывается на него.

“Корова” - бормочет Драко, и Шах кивает.

“Берегись ее” - говорит Шах, взмахивая палочкой в сторону стола Драко. Чернила исчезают, хотя перья и окрашены вдоль одного края. “Она будет рада унизить тебя”.

Драко устанавливает чернильницу вертикально. Она наполняется. Он закрывает глаза, желая, чтобы живот перестал бурлить. Сейчас он нервничает даже больше, чем раньше. Он хотел бы, чтобы Блейз был здесь с ним, чтобы помочь успокоиться, как он это делал во время их школьных выпускных экзаменов. Но Блейз отложил свой экзамен именно по этой причине. Если они позволят тебе пройти его, сказал он Драко, когда появилась первая возможность, тогда я пройду с отличием. Если нет, то никто из нас не имеет шансов, и неважно, что говорит Робардс.

Он прав.

Так что Драко сегодня здесь, в окружении авроров, которые, как он прекрасно знает, отвернутся от него в случае сражения. На мгновение он задается вопросом, что, черт возьми, он здесь делает, а затем смотрит вокруг и видит, как Шах подмигивает ему. Слабое ощущение тепла появляется где-то внутри него. Он осознает, что не совсем одинок.

Он берет перо, когда координатор экзамена входит в комнату, в руках кипа пергаментных буклетов, волосы взлохмачены.

“Ты справишься” - беззвучно показывает ему Шах, и Драко облокачивается на спинку стула, успокаиваясь. Он замечает Алтею впереди себя, бороздку между ее бровями, все ее тело, излучающее нервную энергию.

Все, чего он хочет - это лучший, чем у нее, результат.

Его пальцы сжимают перо, азартная дрожь пронизывает его так же, как это было каждый раз, когда он экзаменовался в школе. У него есть цель; он знает материал. И, наконец, его похмельное зелье сработало.

Улыбка, которой он одаривает координатора экзамена, когда та вручает ему буклет для экзамена - широкая и яркая.

3
Гарри стучит в дверь Гавайна Робардса двумя быстрыми легкими ударами, прежде чем войти в кабинет Главного Аврора. Для субботнего дня отдел на удивление оживленный, но основная деятельность происходит около экзаменационной комнаты в одном из уединенных коридоров. Гарри задумывается, как дела у Малфоя; уже почти полдень, а это значит, что он на середине теста, если правильно распределил время. Он помнит экзамен на сержанта; это был зверский тест, даже хуже, чем экзамен на инспектора, который Гарри делал год спустя. Это нормально, учитывая, что экзамен предназначен для отделения обычного полицейского от офицеров.

Гавайн приглашающе машет ему. “Гарри, парень. Рад видеть тебя снова с нами. В Нью-Йорке все было нормально?”

“Да, для заданной цели” - говорит Гарри. Он садится на один из широких кожаных стульев перед Гавайновским столом тяжелого красного дерева. Он осматривает офис, с его высокими стеклянными книжными шкафами, заполненными книгами по Аврорским кодексам и судебным решениям Визенгамота. Три арочных окна выходят на Министерский атриум шестью уровнями ниже. С этого пункта наблюдения Фонтан Магического Братства похож на детскую игрушку для ванны. Синий свет льется сквозь витражный логотип ДМПП в центральном окне, сливаясь вместе на ковре.

“Ну, когда МАКУСА просит нашего лучшего эксперта по Тёмным Искусствам ...” Гавайн пожимает плечами. “Кроме того, я думал, что у тебя есть личные причины для принятия этого задания?”

“Вроде того”. Гарри не особенно хочет говорить об этом сейчас. Это была глупая идея, и он это знал. Но Джейк попросил, и три месяца вместе после того, как они почти не видели друг друга в течение полугода, не казались возмутительной просьбой. Кроме того, ничего из этого не было виной Джейка. Он не был ответственен за сдержанность Гарри, за то, что мысли Гарри в самые неподходящие моменты продолжали обращаться к шикарному британскому магу с завидным высокомерием и штормово-серыми глазами. Чертов Малфой влез в душу Гарри и остался там, и Гарри ничего не мог с этим поделать. Он подавил дрожь при мысли о Малфое в той туалетной кабинке прошлой ночью; его идеальный, напряженный, налитой член, так восхитительно подпрыгивающий перед губами Гарри.

Гарри делает медленный вдох и смотрит на Гавайна. “Ты сказал, что хочешь поговорить о новом задании?”

"Да". Гавайн вытаскивает из ящика стола толстую папку и кладет ее на стол между собой и Гарри. На ней есть печати, которые Гарри признает как принадлежащие Неописуемым. Он видел их только несколько раз, но трудно забыть их толстые геометрические линии и чернильно-черные буквы. Он сидит, заинтригованный.

Гавайн постукивает по папке. “На прошлой неделе в нашей системе было отмечено убийство маггла. Ничего особо выдающегося. Возможно, это даже не привлекло бы нашего внимания, если бы не заявление свидетеля, указывающее на то, что один из преступников пропал в воздухе”.

“Пропал”. Брови Гарри взлетают вверх.

“В вихре черного дыма”. Гавайн наклоняет голову. “Очевидно, это потребовало дальнейшего изучения Неописуемыми для выяснения того, может ли этот преступник быть магом или же маггловский свидетель ...”

“Был под действием наркотиков?”

Гавайн слабо улыбается. “Что-то по этой линии мысли, да”.

Гарри наклоняется вперед, локти на столе Гавайна. "И?"

"Смотри сам". Гавайн подталкивает папку к Гарри. “Тебе дали допуск к информации”.

Папка заполнена документами, написанными кодовым шрифтом. Гарри моргает, держа папку в руках, и буквы сдвигаются и закручиваются, прежде чем упорядочиваются в правильный английский. Он просматривает заявление. Все как сказал Гавайн, с несколькими подробностями, в основном не относящимися к делу, хотя, как отмечает Гарри, убийство произошло в дневное время возле паба в Суонси. Он перелистывает страницы. У жертвы, похоже, нет связи с магическим миром, хотя Неописуемые не исключают возможности, что он является Сквибом. Смерть, по-видимому, была вызвана ножевой раной, с магической подписью вокруг, которая соответствовала исторической записи -

Голова Гарри дергается. – “Антонин Долохов?” Папка выпадает из его пальцев; буквы снова перемешиваются в код.

Гавайн выглядит серьезным. “Так они говорят”.

“Долохов мертв” - возражает Гарри, качая головой. “У нас было его тело. Оно было опознано. МакКенна и Бейтс сами убили его через год после войны ...”

“В Глазго, да, это был серьезный бой. После этого на половину центра города нужно было накладывать Чары Забвения”. Гавайн проводит рукой по обветренному лицу, поглаживая седеющую бороду. “Я сам утвердил их отчет, все было в порядке. И все же”. Он жестикулирует ладонями вверх. “Семь лет спустя у меня на столе отчет самой Грейнджер, предлагающий нам возобновить дело”.

Гарри откидывается на спинку стула, чувствуя себя выпотрошенным. В течение последних трех лет не видели ни одного Пожирателя Смерти; их всех убили, посадили в Азкабан или, как в случае с отцом Малфоя, фактически отправили под домашний арест. Гарри руководил одной из команд выслеживания в течение двух лет после того, как его обучение было ускорено. Одним из его лучших моментов был тот день, когда он арестовал Карроу и привел их в камеру заключения.

Гавайн смотрит на него с сочувствием. “Ты понимаешь всю деликатность этого случая”.

“Если это дойдет до “Пророка”, прежде чем мы точно узнаем, Долохов ли это ...” Гарри вздыхает и прижимает кулак к губам. “Мерлин. Весь магический мир ополчится на нас”.

“Кингсли не будет особо доволен” - говорит Гавайн. “Вот почему мы хотим, чтобы ты занялся этим”.

Кончики пальцев Гарри снова касаются папки. “Я не могу делать это самостоятельно”.

“Тебе не обязательно”. Гавайн откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. “Ты помнишь ту команду, которую мы обсуждали до того, как ты уехал в Нью-Йорк?”

Конечно, Гарри помнит. Но это было до Малфоя и душевых, и - Христос. Он выдыхает. “Я уже не уверен, что это хорошая идея”.

“Она станет такой” - говорит Гавайн. “Они будут ждать тебя в понедельник в четвертой следственной комнате. Я уже утвердил их. Это твой шанс доказать, что мы оба были правы в их отношении, Гарри”. Он пристально смотрит на него. “Ни у кого из них не было легкой жизни еще с обучения”.

Гарри ничего не говорит. Гавайн достает еще одну папку и протягивает Гарри. Тот открывает ее; Малфой глядит на него с паршивого фото на рабочем удостоверении - рот сжат в узкую линию, светлые волосы спускаются до заостренного подбородка. Малфой выглядит мрачным, решительным. Гарри переворачивает страницу. Там Забини, темные глаза смотрят на Гарри со спокойным созерцанием. Еще одна страница, и Паркинсон глядит на него, ее курносый нос раздувается от раздражения, одна из ухоженный бровей выгнута.

“Тебе придется доверять им" - говорит Гавайн. Он внимательно следит за Гарри, и Гарри знает, что он изучает его реакцию с тридцатилетним опытом аврора. “Это не сработает ни для кого из вас, если ты этого не сделаешь, и им есть что терять, гораздо больше, чем тебе”.

"Я знаю". Гарри закрывает папку с надменным хмурым Малфоем. Всему этому просто предначертано пойти наперекосяк, в этом он уверен, но Гавайн чувствует уверенность в этой команде, и Гарри знает, что он единственный Аврор-Инспектор, готовый взять их на себя. Он кивает головой. “Я доверяю тому, что они не дадут себя убить, можем ли мы начать с этого?”

Когда Гавайн улыбается, возле уголков его глаз появляются морщинки. “Я думаю, это справедливо”. Он протягивает руку Гарри; Гарри пожимает ее. Пожатие Гавайна решительное и теплое. “Специальный Отдел Семь-Четыре-Альфа сформирован – на данный момент. Посмотрим, как это дело пойдет, а затем будем двигаться дальше”. Он откидывается назад и поднимает перо. “Теперь иди, я ожидаю ,что ваша компания будет готова к работе уже в понедельник утром”.

Гарри встает. "Спасибо, сэр". Он поднимает папки с рабочего стола. “Мы сделаем все возможное”. Он направляется к двери, сапоги тонут в бледно-голубом плюшевом ковре. Каково было бы иметь этот офис, носить мантию Главного Аврора? Он оглядывается на Гавайна, положив руку на дверную ручку. Седая голова Гавайна склонилась над стопкой документов; он хмурится, когда его перо царапает пергамент. Гарри не может не задаться вопросом, стоит ли оно этого, если однажды он окажется за этим столом с весом всего мира на плечах. Если начистоту, то он вовсе не уверен, что хочет этого.

Внешний офис тихий; Виола, ассистентка Гавайна, отказывается работать в выходные. По мнению Гарри, это разумное решение. Он почти дошел до своего кабинета, через КПЗ от Гавайна, когда в кармане его джинсов раздался звонок. Он жонглирует папками, пока достает свой мобильный телефон, открывая крышку, чтобы увидеть номер абонента.

Джейк.

Гарри колеблется, стоя между пустыми столами в КПЗ. Его палец парит над кнопками, прежде чем опуститься на кнопку регулировки громкости. Звонок прекращается.

Чувство вины вспыхивает в нем, но он старается его не замечать. Не имеет значения, что он игнорировал звонки Джейка еще с прошлой ночи. В конце концов, он занят, и Джейк это знает. Они оба - авроры, Христа ради. Кроме того, Гарри уже сказал ему, что ему нужно некоторое время. Некоторое пространство. Это Джейку тоже не понравилось.

Гарри запихивает мобильник обратно в карман и подходит к своему офису.

В конце концов, есть работа, которая должна быть выполнена до понедельника.

4
Пэнси стреляет пробкой шампанского, и пузырящаяся пена заливает маленький обеденный стол Драко, который он починил, забрав из одной из менее используемых гостиных Поместья. Драко прячет гримасу недовольства и поднимает свой фужер, чтобы поймать хоть немного пузырьков, прежде чем пена полностью разрушит полировку.

“За Нашего Драко”. Пэнси льет шампанское в поднятые вокруг стола фужеры. “Достаточно храброго, чтобы пережить экзамен на сержанта без того, чтобы ему надрали задницу; хотя, его можно и пожалеть, учитывая, что ему - из того, что я слышала - очень нравится хороший шлепок или два по попе”.

“Отвали, ты” - говорит Драко посреди волны смеха, прокатившейся по комнате. Они все собрались здесь сегодня вечером, Пэнси, Блейз, Миллисент, Грег и Тео, вся компания. Они недостаточно видятся в эти дни, думает он. С возрастом это становится все труднее. Еженедельные ужины сначала стали ежедвухнедельными ужинами, а теперь ежемесячными. У Тео теперь есть Астория и дочка, Милли работает адвокатом, а Грег в основном путешествует из страны в страну, перебиваясь случайными заработками. Он останется в Лондоне только несколько недель, до того, как отправится на Ибицу, по одному Богу известной причине. Драко и не хочет знать; он подозревает, что, что бы Грег не задумал, это не совсем законно. “Слушай, единственное, что имеет значение, это то, что я писал этот чертов экзамен”.

“В отличие от Блейза”. Милли чокается фужером с Драко. “Трус”.

“Пробую воду, Миллс” - говорит Блейз с другой стороны стола. Он выхлебывает половину своего бокала одним глотком. “Мы посмотрим, как Драко пройдет, прежде чем я буду думать о том, чтобы разбить свои карьерные надежды о скалу Совета по Продвижению”.

Драко поднимает бокал к губам. "Справедливо замечено".

Ему нравится принимать своих друзей здесь, в его квартире; это одно из немногих мест, где они могут расслабиться и быть самими собой, не опасаясь, что кто-то будет смотреть, слушать, осуждать. Теперь не у всех одинаковая точка зрения - Тео гораздо более политически консервативен, чем Драко на данный момент, и Драко научился избегать любого упоминания Шеклболта и его реформ в его присутствии. Тем не менее, эти обеды, кто бы ни принимал - это их единственный шанс отбросить слишком приятные лица и примирительно-почтительные отношения их повседневной жизни.

Честно говоря, Драко находит в этом облегчение. Он не обращает внимания на капельки свечного воска на кремовой скатерти или опрокинутые бокалы, что всегда случается, когда приходит Грег, или разбросанную грязную посуду и пустые упаковки от салата и бутербродов с лососем, которые он взял в Уатчеле возле Диагон-аллеи после экзамена. Пэнси принесла бисквитный торт и пообещала проклясть его забвением, если он позволит ему пропасть, она купила его на Рассел-Сквер Уайтроуз после того, как пошла за утренним кофе. Ни один из их родителей не принимал друзей подобным образом, но это их маленький ритуал, и он бы не хотел его менять.

Драко откидывается на спинку стула, в руке фужер шампанского, чувствуя себя тепло и расслабленно в первый раз за несколько дней.

Позже, Милли помогает ему отлевитировать тарелки на кухню, как она делает всегда. Остальные давно спорят о том, кто, как ожидается, возглавит таблицы лиги Квиддича в этом сезоне. Драко знает, что лучше не прерывать страстную апологетику Блейза по поводу "Гордости". Миллисент, с другой стороны, не видит разницы между Охотниками и Отбивалами, и никогда не видела, к большому разочарованию общей гостиной Слизерина.

“Когда опубликуют результаты экзаменов?” - спрашивает Милли, настраивая Чистящие Чары на гору посуды в раковине.

“Через три недели или около того”. Драко выстраивает бокалы в линию и взмахивает палочкой, посылая мыльную губку танцевать по ним. “Раньше, если Робардс вмешается. Ему не нравится, что Совет задерживает их слишком долго”.

Милли кивает и прислоняется к столу. Она высокая и крепкая, и никто не назвал бы ее красавицей, но Драко думает, что ее внешность стала лучше за последние несколько лет. Копна ее темных кудрей скручена в свободный узел, несколько завитков падают на виски. Она сменила непривлекательные школьные джемперы на шелковые кардиганы и идеально сшитые брюки, подшитые на подходящую для ее маленьких каблуков длину. Это работа Ханны, уверен Драко. С тех пор, как они стали жить вместе два года назад, Милли менялась маленькими, неуловимыми шажками, ее уверенность раскрывалась по пути. Это делает ее хорошим адвокатом, считает он, то, что она счастлива.

"Как работа?" - спрашивает он, и Милли пожимает плечами.

“Как обычно" - говорит она. “Ты знаешь, что я не могу говорить об этом с тобой”.

“Естественная вражда между аврорами и адвокатами и все такое?”

Милли смеется. “Понимаешь, ты уже практически сержант”.

Дверь в кухню распахивается, и входит Пэнси, голыми ногами по темному деревянному полу, с пустым бокалом, болтающимся в ее пальцах. “Просто убей меня, пожалуйста” - говорит она – "прежде чем я должна буду провести еще хотя бы минуту, слушая, как Блейз восхваляет второе пришествие Дункана Инглби, мой Бог”.

“Кто такой Дунк ...”, пытается спросить Милли, но Пэнси затыкает ее, подняв руку. Очевидно, она выпила на один или два бокала больше, чем надо.

“Я не могу”. Пэнси плюхается на один из табуретов, стоящих в центре кухни, и ставит свой бокал на белую мраморную столешницу. Она начинает перебирать почту Драко, беспорядочно валяющуюся в маленькой плетеной корзине в углу стола. “Достаточно сказать, что он неправ и чертов идиот”. Она открывает одно из писем алым отполированным ногтем и хмурится. “Тебе тоже это прислали, дорогой?”

Драко выхватывает письмо из ее руки и смотрит на нацарапанный текст. “Верно, в понедельник утром в четвертой следственной комнате. Не знаю, для чего”. Честно говоря, он предположил, что это как-то связано с его стычкой с Алтеей сегодня утром, но, возможно, он ошибся. “Тебя тоже вызвали?”

“Что-то в этом роде, да”. Пэнси все еще перебирает почту. “Черт знает, почему, но если это слишком надолго вытянет меня из лаборатории, я кому-нибудь прижму яйца, и Джонси тоже. Ему не нравится, когда я ухожу”. Она смотрит на них обоих с хищным оскалом. "Бедняга".

“Когда-нибудь” - говорит Милли - “ты будешь вызвана на ковер за преследование своего жалкого подобия босса с этими твоими сиськами”.

Пэнси поднимает плечо. “Если он будет смотреть, я буду его мучить”.

Милли фыркает.

“В любом случае” - говорит Пэнси. “Я не уверена, что мне нравится, что они позвали нас обоих, дорогой”. Она хмурит брови. “Это смахивает на неприятности”. Она поворачивается к Милли. “Они не могут уволить нас в следственном кабинете, не так ли?”

“Я совершенно уверена, что для этого они бы послали вас в отдел кадров" - сухо говорит Милли. “После того, как подписали вас в трех экземплярах, и не один раз. В конце концов, есть определенные процедуры”.

Драко складывает записку и бросает ее на стол. “Прекрати открывать мою почту, ты, корова”.

Пэнси держит в руках еще одну записку, на этот раз с почерком его матери. “Я вижу, ты снова пропустил воскресный обед”. Под его взглядом она бросает ее обратно в корзину. “Прекрасно, испорти мне удовольствие. Я все равно пришла за следующей бутылкой вина”. Она сползает с табурета и движется к буфету, который Драко использует как своего рода винный погреб.

Милли переглядывается с Драко; он закатывает глаза. Встряхнув головой, Милли подходит к Пэнси и открытому буфету, чтобы вытащить бутылку особенно вкусного Haut-Médoc. “Пойдем, дорогая” - говорит она. “Бери свой бокал, и мы оставим этих идиотов одних, да? Кастуем Согревающие Чары один или два раза, и в саду будет прекрасно”.

Спасибо тебе, одними губами говорит Драко; она морщит нос, когда выводит из кухни подвыпившую Пэнси. Он даже не возражает против того, что она выбрала одно из его любимых вин. У Милли был удивительно утонченный вкус; в Общей гостиной всегда недооценивали ее.

Некоторое время он колеблется, затем дотягивается до записки Робардса на столе и снова разворачивает ее. Он хмурится. Есть что-то в этом приказе, что досаждает ему, беспокоит его где-то на задворках сознания. Возможно, это его внутренний аврор, но каждый его инстинкт говорит ему, что что-то не так. Никто не получает посланий от Главного Аврора в выходные. Тому есть причина, и Драко предпочел бы ее знать.

Со вздохом он кладет письмо обратно в корзину. Нравится ему это или нет, но ответ он скоро узнает.

Свистящий взмах его палочки отправляет бокалы через кухню обратно в стеклянную витрину. Он ловит один, пока тот летит мимо, затем направляется к шкафу за еще одной бутылкой Haut-Médoc. Пэнси правильно делает, в самом деле. Если ему придется терпеть разглагольствования Блейза о Квиддиче, ему нужна полная бутылка только для себя. Ему также нужно уберечь свой разум от мыслей, крутящихся вокруг Поттера. Он не может позволить себе замечтаться перед людьми, которые очень хорощо знают его.

Он выключает свет на кухне позади себя.

5
Гарри сидит за кухонным столом в Гриммаулд-Плейс, долоховское досье раскрыто перед ним, открытая бутылка огневиски стоит возле локтя. Он даже не озаботился стаканом; кажется, проще просто выпить его, как есть. В любом случае, здесь нет никого, на кого можно произвести впечатление, кроме Кричера, и, честно говоря, домового эльфа Гарри не особо волнует, как именно Гарри собирается напиться. За эти годы отношения между ними стали несколько менее напряженными. До тех пор, пока Гарри приглашает в дом лишь нескольких друзей, и то время от времени, Кричер старается не скулить. Тем не менее, большую часть времени Кричер оплакивает состояние дома, и как страшно он упал с уровня прежней славы. Гарри все равно. Он не часто бывает в Лондоне достаточно долгое время, чтобы вообще заметить, что его окружает, а когда время есть, он в основном находится в министерстве.

За его спиной Кричер с грохотом ставит кастрюли в шкаф, бормоча что-то невразумительное. Гермиона думает, что Гарри должен освободить его от службы, позволить ему найти себе какое-то теплое место для отдыха, но Гарри считает, что это будет жестоко. Кричер слишком стар, чтобы идти куда-либо, и Гарри подозревает, что Кричер не будет знать, что делать с самим собой, даже если Гарри обеспечит его собственным жильем. Кроме того, Кричер любит жаловаться на Гарри - самому Гарри и всем остальным, кто может послушать. Гарри никогда бы не хотелось отнимать у него это. На самом деле, ему тоже будет этого не хватать.

Он делает большой глоток огневиски и переворачивает страницу в досье. Что-то в заявлении свидетеля беспокоит его, и он нацарапывает записку, чтобы дать задание одному из членов команды. Его перо зависает над его записной книжкой, и капля чернил забрызгивает края. Гарри не уверен, что ему знакомо это ощущение - снова иметь команду, а тем более состоящую из Малфоя, Паркинсона и Забини. Он считал это блестящей идеей, когда Гавайн впервые предложил ее, согласившись с ним, что авроры, знакомые с Темными семьями и Темными Искусствами, в целом станут преимуществом для команды, которой поручено охотиться за указанными Темными элементами. Тем не менее, теория отличается от практики, и Гарри более чем обеспокоен тем, как их компания воспримет возможность работать под его началом.

Особенно Малфой. Под его началом. Или в любом положении относительно него.

Гарри вздыхает и с глухим стуком опускает бутылку. Черт возьми, но это вставляет огромную палку в колеса, не так ли? Гарри провел всю прошлую ночь с членом в кулаке, дроча при мысли о Малфоевской сперме, текущей по его лицу. Он еле добрался из клуба до дома, прежде чем его рука завозилась в его джинсах и мокрое пятно уже расходилось по трусам. Он просто упал на диван в гостиной, со спущенными на бедра джинсами, почти не теребя себя, когда он кончил, сильно и горячо, на пальцы, с именем Малфоя на губах.

Христос.

И вот Гавайн просит его взять Малфоя в свою команду, и это делает все, что они вытворяли прошлой ночью и в предыдущие разы полностью противоречащим уставу. Если бы Малфой захотел, он мог бы привести Гарри к аресту за неприемлемое поведение. Однако Гарри не думает, что он это сделает. Малфой хотел больше прошлой ночью, позволил бы Гарри трахнуть его рот и, вероятно, его задницу, если бы они до этого дошли. Гарри был глуп, что не пошел дальше, но он хотел, чтобы Малфой заткнул ему рот позже, хотел растянуть все, что было между ними, насколько возможно дольше.

Теперь это конкретно проебано. Или, возможно, впечатляюще недоебано.

Стук в шкафах прекращается. Кричер шаркает мимо, его грязное чайное полотенце свисает с его плеч. Он отказывается носить новое, которое Гарри оставил в его комнатах при кухне. Кричер почесывает бедро; край полотенца приподнимается, показывая проблеск тощего эльфийского зада. Гарри отводит взгляд, ожидая, пока Кричер исчезнет через маленькую дверь, ведущую к его помещениям. Сейчас половина десятого, и Кричер никогда не остается бордствовать после этого.

Дверь захлопывается, и Гарри проводит рукой по лицу. Он не знает, что делать, в самом деле. Он хочет Малфоя. Уже много лет хочет, и те небольшие “дегустации”, которые он испытал с ним в последнее время, ни на йоту не помогли утолить это желание. Если уж на то пошло, он хочет его больше, чем когда-либо. И теперь он не может быть с ним.

“Блядь” - говорит Гарри, сползая в своем кресле. Он не может ... он не должен ... делать так дальше, как бы ему ни хотелось. Он это знает. Если Гавайн узнает, это будет конец их карьер, и его и Малфоя.

И тем не менее.

“Блядь” - снова говорит Гарри, поднимает очки и сжимает переносицу. Утро понедельника будет полным пиздецом. Он совершенно уверен в этом.

Его мобильник жужжит под пачкой бумаг. Гарри достает и открывает его. Он смотрит на номер абонента, затем матерится еще раз, пропитывая слово “фак” всем тем расстройством и раздражением, которое росло в нем с момента встречи с Гавайном. Он колеблется; мобильный жужжит снова. Он не хочет отвечать. Не хотел в течение нескольких дней, и он не хочет думать о том, что это может означать.

Он закрывает глаза и принимает звонок, поднимая мобильный телефон к уху.

“Это я” - говорит он, и наклоняется вперед, локоть на столе, пальцы прижимаются к волосам. "Привет, детка".

Христос, но сейчас он реально ненавидит самого себя.

6
“Что ж” - говорит Блейз, плюхаясь на один из стульев в следственной комнате, с кружкой кофе в ладонях - “есть ли у нас какие-нибудь идеи по данному поводу?”

Драко пожимает плечами. “Райтсон только сказал, что он немного не ожидал увидеть меня снова в своей команде. Это приказ Робардса". Он переглядывается с Блейзом и Пэнси. “Я не особо рад тому факту, что здесь только мы трое”.

“Они собираются уволить нас, я вам говорю”. Под глазами Пэнси - темные круги, и она зевает, широко и громко. Драко хотелось бы знать, что удерживало ее в бордствующем состоянии вчера вечером, но когда он спросил ее, она сказала ему, чтобы он не лез не в свое дело. Он бы поставил деньги на то, что дело в парне, и, скорее всего, таком, которого бы он не одобрил; обычно это единственная причина, по которой она отмахивается от его вопросов. Он охотно оставляет ее в покое. Он не хочет, чтобы Пэнси разнюхала его собственные недавние ошибки. Пэнси встает и потягивается. Она одета в черные брюки и черную шелковую рубашку, две верхние пуговицы открывают ее бледное горло. Странно видеть ее не в обычном рабочем халате, думает Драко. “Интересно, принимают ли на работу во французский Аврорат” - говорит Пэнси, прогуливаясь к доске и обратно к своему месту. “Мне очень нравится Париж”. Она - сгусток нервной энергии. Драко хотелось бы, чтобы она уже наконец села. Чем больше она мельтешит, тем мрачнее он становится.

Когда через несколько минут дверь открывается, он чуть ли не выпрыгивает из кожи. Входит Робардс, за ним следует Поттер, и Драко обменивается взглядами с Блейзом и Пэнси. Это не к добру...

“Вы здесь” - говорит Робардс и кладет стопку фиолетовых папок на стол рядом с доской. Засекреченных папок, судя по цвету. Драко заинтригован. “Констебль Паркинсон, если Вы не сядете, я удержу Вашу зарплату за день”.

Пэнси немедленно садится.

Драко не может не елозить на стуле, выправляя осанку. Робардс так влияет на него , и он ненавидит это. Блейз, с другой стороны, свободно развалился на своем сиденье, вытянув длинные ноги, рука висит на спинке стула рядом с ним. Воплощение холодного спокойствия. Иногда Драко презирает его.

Поттер задерживается у двери. Он не смотрит на Драко, по крайней мере, сначала, и это одновременно расстраивает и успокаивает его. Он хочет, чтобы взгляд Поттера касался его, хочет, чтобы Поттер видел его, чтобы хотел его, чтобы нуждался в нем. Но, возможно, не в данный момент. Не со стоящим перед ними Робардсом, раздающим папки. Он берет свою и открывает на первой странице.

“Специальный Отдел Семь-Четыре-Альфа?” Драко смотрит на Робардса. “Нет ...”

“Теперь есть”. Робардс смотрит на них троих. “Каждый из вас приписан к нему, по крайней мере, на данный момент. Посмотрим, как вы будете продвигаться в течение следующих нескольких недель. Разумеется, вы будете получать зарплату, соответствующую ставке авроров всех других специальных отделов”.

Поднятая рука Пэнси опускается.

Уголок рта Робардса дергается. “Вы будете подчиняться инспектору Поттеру, который выбрал каждого из вас за ваши особые способности ...”

"Мы будем что!?" Драко не может остановить себя от прерывания Робардса. В его животе все переворачивается, и он не может смотреть на Поттера.

“Какая часть моего заявления была неясной, констебль Малфой?” - Робардс смотрит на него сердито.

Драко пытается не вздрогнуть. Его взгляд мелькает в сторону Поттера, который стоит в сторонке, его руки засунуты в карманы брюк, нарушая линию его униформы. Взгляд, которым он отвечает Драко - равнодушный, но он быстро отводит глаза. “Инспектор Поттер - наш Старший Офицер Расследования?” - спрашивает Драко. Он старается не позволить своему голосу дрожать. Пэнси не хмурится, поэтому он думает, что он, возможно, добился успеха. "Просто это…"

“Мне известно, что вас связывает какая-то история”, - говорит Робардс, и на мгновение Драко цепенеет, испугавшись, что Робардс каким-то образом узнал о “Крыле Тестраля”, что маг, бывший в туалете, все рассказал, несмотря на его весьма живописные угрозы. “Тем не менее, Гарри уверяет меня, что школьное прошлое действительно в прошлом. Я буду ожидать от Вас того же уровня зрелости”.

Драко немного расслабляется, пока его не накрывает волна раздражения. Уровень зрелости, тоже мне… Он смотрит на Поттера, долго и упорно, и борется с желанием показать ему третий палец. Чертова задница. Поттер просто приподнимает бровь в его адрес. Драко хочется ему врезать.

“Я не понимаю, сэр” - говорит Пэнси. “Какой смысл в специальном подразделении, включающем нас...”

“У тебя есть качества, которые мне нужны” - говорит Поттер, шагнув вперед. Он вынимает руки из карманов. Его плащ прилегает к телу, слегка сминаясь. “Министерство хочет, чтобы мы взялись за Темных магов ...”

Блейз хмурится. “Я думал, мы посадили их всех в Азкабан”.

"Большинство из них". Поттер скрещивает руки на груди. Он полностью в режиме "Святой Поттер" - думает Драко. Это его наименее любимый вариант Поттера. “В последние месяцы в Европе стали возникать группы практиков Темных Искусств. В Штатах тоже. Это часть того, чем я занимался в течение прошедшего года, или около того. Различные отряды правоохранительных органов отслеживали растущее общение ...”

“Незаконное наблюдение” - говорит Драко. “Там не было постановления Визенгамота ...”

“Послевоенные правовые директивы дают Министру право дать приказ Неописуемым регистрировать и записывать разговоры, которые могут иметь отношение к национальной безопасности” - говорит Поттер, и Драко закатывает глаза. Какая чушь.

“Это тонкая грань” - огрызается он - “и ты, черт возьми, хорошо это понимаешь”.

Робардс поднимает руку. “Мы здесь не для того, чтобы обсуждать законность, констебль Малфой. На самом деле, совсем наоборот”.

Драко замолкает. Он не может сказать, Поттер раздражен или позабавлен. Наверное, и то, и другое, ублюдок.

“Мы с Гавайном думаем, что нам удастся лучше отслеживать это оживление в Темных Искусствах” - говорит Поттер через мгновение - если у нас будет команда, способная распознавать людей, предметы и магию, участвующие в упомянутой практике. Для этой задачи вы отлично подходите. И я тоже. Мы все были отмечены Тьмой, не так ли?” Взгляд Поттера переходит от Драко к Блейзу и Пэнси. “Мы видели это близко и лично, и простите меня, если я ошибаюсь, но вы не сидели бы здесь сегодня, если бы не отвергли это в той или иной форме”.

Драко смотрит на Пэнси. Она слегка пожимает плечами. “Намек понят” - говорит она. “Но с вашей стороны глупо доверять любому из нас, когда дело доходит до этого, и я уверена, что вы об этом подумали”.

“С твоей стороны тоже глупо доверять мне”. Поттер сидит на столе, раздвинув ноги и сложив руки между колен. “В конце концов, я провел годы с Волдемортом в голове”.

Все они, включая Робадса, вздрагивают от этого имени. Драко удивлен, что Поттер признал это перед ними. Не то, что они этого не знают: в течение многих лет ходили разные предположения и слухи о связи Поттера с Темным Лордом. Драко даже слышал, как об этом шептались в коридорах Поместья в последние годы войны. Тем не менее, сам факт, что Поттер признает это, приводит его в замешательство. Застает врасплох.

Возможно, в этом и состоит намерение Поттера.

“Итак” - говорит Блейз. “Ты просишь нас выслеживать Темных Магов. Потому что мы росли с ними”.

Робардс кивает. “Можно и так сказать”.

“Но сейчас - только одного Темного Мага” - добавляет Поттер. По щелчку его пальцев страницы в их папках перетасовываются. Фотография человека, которого Драко слишком хорошо знает, появляется на верху стопки, темные глаза смотрят на него из-под тяжелых черных бровей. Его кровь стынет в жилах. “Антонин Долохов” - говорит Поттер.

“Он мертв” - слабым, неуверенным голосом говорит Пэнси. Драко понимает ее.

Поттер качает головой. “Может не быть таковым. Его магическая подпись проявилась при убийстве маггла. Мы хотим найти его или кого-то, кто мог бы выдавать себя за него. Именно здесь включается наша команда”. Он поочередно смотрит на каждого из них. “Из всех авроров в этом здании, у вас есть наименьшие шансы быть убитыми в подобном расследовании. Вы знаете опасности. Вы знаете людей. Вы знаете, что они могут сделать и насколько далеко зайдут”.

“И я думаю” - говорит Робардс - “что вы будете готовы сделать все возможное, чтобы привести Долохова, или кто бы это ни был, к аресту. Поэтому я разрешаю вам, с полной поддержкой Министра Шеклболта, использовать любые средства, необходимые для того, чтобы выполнить свою миссию. Положите свои палочки на стол, пожалуйста. Ты тоже, Гарри”.

Неуверенный, Драко встает, вместе с Пэнси и Блейзом, и кладет свою палочку рядом с Поттеровской. Они отступают назад, все они, позволяя Робардсу приблизиться и наклониться над столом; его седые волосы почти касаются столешницы. Палочка Робардса взлетает над четырьмя сужающимися деревянными предметами; он бормочет заклинание. Драко чувствует, как что-то распрямляется внутри него, еле уловимый щелчок магической разблокировки. Другие тоже это чувствуют, судя по тому, как они двигаются. Только Поттер неподвижен, его лицо непроницаемо, невыразительно.

Робардс выпрямляется и поворачивается к ним. “Больше никаких ограничителей заклинаний” - говорит он, и только тогда Драко понимает, что именно им разрешено. После войны была введена методика, позволяющая удостовериться, что у каждого аврора наложены ограничения на палочку в момент вербовки, которые остаются и на время их работы в Аврорате и за его пределами, что не позволяет им применить какое-либо незаконное заклинание. Единственными способами обойти ограничения были или наличие новой палочки, которая не была зарегистрирована в Аврорате, или отмена ограничений самим Главным Аврором.

Им только что дали неограниченную власть. Любое заклинание, законное или нет. Включая Непростительные.

“Черт возьми" - говорит Блейз, и Драко полностью соглашается.

“Не заставляйте меня сожалеть об этом” - говорит Робардс. Его взгляд останавливается на Поттере. “Ни один из вас”.

Поттер отвечает ему маленьким кивком, и Драко считает это любопытным. Возможно, Поттер не такой уж и Золотой, каким магический мир хотел бы заставить его стать.

“Еще вам понадобится это” - говорит Поттер и вытаскивает из кармана три маленьких мобильных телефона, передавая каждому из них по одному. Драко он кажется похожим на маленький серый пластиковый кирпич, и тяжелее, чем он ожидал. Над миниатюрным экраном написано Nokia; пронумерованные кнопки смехотворно крошечные. “МАКУСА использует их для специальных команд, они более эффективны, чем наши обычные методы общения ...” Он замолкает, когда Драко фыркает, и слабая улыбка изгибает его губы. “Ну, что поделать, Патронусы и совы немного старомодны, не так ли? Эти же защищены от заклинаний вмешательства и магических потоков. Первое поколение имело тенденцию взрываться при воздействии определенного уровня магической энергии, но этот недостаток теперь исправлен. Мой номер уже запрограммирован в каждом из них для вас, но я не думаю, что у кого-нибудь из вас есть опыт работы с мобильным телефоном?”

Большой палец Блейза уже бегает по клавишам; что-то звенит в кармане Поттера. Поттер вытаскивает свой мобильник и открывает его, прежде чем рассмеяться. Он смотрит на Блейза. “Нечестно, но эффективно. Могу предположить, что ты использовал его раньше”.

“Мама их предпочитает” - говорит Блейз. “Эти двое, с другой стороны, понятия не имеют”. Драко ничего не может возразить. Раньше он видел мобильные телефоны, но никогда в них не нуждался. Пэнси держит свой мобильник, как будто это гадюка, готовая укусить. Блейз качает головой. “Оставь это мне, я их просвещу”.

"Благодарю". Поттер прячет свой мобильник в карман, но до этого хмурится и качает головой. Он смотрит на них. “Держите их при себе днем и ночью. На каждом из них есть заклинания для отслеживания, на случай, если вы потеряете свой… или мы потеряем вас. Они также оснащены Чарами для мгновенного общения в аврорских наушниках, если мы находимся в пределах полумили друг от друга. Пригодится для тактической работы на задании”.

Пэнси уже качает головой. “Я - лабораторная крыса ...”

“Которая будет вылезать на полевую работу время от времени”. Поттер качает головой. “Ты получишь свое лабораторное время, Паркинсон, но мы с Гавайном согласны в том, что наличие мага-криминалиста на поле сэкономит нам часы, а то и дни. Я не хочу, чтобы наша работа задерживалась из-за отставания лаборатории. Ты будешь делать это на лету, если потребуется”.

Лицо Пэнси начинает выражать упрямство. Драко почти жалеет Поттера. “Это будет не наука, а дерьмо...”

“Вы – лучшая в своей когорте” - спокойно говорит Робардс. “Я видел результаты Ваших экзаменов”. Он смотрит на каждого из них. “Все ваши оценки. Я бы не поддержал эту команду, если бы думал, что вы не способны делать именно то, что нам нужно. Вы работаете за пределами обычных параметров аврора. Нет сомнений в виновности тех мужчин и женщин, которых вы будете искать. У вас будут начальные разведданные, благодаря Неописуемым. Что нам требуется от вас, так это способность привлечь этих людей к судебному преследованию любым возможным способом, вплоть до и за пределами стандартных аврорских оперативных процедур, по указанию самой Канцелярии Министра. Есть ли какие-либо проблемы с этой краткой сводкой?”

Они все молчат. Робардс кивает. “Я и не думал”. Он встает. “Тогда я оставляю тебя”. Он хлопает ладонью по плечу Поттера. “Держи меня в курсе дел, Гарри”.

Когда дверь закрывается за Робардсом, Драко отталкивается от стула и пересекает комнату. Он разворачивается, когда доходит до стены, и оглядывается на остальную часть команды. “Я не особо уверен, что мне это нравится” - говорит он. “Поттер выйдет из всего этого, пахнущий, как роза, он всегда так делает, но что от этого получаем мы? Все, что мы делаем, заходит слишком далеко, и это будут наши задницы на виселице”. Он проводит рукой по волосам, убирая их со лба. “Вот почему нас хотят. Как козлов отпущения”.

Блейз и Пэнси смотрят на Поттера. “Он прав” - говорит Блейз.

Поттер игнорирует его. Его взгляд прикован к Драко; это обескураживает. “Ты в этой команде, потому что ты обладаешь всеми нужными качествами”. Он отталкивается от края стола и шагает к Драко. Сегодня утром он не побрился; на его челюсти тень щетины. “Я в этом так же глубоко, как и вы”

Драко смеется в ответ, грубыми, горькими рывками, которые вырываются из его горла прежде, чем он может остановиться. Он прижимает костяшки пальцев ко рту; другая рука все еще крепко сжимает мобильник. “Ерунда”.

“Ты должен мне доверять” - говорит Поттер. Он на расстоянии вытянутой руки от Драко. На куртке Поттера остались крошки от тоста. Драко хочется их смахнуть. Он этого не делает. Вместо этого он отворачивается.

“Я не доверяю” - говорит он. “Я не уверен, что могу”. Слова повисают между ними, нагруженные значением, которое, он знает, Пэнси и Блейз не совсем поймут. Но Поттер понимает; Драко может видеть это по почти незаметному вздрагиванию его лица.

Поттер не двигается. Его пальцы сгибаются, и это выглядит так, как будто он хочет коснуться Драко. Драко отходит и идет мимо Поттера, обратно к своему месту. Он бросает мобильный в карман.

“Малфой” - наконец говорит Поттер, и Драко останавливается, положив руку на спинку стула. Поттер оглядывается через плечо, не двигаясь. “Я защищу тебя. Всех вас. Что бы ни случилось”.

Драко садится, прилив усталости накрывает его. “Полагаю, увидим, не так ли?”

Поттер возвращается к доске и поднимает одно из зачарованных перьев из желоба. “Антонин Долохов” - говорит он через мгновение. “Давайте пройдемся по тому, что знаем”.

Пэнси и Блейз открывают свои фиолетовые папки. Пэнси дарит Драко маленькую улыбку. Драко хочется закрыть голову руками и заняться дыхательной гимнастикой.

Все это эффектно накроется медным тазом, в этом он вполне уверен.

7
“Значит, ты говоришь мне, что ты думаешь, что должен отказаться от шанса стать частью специального подразделения?” Бертрам Обри ставит перед Драко кружку "Йоркширского Золота", двойного, как это предпочитает Берти, и с щедрым вплеском огневиски, от которого дымится все варево. Он кряхтит, когда садится за свой стол, хлопая ладонью по ноге с протезом, из-за которой и был отстранен от полевой работы пятнадцать лет назад. “Ты чертов дурак?”

Драко дует на чай. По опыту он знает, что чай у Берти обжигающе горячий. “Поттер - говнюк, и если у меня и так проблемы с остальными аврорами, чем это поможет? Они будут готовы свалить вину на меня в первый же момент, когда что-то пойдет не так”. Он хмурится. “А если Поттер за главного, что-то точно пойдет не так”.

Кустистые серые брови Берти сходятся вместе. Он выглядит как раздраженный терьер; загривок с проседью и розовый нос луковицей. Когда-то ходил слух, что у него может быть гоблин в родословной. Драко не удивился бы. Он на полголовы ниже Драко, даже в сапогах, и носит толстые шерстяные джемперы десять месяцев в году. Он и сейчас в таком, из синего твида, с рукавами, сдвинутыми к середине мускулистых предплечий. Драко думает, что он видел Берти в официальной форме Аврора, возможно, дважды за все проведенные здесь годы.

“Поттер – человек, которого хорошо иметь на своей стороне” - говорит Берти. Он отхлебывает чаю. Драко вздрагивает. Пар все еще вьется над его кружкой, плывет по его пальцам. “Он прав, говоря, что может защитить тебя”.

Драко сутулится в своем кресле. Оно старое, и набивка начинает пробиваться сквозь швы на подлокотниках. Он был здесь бесчисленное количество раз за последние восемь лет, с одной из облупившихся кружек Берти в руках. Никто в Аврорате не знает его лучше; Берти - один из немногих авроров, мнению которых Драко действительно доверяет. “Это было не то, чего я хотел, когда пошел на дополнительные тренировки в феврале”.

“Ты не всегда получаешь то, что хочешь, парень”. Берти ставит свою кружку на стопку папок. Его офис небольшой, тесноватый и спрятан в боковом коридоре ДМПП. Книги и папки сложены в каком-то безумном порядке, который понимает только Берти, а стены увешаны фотографиями сорока его аврорских лет. Он всегда говорит, что еще пять, и он уйдет на пенсию, в коттедж Котсуолдс. Драко не думает, что это произойдет на самом деле. Берти – старожил Аврората. Драко не может представить себе Аврорат без него.

“Просто это раздражает" - говорит Драко. Он знает, что говорит, как обидчивый ребенок.

Берти барабанит кончиками пальцев по столу. “А Блейз и Пэнси что говорят?”

“Что это возможность продвинуться”. Драко знает, что они правы. Особые задания подобны куриным зубам: редко встречаются в повседневной жизни. По крайней мере, без определенного уровня допуска и статуса, которых ни у кого из них нет. Ради Цирцеи, они все еще находятся на уровне констебля, как подчеркнула Пэнси. Большинству авроров не дают таких заданий, пока они не будут сержантами или выше. Он вздыхает. “Просто мне это не нравится”.

Он не может высказаться так, как хочется, не может сказать, что он думает, что Поттер делает это, чтобы влезть к нему в душу, унизить его, заставить его терзаться стыдом, а не желанием. Поттер знает, что Драко жаждет респектабельности Аврора. Как он может не знать? И тем не менее он играется с Драко, наверняка смеясь за его спиной... Горячий чай выплескивается ему на пальцы, и Драко втихаря матерится.

Берти просто смотрит на него несколько мгновений, прежде чем достает из ящика стола носовой платок. Драко не хочет думать о том, когда его в последний раз должным образом стирали. Он промакивает им капли чая на руках и брюках.

“Мне кажется, ты слишком много об этом думаешь" - наконец говорит Берти. “Я знаю, что между вами нет потерянной любви ...” Он качает головой в ответ на протест Драко. “Ты думаешь, что он мудак, парень, и я с этим согласен. Мне кажется, нашего Избранного Спасителя подбросили вверх по лестнице немного быстрее, чем это было хорошо для него. Я бы назвал его безрассудным и высокомерным, если бы он был под моим началом, но тем не менее он чертовски прекрасный аврор, даже учитывая все вышесказанное". Глаза Берти сощуриваются. “Кроме того, не то, что передо мной сейчас не сидит высокомерный маленький поганец".

Драко обижается, но улыбка на лице Берти смягчает жалящую боль от его слов. “Я не Поттер”.

Спасибо Мерлину.

“Но ты хороший аврор”. Берти откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. “Ты и раньше работал с неприятными СОР. Поттер ничем не отличается от, скажем, Ченнинга, а ты выжил у него”.

Ченнинг никогда так основательно не имел его, хочет сказать Драко. По крайней мере, не в буквальном смысле этого слова; он чувствует, как его щеки краснеют при воспоминании о том, как Поттер прижимал его к холодным, мокрым плиткам душевой кабинки три месяца назад, раздвигая его ягодицы своим великолепным членом.

Блядь.

“Это никогда не сработает” - говорит Драко и ставит свою кружку чая на крошечный участок стола Берти, еще свободный от кип пергамента. Опершись локтями на колени, он зарывает лицо в ладонях и пытается просто дышать. Он не может трахать своего Старшего Офицера Расследования, это уж точно, и он не уверен в своей способности провести целый день рядом с Поттером, при этом не желая грохнуться на колени и отсасывать мерзавцу, пока тот не станет умолять позволить ему кончить прямо на лицо Драко.

“Есть что-то, что ты не рассказываешь мне, парень?” - осторожно спрашивает Берти.

Драко качает головой и опускает руки. Он садится обратно в кресло. Пружина прижимается к его пояснице. Он делает глубокий вдох, затем выдыхает. Он, должно быть, ужасно выглядит, судя по обеспокоенности, ясно написанной на лице Берти. “Ты действительно считаешь, что это хорошая идея?”

Берти пожимает плечами. “Я думаю, что участие в команде Поттера не может повредить твоей карьере, во что бы ты ни верил. Он близок к Министру и Главному Аврору. Не высовывайся, делай то, что он тебе говорит, и он может замолвить за тебя слово”. Его лицо смягчается. “И не только за тебя, парень, правда? Это может помочь Пэнси и Блейзу продвинуться вперед, и это, безусловно, не повредит твоим шансам в Совете по Продвижению. Подумай об этом. Ты заходишь на собеседование, и они видят в твоем резюме, что ты под командованием Поттера. Тогда они не могут тебя тронуть, не так ли? Нет даже дуновения Пожирателя Смерти, когда ты стоишь в отражении славы Поттера. Подумай об этом, а?”

В чем-то он прав. “Я прошу запротоколировать” - говорит Драко - “ мои слова о том, насколько ужасной я считаю эту идею. Так, что когда я приду и скажу Вам “я же говорил”, Вы должны будете извиниться передо мной”.

“Я даже добавлю бутылку виски”. Берти усмехается. "Ты можешь доверять мне."

"Посмотрим". Драко снова берет свой чай. Вероятно, он совершает худшую ошибку в своей жизни, но нет никакого способа сказать это наставнику. Не оказавшись при этом перед Советом по Этическим Нормам.

Черт возьми, думает он.

Берти прав. Это только одно задание; он уверен, что вся команда взорвется еще до того, как найдет Долохова.

Он просто должен дождаться этого момента.

8
Гарри сомневается в правильности своего решения встретиться со своей командой в спарринг-зале Аврорского Учебного Центра во вторник после обеда. Сначала это показалось хорошей идеей, шансом оценить физические активы каждого из них.

Он, однако, не сообразил, какими отвлекающими могут быть некоторые из этих физических активов. Христос, он идиот, думает он, но его глаза продолжают дрейфовать к Малфою в тренингах, которые натягиваются на его заднице каждый раз, когда он поднимается по лестнице, ведущей к верхней беговой дорожке, окружающей мягкие маты для спарринга. Малфой - хороший бегун, в отличной форме, колени высокие, спина прямая, глаза смотрят ровно, когда он поднимается по крутым ступенькам. Это сослужило ему хорошую службу во время забегов, устроенных Гарри. Он быстрый и умный и может уйти с пути почти любого летящего в него заклятия.

И эта задница. Мерлиновы чертовы ядра... Гарри помнит, как она ощущалась под его руками, какой упругой она была, когда он вталкивался между этими гладкими ягодицами. Он вынужден отвести взгляд, прежде чем у него встанет прямо здесь, посреди комнаты.

Малфой легко обходит Паркинсон. У нее не такие быстрые ноги, но Гарри был удивлен, насколько она сильна. Она завалила Забини, даже не вспотев, и когда Гарри был потрясен, она просто ухмыльнулась ему и сказала: “Мой бывший занимался Крав-Мага”. Она худощавая и мускулистая в прилегающем коротком топике и леггинсах, ее темные волосы стянуты в тугой узел на затылке. Для лабораторной крысы она смертельна, и Гарри начинает чувствовать себя увереннее в отношении навязанной ему команды.

Забини - хороший дуэлянт, почти такой же хороший, как и сам Гарри. Там, где ему не хватает силы и быстроты, он дополняет изощренностью. Недовольство Малфоя иногда мешает ему в поединках, а Забини остается спокойным и невозмутимым, всегда смотрящим на шаг вперед. Он на целый круг отстал от Малфоя и Паркинсон, но это может быть исправлено, считает Гарри.

Он хлопает в ладоши. “Давайте, вы, ленивцы. Поднажмите. Вы идете против Долохова. Он сильный; он умный; он чертов убийца. Вам нужно быть в лучшей в вашей жизни форме”. Этим он нарывается на выставленный Малфоем третий палец. Паркинсон и Забини не способны на большее, чем продолжать бежать, задыхаясь.

Малфой достигает конца дорожки, и вместо того, чтобы спуститься по лестнице, бросает себя через перила с легким переворотом. Он приземляется и приседает с фырканьем, кроссовки вдавливаются в мягкий мат, мышцы плеч напряжены и блестят от пота, влажные волосы падают на лицо. Гарри благодарен мешковатости своих штанов, особенно когда Малфой ухмыляется ему, прежде чем встать прямо.

“Чертов выпендрежник” - кричит Паркинсон сверху. Она спускается по лестнице, подходит и останавливается рядом с Малфоем. Наклонившись, чтобы отдышаться, она бьет его в бок. “Задница”.

“Продолжай, женщина”. Малфой выхватывает бутылку с водой из кучи полотенец и одежды возле ног Гарри. Его голова находится вровень с членом Гарри достаточно долго; Гарри делает вид, что не замечает быстрого взгляда, который Малфой бросает на его промежность, прежде чем отвести взгляд. Малфой выпрямляется и открывает бутылку с водой, поднося ее ко рту. Вода стекает по подбородку. Гарри отворачивается, его предательское тело реагирует.

Забини идет шагом последнюю четверть круга, затем хромает вниз по ступенькам, руки прижаты к бокам. В какой-то момент он скинул свою футболку, и его темная кожа блестит от пота. “Ты садист, Поттер” - выдыхает он, затем он показывает на Малфоевскую бутылку с водой. “Жизнеобеспечение”.

Малфой протягивает ему бутылку. “Знаешь, я оставлю твою задницу быть убитой”. Сейчас он дышит почти нормально. Гарри впечатлен.

“Есть такое явление, называемое Аппарированием, ты, придурок”. Забини падает на деревянную скамью. Он морщится, затем ложится, вытягивая длинные конечности вдоль скамьи. “Кому это нужно - бегать?”

“Блейз - любовник, а не боец” - говорит Пэнси Гарри. Забини слабо грозит ей кулаком.

Гарри прячет улыбку. “Выглядел достаточно хорошо на дуэльном поле, в отличие от некоторых”.

“Пошел ты” - говорит Малфой. Он поднимает подол футболки и вытирает лицо. Гарри мельком замечает твердые мышцы живота и намек на бедренную кость. “Ты убедился в том, что мы не умрем под твоим командованием?”

"Не совсем". Гарри бросает ему полотенце. Малфой ловит его, не глядя. Гарри думает, что это рефлексы Ловца. Это одна из причин того, почему он так быстро встает на ноги. “Но вы справитесь”. Он проверяет время. “У нас есть еще полчаса, но черт с ними, я видел все, что мне нужно. Вам еще нужно пройти медицинские проверки, прежде чем отдел кадров официально изменит вашу категорию допуска к секретной информации и ваши назначения ...”

“Не забудь о зарплате” - говорит Паркинсон, и Гарри усмехается.

“И вашу зарплату”, добавляет он. “Итак, если вы хотите провести оставшееся время в Св. Мунго, у меня нет возражений”.

Забини стонет. “Я собираюсь просто полежать здесь, спасибо, и подумать о смерти”.

“Ленивец”. Паркинсон потягивается. “Тогда я в больницу. Посмотрим, есть ли там хороший молодой Целитель, который хотел бы подписать мне справку о здоровье. Может быть, лично проверить”.

“Душевые - для меня”. Малфой перебрасывает полотенце через плечо и направляется в раздевалку.

Гарри смотрит на Забини. “На самом деле ты не умираешь, ты знаешь”.

“Оставь меня”. Забини закрывает глаза. “Мне нужно отдохнуть от вас, идиотов”.

Паркинсон пожимает плечами, когда Гарри вопросительно поднимает бровь. “Он всегда был немного драматичным. И лентяем”. Ее смех шлейфом тянется за ней.

Забини продолжает лежать, распростершись на скамье, и постанывать. Гарри подозревает, что это больше для шоу, чем что-либо серьезное.

“Все в порядке, Забини?” - спрашивает он через несколько мгновений. “Или мне послать за медиками?”

Забини машет рукой в ответ и отталкивается от скамейки. “Полагаю, я могу справиться, если должен”. Он морщится, когда делает первый шаг. “Как ужасно неприятно”.

“Утром будет хуже” - сочувственно говорит Гарри. Он через это прошел, мышцы болят и их сводит судорогой после слишком интенсивной тренировки. “У тебя отличная техника, а? Ты ас с палочкой, но тебе нужна и физическая скорость, чтобы выжить против мага с таким опытом, как у Долохова”.

“О, поверь мне, я не постесняюсь удрать” - говорит Забини, подбирая свой вещмешок и поднимая его на плечо. “Хотя, возможно, немного медленнее, если мы продолжим работать так же тяжело”.

Гарри фыркнул. “В таком случае, с моей точки зрения, поединок выглядит лучшим вариантом”.

Если Гарри собирается налаживать связи с слизеринцами, ему придется сражаться с ними устно и физически. Он это знает, но все же он настолько привык работать один или по приглашению, что ему кажется странным создавать и иметь собственную команду. Это трудное занятие, даже без осложнения, которое прячется в душевых, в последние минуты довольно интенсивно занимая мысли Гарри. Малфой, обнаженный, намыливающий гибкое тело и тугую задницу; Малфой, поворачивающийся к нему, его член подпрыгивает вверх из-под его подтянутого, твердого живота; Малфой на коленях на кафельном полу в душе, глаза закрыты от брызг, и вода течет по его лицу, когда он сосет член Гарри...

Христос всемогущий...

“Это будет твоя вина, если я не пройду медосмотр” - говорит Забини. Гарри моргает, спугнутый со своей мечтательности. Ему требуется пара мгновений, чтобы сосредоточиться на Забини, который смотрит на него, возможно, с большим любопытством, чем того хотелось бы Гарри. “Ты в порядке?”

“Извини. Устал. Вероятно, только сейчас почувствовал”. Гарри потирает затылок. Он измотан; он плохо спал последние несколько ночей. Это задание может как продвинуть, так и сломать его, он это знает. Он скорее боится, что это будет второй вариант.

Забини поднимает бровь. “Да, что ж, я могу себе представить, что это довольно утомительно, весь день отслеживать секундомер”.

Рот Гарри приоткрывается. Забини начинает ему нравиться. Он, конечно, поганец с хорошо подвешенным языком, но Гарри предпочитает это обычной угодливости или угрюмому послушанию, которое он получает от других авроров. “Марш отсюда, прежде чем я отправлю тебя еще на круг или двадцать”.

“Боже упаси!”, - говорит Забини с такой искренней страстью, что Гарри не может не смеяться.

Он занимается оборудованием в комнате, проверяет и собирает свои вещи, пока Забини не уходит далеко по коридору по дороге к Каминам рядом с учебными залами. Гарри знает, что это глупо с его стороны. Даже более чем. Но он не может перестать думать о Малфое, и даже если он не может позволить себе ничего другого, он хочет хотя бы увидеть это длинное бледное тело. Уверенный, что он один, Гарри направляется прямо в раздевалку, практически бросая свою сумку на скамейки и срывая с себя одежду. Пар просачивается в комнату, и он может слышать шум воды, льющейся на плитки. Гарри колеблется, приостанавливается на мгновение, чтобы сложить одежду в аккуратную кипу, украшая верхушку своими очками. Он обертывает белое полотенце вокруг талии и делает глубокий вдох.

Это ничего особенного, говорит он себе. Просто взгляд мимоходом. Момент, о котором можно подумать позже, лежа в постели с членом в кулаке. Он все еще чувствует себя извращенцем.

Это не мешает ему войти в душевую комнату в сторону кабинки слева от входа.

Гарри останавливается у порога, наблюдая за обнаженным телом Малфоя под потоком горячей воды. Реальность поражает Гарри как удар. Если даже его воображение было отвлекающим, то это ничто по сравнению с действительностью. Гарри стоит как прикованный, не в силах отвести взгляд от того, как мышцы Малфоя напрягаются и расслабляются, пока он движется под водой, задница круглая, кожа румяная от жары. Он такой красивый сейчас, наконец-то оставивший бдительность. Малфой поднимает лицо к брызгам воды; его волосы падают, прилипая к влажной коже. Он поворачивается боком, и Гарри видит только острую тазовую кость и мускулистое бедро. Впервые Гарри может смотреть на Малфоя таким образом, изучать поверхности и углы его тела, пить его, как шампанское.

У Гарри перехватывает дыхание.

А затем Малфой поворачивается лицом к нему, с заклятием на губах.

Входя в кабинку, Гарри говорит: “Это только я”.

Малфой убирает влажные светлые волосы с лица, заталкивая их назад за уши. Его лицо искажено яростью. “Что, блядь, ты здесь делаешь?” Его тон низкий и опасный. Гарри заметил, что, когда Малфой сердится, он становится очень-очень тихим.

Гарри не отвечает. Он просто смотрит на Малфоя, на его розовые соски и вялый член, на узкие ручейки воды, которые сбегают вниз по его покрасневшей коже и расплескиваются между его пальцами и темно-золотой дорожкой волос, который бежит от пупка до лобковой кости.

Тем не менее, Малфой не делает попыток прикрыться. Он стоит там, вода льется на его плечи, руки прижаты к бокам. Он смотрит на Гарри, рот сжат в тонкую-тонкую линию. “Ради бога” - говорит он через мгновение. “Я не знаю, до чего ты дойдешь, Поттер. Я мог бы отправиться в Отдел Внутренних Расследований, и тебя бы немедленно отстранили”.

“Ты мог бы”. Это совершенно верно; Малфой был бы полностью в своем праве. Гарри его СОР, не говоря уже о двух рангах над ним. Это нарушает все законы Аврорского Кодекса. Не много нужно для того, чтобы кто-нибудь решил, что Гарри перешел границу дозволенного, возможно, даже оказал давление на Малфоя, чтобы продолжить свои сексуальные встречи. О которых, кстати, он должен был сообщить Робардсу до того, как был назначен Старшим в команде Малфоя. Гарри все это знает. Он точно понимает, что поставлено на карту.

Но все же.

Малфой не отворачивается. “Я должен” - говорит он.

Гарри кивает.

Они молча смотрят друг на друга. Шум воды эхом отдается в комнате. Гарри колеблется. Надеется. На что - он не уверен. Он хочет протянуть руку и коснуться руки Малфоя, но не осмеливается. Это не его выбор, не совсем.

Когда Малфой отводит взгляд, в животе у Гарри все переворачивается. Возможно, в конце концов, у него было неправильное впечатление. Он не уверен, чувствует ли облегчение или разочарование. Может быть, и то, и другое, если быть честным. “Ладно” - говорит Гарри. Он поворачивается, чтобы уйти, и холодный воздух бьет в грудь, когда он уходит от тепла пара.

Он делает три шага от кабинки, когда Малфой говорит: “Подожди”.

Гарри оглядывается.

Малфой все еще в ярости, рот искривлен слабым оскалом. Но его член заметно приподнялся, и член Гарри среагировал. Малфой хочет его. Он не ошибся, абсолютно.

“Тащи свою до абсурда привлекательную задницу и свободную интерпретацию Аврорского Кодекса сюда обратно, Поттер”. Блеск в глазах Малфоя почти хищный. “Прежде чем я пойму, какую ужасную ошибку собираюсь сделать”.

Гарри делает, как ему говорят, приостанавливаясь лишь для того, чтобы позволить полотенцу упасть на пол. Когда он возвращается в кабинку, Малфой отодвигается в сторону, чтобы дать ему место. Душ все еще включен, пар нагревает пространство между гладкими стенами.

Гарри стоит перед Малфоем, позволяя своему телу расслабиться. Он не уверен в происходящем, не уверен в Малфое. Он не знает, чего хочет Малфой, или почему он позвал его обратно. Осознание того, что он не контролирует ситуацию, странным образом воодушевляет его. Он может только ждать, пока Малфой скажет ему. Эта мысль посылает дрожь по его телу, и он уверен, что Малфой замечает это.

Странное выражение появляется на лице Малфоя, и он скрещивает руки на узкой, но мускулистой груди. Его член сейчас в полной готовности, тяжелый, румяный и изогнутый к его животу, и Гарри изо всех сил пытается посмотреть ему в лицо.

“Я хочу посмотреть, как ты дрочишь” - наконец говорит Малфой. Он смотрит на Гарри вызывающим взглядом. "Сэр".

Что-то в том тоне, каким произнесен этот титул, остром, саркастическом и пренебрежительном, заставляет член Гарри дернуться. Блядь, вид Малфоевского обнаженного торса проникает прямо в душу Гарри. Он не может сдержать маленькую улыбку, изгибающую рот. “Я думал, ты уже сделал это”.

“Я хочу видеть это снова. И чуть больше, на этот раз”. Малфой делает паузу, размышляя. Его глаза сужаются, пока он изучает тело Гарри. “Ты достаточно гибкий, чтобы вставлять пальцы в собственную задницу во время дрочки? Я бы предпочел не видеть тебя умирающим в душе. Объяснить это потом может оказаться немного...грязно”.

Тело Гарри немного дрожит в предвкушении. “Да, я мог бы это сделать”.

"Отлично". Малфой прислоняется к мокрой стене кабинки. "Тогда покажи мне".

Не отрывая взгляда от Малфоя, Гарри тянет руку для экспериментального касания члена. Жар и интенсивность собственной реакции под пристальным вниманием Малфоя застают его врасплох, и его веки сами закрываются. “Ох” - выдыхает он.

“Да, именно так. Развратник”. Голос Малфоя становится грубее, Гарри замечает это, но его глаза все еще закрыты. Он не знает, как, но оскорбление делает его еще тверже. Этот знакомый, насмешливый тон - это какой-то извращенный афродизиак. Ему кажется, что он способен кончить только от насмешки в плавном голосе Малфоя. Гарри ускоряет темп, пальцы напрягаются вокруг члена, он тянет сильнее, его дыхание перехватывает.

“Помедленней, Поттер”. Голос Малфоя звучит недовольно. Даже раздраженно. “Тебе нужно еще поработать. Покажи мне, насколько ты хочешь, чтобы я смотрел. Удержи мое внимание, ради Цирцеи. Если ты собираешься нарушать правила, делай это правильно, идиот”.

Тогда Гарри рискует быстро взглянуть на него. Внимание Малфоя сосредоточено на члене Гарри; он кусает нижнюю губу, затем облизывает ее, его грудь поднимается с каждым неровным вдохом, когда он наблюдает за пальцами Гарри, скользящими по всей длине его ствола.

“Вот как” - думает Гарри. Можно бы и устроить ему шоу. В конце концов, именно так он привлек этого гаденыша в первую очередь, не так ли? И не было ли это чертовски горячо, наблюдать, как Чары Невидимости Малфоя дрожат и исчезают, когда Гарри гладит себя? Христос, но потом у Гарри целые две недели вставал каждый раз, когда он думал о Малфое, наблюдающем за ним. Дошло до того, что Джейку едва нужно было дотрагиваться до него, чтобы Гарри содрогался, его мысли были полны видениями голого Малфоя, с плечами, прижатыми к белой кафельной стене, с головкой его члена, влажной и красной между его пальцами, когда он дрочил при виде дрочившего Гарри.

Блядь.

Гарри смещается, прижимая плечи к плитке и выставляя бедра вперед. Он знает, что хорошо выглядит. Он уже много месяцев трудится над своей физической подготовкой, и он мускулистый и худой. У него есть Джейк, когорого нужно поблагодарить за это, думает он с короткой вспышкой чувства вины. Все эти дополнительные тренировки в Нью-Йоркском Аврорском тренажерном зале действительно вывели его физические способности на новый уровень.

Впрочем, в гораздо меньшей степени, чем упражнения в соседней спальне.

Гарри не хочет об этом думать. Не сейчас. Вместо этого он покачивается на ногах, грубо потянув свой член от корня до головки, катая ладонь по набухшему кончику, а затем снова оттягивая крайнюю плоть большим пальцем. Это скольжение восхитительно, так же, как и ошеломленное выражение лица Малфоя, когда Гарри пальцем трогает скользкую щель, чуть приоткрывая ее. Он издает мягкое шипение. Он любит это ощущение, его нервы покалывают с каждым легким нажатием пальца. Он хочет, чтобы язык Малфоя прошелся по его щели, пробуя его соленую влагу.

Так ты этого хочешь, Малфой?” - удается выговорить Гарри. Он крутит пальцем по кончику своего члена, затем позволяет своей плоти скользнуть назад. Он тянет и дергает, перекатывая бархатистую кожу между кончиками пальцев, прежде чем снова оттягивает ее. Сейчас он истекает больше и размазывает жидкость по головке и по стволу.

"Да". Рука Малфоя обвивает его собственный член; он еще не дрочит, но явно на грани. Голос у него задыхающийся. “Да, это хорошо. Приложи немного силы, Поттер”.

Гарри снова играет с крайней плотью, сжимая ее и и раскатывая по кончику. Он тонет в этом ощущении, его разум вспоминает, каково это было - погрузиться в мягкое совершенство задницы Малфоя. Он не знает, будет ли он способен принимать здесь душ в ближайшее время без того, чтобы его член не вставал. Это почти рефлекс Павлова: душ, Малфой, тихие вздохи, его член тяжелый и горячий в его руках.

“Кажется, я сказал тебе сунуть пальцы в собственную задницу”. Малфой определенно дрочит сейчас, хотя и пытается делать это незаметно. Его пальцы медленно двигаются по его твердой длине, едва касаясь кожи.

Гарри хочет изменить это. Он поворачивается боком к стене и задницей к Малфою. Подавшись бедрами назад, он сует руку под поток воды, а затем кончиками пальцев касается своего ануса. За несколько лет он успел поднатореть в “езде верхом”, и по большей части к своему огромному наслаждению, поэтому он достаточно хорош в расслаблении. Его пальцы сморщены от пара и немного легче входят. Он делает вид, что тяжело дышит, и напрягает мышцы задницы, когда вжимает палец в свою дырку, медленно вводя одну фалангу. Он позволяет себе остановиться на пару моментов. Это больно, но он выдыхает, заставляя себя расслабиться. Его тело жаркое и тугое, и он задумывается, как это видит Малфой - он прижат к стене, пальцы осторожно ввинчиваются в анус.

Судя по ритмичным хлопающим звукам, доносящимся сзади, Малфой потерял контроль и сейчас активно дрочит. Гарри фантазирует, как Малфой растягивает его, вжимая твердый член внутрь с властным стоном. Кончик его второго пальца легче скользит вглубь его задницы, когда мышца расслабляется еще больше. Бог, но это хорошо-о.

“Тебе достаточно, Малфой?” Гарри гладит себя правой рукой, недостаточно, чтобы кончить, но более чем достаточно, чтобы оставаться возбужденным. Он мог бы кончить только от самой его близости и эйфории от выставления себя для наслаждения Малфоя.

“Едва ли, Поттер”. Между словами звучит стон, и Гарри слышит неровные вздохи, которые Малфой пытается подавить, пока его рука движется по его члену. “Честно говоря, я предпочел бы вколотить тебя в стену. Но поскольку ты мой СОР, это кажется неподобающим”. Звуки доказывают, что это соображение не особо тормозит Малфоя. Как раз наоборот.

“Ты мог бы, знаешь ли”. Гарри хмыкает, когда ему удается внедрить по две фаланги обоих пальцев, и он слышит резкий вдох Малфоя. “Я бы позволил тебе оттрахать меня здесь, без смазки, только твой член и моя задница”.

Малфой еле сдерживает стон. Гарри слышит это, и это действует напрямую на его собственный член. Он хочет сокрушить Малфоя, погубить их обоих. Он хочет, чтобы Малфой хотел его так, как Гарри хочет Малфоя: с диким, непреодолимым, разрушающим карьеру безумием.

“Черт” - говорит Гарри. “Любой мог бы войти сюда, знаешь. Увидеть, как глубоко ты погружаешься в своего СОР. Наблюдать за мной, стоящим на коленях, как обычная шлюха”. Гарри находится на грани от мысли об этом, его шары подтягиваются к его телу. Он готов выстрелить в любой момент. Малфой тоже близок. Он ничего не говорит, но едва не задыхается.

“Тебе бы это понравилось, Малфой? Ты хочешь, чтобы люди видели, как ты трахаешь меня?” Гарри крутит пальцами в своей заднице. Это не так хорошо, как член Малфоя, но это все, что у него есть в данный момент, и он неплохо справится и так. “Боже, я бы сделал это. Я бы поднял свою задницу в воздух для тебя ...”

“Заткнись” - задыхается Малфой. “Цирцея, ты чертов развратник ...”

Гарри стонет. “Ага. Давай. Покажи мне. Забрызгай мою задницу своей спермой”. Он вздрагивает. Его задница расслабляется вокруг его пальцев, они почти нащупал самую чувствительную точку, и он знает, что приближается кульминация, вопрос лишь в том, когда. “Черт, да, дай мне это”.

Малфой дотягивается до него, и Гарри чувствует, что его собственные пальцы толкнули еще глубже в его задницу неожиданным давлением. Он стонет, удивленный рукой Малфоя на его руке. И только чистая сила воли и решимость подтолкнуть Малфоя к краю первым удерживает его от немедленного оргазма. Его тело дрожит от напряжения, но в то же время это потрясающее ощущение.

“Боже. Поттер. Ты невыносимый идиот. Я не могу”. Малфой дышит с трудом. “Я не могу поверить, что мы это делаем. Черт”.

Гарри покачивает задницей, она касается члена Малфоя, и это оказывается последней каплей. Малфой проглатывает крик, когда струя спермы растекается по нижней части спины Гарри и по его ягодицам, его ладонь держит пальцы Гарри внутри. Гарри вздрагивает, все его тело покалывает от звука оргазма Малфоя и восхитительного жжения его собственных пальцев в его же заднице в сочетании с идеальным сжатием собственной руки на его же члене. Он кричит; сила его спермы, бьющей по плиткам, застает его врасплох. Это так же мощно, как если бы Малфой трахал его все время, и Гарри полагает, что, в некотором роде, так и было. У них обоих в головах, по крайней мере.

“Черт” - Малфой выдыхает, а затем отступает назад, тепло его тела исчезает со спины Гарри. Гарри поворачивается, но Малфой не смотрит на него. “Не надо”, - говорит Малфой, когда Гарри открывает рот. Гарри замолкает. Он чувствует себя опустошенным, неуверенным. Вода уже прохладная, когда они споласкиваются, плечом к плечу, но не говоря ни слова.

Малфой первым выходит из душа, позволяя Гарри снова вымыть руки, прежде чем выключить воду и дотянуться до грубого полотенца, которое он бросил на пол снаружи.

Гарри не удивляется, увидев, что Малфой сидит на скамейке в раздевалке, полотенце просто наброшено на бедра, плечи ссутулены. Пока Гарри надевает очки, Малфой сидит тихо, его руки растирают его лицо.

"Что мы делаем?" - наконец спрашивает Малфой. Затем он смотрит на Гарри, и его лицо напряжено. Несчастно. “Потому что это безумие, Поттер. Мы оба знаем это”.

Гарри не знает, что ответить, поэтому он ждет.

Малфой ворошит пальцами мокрые волосы. Вода капает на его голые плечи. “И это не только я или ты и твоя чертова золотая репутация. Мои лучшие друзья в этой команде. И я должен лгать им”. Он наклоняется вперед, опустив руки, локти лежат на бедрах. Его пальцы скручиваются вместе.

Гарри прислоняется к металлическому шкафчику, в одной руке чистая серая футболка. Он все еще не отошел от силы своего оргазма. Он не имеет никакого представления о том, что добавить, но подозревает, что Драко находится на пути к тому, чтобы сказать что-то важное, и ему действительно не нужно ничего говорить. По крайней мере, пока не нужно.

“Это был последний раз” - говорит Малфой, отводя взгляд от Гарри. “Я не могу, не могу, я не буду спать с тобой. Не тогда, когда ты мой СОР. Может быть, даже не когда ты живешь в Британии. Я не могу позволить этому все испортить. Я слишком тяжело работал”.

"Справедливо". Слова царапают горло. Это не то, что он хотел услышать, но он не удивлен. Он даже думает, что Малфой прав. Это безрассудно. Глупо. По-идиотски даже для Гарри, а после войны он сделал много глупостей. Но все же. Есть часть его, которая тянется к Малфою, как мотылек к пламени, полностью осознавая, что он будет поглощен, сожжен заживо. Он глубоко вздыхает. “Это ничего не меняет в нашей работе над командой. Это никогда не было ... Ты знаешь, я говорил с Робардсом о создании этой команды раньше”.

Глаза Малфоя широко распахиваются, и он встает. Гарри хочется сделать шаг назад. “Я знаю, что это игра для тебя, Поттер. Тебе нечего терять, а мне? Я потеряю все. Все”. Он делает еще один шаг вперед. Гарри не может отступить назад - его спина прижата к металлу. Малфой подходит к нему, Гарри стоит на месте.

И затем он целует его, и Гарри бросает рубашку на пол, и тем же движением его руки хватают Малфоя за плечи; руки Малфоя на его бедрах, притягивая его ближе. Малфой пробивает себе дорогу в рот Гарри, его зубы на губах Гарри, он вылизывает его язык, и тот позволяет ему. Это как благословение, освобождение, подписанный контракт, запечатанная связь. Им не нужно больше ничего говорить. Жребий брошен. Они слишком глубоко в этом, чтобы остановиться. Гарри машет ручкой своей совести, когда Малфой вталкивает его в шкафчик, тиская его, как похотливый подросток.

Оно того стоит. Достаточно.

Малфой отталкивается, спотыкается. Он прижимает костяшки пальцев к губам и качает головой.

“Я не могу” - говорит Малфой. Он хватает свою одежду из шкафчика и натягивает ее, повернувшись к Гарри спиной.

"Малфой..."

“Пожалуйста, не надо”. Голос Малфоя тихий. Он поворачивается и смотрит на Гарри. “Если ты хочешь, чтобы я покинул команду ...”

“Не будь идиотом”. Это последнее, чего хочет Гарри. Его сердце сильно бьется. Он знает, что это было бы лучше для них обоих, но мысль о том, что Малфой уйдет, заставляет его чувствовать себя больным. Он не хочет думать об этом и о том, что это значит.

Малфой молчит. Вздыхает. “Ты - соблазн”, говорит он через мгновение. “Я должен сбежать так быстро, как только смогу ...”

“Ты не сбежишь” - мягко говорит Гарри.

“Нет”. Малфой поднимает свой вещмешок. В его голосе звучит горечь, которую Гарри узнает. “Потому что я проклятый дурак”.

Гарри останавливает его, прежде чем он дойдет до двери. “Я буду контролировать себя” - говорит он.

Малфой одаривает его кривой полуулыбкой. “Проблема, Поттер, в том, что я не уверен, что хочу этого”.

Дверь закрывается за ним.

Гарри проводит руками по лицу.

“Христос, Поттер, ты шлюха” - говорит он себе под нос.

Он хочет верить, что он может уйти от этого, хочет думать, что он может держать Малфоя на расстоянии вытянутой руки, хочет делать правильные вещи, быть ответственным, а не портить жизнь себе и Малфою в придачу.

В глубине души он знает, что не может. И не будет.

Гарри хлопает дверью шкафчика. Металлический звон эхом звучит в тишине.

“Черт”. - говорит он, и опускается на скамейку.

Однажды он станет лучше. Просто не сегодня.

Chapter Text

1

Драко пробегает через Сент-Джеймс-Парк, кроссовки ритмично хлопают по мокрому асфальту в такт его же тяжелому дыханию. Холодный дождь насквозь промочил его капюшон и приклеил волосы к щекам. Это безумие с его стороны, он это знает, но ему не спалось, и было похоже, что лучше использовать свое время для пробежки на работу, чем сидеть за мокрым от дождя окном с очередной чашкой чая, пока его мысли снова вращаются вокруг Поттера.

По крайней мере, так он может немного отвлечься на жжение в бедрах и икрах. Драко поворачивает на Бердкейдж-Уолк; шпили аббатства возвышаются над остальными зданиями. Мутноглазые маггловские чиновники выходят из станций метро на скользкие улицы Вестминстера по пути к различным министерствам и ведомствам, море черных и серых зонтиков, со случайным вкраплением яркого цветочного или клетчатого или даже редким болельщиком “Арсенала” или “Челси”, который, очевидно, оставил свой хороший зонтик в пабе. Еще один поворот налево, и Драко бежит по широкому тротуару Уайтхолла, мимо Имперского Военного Музея и охраняемых ворот Даунинг, 10, где его маггловские коллеги с подозрением наблюдают за тем, как он пробегает мимо них, подталкивая себя так сильно, как только может; он дышит грубыми, рваными вздохами, которые ощущаются, как Диффиндо, прорезающее его легкие.

Он почти не думает о Поттере.

Ноги Драко несут его на узкую улицу за зданием Старого Военного Управления. Он замедляется и вскоре останавливается, разбрызгивая лужу вдоль тротуара. Он проходит несколько шагов и потягивается, прежде чем оглянуться. Никаких магглов в окрестностях не наблюдается, по крайней мере, пока что. Он касается палочки, заправленной за пояс, затем с резким треском аппарирует в Атриум Министерства. Его мокрые кроссовки оставляют следы на полированном деревянном полу, и его промокший вид обеспечивает немало удивленных взглядов работников министерства, суетящихся вокруг в аккуратно отглаженной одежде. Драко просто глубоко вдыхает и выдыхает, его глаза закрываются на короткий момент. Он не знает, как переживет сегодняшний день, как, после вчерашнего, сможет встретиться с Поттером в следственной комнате. Он все еще чувствует возле себя тело Поттера, горячее, скользкое и твердое, выполняющее каждый приказ Драко, и сама лишь мысль об этом заставляет его дрожать от желания прямо здесь.

“Соберись, придурок” - бормочет Драко себе. Он смотрит на башни, поднимающиеся вокруг него, сверкающие колонны из камня, кирпича и стекла, ведущие к стеклянному куполу. Шестью этажами выше - офис Робардса, с тремя изящными сводчатыми окнами, с каменной кладкой, вьющейся вокруг них и витражным изображением первого логотипа ДМПП, сверкающим в центральном из них. Драко почти кажется, что он видит Поттера, стоящего в левом окне, но он моргает, и фигура исчезает. Цирцея, но он сходит с ума.

Он качает головой и направляется в ближайший туалет. Быстрый отлив, затем сушка и очищающее заклинание, и он выскальзывает из своего мокрого бегового костюма в рабочую одежду, выуженную из зачарованного вещмешка. Он не заморачивается с застегиванием своего аврорского плаща, но проводит руками по светлым волосам; не похоже, чтобы это помогло. Кажется, сегодня он все равно будет выглядеть, как крыса-утопленница.

Со вздохом Драко сдается и идет к лифтам. Он может с этим справиться. Сегодня утром он подумывал о том, чтобы сказаться больным, но он был совершенно уверен, что Пэнси заметит уловку и начнет задавать унизительные вопросы. Она слишком много знает о его встречах с Поттером в феврале. Спасибо Мерлину, что он не сказал ей, что действительно позволил Поттеру поиметь его; за это она могла бы оттаскать его за яйца. Как бы то ни было, она уже отвела его в сторону и подчеркнула, насколько проблематично было бы, если бы Поттер знал, что Драко наблюдал за тем, как тот дрочил в душевых Аврорского Тренировочного Центра три месяца назад. Драко лгал сквозь зубы, клянясь ей, что это никогда не повторится, что он не будет настолько глуп, чтобы поставить на кон все их карьеры.

Ему ненавистен тот факт, что она поверила ему. Он никогда не лгал ей о чем-то подобном.

Двери лифта открываются с мягким свистом и женским голосом, произносящим: “Уровень Два, Департамент Магического Правопорядка”. Половина толпы выходит с ним; несколько авроров с бумажными стаканчиками чая из столовой в руках и несколько ассистентов, руки которых заполнены папками с торчащими из них бумажками. Большинство из них, к облегчению Драко, игнорируют его. Лучше так, чем чтобы к нему придирались, как в первые несколько лет здесь.

Он направляется в штаб Авроров, приветствуя Шаха возле КПЗ, прежде чем выйти в коридор в сторону следственной комнаты. Он почти доходит до нее, но тут из-за угла выходит Алтея, в окружении Дэвиса и друга Шаха Макси.

“Малфой” - говорит Алтея, но не уходит с дороги.

Драко вздыхает. “Цирцея, мы действительно собираемся это делать?” Это не то, что ему нужно сейчас, когда он уже и так напряжен. Он знает, что Алтея ненавидит его. Она это четко объяснила, а Драко также прекрасно понимает, что информация о том, что он отобран в команду Поттера, просочилась наружу за последние два дня. Алтея в ярости из-за этого, он уверен. Сначала ей захочется на его место, а затем его яйца на серебряном блюдечке.

“Думаешь, ты особенный, да?” Ноздри Алтеи раздуваются. “Что именно тебе пришлось сделать, чтобы заставить Поттера заметить тебя, Малфой? Нагнуться?” Она оскаливается. “Открыть свой маленький ротик?”

На мгновение сердце Драко замирает, и он боится, что кто-то его разоблачил. От шока он не может дышать. Хотя, пристально взглянув на Алтею, он убеждается, что она всего лишь тычет пальцем в небо. Потому что, конечно, Поттер хочет его в свою команду, только если Драко даст, не так ли? В эти дни Малфой не может предложить ничего лучшего, чем быть шлюхой, и неважно, насколько тяжело он работал, чтобы проявить себя и доказать обратное. Тем не менее, в глубине души, Драко не так уж уверен, что Алтея совершенно неправа, и эта мысль больно жалит его.

“Валите отсюда, а?” Драко пытается обойти группу, но Макси блокирует его. Драко смотрит на его массу и его мускулистые скрещенные руки. Блядь. Он не хочет ввязываться в драку. Вне зависимости от того, как это будет, он будет один против троих, и, естественно, Профессиональные Стандарты будут на их стороне. Кто поверит слову бывшего Пожирателя Смерти против трех выдающихся авроров с благодарностями? Даже если он сейчас аврор особого подразделения.

В конце концов, Драко никогда и ни за что не благодарили.

“Мы наблюдаем за тобой” - говорит Дэвис, подступая к Драко. Драко отшатывается; его спина врезается в стену коридора. Дэвис пахнет дешевым аптечным одеколоном, а его грязная светлая борода нуждается в бритве. “Ты что-то задумал, мы это знаем”.

Драко сдерживает сумашедший смех, который грозит прорваться наружу. Гребаный Мерлин, ощущение, что он снова вернулся в Хогварц, пытаясь отвязаться от Поттера и его друзей, которые следуют за ним. “Я нет” - говорит он. “Ради бога, вы думаете, я идиот?” Очевидно, так и есть, и это больше всего обижает Драко. Он уходит от вони Дэвиса, не потрудившись скрыть свое презрение. “Убирайтесь с дороги, все вы”.

Палочка Алтеи взлетает, кончик прижимается к горлу Драко. “Я тебе не доверяю, Малфой” - говорит она, затем ее взгляд дергается влево, и ее внимание сосредотачивается на чем-то позади Драко. Ее палочка опускается.

"Проблемы?” - говорит Поттер из-за плеча Драко, и Драко хочется психануть здесь и сейчас. Дерьмо. Блядь. Мудак. Последнее, что ему сейчас нужно, так это Поттер, спасающий его. Он должен справиться с ситуацией без Поттера; вмешательство начальства только усилит враждебность. Кроме того, это адская комбинация: Поттер полностью в святом режиме, вызывающий в воображении одновременно все Драковские страдания и раздвоение чувств и влечение к заднице, и Алтея, которая, как обычно, упрямо решила быть показательной сукой этим утром. Хуже уже некуда, и, реально, он уже может сказать, что сегодня он напьется огневиски.

Драко вздыхает и поворачивается, и Поттер стоит там, чашка чая в руке, Берти рядом с ним, одна кустистая бровь поднята.

“Никаких проблем“ - говорит Драко и разглаживает плащ. “У нас с Алтеей была дискуссия, не так ли?”

Но теперь Алтея смотрит на Поттера, между бровями появляется глубокая морщина. Черты ее лица острые, почти крысиные в некотором смысле, хотя Драко поколебался бы, прежде чем сравнить ее с грызуном. В конце концов, он любит большинство животных больше, чем ее. “Говорят, ты работаешь со слизеринцами” - говорит Алтея, выплевывая название факультета.

Поттер пожимает плечами. “И что?”

Это ошарашивает Алтею, но только на мгновение. “Как ты можешь им доверять” - говорит она. “Они ударят тебя в спину...”

“Как и любой другой, если ему позволить”. Поттер делает глоток чая. “Я знал не одного гриффиндорца, который бы сделал то же самое”.

Алтея хмурится. “Это неправда”. Она выдерживает идеальную паузу, прежде чем добавить “сэр” с правильным количеством презрения и вежливости. Драко впечатлен, реально. Одна из вещей, которые ему нравятся в равенкловцах - хорошо рассчитанная насмешка.

Рот Поттера дергается; Драко удивился, что тот уловил тонкую издевку. Он всегда считал Поттера слишком толстокожим для этого. Ему придется быть осторожным, чтобы не недооценивать Поттеровскую проницательность. “Полагаю, нам придется согласиться на несогласие. Что бы Вы сказали, Обри?”

Берти откашлялся. “Я полагаю”. Он бросает на Алтею острый взгляд. “Возможно, некоторые из нас слишком молоды, чтобы понять, какой вклад делают некоторые отряды”.

Лицо Алтеи вспыхивает. “Малфой - Пожиратель Смерти...”

“Не доказано” - говорит Поттер. Он не смотрит на Драко.

“У него есть Метка!” Голос Алтеи становится громче; Драко вздрагивает от крика. Ассистент, пересекающий коридор рядом с ними, почти роняет стопку бумаг. Он бросает на них любопытный взгляд, прежде чем продолжить путь. Весь отдел узнает о произошедшем к тому моменту, когда в одиннадцать часов Маргарет пройдет с чайной тележкой, а она самая худшая сплетница из всех, даже при том, что она немного любит Драко - только потому, что она немного увлечена Блейзом, он знает, но все же. Он примет любую поддержку, которую может получить.

Поттер не вздрагивает. “Я видел только шрам. Вы, Обри?”

Берти почесывает челюсть и хмурится. “Большой шрам”.

Драко чувствует, что его щеки теплеют. Поттер все еще не смотрит на него; Драко благодарен. Он не думает, что может справиться с этим. Он не осознавал, что Поттер видел его предплечье, хотя он полагает, что это было глупое предположение. Поттер был внутри него, ради Цирцеи, и поверх него всего. Дело не в том, что он открыто прячет шрам - несмотря на все его усилия и к его большому огорчению, к этому моменту это было замечено или об этом шепталось примерно половиной личного состава - но это личное, в том плане, что заставляет его стараться, чтобы глаза Поттера этого не видели.

Алтея выглядит так, как будто она могла бы плеваться огнем быстрее Норвежского Горбатого Дракона. “Я не знаю, какого черта ты делаешь,сэр ” - говорит она Поттеру - “но если ты думаешь, что это не взорвется тебе в ...”

“Стоять, Уиттакер” - говорит Поттер, его голос становится резким, и теперь Драко видит в нем старшего офицера, высокого и властного, мантия Аврора-Инспектора лежит на его широких плечах. Черт, но он считает Поттера привлекательным в таком виде, и он действительно ненавидит себя за это. Кроме того, Поттер должен знать лучше, и Драко задается вопросом, сколько времени прошло с тех пор, как он был в команде. В конце концов, его вмешательство выйдет Драко боком в первую же стычку, когда высокие ранги не будут присутствовать.

Тем не менее, если он честен, он моментально опустится на колени для такого Поттера, несмотря на разницу в рангах и унижение, которое придется перенести. Жаркое ощущение трепещет в его животе. У позора есть эротическая сторона.

Алтея замирает, ощетинившись, и Драко почти думает, что она снова нападет, но прикосновение пальцев Макси к ее предплечью заставляет ее отступить, освобождая коридор. “Сэр” - повторяет она, снова насыщая это слово всем отвращением, которым может, не переходя границы дозволенного. Дэвис выглядит немного встревоженным. Он искоса смотрит на Поттера, который игнорирует их обоих. Тем не менее Драко замечает напряженно сжатый рот Поттера, выражение, знакомое ему со школьных дней. У него есть дикое желание спровоцировать Поттера, заставить его потерять контроль, так же, как когда они были детьми.
“Работать” - говорит Берти, и Дэвис и Макси кивают, почти уволакивая Алтею. Берти поворачивается к Поттеру и Драко. “Христос, эта женщина”.

Поттер качает головой. “Я не могу винить ее” - говорит он через мгновение. “Она видела, как ее мать замучили до смерти, когда ей было шестнадцать. Знаете, она попросила вчера вступить в команду. Слышала, что мы охотимся за Долоховым”.

“Ты отверг ее” - говорит Драко. Он чувствует странный приступ симпатии к Алтее, что бесконечно раздражает его. Он не собирается иметь врагов - это образ мышления, которого ему лучше избегать - но она попадает в этот разряд, несмотря на его лучшие намерения.

“Это было бы плохо для нее”. Поттер все еще смотрит вниз по коридору, на поворот, за которым только что исчезла Алтея. “Это слишком близко к ее сердцу, ее просто убьют”.

Драко наблюдает за ним, осознавая присутствие Берти рядом с Поттером. “Я жил с Долоховым ...”

“Ты не позволишь убить себя” - говорит Поттер, его голос снова резкий. Теперь он смотрит на Драко, его глаза прищуренные и яркие за его очками. “Не так ли?”

“Нет”. Драко не особенно верит сам себе, но Поттер должен это слышать, думает он. И есть часть его, которая думает, что, может быть, Поттер не будет особенно переживать, если Драко погибнет при исполнении служебного долга. Это будет подходящий конец, не так ли? Пожиратели Смерти убивают друг друга и прочая трагично-моралистическая чепуха. Он хмурится. “Я неплохо присматриваю за своей шкурой” - огрызается он. “Разве нет?”

Поттер кивает. “Тогда тащи свою задницу в следственную комнату. У нас есть работа”.

Раздраженный, Драко кивает Берти, который, кажется, пытается не улыбаться. Затем он круто разворачивается и врывается в комнату, хлопнув дверью позади себя. Блейз и Пэнси уже там, перед белой доской, на которой написана ключевая информация. Они смотрят вверх.

“Все в порядке, старик?” Блейз облокачивается на один из столов, скрестив руки на груди.

Драко успокаивает себя, сознавая, что Поттер входит в комнату позади него. “Блестяще” - говорит он, пытаясь не казаться резким. Ни Блейз, ни Пэнси не выглядят убежденными. Глаза Пэнси скользят в сторону Поттера, и складка между ее бровями углубляется. Если Драко не будет осторожен, то скоро она узнает правду, и тогда ему действительно крышка.

Поттер проходит мимо Драко, так близко, что Драко слышит свежий аромат мыла, который тот использовал этим утром. Он хочет чувствовать этот аромат еще и еще. Он смотрит в сторону, когда Поттер останавливается перед доской, изучая ее.

“Итак” - произносит Поттер через мгновение. “Мы знаем, что две недели назад в Суонси произошло убийство. Нам сообщили об этом в прошлый вторник, так что это в нашей системе уже восемь дней”.

“Медленный старт”. Блейз жует сахарное перо. Он держит их в карманах для моментов, когда он размышляет; это одна из его странных причуд, которую он сохранил со времен Хогварца. Обычно Драко считает это забавным. Сегодня это просто раздражает его.

Поттер проводит рукой по волосам. “Да. Но, честно говоря, потребовалось некоторое время, чтобы убедить вышестоящее начальство, что мы, возможно, ищем Долохова”.

“Я до сих пор не уверен в этом” - говорит Драко через мгновение. Ему удается немного успокоиться. Достаточно, чтобы вспомнить, что он Аврор. Практичный. Осторожный. Не настолько глупый, чтобы заложить своего начальника, если это от него зависит. Определенно не настолько глупый, чтобы спать с ним; по крайней мере, притворяться, что это так. “Магические подписи могут быть подделаны”.

“Правда”. Поттер скидывает с плечей аврорский плащ. Его белая рубашка измята на спине, он носит темно-синие подтяжки, которые прикреплены к его серым шерстяным брюкам с серебряными застежками и служат только для того, чтобы подчеркнуть движение его мышц под белым хлопком. “Вчера вечером Гавайн подписал нам разрешение на просмотр известных магических подписей в нашей базе данных, которые могут быть похожи на ту, что была записана при убийстве. Долоховская подпись совпадает идеально, но есть и другие, которые очень похожи”. Он берет кипу папок и передает их Драко. Быстрый контакт их рук теплый. “Отсортируй отчеты и вытащи те, которые говорят о ближайших совпадениях, затем проверь местонахождения”.

Драко кивает. Это что-то, что заставит его покинуть следственную комнату на какое-то время. Он благодарен за это. Он не знает, сколько еще внимания он сможет выдержать сегодня.

Поттер поворачивается к Блейзу. “Я хочу, чтобы ты прочитал маггловские отчеты. В какой-то момент, я подозреваю, нам нужно будет провести собеседование с свидетелем, и я собираюсь дать это задание тебе”.

“Спасибо, я полагаю”. Блейз вынимает сахарное перо изо рта. На его нижней губе заметно слабое красное пятно.

“Ты хорошо ладишь с людьми” - говорит Поттер. “Я прочитал твое досье. Из всех нас, я думаю, ты с наибольшей вероятностью выудишь из нее какую-то информацию...”. Он ловит себя. “Разумеется, в пределах протокола. Какими бы свободами мы не обладали, я бы предпочел использовать их, когда это необходимо”.

Блейз морщит нос. “Жаль”. Он указывает своим сахарным пером на изображение свидетеля на доске, маленькую, курчавую блондинку. “Она неплохая на вид”. Драко знает, что он много говорит и мало делает. Блейз никогда не любил романы на одну ночь. Ему нравится преследование и соблазнение. Он больше похож на свою мать, чем он признает.

“Держи свои брюки на себе” - говорит Пэнси со своего кресла. Когда Поттер оглядывается на белую доску, она подмигивает Блейзу. Сегодня у нее распущенные волосы, и Драко думает, что он может увидеть засос на ее горле, наполовину скрытый высоким воротником ее пурпурной блузки. Он задумывается, является ли это следом парня из клуба с прошлого уик-энда, и это заставляет его щеки нагреваться, вспоминая в точности, что еще случилось той ночью. У него нет засосов - он внимательно свел все, но это не значит, что он не был отмечен. Пэнси елозит на своем месте, поворачиваясь к Поттеру. “Скажи, что ты хочешь меня в лаборатории”.

“Я хочу” - говорит Поттер, и Пэнси радуется. Поттер тепло улыбается ей; вспышка ревности пронзает Драко, и он отводит взгляд. Поттер, черт побери, его, а не ее, несмотря на то, что Драко ненавидит это чувство собственности, обладания. В конце концов, у него нет на это права. Он дышит через нос, успокаивая себя. Поттер сбивает его с толку, бесит его, морочит ему голову. Он не знает, как он будет работать с Поттером. Это ужасная идея. Несчастная, действительно, и единственный человек, который будет похоронен под обломками предопределенного взрыва - это он. Драко трет рукой лицо и вздыхает.

“Все в порядке, Малфой?” - спрашивает Поттер, и Драко опускает руку. Пэнси снова смотрит на него, ее взгляд острый и расчетливый.

Он прочищает горло. “Нормально”. Блейз пихает локтем локоть Драко и слегка улыбается. Драко пытается улыбнуться в ответ. Судя по изогнутой брови Блейза, он терпит неудачу.

Поттер колеблется, словно хочет что-то сказать, затем пожимает плечами и снова обращается к Пэнси. “Это все еще просто теория, что Долохов жив” - говорит он. “Я хочу, чтобы ты проверила его останки и подтвердила, так или иначе, кому они принадлежат”. Он проверяет свои часы. “Они должны прибыть в течение часа, как мне обещали”.
“У тебя уже есть ордер на эксгумацию?” Пэнси выглядит впечатленной. Драко тоже; чтобы коснуться человеческих останков, требуется разрешение Высшего Совета Визенгамота. Даже для Поттера это большой авторитет.

Еще один плюс в “считать Поттера привлекательным” колонке, черт побери.

Поттер улыбается. “Потянул за несколько ниточек. Какова ваша рабочая теория на тему, как Долохов мог бы это сделать?”

“Я думаю, что Неописуемые, возможно, что-то обнаружили”. Пэнси постукивает по фиолетовой папке бледно-розовым ногтем. “В их докладе есть предположение о возможности заклинания трансфигурации. Возможно, но вряд ли. Я начну с этого предположения и посмотрю, что смогу найти”.

“Ладно”. Поттер хлопает в ладоши. “Вперед, и если вам нужно избежать бюрократической волокиты, звоните мне на мой мобильный”.

Если бы Драко не был так впечатлен, он бы закатил глаза в ответ на самодовольную уверенность Поттера. Они все встают, и Драко уже почти у двери, за Блейзом, когда Поттер говорит: “Малфой, на одно слово, пожалуйста”.

Чушь.

“Постарайся не быть полным мудаком” - тихо говорит Блейз Драко, посмотрев на него внимательным взглядом, а затем он уходит, уволакивая Пэнси вдоль по коридору. Драко не винит его. Его товарищи-слизеринцы знают глубину его темперамента и способность к самоуничтожению. Он распямляет плечи, затем поворачивается назад, его рука все еще на дверной ручке.

“Что?”

Поттер потирает затылок. Он выглядит восхитительно в своей застегнутой на все пуговицы рубашке и подтяжках, с синим галстуком на шее, с рабочим удостоверением, прикрепленным к поясу его брюк. “Я просто подумал, что мы должны ...” Он прерывается. “Вчера”.

Конечно, Поттер не может этого просто оставить, не так ли? Чертовы гриффиндорцы и их потребность все обсудить. Драко думает, что иногда это даже хуже, чем быть с женщиной. Даже Пэнси не хочет настолько зацикливаться на неудобных темах. Она скорее взмахнет палочкой и проклянет тебя, а потом напьется.

“Нечего говорить”. Драко закрывает дверь и прислоняется к ней. “Это была ошибка, и мы оба это знаем. Не так ли?”

Поттер колеблется, затем он пожимает плечами. “Как скажешь”

“Я так говорю”. Драко чувствует биение пульса в горле. “Мы в порядке? Сэр?” Он немного запаздывает с добавлением титула.

Поттер не выглядит счастливым. “Конечно”. Он приближается к Драко. “В конце концов, мы будем работать вместе. Не хотелось бы, чтобы что-то было некомфортно”.

Драко напрягается, когда Поттер останавливается напротив него. “Нет, не хотелось бы”. Рот Поттера выглядит таким мягким и соблазнительным, требующим гораздо большего, чем Драко может дать ему сейчас. Он медленно выдыхает. “Даже при том, что ты задница”.

Поттер просто смотрит на него.

В комнате тихо, за исключением скрипа и хрипов старого радиатора в углу. Все тело Драко напряжено и горячо, и ему не нужно ничего большего, чем Поттер, протягивающий руку и прикасающийся к нему, прижимающий ладонь к набухшей промежности Драко, ощущающий, как твердеет член под кончиками его пальцев. Дающий ему разрядку и заставляющий его умолять о большем.

“Блядь” - говорит Драко и отворачивается, готовясь открыть дверь. “Я не могу ...”

“Если Алтея еще будет наезжать, скажи мне” - говорит Поттер низким голосом.

Драко оглядывается на него. Руки Поттера скрещены на груди, еще больше сминая рубашку. Его волосы падают вперед, до края очков, и он выглядит мрачным. Даже суровым. “Да” - говорит Драко, и они оба знают, что он никогда этого не сделает.

Поттер вздыхает. “Малфой...”

“Слушай, шеф” - говорит Драко, и он ненавидит себя за использование фамильярного аврорского сленга, за создание этой связи между собой и Поттером. “Мне есть, чем заняться. Поэтому, если ты не возражаешь ...” Он не ждет ответа Поттера или его разрешения, прежде чем выйти в коридор, с папками под мышкой.

Драко шагает по коридору, его руки дрожат, даже не оглядываясь назад, когда дверь открывается позади него.

Это будет невыносимо, думает он. Возможно, Алтея права. Поттер хочет его только потому, что он хороший маленький сосунок, не так ли? Он хорошо выглядит стоящим на коленях. Пальцы Драко сжимаются вокруг папок. Дело не в том, что Драко хорош в своей профессии.

Ублюдок.

Он поворачивает за угол, мельком взглянув на Поттера в коридоре позади него.

Черт возьми. Он докажет, что тот неправ.

В конце концов, он чертовски хороший аврор.

 

2
“Эй, ты опаздываешь, странник” - говорит Рон из кухонного дверного проема, когда Гарри вваливается в уютную квартиру в Ислингтоне, в которую Гермиона и Рон переехали только полгода назад. Они заплатили энную сумму, чтобы переделать камин и подключить его к Каминной сети; два поколения маггловских жильцов запечатали камин за гипсокартоном и жуткими розовыми обоями, которые Гермиона содрала в первый же день, как у них появились ключи. Сейчас Рон неплохо зарабатывает. У него хорошие способности для бизнеса, и в сочетании с творческой натурой Джорджа, магазин "Волшебные трюки Уизли" уже рассматривает возможность расширения в сторону французского и немецкого рынков. Это, наряду с должностью Гермионы в рядах Неописуемых – а она быстро растет в рангах Департамента Тайн - дало им возможность жить комфортной послевоенной домашней жизнью. “Гермиона сказала, что ты будешь здесь в половине шестого”.

Гарри отряхивает свои брюки от сажи. Это первый раз, что он у них в гостях с тех пор, как вернулся из Нью-Йорка неделю назад. Гермиона нашла его в столовой за обедом и настояла на том, чтобы он пришел на ужин. “Сожалею. Был завален работой”. Даже если это не вся правда, это и не ложь тоже. Не совсем. Конечно, он провел половину дня, проведывая Малфоя раз в час или около того, но это его обязанность, как руководителя команды, убедиться, что его авроры делают то, что им говорят. И если тот факт, что за ним наблюдали из-за двери, немного раздражал Малфоя, то это был плюс для Гарри. Смущенный и раздраженный Малфой для него сейчас, как валерьянка для кота. Он ругает себя за то, что думает, что он жалеет, что не может остаться, чтобы позлить его еще.

Во всяком случае, в основном он хотел, чтобы Алтея и ее компания держались подальше. Последнее, что ему нужно — это разборки. Он уже разговаривал с Гавайном и попросил его лично убедиться, что Алтее будет предоставлено одно из лучших дел, чтобы сделать ее не только занятой, но и чувствующей благосклонность начальства. Это был дипломатический трюк, которому его научил Джейк: сглаживать взъерошенные перья, заставляя людей чувствовать себя нужными, уважаемыми. Обычно этот метод работает блестяще, но Гарри подозревает, что на Малфоя это будет иметь противоположный эффект. Христос, но этот придурок лезет из кожи вон, только чтобы быть колючим ублюдком. Гарри все еще не совсем уверен, что он поступает правильно, оставляя Малфоя в своей команде. Паркинсон и Забини более покладисты. Конечно, у каждого на плечах есть свой груз, но ничего такого, с чем Гарри не может справиться. Оба хотят доказать свою ценность, и он может использовать это в своих интересах.

Малфой, с другой стороны - загадка, ящик Пандоры, полный противоречий, неоднозначности и гнева, и Гарри находит эту комбинацию опасно привлекательной. И чем бы ни было то, что есть между ним и Малфоем - враждебность, притяжение, пьянящее сочетание похоти и отвращения - Гарри знает, что это личное, что в своем презрении Малфой хранит особое место только для него. Возможно, именно поэтому Гарри просто не может не провоцировать его.

“Пиво?” - спрашивает Рон, возвращаясь на кухню.

“Это было бы здорово, спасибо”. Гарри скидывает сапоги и падает на длинный и мягкий пушистый бежевый диван, на который Рон уговорил Гермиону, увидев его в окне магазина в Челси. Мягкое малиновое кашемировое одеяло накинуто на один подлокотник; Гарри натягивает его на колени и протягивает ноги к огню. Час назад снова начался дождь, и мокрый холод победил свежий майский воздух. Снаружи, на ветру, ветви деревьев касаются двух высоких узких окон, обрамленных белыми деревянными книжными полками, которые тянутся к потолку, уже набитые всеми заветными книгами Гермионы.

Рон наклоняется над спинкой дивана и протягивает Гарри открытую бутылку. “Это должно снять напряжение”.

Гарри отхлебывает пива, позволяя ему перекатываться на языке. “Черт” - говорит он через мгновение. “Я соскучился по хорошему пиву. В Нью-Йорке все подают слишком холодным”. Он прислоняется к подлототнику и смотрит на Рона. “Как дела здесь?”

“Неплохо. В магазине все нормально”. Рон устраивается в кресле рядом с Гарри. Его ноги голые под изношенными джинсами, и он закутался в старый джемпер гриффиндорской команды по квиддичу. Его рыжие волосы коротко подстрижены, и борода аккуратно обрезана. Она ему идет, думает Гарри, даже если Гермиона вначале жаловалась. Рон делает глоток из своей бутылки. “Гермиона занята c Неописуемыми, но ты знаешь об этом лучше меня, я уверен. Она только что вернулась домой, переодевается”. Он позволяет своей бутылке болтаться на кончиках пальцев. “Мы снова говорим о детях. Может быть”.

“В самом деле?” Гарри доволен. Прошло уже три года с момента их свадьбы, и он готов к еще одному крестнику, и это напоминает ему, что в этот уикенд его ждет воскресный обед с Тедди и Андромедой, если дела не задержат его в офисе. “Это замечательно, приятель”.

Рон краснеет и дарит ему полуулыбку, прежде чем снова поднять бутылку к губам. “Ну, да, посмотрим. Мама только-только отстала от нас, так что ...”

Гарри знает, что он имеет в виду. Прошло много лет, прежде чем Молли перестала пытаться усадить Джинни рядом с ним на каждом семейном ужине. Сейчас Джинни встречается с Невиллом, и Молли любит его, поэтому теперь она только бросает иногда на Гарри задумчивый взгляд через стол.

“Гарольд!” Гарри смеется над знакомым прозвищем, когда Гермиона вылетает из заднего коридора, одетая в тренинги и футболку “Барселоны”, которую он подарил ей год назад, когда они с Джейком были в Испании на мини-отдыхе. Он не помнит точно, когда она начала называть его так - никто не помнит - но за прошедшие годы это прижилось, и это заставляет Гарри чувствовать себя теплым и любимым. “Боже, я так рада, что ты дома”. Она обвивает его руками сзади и целует в щеку. Она пахнет духами с ароматом розы и жасмина, которые Рон покупает у парфюмера рядом с бульваром Сен-Жермен каждый раз, когда они едут в Париж. “Я ненавижу, когда ты уезжаешь так надолго”.

Она плюхается на другую сторону дивана; Рон смотрит на нее снисходительно, когда она пододвигает босые ноги к бедру Гарри. Гарри тянет их к себе на колени и растирает ее пальцы. У нее есть склонность носить слишком высокие каблуки, которые давят на ее ноги. “Я не могу терпеть Нью-Йорк так долго” - говорит он.

Гермиона сгибает ноги под его пальцами и вздыхает. “Даже с Джейком?” Она лукаво улыбается.

“Даже тогда”. Гарри не хочет говорить ей, что он сбежал обратно в Лондон, максимально коротко попрощавшись со своим бывшим бойфрендом, и что он уклоняется от его звонков чаще, чем отвечает на них. И особенно он не хочет объяснять, почему.

Теперь она хмурится, видимо, чувствуя что-то в изменении его интонации. “Что-то не так?” Гермиона всегда была способна угадать его настроение, даже когда Гарри предпочел бы держать свои мысли в секрете.

Он пожимает плечами. “Это не работает” - говорит он через мгновение. Правда, как правило, самое безопасное место для начала, даже если он не уверен, в чем она заключается.

“Вы были вместе полтора года” - говорит Рон, положив на пол свою бутылку пива. Он игнорирует хмурый взгляд своей жены. “Я думал, что это серьезно”. Он выглядит немного разочарованным, почти, как его мама, и Гарри снова чувствует себя виноватым. Рон счастлив с Гермионой; он не хотел бы ничего большего, чем чтобы Гарри нашел кого-то постоянного - мужчину, женщину, Рон дал понять, что ему все равно, пока Гарри счастлив и приходит в гости. Каждый раз, когда Гарри расходится с кем-то, он уверен, что он снова разочаровывает Рона.

Гермиона щелкает пальцами, и подставка летит с каминной полки к темному деревянному полу, подталкивая себя под бутылку Рона. Стать Неописуемой помогло ее магии; она использовала заклинания без палочки лучше, чем Гарри. “Разве это не было целью поездки в Нью-Йорк? Посмотреть, как вы уживаетесь вместе?”

“Я полагаю”. Гарри трет костяшкой пальца свод ее стопы, и ее пальцы поджимаются. Он не настолько сумасшедший, чтобы рассказать своим лучшим друзьям, что он не мог перестать думать о серых глазах и длинном бледном теле каждый раз, когда был в постели со своим парнем, и это, казалось, было предупреждающим знаком. В конце концов, это не было виной Джейка. Гарри был засранцем в этих отношениях, и он готов признаться в этом, по крайней мере, самому себе. Джейк Дюрант - самый лучший парень, с которым Гарри когда-либо встречался: умный, смешной, искренне добрый. Он нравился всем друзьям Гарри, и это их удивляло, так как обычный тип Гарри был, похоже, немного… дерьмовым. Гарри встретил Джейка в Люксембурге, когда они оба тренировались с Европейским Авроратом. Дерзкий американец не имел понятия о том, кто такой Гарри, и Гарри понравилась эта анонимность. Так же не повредило то, что у Джейка были яркие голубые глаза, которые щурились, когда он улыбался, и идеально накачанное, мускулистое тело, в котором Гарри мог потерять себя каждую проведенную вместе ночь. Они то сходились, то расставались, их пути пересекались то в Люксембурге, то в Брюсселе, они оба были открыты для встреч с другими людьми. Тем не менее, казалось правильным дать отношениям надлежащий ход, когда Джейка перевели в Нью-Йорк. Гарри подал Гавайну просьбу консультироваться с янки, и был счастлив, по крайней мере, в течение первого месяца.

И тогда мысли о Малфое и той последней интрижке - том безумном, чувственном сексе в душе, которому Гарри отдался, потому что он был уверен, что это его единственный шанс реализовать школьную фантазию - нашли путь в его сознание, заставая его врасплох в худшие моменты. Они с Джейком начали ругаться, и Гарри прекрасно знает, что он был зачинщиком большинства из этих скандалов, как иногда с ним бывает, когда он не знает, что еще делать, когда ему некомфортны собственные чувства и он не уверен в правильности принятых решений.

Гермиона взволнованно смотрит на него, и он качает головой. “Может быть, нам просто лучше, когда между нами есть некоторое пространство”.

Рон фыркает и снова тянется за пивом. “Да уж, приятель; это полезно для здоровья”.

“По крайней мере, я вернулся, да? Не переехал в Нью-Йорк навсегда”. Гарри передает Гермионе свое пиво и начинает более целенаправленно тереть ее ноги. Частично это попытка ее отвлечь, а частично - извиниться. В конце концов, ей очень нравится Джейк, и он не хочет ее разочаровывать. “И Гавайн заставляет нас смотреть тот файл на Долохова, который ты отправила”. Несмотря на то, что Гермиона нахмурилась, Гарри не удосуживается хранить секреты от Рона, независимо от того, является ли файл конфиденциальным. Он не связан правилами Неописуемых, и, кроме того, Рону обычно наплевать. Начиная с Хогварца, их всегда было трое, и Гарри не нравится сейчас хранить секреты. Он чувствует себя чуть-чуть виноватым; по крайней мере, не те секреты, которые не обязан.

“Нас?”- спрашивает Рон, выделяя единственную часть заявления, которая его интересует. Гермиона отпивает пива из бутылки, затем призывает еще одну подставку с каминной полки и ставит ее на пол рядом с собой.

“У меня новая команда” - говорит Гарри. Огонь искрит и прыгает по комнате, свечи на каминной полке начинают мерцать, свет из окна становится слабее и снаружи собирается дождь. Гарри сгибает пальцы Гермионы большим пальцем, и она издает счастливое хмыканье. “Мы с Гавайном думали об этом некоторое время. Использовать cлизеринцев Аврората, чтобы выследить Темных магов”.

Гермиона потягивается и закидывает руки за голову, ее волосы ложатся на них густой массой кудрей. “Неплохая идея в теории. У них могут быть источники за пределами официальных каналов”.

“Да” - говорит Гарри, расслабляясь от ее согласия. Он думал, что у нее будут аргументы против. Он гордится своей командой, даже на ранней стадии. Он думает, что они будут неплохо соответствовать друг другу, когда справятся с некоторыми из своих проблем. “Так это я, Паркинсон, Забини и Малфой ...”

“Это кто???” - Гермиона садится, убирая ноги с колен Гарри. “Гарри, ты не серьезно!”

Даже Рон выглядит немного ошеломленным. “Да, приятель. Эта компашка ... ну, Забини не так ужасен, я считаю, но два других ...” Он качает головой. “Я бы не стал доверять никому из них”.

“И тебе тоже не стоит” - говорит Гермиона, ее щеки краснеют. Она старается не встречаться взглядом с Гарри. “Я не понимаю, как ты мог бы работать с Малфоем, из всех людей. Я не могу поверить, что ему вообще позволили работать в Аврорате, если быть честной. Он известен как Пожиратель Смерти. Его досье в Министерстве…”

“В основном, про то, когда ему было семнадцать лет, да? Не совсем недавно”. Гарри наклоняется вперед, и Гермиона раздражается. Однако она не отрицает этого. “Я его видел. И теперь он не такой уж плохой. По-прежнему немного сволочной, но это не то, что он избивает магглов на улице. И ты только что сказала, что это хорошая идея ...”

“Я сказала, что это не плохо в теории”. Гермиона убирает волосы с лица. Ее рука чуть дрожит. “Ты забыл, что делали Малфой и Паркинсон во время войны? По отношению к тебе? Ко мне и Рону?” Ее голос становится громче. “Ради бога, Гарри. Паркинсон лично пыталась передать тебя Темному Лорду ...”

Гарри не может спорить с этим. “Кажется, сейчас она немного другая” - тихо говорит он. По большей части Паркинсон не высовывается. Сидит в лаборатории и держится подальше от людей. Они все так делают, и это поражает Гарри. Он никогда бы не подумал, что увидит, как Малфой отказывается от борьбы так, как сегодня. Десять лет назад Малфой съел бы Алтею живьем и выплюнул ее с угрозами привлечь отца. Не то, что Малфой втянул когти. Гарри думает, что он просто стал более осторожен. Глубоко внутри него еще сохранилось немного порочности. Гарри может видеть это в презрительном блеске его взгляда. “Ты не можешь судить о них по тому, какими они были ...”

“И Малфой - даже не знаю, с чего начать?” Гермиона не обращает на него внимания. Она вскочила на ноги и ходит взад-вперед вдоль дивана, обняв себя руками. Рон бросает на Гарри обеспокоенный взгляд. “Он назвал меня грязнокровкой, его семья поддерживала Волдеморта в их доме, его тетя пытала меня ...”

“Но он этого не делал” - говорит Гарри. Он чувствует себя ужасно, особенно когда Гермиона поворачивается к нему, ее глаза немного мокрые вокруг ресниц. Он знает, что это гнев и немного горя. Он знает, что ей все еще тяжело, все воспоминания о войне. Именно поэтому она стала Неописуемой, чтобы сделать все возможное, чтобы это не повторилось. Он кусает губы. “Малфой не пытал тебя сам, я имею в виду, он даже не выдал нас той ночью, хотя мог бы. Я знаю, что он узнал меня. Это не значит, что он тогда не был дерьмом, и что члены его семьи не были жестокими безумцами. Черт, иногда он по-прежнему мудак, даже сейчас, но я думаю, что он изменился. По крайней мере, немного. Его досье в Аврорате безупречно ...”

“А чего ты ожидал?” Голос Гермионы звучит скептически, горько. Она смаргивает влагу из уголков глаз. “Конечно, теперь он будет держать свой нос чистым; но это не значит, что он по-прежнему не думает об этих вещах. Чистота крови и вся эта чушь”. Ее рот изгибается в одну сторону. “Он был Пожирателем Смерти, который сделал Метку, Гарри. Никогда не забывай об этом”.

“Я не забываю, Гермиона. Но Снейп был таким же, и он умер за наше дело” - мягко говорит Гарри, надеясь успокоить ее. “Регулус Блэк ...”

“Они разные” - говорит Гермиона. “Малфой впустил Волдеморта и остальных в замок, Гарри. Он пытался убить Дамбльдора перед твоим лицом”.

“Но не смог”. Гарри трет ладонью лицо, подталкивая очки вверх, прежде чем они упадут обратно на нос. Он задается вопросом, подвержен ли он влиянию своего члена. Он хочет Малфоя, и потому оправдывает его. Он полагает, что это возможно, но все же. Есть что-то в том, как выглядит Малфой, когда в комнату входит другой аврор - то чувство страха, бравады и решимости проявить себя - то, что заставляет Гарри думать, что он прав относительно всей своей команды. Они не те подростки, которыми когда-то были. Никто из них. И они были вынуждены заплатить за ошибки людей намного старше их, независимо от того, кому принадлежала их лояльность в то время.

Кроме того, он видел шрам на предплечье Малфоя, сморщенную розовую кожу там, где когда-то была Метка. Должно быть, это было больно, когда он это сделал, когда Диффиндо врезался в его плоть, и Гарри не может представить себе, что кто-то захотел бы калечить себя таким образом, если не ненавидит то, что эта Метка означает. Не ненавидит то, что она говорит об их прошлом.

“Я не знаю” - говорит Гарри через мгновение. “Может быть, он не изменился, но в таком случае он хорошо это скрывает. И так половина наших коллег относятся к нему, как к дерьму...”

“Вот и хорошо” - яростно говорит Гермиона, потом прижимает руку ко рту. “Я не это имела в виду” - признается она, садясь на край дивана. “Я просто ...” Она замолкает, глядя в огонь, затем глубоко вздыхает.

Гарри понимает. Это сложно, даже спустя все эти годы. Они были такими молодыми и такими глупыми, когда началась война. Это оставило свои следы на каждом из них, и они еще их обнаруживают. Иногда его собственные реакции застают его врасплох. Его собственный гнев и скорбь все еще кипят под поверхностью, ожидая, пока его защита рухнет и они выплеснутся, снова оставив его разбитым и задыхающимся.

Он знает, что у его друзей тоже есть такие моменты. С ними очень трудно говорить об этом, но он может видеть это в случайных отрешенных взглядах на их лицах.

Рон отталкивается от кресла и приседает рядом с Гермионой. “Все в порядке, любимая” - шепчет он ей в волосы, его руки сжимаются вокруг ее рук. Он всегда был ее каменной стеной, да и стеной Гарри тоже, если честно. Рон может сражаться со всеми, но, в конце концов, он больше всего хочет, чтобы все согласились, чтобы успокоиться.

Чтобы быть в безопасности.

“Я ужасный человек” - бормочет Гермиона. Она прижимает лоб к Рону. “Я хочу думать лучшее о людях, но, Малфой ...” Ее плечи напрягаются, и она отступает, смотря на Гарри. “У меня все еще бывают кошмары, знаешь. Тот дом, то подземелье и Беллатриса Лестрандж, наклоняющаяся надо мной”. Она вздрагивает. “Я должна простить, но трудно забыть, чему Малфои позволили случиться. Все эти люди, умершие потому, что они хотели власти, все те, кто потерял семью, друзей ...” Ее пальцы сжались вокруг Рона. “Как Фреда”.

Лицо Рона мрачнеет, боль скривила губы. Вся семья Уизли все еще оплакивает Фреда каждый день. На воскресных обедах Молли оставляет для него свободный стул, с тарелкой и столовыми приборами, рядом с Джорджем и Анджелиной. Все знают, что там нельзя сидеть, даже внуки. “Она в чем-то права, приятель” - говорит Рон Гарри.

Гарри садится на диван, придвигаясь ближе к своим друзьям. Он колеблется. Гермиона протягивает руку, и он прижимается к ней. “Это непросто” - говорит он. “У всех нас есть плохие сны”. Он несколько ночей просыпался от собственного крика; пот пропитывает тело, пальцы летят на шрам. Он беспокоится, что тот снова начнет болеть, что он услышит мягкое шипение Волдеморта, призывающего его сделать то, что его ужасает, уступить той тьме, которая, как боится Гарри, все еще скрывается где-то глубоко внутри него.

Он задумывается, чувствует ли Малфой то же самое.

“Я их ненавижу” - бормочет он. “Сны. Как они заставляют меня чувствовать, когда я просыпаюсь”.

Пальцы Гермионы скользят по его волосам. “Я знаю” - говорит она мягким голосом.

“У них тоже могут быть такие” - говорит Гарри через долгое время. “У слизеринцев. Мы все были детьми”.

“Ну, они принимали дерьмовые решения” - говорит Рон с пола. Он поднимает руку и убирает волосы жены с ее щек. “Ты не обязана прощать им это, любимая”.

“Может быть”. Пальцы Гермионы по-прежнему на макушке Гарри. “Ты уверен, что ты делаешь хороший выбор, Гарри Джеймс?” Она постукивает пальцем по его щеке. “Мне это кажется ужасным”.

Гарри улыбается ей. “Ты, вероятно, права”. Как обычно. Тем не менее, мысль о роспуске его банды неудачников беспокоит его. Он смотрит на нее. “Но я действительно хочу им доверять”, - говорит он через мгновение. “Я хочу верить, что люди могут измениться, потому что, если они не могут, то за что мы боролись? Что мы все еще пытаемся сделать? Мы хотим реформировать магическое общество, не так ли?” Гермиона кивает, и Гарри садится. “Тогда, если мы не можем дать моей команде возможность проявить себя, показать, что они не глупые подростки, которыми они когда-то были, разве есть надежда на то, что мы достигнем хоть какого-то прогресса со всеми остальными?” Он не знает, почему он столь настойчив в этом, но это так; так же, как и тогда, когда Гавайн в первый раз заговорил с ним об этом. “Если не мы, Гермиона, то кто? Я смотрю, как остальные авроры относятся к ним, и я не хочу быть таким же. Я знаю, что ты тоже не хочешь”.

“Нет”. Гермиона касается его щеки. Она вздыхает и слегка улыбается. “Ты - чертов идеалист, Гарольд”. Он расслабляется, услышав прозвище. По крайней мере, она простила его. “Я хочу заверить, однако, что я считаю это абсолютным безумием, и что Паркинсон - конкретная сука, когда она хочет ею быть. Была, по крайней мере, когда мы учились в школе”. Гермиона морщит нос. “Не могу поверить, что ты с ней работаешь”.

“Малфой еще хуже” - говорит Рон, садясь на диван, с другой стороны от Гермионы. Он притягивает ее к себе и целует в макушку, ее кудри касаются его щеки. “Он такой мудак, Гарри, я не знаю, как ты справляешься с ним, я бы врезал ему уже через полминуты”.

Гарри думает, что лучше не уточнять, как именно он хотел бы справляться с Малфоем... Рон и Гермиона в одно мгновение запихали бы его в одну из запертых палат в Св. Мунго, и он не особо уверен, что они были бы неправы. Вместо этого он тянется за своей бутылкой пива, забирая ее у Гермионы. “Ему нужна зарплата” - говорит он. “Иногда он немного дерзкий ...” И ох, как это заводит Гарри. Гребаный Христос, но это так, и Гарри презирает себя за этот факт. “Но не такой возмутительный. Кроме того, Обри достаточно любит его, и я доверяю его мнению”.

“Обри хороший” - говорит Гермиона и кладет ноги обратно на колени Гарри. “Хотя вы оба не в своем уме”. Она качает головой, и взгляд, которым она смотрит на Гарри, обеспокоенный. “Ты будешь осторожен, не так ли? Ради всех нас?”

“Буду” - говорит Гарри, откладывая бутылку и растирая ладонью ее ножку. Она вздыхает. “И я действительно думаю, что существует кое-кто похуже. Я имею в виду, ты бы хотела, чтобы охоту за Долоховым начал бы кто попало, если это действительно он?”
“Нет” - незамедлительно отвечает Гермиона, и какой-то узел внутри Гарри ослабевает. “Но не думай, что я не буду беспокоиться о тебе!” Она откидывается назад, когда Гарри снова растирает ее стопы.

“Я и не ожидал бы ничего меньшего”. Гарри надеется, что он сможет быть осторожным. Ответственным. Проклятым взрослым, по крайней мере. Трудно работать со своими бывшими врагами, позволяя им отделять тебя от самых близких друзей. Гораздо хуже быть одержимым определенной выверенной дерзостью и водопадом светлых волос до подбородка, а тем более обещанием рычащего сопротивления и опьяняющей капитуляции. Малфой заводит его, как никто другой, и если его не достанет Долохов, может быть, это сумеет Малфой.

Время от времени, вот как сегодня, Гарри сделал бы все, чтобы выкинуть Малфоя из головы. Он подозревает, что это невозможно. Но, Мерлин, он хотел бы, чтобы он мог, хотя бы потому, что Гермиона убьет его, если узнает. И она точно знает, где скрыть тело, чтобы его было трудно найти.

Глубоко вздохнув, Гарри сосредотачивается на своих друзьях, Гермиона обнимает его, Рон с другой стороны. Окруженный теплом и любовью, он убеждает себя, что все будет хорошо.

Его сердце говорит ему, что это не может быть дальше от истины.

 

3
Полуодетые мускулистые незнакомцы танцуют под мигающими голубыми неоновыми огнями в маггловском клубе. Драко сидит на одной из длинных низких скамеек в Воксхолле с остатками пива в руке. Он не видит никого, кто мог бы заинтересовать его, но он все равно продолжает следить за линиями мужских тел, кружащихся в свете огней.

Честно говоря, он не знает, зачем он сюда пришел, кроме того факта, что он не хочет возвращаться домой, в свою пустую квартиру. А еще он в скверном настроении, в котором обвиняет исключительно Поттера. Каждый раз, когда он отрывал взгляд от кучи папок, Поттер был в дверном проеме, или так казалось. Драко не знает, как он собирается продолжать работу в команде, если Поттер будет и дальше действовать в том же духе. Он не может решить, хочет ли он ударить Поттера или швырнуть его к стене и отсосать ему.

Возможно, и то, и другое. В указанной последовательности.

В голове шумит алкоголь, а также пульсирующий шум танцевальной музыки. Он не был в Воксхолле больше года; Николас любил приезжать в пятницу вечером, чтобы закончить рабочую неделю танцами, обычно заканчивая ночь грубым траханием Драко в одной из тихих ниш. Это одна из немногих вещей в этих катастрофических отношениях, по которым Драко скучает. Он думает, что в публичном сексе есть что-то восхитительно возбуждающее. Он любит быть как на выставке, потенциально, для любого, кто может пройти мимо и посмотреть.

Что ж, эти дни прошли. Или так ему хотелось бы думать, наверное. Независимо от того, хочет он это признавать или нет, это часть того, чем он наслаждается с Поттером. И известность Поттера делает это более интенсивным. С Николасом это было просто волнение от того, что он на виду. С Поттером ... ну. Вопрос о том, может или нет кто-нибудь оказаться на страницах газет из-за секса в туалете, добавляет немного остроты самому акту.

Мерлин, он действительно шлюха, думает он с оттенком отвращения.

Драко как раз решает бросить эту затею и вернуться домой, когда его взгляд ловит знакомую фигуру в противоположном углу зала. Вспышка темных волос, резкий угол челюсти, и на мгновение сердце Драко замирает, и его кровь поет от возможной перспективы. Но тут мужчина поворачивается, и волнение Драко улетучивается. Это не Поттер. Просто кто-то, кто похож на него. Драко садится обратно на скамейку. Он не уверен, обрадован он или разочарован.

Он поднимает пиво ко рту.

Музыка вокруг него становится то громче, то тише; огни переливаются от синего до красного и снова до синего, отблескивают от сталкивающихся обнаженных торсов и широких плеч.

“Эй” - говорит голос над ним, и Драко поднимает глаза.

Там мужчина - похожий-на-Поттера - и Драко рассматривает его всего, от темных кудрей до его плоского, голого живота, до его узких бедер, одетых в джинсы, которые висят слишком низко для удобства. Человек прижимает свой полутвердый член одной рукой, выпуклость уже прижимается к джинсовой молнии.

Драко просто приподнимает бровь.

“Видел, что ты смотришь, приятель”. Мужчина улыбается и приседает, его локти опираются на колени Драко. Одна рука гладит бедро Драко. “Хочешь прогуляться?”

Черт, думает Драко. Он колеблется, глядя на жесткие соски и полный мягкий рот. Его глаза скользят вниз. Это то, кем мог быть Поттер, думает он, если бы между ними не было нескольких лет горькой истории. Легкий, быстрый перепихон в клубе. Ни связей, ни сожалений, ни забот.

Он осушает свой стакан и кивает. Улыбка не-Поттера становится шире, и он тянется к ширинке Драко. Драко ловит его руку. “Не здесь”, - говорит он. Отложив свой стакан, он выпрямляется. Человек отступает назад, когда Драко встает и направляется к туалету.

Драко знает, что это ужасная идея. Но это не хуже, чем трахать Поттера. Не настолько.

Он не оглядывается назад. Мужчина последует за ним, если его опыт его не обманывает. Они всегда идут…

 

4
Поттер один в следственной комнате, когда Драко прокрадывается внутрь в половине десятого, преодолев шесть пролетов боковой лестницы только чтобы избежать лифтов. Драко ругается сквозь зубы. Он надеялся, что Поттер будет находиться в том прекрасном офисе, который ему предоставили, в том, у которого дверь реально закрывается.

“Я вижу, ты все-таки решил прийти сегодня утром” - говорит Поттер. “Ежедневный Пророк” лежит раскрытый на одном из столов, и Поттер притворяется, что читает его, хотя Драко может сказать, судя по тому, как Поттер переворачивает страницу, что он не особо сосредотачивается.

“Да, извини. Я пришел”. Драко останавливается на расстоянии нескольких футов, спиной к доскам справа, которые еще не исписаны. Он скрещивает руки. Заварил кашу – так не жалей масла. Он вполне может вести себя, как если бы он не был конкретно похмельным из-за слишком большого количества выпитого прошлой ночью. Он вздергивает подбородок, надеясь, что темные круги под глазами не внушают страх. “Где Блейз и Пэнси?”

Тогда Поттер поднимает взгляд, медленно складывает газету, затем встает. “Ах, вижу, тебе не все равно. Забини с Шахом пытаются добыть нам маггловскую видеозапись убийства, а Паркинсон там, где она счастливей всего - кроме третирования Джонса своими сиськами - она играет с человеческими тканями. Она странная, не правда ли?”

“Больше, чем ты знаешь” - произносит Драко сквозь зубы. Когда Поттер приближается, Драко внезапно выходит из себя.

“Что оставляет нас” - говорит Поттер - “с тобой, и какого лешего ты вплываешь сюда с опозданием на полтора часа, и даже двое из твоих предположительно ближайших приятелей не знают, где, черт возьми, ты можешь быть”.

Драко рефлекторно опускает голову. Сегодня утром он проспал свои Пробуждающие Чары, но не собирается объяснять, почему. Честно говоря, это не дело Поттера, и Драко нуждался в прошлом вечере с пульсирующим ритмом клуба, его ярким синим светом на своем лице. Позднее пробуждение также означало, что у него не было времени на пробежку этим утром. Он только набросил одежду и аппарировал, хватая кофе по пути. Ему не хватает этого прекрасного спокойствия от эндорфинов, которые обычно улетучивается лишь через несколько часов общения с другими аврорами. “Извини, шеф, пробки, сам знаешь”.

“Это было бы гораздо более крутым оправданием, если бы ты не был чертовым магом, Малфой”. Дыхание Поттера задевает ухо Драко; он проводит большим пальцем по коже над воротником Драко, отодвигая волосы назад. Когда Поттер отшатывается назад, он в ярости, Драко видит это по скованности тела Поттера и подергиванию мышц челюсти. Несмотря на отсутствие окон, в комнате внезапно становится пасмурно, или это воображение Драко? Он определенно чувствует, что вот-вот ударит молния. Поттер не уходит, держа Драко прижатым к доске. Драко борется с волной паники. Он узнает этот упрямый взгляд на лице Поттера; в школьные годы это не сулило ему ничего хорошего.

“И пробки не пахнут, как дешевый одеколон или “Стелла Артуа”, констебль Малфой”. Ноздри Поттера раздуваются и ох, Цирцея, но, раздраженный, он выгдядит хорошо. Опасно хорошо. “Также они обычно не оставляют засосы на шее”.

Дерьмо. От Драко требуется вся его выдержка, чтобы не хлопнуть ладонью по маленьким синякам. Вместо этого он встречает сердитый взгляд Поттера длинным медленным морганием.

“Я не знаю, сэр” - мягко говорит Драко. Он не допустит, чтобы его руководитель команды выжал его досуха. Он знает, как играть идеального подчиненного, получая взбучку, как быть максимально приемлемым и учтивым. Хотя он удивлен, что Поттер может настолько точно определить, что он пил прошлой ночью. Он хороший аврор и еще более хороший детектив, и это бесит Драко.

“Итак, где же Вы были прошлой ночью?” На самом деле, Поттер не спрашивает его. Его глаза сужаются, его лицо всего в нескольких дюймах от Драко. “Давайте посмотрим, среда? В середине недели на Диагон-аллее или Ноктурн-аллее для таких вещей нет места, а это значит, что вы, должно быть, отправились на маггловскую сторону. Снисходим, да? Я имею в виду, “Стелла” на самом деле не удивляет меня в качестве выбранного Вами напитка”. Он не дает Драко шанса ответить. “Там есть “Подъемник”, но это место не на Ваш вкус, не так ли? Слишком много кожи и недостаточно кружева”.

Драко изо всех сил старается не ухмыляться. Поттер прав, чуть-чуть. Время от времени Драко любит немного фетиш-одежды.

“Там есть “Форт”“ - говорит Поттер, - но опять же. Не слишком шикарный, да, и в среду у них ночь нижнего белья. Я предполагаю, что Вы не поклонник публичной наготы, хоть и жаль. Лишь редкие случаи вуайеризма. Так что я думаю, что это “Воксхолл” принимал Вас в своих стенах”.

Брови Драко взлетают вверх, несмотря на его решимость оставаться бесстрастным. “Это впечатляет, сэр. Мне пришлось бы лезть в справочник за таким списком. Хотя Вы забыли “Play Pit”“. Драко туда больше ни ногой, не с новыми владельцами, но Поттеру знать об этом не обязательно.

“Да, забыл”. Поттер наклоняется ближе, тесня его, и глаза Драко скользят к двери, которая милосердно закрыта. Поттер должен быть чертовски уверен в себе, чтобы стоять так близко в четверг утром посреди Аврорского штаба, когда кто угодно - от Блейза и Пэнси до Берти и проклятой Алтеи - может войти к ним. “Так что ты позволил ему сделать с собой, Малфой? Был ли он один? Я был в “Play Pit”, ты знаешь. Я отлично знаю, что происходит в этих помещениях”.

Щеки Драко горят, хотя ему нечего стыдиться, и он странно возбужден, думая о Поттере в затененных углах клуба, когда руки, тела и члены других мужчин прижимаются к нему. Он резко вздыхает. Честно говоря, вчерашняя ночь была чертовски нехарактерна для него, но он совершеннолетний взрослый. Он не ходил к магглам - или к кому-то еще – очень много лет. И, честно говоря, он позволил себе быть снятым. “Действительно” - говорит он гораздо более ровным голосом, чем того требует его внутренний хаос. “Я не могу даже комментировать, сэр”.

Поттер смотрит на Драко, пока обходит того вокруг. Он тянет за узел своего темно-фиолетового галстука, ослабляя его на шее. Он расстегивает верхнюю пуговицу, и Драко не хочет ничего больше, кроме как зарыться лицом в этот маленький обнаженный участок золотой кожи. “Их подземелья не работают по средам, поэтому большинство интересных вещей исключено”.

Рот Драко открывается, затем снова захлопывается, образы связанного, терпящего боль, желающего и жаждущего Поттера теперь впечатаны в его сознание. Цирцея. А конкретно, сколько экспериментировал Святой Поттер? Не то, чтобы Драко не был знаком с кожаной сценой, но, из-за достижения сексуальной зрелости возле Пэнси, его стандартам извращенных одежды и поведения трудно соответствовать.

“И ты не ходишь, особенно переваливаясь” - говорит Поттер - “хотя для этого есть Исцеляющие Чары. Но я вижу в твоем кармане обертку кекса, которая означает, что ты успел поесть по пути. Секс-Чары возле магглов - это плохая идея, только если ты не полный идиот - а ты нет - поэтому я предполагаю, что ты либо отсосал ему либо трахнул его, и это не тебя трахали”. Его губы изгибаются, уродливо и остро, он ловит взгляд Драко и удерживает его, его собственные глаза сужены за блестящими стеклами очков. “Или он отсосал тебе, возможно? Взял этот твой симпатичный член прямо в рот, а?”

Драко кивает, странно загипнотизированный интересом Поттера. Поттер догадался обо всем, или, по крайней мере, о части произошедшего, и Драко думает, что, возможно, его естественная Окклюменция ослаблена, если Поттер может как-то заглянуть в его мозг, вытащить воспоминание о том темноволосом мужчине на коленях перед Драко, мягким ртом нетерпеливо сосущем член Драко. Его член сейчас в приподнятом состоянии, и он знает, что это неправильно. Он находит это проявление ревности со стороны Поттера странно эротичным, хотя он видит, что Поттер в ярости и отчаянно не хочет это показывать. Поттер всегда был плохим лжецом.

Поттер приближается, изучая лицо Драко. “Я думаю” - говорит он, его голос низкий и злобный - “что ты позволил ему сначала удовлетворить тебя, а потом был поспешный минет в глубине клуба в конце ночи. Это объясняет, почему твои Пробуждающие Чары не сработали сегодня утром”. Костяшки его пальцев гладят выпуклость члена Драко, прежде чем соскользнуть; Драко изо всех сил пытается подавить дрожь от желания, которое волной проходит свозь него. “Ты устал, не так ли? Изнурен оттого, что позволял рукам и рту какого-то безымянного парня сосать, кусать и облизывать тебя...” Поттер делает резкий вдох, и кончики его пальцев снова прижимаются к коже за ухом Драко. “Он пометил тебя” - говорит Поттер, и его голос снова грубый и злой. Он посылает еще одну волну дрожи по позвоночнику Драко, и Драко отрывается от него, все еще смущенный оттого, что он как-то умудрился пропустить засос или два в утренней спешке.

“Прекрасно расследовано, шеф” - говорит он вместо этого. “Вас назначат Главным Инспектором в кратчайшие сроки”.

И тогда палочка Поттера упирается в его горло, кончик надавливает на мягкую плоть под челюстью, и на мгновение Драко пугается, его дыхание перехватывает. Поттер зол, а Драко точно знает, на что тот способен. Он закрывает глаза, выжидая, уставший от того, что на этой неделе он оказывается на острие палочки каждого встречного идиота, но Поттер просто бормочет исцеляющее заклинание, которое заставляет кожу Драко вспыхнуть на одно мгновение, прежде чем его палочка соскальзывает.

“Не лучший вариант для тебя, разгуливать в таком виде” - говорит Поттер, и когда Драко открывает глаза, Поттер уже на другой стороне комнаты и не смотрит на него. “Не с серьезностью этого расследования”.

“Спасибо, сэр”. Драко касается шеи кончиками пальцев. Вся прошлая ночь была глупостью. Даже не насытившей его, к его ужасу. Поттер на коленях был лучше, и Драко полностью осознавал, что он просто пытался воссоздать тот раз с другим мужчиной с темными волосами и яркими глазами. Это закончилось провалом. Он ушел домой и вбил себя в подушку, кончив с именем Поттера на губах.

Из-за этого он и проспал, не говоря уже о двух дерьмовых бутылках “Стеллы”, которые Блейз оставил в его буфете и которые он выдул, сидя голым на своем кухонном столе в половине второго утра.

Никаких шансов, что он признается в этом Поттеру.

Дверь в следственную комнату открывается, и заходит Блейз. Он бросает взгляд на Драко, но говорит с Поттером. “В смотровой комнате готова запись с камер видеонаблюдения”.

“Ладно” - говорит Поттер. “Возьми констебля Малфоя с собой, я хочу визуальное подтверждение, что на записи действительно Долохов, прежде чем мы пойдем к свидетелю. Если это просто кто-то похожий, я тоже хочу это знать”.

Блейз кивает. “Понял, шеф”. Он придерживает дверь открытой для Драко, поднимая бровь, когда Драко топает мимо него. Он ждет, пока дверь не захлопнется за ними, прежде чем сказать: “Ты психуешь, не так ли?”

“Нет” - говорит Драко. Он зажимает нос. “Поттер просто раздражает меня”.

“Ну, он твой шеф” - говорит Блейз, - нравится тебе это или нет, и, если ты хочешь нашивки сержанта, я бы не слишком раздражал его. Робардс призовет тебя к ответу за неподчинение, если ты не поостережешься. Опоздать на работу, при этом воняя, как будто упал в бочку с элем? Цирцея, мужик. Что, черт возьми, с тобой не так?”

Драко хотелось бы самому это знать. “Клуб. Отсосали в туалете. Выпил ту “Стеллу”, которую ты оставил у меня. Еще вопросы?”

“Я бы назвал тебя развратником, если бы не был уверен в том, что после Николаса это первый раз, когда у тебя был оргазм с чем-то другим, кроме собственной руки”. Блейз сворачивает в боковой коридор, который слишком узкий для того, чтобы идти бок о бок. Драко этому рад. Он не думает, что сможет сохранить бесстрастное лицо при последнем комментарии. “Молодец. Пэнс будет в восторге от тебя”. Его тон означает, что он склонен скорее осудить произошедшее. Опять же, Блейз думает, что анонимный секс – нечто немного устаревшее. Драко всегда забавляло то, что Пэнси с большей вероятностью переспит с совершенно незнакомым человеком, чем Блейз, и к черту кровь Вейлы. Хотя, возможно, именно поэтому. Если бы он этого захотел, Блейз мог бы поманить мизинцем и получить кого угодно. Драко полагает, что это убивает весь азарт от охоты.

Блейз останавливается рядом с закрытой дверью, положив руку на ручку. Он оглядывается на Драко. “Послушай” - говорит он - “соберись. Что бы это ни было ...” Он машет рукой вверх и вниз вдоль тела Драко почти презрительно. “Честно. Перестань позволять своей неприязни к Поттеру мешать твоей работе. Ни я не потерплю этого, ни Пэнси. Мы об этом поговорили”.

“Вы поговорили?” Голос Драко становится ледяным. Он ненавидит, когда его друзья начинают критиковать его за его спиной. Это не редкий случай. И он особенно ненавидит тот факт, что они настолько смехотворно, истерически неправы, и он не может разъяснить им ситуацию. Идиоты.

“Да” - говорит Блейз. “И этот Малфоевский взгляд, в случае с нами, тебе не поможет. Мы тебя слишком хорошо знаем. Не создавай проблем ни для себя, ни для нас. Что означает, не приходи поздно и похмельным, ради Цирцеи. Не то, что у тебя нет доступа к приличному зелью. Зайди в чертову аптеку, если не хочешь сварить его сам”.

“Прекрасно” - огрызается Драко. “Ты закончил приставать ко мне? Учитывая, что я должен провести свой день, просматривая маггловскую видеозапись, я бы хотел покончить с этим как можно скорее”.

Блейз раздраженно толкает дверь. “Ты осознаешь, что иногда ты полный дебил?”

Драко следует за Блейзом в затемненную комнату, преодолевая детскую привычку идти на цыпочках. Несколько экранов плавают над столом, над которым наклонился Шах. Он выпрямляется и смотрит на них.

“Как дела?” - Шах спрашивает Драко, но не ждет ответа. “Ты когда-нибудь использовал один из таких?”

“Не со времени обучения” - признается Драко, изучая маленький черный ящик перед собой. Из него торчат провода, соединяя ящик с чем-то похожим на антикварную пишущую машинку. По крайней мере, есть буквы и цифры. “Я и тогда тупил”.

“Как и все мы?” Шах усмехается. “Послушай, все в порядке, не так ли? Ты просто тыкаешь в эту штуку сюда”. Он прижимает палец к кнопке на передней части коробки, и экраны загораются. “Парни в лабораториях потратили кучу времени, исправляя это, так что это не полный бардак, как это было на тренировках. Больше не нужно подскакивать и выскакивать, если твоей магии становится слишком много для этого, да?”

Блейз скользит в один из стульев перед столом, его лицо освещено бледно-голубым сиянием с экранов. Его скулы выглядят еще резче в этом свете. “У нас есть три часа записи с двух углов” - говорит он. “Один со стороны банка через дорогу от переулка и один из букмекерской конторы несколькими дверьми дальше. Не слишком шикарный район”.

“В Суонси?” Драко фыркает. “Как шокирующе”.

“Ой! В Суонси живет кузина моей мамы” - говорит Шах. “Она вполне довольна”.

Драко падает на один из других стульев, его глаза только сейчас начинают привыкать к темноте. Его головная боль немного ослабла. “Это по-прежнему чертов Суонси. И только Мерлин знает, что такой болван, как Долохов, вообще там делал”. Он машет рукой. “Давайте посмотрим, сможем ли мы идентифицировать этого ублюдка, ладно?”

Шах запускает маггловскую запись, и Драко устраивается поудобнее на своем месте, потирая висок. Если повезет, то это займет большую часть дня. Он скорее потратил бы свой день, скрываясь здесь и думая о Поттере, вместо того чтобы стоять с ним лицом к лицу.

Цирцея, но он такой проклятый трус.

 

5
Пэнси хмурится, глядя на искалеченные останки трупа перед ней. Ее палочка парит рядом с ее плечом; качаясь и подергиваясь, она регистрирует мельчайшие колебания в магическом поле ткани под замедленным анализом, которому та подвергается. Некоторые предварительные наборы заклинаний дали неубедительные результаты, и она должна быть осторожна, чтобы не использовать чего-то слишком сильнодействующего, дабы не изменить останки, особенно если есть подозрение в преображении. Она надеется, что сочетание полускоростного отслеживания под временным заклинанием и рефракторным магическим анализом поможет дать то, что она сможет принести Поттеру и команде в качестве доказательства.

Она запретила Джонсу даже ногой ступать в лабораторию. Пэнси наплевать, что он выше ее по рангу; он болван, и он уже завалил один эксперимент. Если ей придется начинать заново, она его просто кастрирует.

Резинка на бумажной кепке, поднимающей ее волосы назад ото лба, зудит, и ей хочется потереть ее одной перчаткой. Она этого не делает. Слишком много шансов на заражение, а она так чертовски близка к тому, чтобы разгадать эту загадку. Она чувствует это, и она любит эти чувства разочарования и ликования, которые поражают ее, когда она глубоко погружается в процесс. Именно поэтому она любила уроки зельеварения, даже если Драко и Грейнджер обходили ее в оценках. Пэнси любит преодолевать препятствия, будь то в лаборатории или в реальной жизни, и она не позволяет эмоциям мешать ей. Это привычка, которая сильно раздражает ее друзей, но ей все равно. В конце концов, она справлялась с их недостатками и слабостями большую часть своей жизни.

Ее ножницы срезают полоску сухой плоти с впавшей грудной клетки, она откладывает ее на ткань, разложенную на стальном столе. Фрагмент грудной мышцы, темный и пестрый, резко выделяется на безупречно-белом хлопке. Пэнси тычет в нее кончиком ножниц, переворачивая.

“Образец еще раз показывает правильную степень разложения, согласующуюся со смертью семилетней давности” - говорит Пэнси, и перо на другой стороне комнаты царапает свиток пергамента. “Однако на боковой стороне появляется какое-то клеточное образование”. Она поджимает рот. “Возможно, остаток преображения? Я хочу протестировать его, конечно, с полным протоколом”.

С щелчком пальца Пэнси ее палочка летит по комнате и постукивает о шкаф. Он со скрипом открывается, оттуда вываливаются два стакана и фиал. Палочка ловит их взмахом, левитируя на экзаменационный стол. Пэнси отрывает конец образца и бросает его в один из стаканов, прежде чем вскрыть фиал и влить голубое зелье в другой стакан. Она вращает его, пока он не начинает пузыриться и пениться, приобретая ярко-лазурный оттенок.

“Зелье Мутандис, тест 14-АВМ, на пробе один из образца двадцать, верхний левый квадрант грудной клетки, высушенная мышечная ткань, взятая с четвертого ребра”.

Перо снова царапает.

Пэнси льет пузырящееся синее зелье в стакан с образцом ткани. Оно булькает и шипит вокруг высушенной массы, прежде чем стакан начинает дрожать в руке. Пэнси бросается к раковине, швыряет в нее стакан, отскакивает назад и хватается за палочку.

Протего Максима!”

Стакан взрывается, разбитое стекло летит через столешницу. Крошечные осколки врезаются в шкафы наверху; другие звенят на каменном полу, отскакивая от Защитных Чар Пэнси. Как только непосредственная опасность проходит, она останавливает контролирующие заклинания. Сила этой реакции могла исказить даже линии базовых показаний.

“Ну, это прошло удачно” - говорит Драко из-за ее спины.

“Тебе лучше переодеться, если ты в моей лаборатории”. Пэнси машет палочкой над мерцающими осколками стекла, и со сверкающим вихрем они исчезают. Она всматривается в раковину, где ее образец почернел и дымится. “Эксперимент не удался. Взрывное разрушение под воздействием зелья Мутандис оставило образец ткани ...” Она тычет в остатки мышц кончиком пальца в перчатке. “Я бы сказала, немного хрупким и обугленным”.

Звуки шагов Драко отражаются от камня лаборатории. “Похоже на барбекю Грега. Поразительно похоже”.

Пэнси поворачивается. Драко выглядит нелепо в бледно-голубом бумажном костюме, который он натянул поверх одежды, но, по крайней мере, он попытался соответствовать лабораторным правилам, даже если на его щеке висит прядь светлых волос. Он ловит ее взгляд и засовывает ее в бумажную шапочку. “Я знаю”, - говорит он, и в его голосе звучит раздражение.

“Не моя вина”. Пэнси достает контрольную коробку и левитирует в нее еще дымящийся образец. Возможно, она еще сможет получить несколько дополнительных показаний с этого образца. “Это адвокаты, с которыми ты столкнешься, если твоя магия или твои ткани загрязнят мои результаты”. В течение последних нескольких лет прокуратура Визенгамота решительно закручивала гайки в плане данных процедур; это одна из многих реформ Шеклболта.

Драко прыгает на табурет. “Что ты нашла?”

“Ничего определенного”. Пэнси запечатывает коробку и царапает на ней свои инициалы, дату и время. “Хотя достаточно уже и того, что я определенно что-то подозреваю”.

“Значит, ты не думаешь, что это Долохов?” Драко с отвращением смотрит на груду костей и сгнившей плоти.

Пэнси размышляет. “У меня пока еще недостаточно данных, чтобы сказать, что это не он”. Под взглядом Драко она пожимает плечами. “Но, учитывая реакции, которые я регистрировала, я уверена, что с этим трупом что-то нечисто”. Она снимает перчатки и надевает новую пару, бросая старую в защитное ведро. “Как похмелье?”

“Лучше”. Драко одним пальцем дергает за шею своего бумажного костюма. “Спасибо за зелье”.

“Благодари Блейза” - говорит Пэнси. Он зашел к ней перед обедом и ныл, что Драко полная задница и сейчас огребет от Поттера; она отдала ему одно из похмельных зелий, которые она держит в задней части своего шкафчика. Ей любопытно, что случилось с Драко прошлой ночью, но она знает, что лучше не спрашивать. Если он захочет рассказать - он расскажет, а если он этого не сделает, хорошая бутылка вина в конце недели развяжет ему язык. Она уже знает, что с Драко нужно быть терпеливой.

Драко нахмурился. “Он засранец, но с острым взглядом”. Его обутые в бумагу ботинки стучат по перекладинам табурета. “Мы просматривали эту чертову видеозапись снова и снова с любого возможного угла весь день, и если на этой ленте не Долохов, то я одену футболку гриффиндорской квиддичной команды и покрашусь в рыжего...”

“Не дай бог” - с ужасом в голосе говорит Пэнси.

“Вот именно”. Драко кивает на труп. “Значит, нам просто нужно выяснить, кто он, и почему наши поймали этого беднягу вместо Долохова”.

Пэнси возвращается к экзаменационному столу и изучает останки. “У меня есть в запасе несколько трюков” - говорит она. “Разве Блейз не у шефа, рассказать, что вы обнаружили?”

В ответ - тишина, и она оглядывается на Драко. Он выглядит довольно угрюмым.

“Я должен рассказать” - говорит Драко. “Вот почему я здесь, вместо этого”.

Пэнси вздыхает. “Тебе нужно это преодолеть. Поттер — это Поттер, но, засранец он или нет, он наш шеф, и я не позволю тебе все испортить, Драко”.

“Да, мне уже читали лекцию на эту тему”. Драко соскальзывает с табурета, шурша бумажным костюмом. “Это сложно, ты знаешь”.

“Я буду более чем счастлива избавить тебя от воспоминаний”. Пэнси наставляет на него палочку. “Одно слово, и ты никогда не вспомнишь, что видел Поттера в душе”.

Драко колеблется, и на мгновение Пэнси думает, что он собирается согласиться на ее полушутливое предложение. “Как будто я могу доверить тебе свой мозг” - говорит он, но в его легкой интонации сквозит непонятная грусть. Она подозревает, что это еще одна загадка, которую надо решить, когда у нее появится время.

Он уходит с шорохом бумажных ботинок по каменному полу.

Пэнси возвращается к своему иссохшему трупу.

Драко может подождать. У нее есть работа.

6
Гарри закрывает отчет о Темной магической активности в ЕС за последние два года и потягивается так, что позвонки трещат. Это та часть полицейской деятельности, которую он ненавидит: сортировка файлов и данных, чтобы убедиться, что все оценки риска сделаны и что каждая мельчайшая деталь в порядке, так что если дело дойдет до суда, Визенгамот не отвергнет его как не подлежащее судебному преследованию из-за невнимательности аврора. Гарри скорее бы что-то делал, а не горбился над бумажками, но это часть работы, и он учится принимать это как должное.

Сейчас около пяти, и следственная комната вне его служебного офиса молчит. Он не видел ни одного члена своей команды с тех пор, как заметил Забини и Малфоя в столовой за обедом, головы склонены вместе, сосредоточенно спорящими о чем-то; Гарри думает, что лучше он не будет вникать в подробности. Честно говоря, Гарри рад уединению. Он чувствует себя конкретным кретином из-из этого утра и из-за вспышки сердитой ревности, которая прошибла его при виде синяка на горле Малфоя. Это не его дело, что - или с кем - Малфой делает в свое личное время, и, как его непосредственный начальник, он перешел границу.

Кажется, в последнее время он делает это довольно часто, когда дело касается Малфоя.

“Христос”. Гарри поднимает очки и зажимает переносицу, прежде чем опустить руку. Стол завален папками всех цветов радуги, от фиолетового до бледно-зеленого, и в течение дня он набросал несколько заметок на доске напротив.

“У тебя всегда были проблемы с хранением пергаментов”. Малфой стоит у двери его кабинета с хмурым выражением на худом и слегка-менее-похмельном лице. “Разве как-то раз МакГонагалл не заставила тебя переписать эссе пять раз?”

“Три раза” - говорит Гарри, стараясь не вздрагивать от воспоминаний. Она была права, когда вышла из себя и дала ему дополнительное наказание в виде чистки кабинетных досок в замке в течение недели. “И это было на четвертый год. Я был немного отвлечен, пытаясь сохранить себя любимого от убийства на Тремудром турнире”.

Малфой не отходит от порога, но его проницательные серые глаза сканируют загроможденные поверхности кабинета Гарри, оценивая беспорядок. Выверенная дерзость его взгляда раздражает Гарри.

“Захлопни дверь за собой, если у тебя есть новости” - говорит Гарри. “Я предполагаю, что по этой причине ты здесь?”

Малфой делает паузу, его лицо невыразительно, а затем делает несколько маленьких шажочков внутрь, немного, но достаточно, чтобы закрыть дубовую дверь позади него. Он останавливается перед столом Гарри, его руки засунуты в карманы. Он снял свой аврорский плащ, рукава его белой рубашки закатаны до локтей, воротник открыт у горла, волосы растрепаны. Гарри не думает, что он когда-нибудь видел Малфоя таким взъерошенным в министерстве. Ему это нравится. На левой щеке Малфоя есть небольшое чернильное пятно, и Гарри может видеть шрам на предплечье Малфоя, там, где когда-то была Метка. Он мог отрицать это перед Алтеей, но он прекрасно знает, что означает этот шрам. Он задается вопросом, понимает ли Малфой, что сейчас это видно. Это не то, что по мнению Гарри, Малфой хочет, чтобы большинство людей увидели, и значит ли это, что он не чувствует больше необходимости скрывать его от Гарри?

“Ты выглядишь менее уставшим”. Гарри смотрит на кучу папок, как будто ища в них немного моральной поддержки, но там нет ничего, кроме головной боли от бюрократии и мелких инцидентов.

Малфой поджимает губы и пожимает плечами. Он имеет наглость выглядеть скучающим. Наглость, которую Гарри, явно нуждающийся в Целителе Разума, находит привлекательной. Это очевидно, что Малфой намеревается заставить Гарри заплатить за это утро, и, честно говоря, почему бы и нет? Достаточно плохо, что Гарри показал свою ревность, но перекрестный допрос Малфоя в следственной комнате о деталях уже вышел за рамки приличия. Гарри не знает, как начать извиняться, и он совсем не уверен, что Малфой примет его извинения, даже если он это сделает.

После нескольких неловких минут Гарри отодвигает папки от себя. Разумеется, ему нужно будет рассортировать эту кучу утром, но сейчас это его не беспокоит. Он обращает все свое внимание на Малфоя. “Тогда выкладывай. Ты и Забини пришли к выводу о видеозаписи?” Он делает паузу. “И где он вообще, я ожидал, что он будет здесь”.

Малфой немного приближается к столу. “Он ушел. Он готовится идти куда-то с матерью, Инспектор. Сэр”.

Гарри вздыхает. “Оставь формальности, Малфой. И еще нет пяти. Почему Забини уже отбил часы?”

“Я не знал, что Вы будете столь пристально следить за нашим временем, сэр”.

Гарри вдыхает и считает до пяти, прежде чем выдохнуть. Черт, но Малфой может вывести его из себя только лишь приподнятой бровью и тонким намеком, что Гарри - дерьмовый СОР. У Малфоя есть отточенный инстинкт, чтобы точно знать, на какие кнопки нажать; Гарри и сам хорошо осознает собственную неопытность, когда дело доходит до руководства командой. Прошло много лет с тех пор, как он делал что-то большее, чем консультации или обучение, и он был достаточно глупым, чтобы вернуться и командовать гнездом гадюк у его ног. “У него была причина уйти раньше?”

“Блейзу нужно не менее двух с половиной часов, чтобы подготовиться, если миссис Забини вызвала его на ужин, и по крайней мере четыре, если это крупное событие”. Рот Малфоя дернулся в полуулыбке, затем его выражение снова разглаживается. Гарри хочет надавить на его, чтобы заставить его отреагировать. Он знает, что не должен этого делать. “У Оливии высокие стандарты”.

“О” - говорит Гарри. Иногда он думает, что никогда не поймет слизеринцев. “Но почему так долго? Он покрывает себя золотом или что-то в этом роде?”

Малфой смеется, резким, удивленным смешком, который заставляет внутренности Гарри трепетать. “Я никогда не спрашивал. Я видел, как он брал отпуск на целый день, когда Оливия устраивала один из ее вечеров по сбору средств. Он тщеславный, Блейз, но терпимый, пока его мать не вмешивается”.

“Так что, он послал тебя”. Гарри меняет тактику, довольный уже тем, что заставил Малфоя заговорить. И о, этот восхитительный надутый вид снова появляется у того на лице.

“Да”. Голос Малфоя низкий и невнятный. “Он сказал, что сегодня утром я был задницей, и что я должен все с тобой уладить”.

Тот факт, что он совсем не выглядит кающимся, заставляет член Гарри дернуться. Черт, но Малфой влияет на него. Он знает, что не должен использовать эту мрачность со стороны Малфоя, даже если очень хочется. Вместо этого он пытается вести себя профессионально, как правильный СОР. “Насколько я понимаю, у нас по меньшей мере ничья. Я никогда не должен быть таким агрессивным. Как бы то ни было, извини. То, как ты проводишь время вне рабочих часов, это не мое дело”. Он спокойно смотрит на Малфоя, надеясь хоть на какую-то разрядку.

“Не Ваше”. Малфой не смотрит на него.

“Тем не менее, я был искренне обеспокоен твоим благополучием”. Гарри откидывается на спинку стула. “Ты мог бы позвонить мне на мобильный и сообщить, что опаздываешь”.

Малфой моргает, затем хмурится. “Я не использую этот глупый предмет, если не обязан”.

Гарри пытается не улыбаться. “Все-таки еще не понял, как это работает?”

“Иди к черту” - говорит Малфой, и Гарри знает, что прав. Раздражение Малфоя кажется ему очаровательным, хоть и немного неуместным. Что в данной ситуации уже улучшение.

“Тем не менее”. Гарри поднимает перо и перекатывает его между кончиками пальцев. “Я превысил свои полномочия, как твой СОР, спрашивая о твоей ...” Он колеблется, его сознание наполняется образами Малфоя, прижатого к грязной стене клуба, и его члена, затыкающего горло какого-то парня. Он сглатывает. “Личной жизни”.

Малфой сжимает челюсть и усмехается. Он выглядит некомфортно и даже смущенно. “О, ради Цирцеи, Поттер, если это собирается закончиться гриффиндорской оргией самобичевания, я предпочту просто отсосать тебе прямо здесь, а не слушать. По крайней мере, мы будем делать что-то достойное сожаления, а не просто говорить об этом”.

Гарри изо всех сил пытается сдержать свой темперамент, не говоря уже о жаре, который прошибает его при мысли о Малфое, отсасывающем ему прямо здесь, в его кабинете. Он пихает перо в держатель. “Извини, этого не нужно” - срывается Гарри. “Но я постараюсь не давить на тебя своим мнением”.

Естественно, этот олух придвигается поближе. Гарри поворачивается в кресле лицом к нему, сознавая, что сидя он находится в невыгодном положении в случае поединка, если Малфой попытается что-то сделать. Его рука инстинктивно движется к палочке; Малфой замечает это, и слабая, горькая улыбка изгибает тонкий рот. А затем Малфой бросает взгляд правее, и Гарри знает, что Малфой может видеть припухлость в его брюках.

Язык Малфоя скользит по его губе, и у Гарри пересыхает во рту. Несмотря на все свои усилия быть профессионалом, Гарри позволяет своим ногам раздвинуться; Малфой не смотрит в сторону. Гарри мгновенно каменеет. Христос, это плохая идея. Тем не менее, он, похоже, не способен принимать неразрушающие карьеру решения, когда рядом Малфой.

“Если быть честным” - говорит Малфой после напряженного момента - “а именно это, по-видимому, предпочитают гриффиндорцы, то это не твое мнение, которым я хотел бы, чтобы ты на меня надавил”. Он останавливается в миллиметре от разведенных коленей Гарри. “Сэр”.

Тогда Гарри протягивает руку, притянув Малфоя, чтобы тот оседлал его бедра, несмотря на тесноту. Гарри мысленно благодарит обширные тылы своих предшественников за то, что есть достаточно места и для коленей Малфоя. И тут он перестает думать, потому что Малфой уже сидит верхом на нем, мышцы спины двигаются восхитительно под тискающими и нетерпеливыми руками Гарри. Он умудряется выпростать рубашку Малфоя достаточно для того, чтобы сунуть под нее руки, а затем его пальцы встречают обнаженную кожу, и Малфой дрожит, перекатывая свои бедра по Гарриным и издавая низкий стон.

“Я хочу, чтобы это было запротоколировано” - говорит Малфой, и жар его дыхания опаляет рот Гарри, “что это одна из самых глупых вещей, которые мы делали”. Его губы касаются губ Гарри. “Когда-либо”.

“Без сомнения”. Руки Гарри скользят под пояс брюк Малфоя, ногти надавливают на изгиб его задницы. “Черт, на тебе нет трусов”.

Зубы Малфоя прикусывают челюсть Гарри, а пальцы скользят по плечам, когда он елозит на нем. “Утром не хватило времени”.

Гарри ругается, и его бедра толкаются вверх. Малфой целует его, грубо и жестко. “Тебе это нравится” - произносит он напротив рта Гарри. “Это заставляет тебя думать обо мне, голом, в постели, пьяным в стельку после того, как мне отсосали в клубе?”

Да, хочет сказать Гарри, но все, что он может выжать из себя, это “блядь” и резкий вздох, когда Малфой наклоняется вперед, его член, горячий и твердый, ощущается сквозь шерсть его брюк. Малфой тянет за пуговицы на рубашке Гарри, широко распахивая ее, и его руки дрожат, когда он проводит ими по обнаженной груди Гарри. Это момент слабости, который Гарри должен был увидеть; он должен знать, что на Малфоя происходящее влияет так же, как и на него.

“Расскажи мне”. Гарри едва может дышать. Он кусает губы, когда Малфой ногтем царапает его сосок.

“Что?” - спрашивает Малфой, его голос низкий. “Как он увидел меня в клубе? Как он подошел ко мне, почти раздетый, его член уже готовый для меня?” Одна рука сдвигается, а затем его пальцы гуляют по выпуклости в брюках Гарри. “Вот так же”. Он чуть отодвигается, глядя в его глаза. Его ладонь разглаживает ширинку Гарри. “Но ты больше, если хочешь знать”.

Гарри вздрагивает, волнение от ревности и желания пронизывает его. “Ты его сосал?”

Язык Малфоя щелкает по углу рта Гарри. “Ты хочешь, чтобы я это делал?”

Я хочу, чтобы ты сосал меня - думает Гарри. Он поворачивает голову и ловит рот Малфоя своим. Это не мягкий поцелуй. Они так не делают.

Малфой со стоном откидывается назад. “Я приму это как “да”“ - говорит он, с трудом дыша. Он тянет за пуговицу на ширинке Гарри, и руки Гарри встречаются с его руками, помогая Малфою снять с себя брюки. Рука Малфоя ныряет вниз, скользя по трусам. “Он был солено-кислый на вкус” - говорит Малфой. “И когда он трахал мой рот, я чуть не задохнулся”.

Гарри стонет, а Малфой уже выудил его член, сдвинув трусы вниз под яйца, и пальцы слегка поглаживают его нижнюю часть. Гарри никогда не думал, что способен одновременно быть таким сердитым и таким твердым, просто думая о том, что мог сделать Малфой другому человеку. “Черт, ты меня убьешь” - говорит он, и Малфой улыбается той самой маленькой улыбкой.

“Хочешь больше?” - спрашивает Малфой. Его большой палец отодвигает крайнюю плоть. “Возможно, он трахнул меня, если хочешь. Это сделает тебя тверже? Что, если он толкнул меня на пол и поимел меня там, лежащим на спине, в грязи от чужого пота и спермы?”

“Христос”. Гарри ругается и встает со своего кресла, держа Малфоя на себе. Спина Малфоя упирается в стол Гарри; его худощавое тело растягивается поверх папок и пергаментов.

Малфой хмыкает, а затем расставляет ноги шире, позволяя Гарри протянуть руку, чтобы расстегнуть его брюки. Его идеальный, красивый член прыгает в пальцы Гарри, и у Малфоя перехватывает дыхание, когда Гарри соединяет их члены вместе, их пальцы соприкасаются.

“Ох” - говорит Малфой. Он на мгновение закрывает глаза и рвано выдыхает. Гарри смотрит, как Малфой распростерся под ним, светлые волосы растрепаны, и задумывается, каково бы это было, втолкнуться в Малфоя здесь, в его кабинете, над его чертовыми документами. Одной рукой он держится, а другая сжимает член Малфоя. Когда глаза того раскрываются, его взгляд более мягкий, зрачки расширены. Гарри гладит Малфоя, его ладонь касается обеих влажных головок. Рука Малфоя присоединяется к руке Гарри, и они смотрят друг на друга, пока не находят медленный ритм, их пальцы и запястья сталкиваются. Малфой кусает губу.

“Так он поимел тебя?” - спрашивает Гарри, его голос грубый. “Ты позволил ему войти в тебя, как в чертову шлюху?”

Малфой колеблется, затем качает головой. “Он только отсосал мне после того, как я ему” - говорит он, тяжело дыша. Это похоже на то, как будто слова вытягиваются из него с каждым движением пальцев Гарри на его члене. “Он отсосал мне, потому что это было все, что я хотел от него, с его глупыми темными волосами и почти зелеными глазами”. Малфой стонет и выгибается в руках Гарри. “Я хотел, чтобы он был тобой”.

Гарри почти кончает только от этой мысли. Он хватает Малфоя за бедра и тянет его к краю стола, наклоняясь, чтобы жестко поцеловать его. “Заставил ли он тебя кончить, как я? Ты кричал, когда наполнил его рот спермой, как ты делал со мной?”

“Только когда я закрыл глаза”. Малфой захватывает ногами бедра Гарри и притягивает его ближе. Их члены скользят друг вдоль друга, руки теперь забыты. Пальцы Малфоя впиваются в руки Гарри. “Я подумал про твой рот, твои руки и твой член ...” Он кричит, когда Гарри резко качается вперед раз, другой.

“Ты такая великолепная шлюха” - шепчет Гарри рядом с ухом Малфоя. “Блядь, что ты со мной делаешь ...” Его член пульсирует рядом с Малфоевским.

“Да” - шипит Малфой. “Расскажи мне”.

Гарри прижимается к нему, проводя ртом вдоль его челюсти. Он чувствует легкую щетину под губами, а затем стаккато - пульс Малфоя, когда его рот движется над его горлом. “Ты сводишь меня с ума” - говорит Гарри. “Ты, упрямый, делающий все наперекор, колючий ублюдок, ты ходишь по комнате, и я хочу, чтобы ты встал на колени, между моими ногами, ртом на моем члене, как тогда, в первый раз ...” Он прерывается в задыхающемся стоне, когда бедра Малфоя шевелятся под ним. “Бог, единственный случай, когда ты нормальный, это когда ты такой, как сейчас, не так ли?”

Малфой притягивает его в жесткий поцелуй, его тело скручивается и извивается под прикосновениями Гарри. “Пошел ты, Поттер” - говорит он, но его стон сглаживает резкость его слов.

“Слишком много слов”. Пальцы Гарри впиваются в ноги Малфоя, и он покачивается напротив него с подрагивающим от скольжением вдоль чужого члена членом. Малфой снова выгибается, его руки теперь над головой и пальцы хватаются за противоположный край стола, когда он толкается в Гарри. Его щеки покраснели, его глаза полузакрыты, и он выглядит чертовски фантастично, раскинувшимся по бумагам Гарри; пергамент мнется с каждым рывком его бедер.

Гарри больше не может сдерживаться. Он задается вопросом, было ли это тем зрелищем, которого удостоился анонимный ублюдок прошлой ночью – Малфой, почти умирающий от желания - и вспышка гнева подпитывает его, заставляет его бешено втираться в Малфоя, просунув одну руку между ними, чтобы держать их члены вместе, твердые, горячие и тяжелые, между его ладонью и тугим плоским животом Малфоя. Этого оказывается достаточно, чтобы отправить Малфоя за грань, ругающегося, как аврор-первокурсник; его плечи приподнимаются, бумажки все еще цепляются за его рубашку, и его шея вытягивается, когда сперма брызгает на пальцы Гарри. Собственное тело Гарри напрягается и дрожит, пальцы Малфоя сейчас крепко стискивают его плечи, его ботинки бьют по заднице Гарри, и все мысли Гарри улетучиваются, а его тело сжимается над Малфоем.

Они падают на стол, раскрасневшиеся, липкие и задыхающиеся. Гарри зарывается лицом в складки рубашки Малфоя и вдыхает запах пота и спермы.

“Черт” - говорит Малфой через мгновение. Они так и лежат. Гарри чувствует, что его сердце возвращается к нормальному ритму. Он поднимает голову; Малфой с мрачным лицом смотрит в сторону. “Я клялся, что не собираюсь больше этого делать”.

“Да”. Гарри не хочет двигаться; ему нравится, как тело Малфоя ощущается под ним. “Мы не очень хороши в том, чтобы не делать это, знаешь?”

Малфой фыркает и смотрит на Гарри. “Ты знаешь, что я собираюсь сказать, не так ли?”

“Что ты никогда не сделаешь этого снова?” Гарри пытается не улыбаться. “И на этот раз действительно иметь это в виду?”

“Что-то в этом роде”. Малфой пихает Гарри в плечо. “Слезай с меня, ты, олух, ты сейчас раздавишь мою трахею”.

Гарри поднимает бровь. “Я даже не рядом с твоим горлом” - бурчит он, но ему удается принять более-менее вертикальное положение. Он кидает на них обоих Очищающие Чары и падает в свое кресло, заправляя член обратно в брюки.

Малфой соскальзывает со стола и поворачивается спиной к Гарри. Он натягивает рубашку и брюки, даже опускает и застегивает рукава до того, как оглядывается на Гарри. “Последний раз, Поттер” - говорит он.

“Конечно”. Гарри слабо машет рукой. “И т.д., и т.п. И ты думаешь, что это я занимаюсь самобичеванием”.

“Ты задница” - говорит Малфой, но уголок рта чуть изгибается. Он дергает за манжеты. “Кстати, что я собирался сказать, прежде чем был так грубо прерван твоей неспособностью - снова - крепко держаться за кодекс поведения Аврора ...”

“Ой, иди ты” - говорит Гарри, хотя Малфой не ошибается.

Малфой игнорирует его. “Мы с Блейзом вполне уверены, что это Долохов на видеозаписи. Или кто-то поразительно хорош в Маскирующих Чарах, но обычно существует какая-то мелочь, в которой можно проколоться”.

Это вызывает интерес Гарри. “Ничего подобного на этом фронте?”

“Не то, что мы могли бы сказать, хотя опытный эксперт может увидеть что-то, что мы пропустили” - признается Малфой. Гарри впечатлен его хладнокровием. “Но мы оба думаем, что это он, и данные Чар Наблюдения соответствуют этому. Как-то. Пэнси делает свою магию внизу, так что, возможно, у нас скоро будут дополнительные доказательства от нее”.

“Хорошо”. Гарри доволен. “Мы можем подтвердить это для Визенгамота?”

Малфой кивает. “У нас есть наши записи”. Он разглаживает переднюю часть рубашки. “Теперь, когда я наконец-то отрапортовал о результатах, я пойду домой”. Он смотрит на Гарри, и та маленькая, тонкая ухмылка возвращается. Блядь, но Гарри хочет, чтобы тот снова лежал на спине. “Сэр”.

“Не опаздывай завтра” - это все, что говорит Гарри, хотя, когда Малфой уже у двери, Гарри останавливает его. Тот оглядывается назад. “Ты знаешь, что это, вероятно, повторится, да?”

Малфой наклоняет голову, и его волосы падают на одну щеку. Слабый румянец распространяется по его щекам. “Посмотрим, не так ли?” Дверь закрывается за ним.

Гарри просто постукивает пером по подлокотнику своего кресла, глядя на разбросанные, испачканные пергаменты на своем столе. Он должен чувствовать себя виноватым. Он это знает. И он почувствует, он уверен. Он должен думать о своей карьере и о своих друзьях. И он не позволит себе думать о проблеме Джейка и о конфронтации, которую он избегал неделями.

Он смотрит вниз на папку, измазанную рукой Малфоя. Слабая улыбка изгибает рот. На данный момент?

Что ж.

В конце концов, он никогда не отказывался от вызова.

Chapter Text

1
Гавайн останавливается у порога, опытным взглядом Аврора осматривает следственную комнату и делает выводы. Забини, Паркинсон и Малфой образуют сплоченную группу в центре комнаты, их головы склонены вместе. Прошла неделя с момента образования команды Гарри, и Гавайн задается вопросом, когда же они сблизятся со своим СОР. По его опыту, некоторые специальные подразделения делают это мгновенно; другие вообще никогда. Эта команда скорее интригует его; на протяжении многих лет он проявлял интерес к карьере каждого из них, и он считает их многообещающими, если они смогут хорошо справиться с самими собой.

У Гарри есть задатки хорошего лидера, но ему не хватает опыта, и Гавайн был обеспокоен тем, что в последние годы тот слишком сильно сдерживался. Гавайн понимает, почему. Магические войны, первая и вторая, повлияли и на него тоже, а он не был впечатлительным подростком, как Гарри, брошенным в эпицентр битвы взрослых. Он думает, что травма войны оставляет на душе метку, которую трудно стереть полностью. Гарри порой колеблется между чрезмерной осторожностью и чрезмерной безрассудностью, и Гавайну кажется, что он слишком сильно борется с мантией спасителя. Гарри еще не понимает, что ему не нужно нравиться быть сильным, что уважение скорее заработано, чем даровано, что из ошибочной попытки оправдать чей-то нереалистичный идеал совершенства ничего хорошего не выйдет. Тем не менее, со временем он научится. Может быть, почти убьет себя в процессе, но это зависит от него.

Это была идея Кингсли - вытащить Гарри из его комфортного существования, отправив его обратно на полевую работу. Гавайн согласился. Гарри узнал все, что можно, на его удобных должностях в обучении и консультировании; его дипломатические навыки росли не по дням, а по часам, и в других отделах Аврората были в восторге от того, что с ними обменивался кто-то с репутацией Гарри. Но сейчас ему лучше быть дома - Гавайн рад, что Гарри не остался в Нью-Йорке во время его последнего визита и решил вернуться. Теперь Гарри должен узнать, как использовать свои знания на практике, возглавив команду, и Гавайн предложил ему взять Малфоя и его друзей, взывая к Гарриному чувству справедливости, не говоря уже о такой сильной черте, как упрямство, коего у Гарри в избытке. Гавайн подумал, что Малфой с его осторожным, целенаправленным давлением на границы аврорства будет хорошим толчком для Гарри, да и наоборот, если он честен.

Гавайн считает, что Малфой далеко продвинется в Аврорате, если позволит себе, но он должен перестать быть в плену своей собственной неуверенности и идиотских предрассудков других людей. В конце концов, уж он-то должен это знать. После первой Магической войны он сам боролся за право быть слизеринцем в Аврорате. Если бы Малфой смог преодолеть свою вину и этот груз на плечах, размером с проклятого Гиппогрифа, у него было бы меньше проблем с взаимодействием с остальными. Малфой все еще слишком сосредоточен на себе, чтобы видеть не только то, как он держится отдельно, но также и то, что он привлекает нежелательное внимание таких людей, как Алтея Уиттакер.

Паркинсон замечает его. “Эй, Поттер” - кричит она. “К тебе пришел Главный Аврор”.

“Огромное спасибо, Констебль” - говорит Гавайн, иронически приподняв бровь - “за столь сдержанное заявление. Может быть, Вы хотите крикнуть это и в коридоре?” Он входит в комнату.

Паркинсон одаривает его нахальной усмешкой, хоть и выглядит истощенной. Круги под ее глазами темные и пухлые. “Все для Вас, сэр”.

Гавайн глядит в сторону все еще закрытой двери в смежный офис Гарри. “Я жду, инспектор Поттер”.

Ему нравится Паркинсон. У нее хорошая голова на плечах и достаточно болтливости, чтобы сбалансировать это. Гавайн предпочитает, чтобы его авроры были немного независимыми. Это заставляет их не впадать в западню послушания. Он уже дважды лично видел, к чему это может привести, и предпочел бы, чтобы его подчиненные отвечали ему, чем кивали и соглашались с любой чушью, которую смололи очередные политиканы, даже если она исходит от него. Не то, чтобы он не любил Кингсли и его реформы, конечно. Тем не менее, Гавайн считает, что скептицизм является мощным и необходимым инструментом, когда дело касается правоохранительных органов. Пусть лучше на него накричат в Визенгамоте, чем обвинят в слепом следовании их директивам.

Через мгновение или два дверь в офис СОР открывается, и Гарри входит в следственную комнату. Он прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди. “Гавайн” - говорит он приятным голосом, но в его плечах заметна напряженность, которая вызывает любопытство Гавайна. Что-то, к чему стоит присмотреться в будущем. Гарри не двигается дальше в комнату. “Я мог бы подойти к Вашему офису, если бы Вы захотели”.

“Не нужно”. Гавайн садится на край одного из столов. Он смотрит на Малфоя, который старательно не смотрит на него, вместо этого играя своим пером. Интересно. У него всегда были дружеские отношения с Малфоем, по крайней мере, он так думал, даже если тот держит его на расстоянии вытянутой руки, как и всех, кроме Берти Обри. “Просто надумал проверить прогресс вашей команды. Как я понимаю, Малфой и Забини идентифицировали подозреваемого на кадрах видеозаписи”.

Это удивляет их всех, отмечает Гавайн, и скрывает улыбку. В конце концов, у него есть свои источники. Вы не станете Главным Аврором за перебирание бумажек, хотя это и занимает слишком много времени в наши дни. Реформы — это огромная работа, однако они необходимы.

“Да, сэр” - говорит Забини. “Я бы подал официальный отчет этим утром, но мы с Драко проводим всю регистрацию и Чары анти-подделки в соответствии с процедурой”.

Гавайн кивает. “Значит, вы уверены, что это Долохов?” - спрашивает он. Он подавляет дрожь, которая угрожает пробежать ему по спине. В свое время он видел много зла, но Долохов был на самом верху этого списка. Он один из немногих, кому удалось напугать Гавайна; однажды Гавайн уже смотрел в глаза Долохову, и там не было никаких эмоций, никакой обратной связи. Для Долохова он вообще не был человеком, просто помехой на его пути. Это было ужасно; опыт, который он не хочет повторять. Он напоминает себе, что все смертны, даже Вольдеморт. Тем не менее, он чувствует оттенок вины за отправку новой команды за человеком, по поводу которого он бы дважды подумал, прежде чем рискнул встретить лицом к лицу.

“Мы не обнаружили ничего, что указывало бы иное, сэр”. Малфой опускает перо, его глаза темны. “Блейз и я уверены в нашей идентификации, особенно учитывая выводы Пэнси. И я, сэр, к сожалению, слишком часто видел Долохова лично, чтобы перепутать его с кем-либо еще, когда он прямо передо мной на пленке”.

Гавайн кивает, пристально глядя на Малфоя. Ему кажется, что они понимают друг друга, или, по крайней мере, разделяют глубокую общую неприязнь, судя по выражению его лица. Затем Гавайн поворачивается к Паркинсон. “И каковы в точности эти выводы?

Паркинсон убирает темные волосы с лица, скручивая их в тугой узел на макушке и закрепляя резинкой. Резкий контраст с ее бледным лицом только заставляет ее выглядеть более уставшей. “Мне потребовались все выходные” - говорит она, - “но я согласна с Драко и Блейзом. Тело, которое у нас есть — это не Долохов. Я не уверена, чье оно, но образцы тканей не согласуются ни с записью ДНК Долохова, ни с чьей-либо магической подписью, которую мы имеем в наших файлах”.

“Включая Континентальные базы данных?” - спрашивает Гавайн. Не найти магическое совпадение — это редкость, в лучшем случае. Не то, что магические сообщества такие большие, да и учетные записи в последние годы значительно улучшились благодаря расширению сотрудничества. Тем не менее, есть некоторые страны, которые затягивают процесс обновлений, к большому раздражению Гавайна.

“Никакого совпадения”. Паркинсон хмурится. “Я проводила поиск в базах данных по всем известным местонахождениям Долохова до его предполагаемой смерти. Ткань не соответствует никаким известным файлам на Долохова из России, Латвии, Скандинавии или Германии. Я бы перекрестно проверила ее с его свидедельством о рождении, но мне нужно разрешение от российского министерства, а они не стремятся сделать нашу жизнь легче”.

Гавайн потирает шею сзади. Замечательно... Всем известно, что русские крепко держатся за свои записи. Это пережиток сталинских дней, когда магические и обычные правительства были очень тесно переплетены; поэтому русские авроры по-прежнему работают рука об руку с ФСБ. “Кингсли, возможно, сможет помочь с этим, если понадобится, но продолжай”.

Паркинсон наклоняется вперед, локтями опираясь на стол перед ней. Теперь она выглядит оживленнее. “Я также нашла четкие следы Чар Преображения, как и предполагается в отчете Департамента Тайн. Это не традиционный вариант - по крайней мере, не тот, с которым мы знакомы - и, судя по тому, что я смогла выяснить, это выглядит, как будто Чары Преображения сами модифицировались в момент смерти, но не из-за Убийственного Проклятия, сэр. Честно говоря, похоже, что то, что убило нашего фальшивого Долохова, было Заклинанием Стазиса Времени, вызвавшим какую-то мутацию в Чарах Преображения”.

Это неожиданно. Гавайн обменивается долгим взглядом с Гарри, который просто пожимает плечами и приподнимает бровь. “Отчет МакКенны и Бейтса о произошедшем в Глазго” - говорит Гарри, - “показал, что Долохов был остановлен Убийственным Проклятием, использованным в целях самообороны. Это согласуется с Приори Инкантатем, сделанным на палочке Бейтса после этого. Он точно кастовал Убийственное Проклятие”.

“Возможно, он и кастовал его” - говорит Паркинсон. Она оглядывается на Гавайна. “Но это не то, что убило мой преображенный труп, сэр. Я могу это гарантировать. Оно не ударило в него, иначе бы я это увидела”.

“Я уверен”. Гавайну это не нравится. Это усложняет ситуацию, добавляет больше документов и бюрократической волокиты к уже политически неопределенному делу. Убийство Долохова было пером на послевоенной шляпе авроров. Им понадобилось шесть месяцев, чтобы отследить мерзавца; он был одним из худших военных преступников, которых они пытались найти. Если “Пророк” узнает, что тот еще жив, не говоря уже о том, что вместо него был убит потенциально невинный, что ж. Это Гавайна изваляют в грязи из-за этого, не так ли? Он старается не жалеть о своем выборе трудноуправляемых слизеринцев, которые могут сделать его жизнь несчастной, не говоря уже о Гарри и его проклятых заморочках спасителя. Он вздыхает и проводит рукой по своей бороде. “Есть ли шанс, что тело было убито до преображения?”

Паркинсон уже качает головой. “Не похоже, сэр. Не с той клеточной модификацией, которую я видела. Насколько я могу судить, его убило блокирование в преображении. Что бы это ни было, оно заставило клетки замереть, удерживая их от изменений. Можно сказать, что это заморозило его до смерти. Это могло показаться мгновенным, как Убийственное проклятие, но ощущаться скорее как удушье под воздействием Заклинания Окаменения”.

“Жутковатый способ умереть”, - говорит Забини. Гавайн, безусловно, соглашается.

Он вздыхает. “Разумеется, я поговорю с МакКенной и Бейтсом об их показаниях”.

“Мы можем справиться с этим, сэр”. Гарри все еще на краю комнаты. Это беспокоит Гавайна. Он знает, что Гарри слишком долго работал в одиночестве, но это расстояние, физическое или иное – не очень хорошо, по его мнению. Гарри нужно влиться, найти свое место в команде, прежде чем команда сплотится против него. Он надеется, что парень быстро это сообразит.

Гавайн качает головой. “Это лучше сделать мне. Я их хорошо знаю, и я бы предпочел не вызывать слишком много вопросов среди остальных. По крайней мере, пока нет”. Он встает, отряхивает брюки. “То, что я ожидаю от вас — это встреча с одним из адвокатов Визенгамота, если он осмотрителен. Но держите Джеффри Маркуса подальше от этого, ради Мерлина. Старый дурак разбалтывает все и вся всем, кто проходит мимо”. Гарри кивает ему. Гавайн оглядывает комнату, его взгляд падает на Малфоя. “Вы. Посмотрите, что нам нужно учесть, чтобы после юридических аспектов двигаться дальше. Для начала, я полагаю, нам придется объявить Долохова не-мертвым, чтобы официально возобновить дело. Христос, но это бардак, не так ли?”

“Можно сказать”. Малфой криво улыбается. “Хотя я думаю, что знаю кого-то, с кем мы можем поговорить. Если Поттер согласится”.

“Отлично”. Гавайн замечает взгляд Гарри на Малфоя. Он думает, что в нем есть напряженность. Возможно, это что-то, за чем стоит понаблюдать. Возможно, не помешает поговорить с Гарри позднее, настойчиво предложив ему наладить взаимопонимание с Малфоем. Если он не ошибается, Малфой — это краеугольный камень всей команды; установление доверительных отношений с ним, несомненно, укрепит взаимодействие Гарри с Паркинсоном и Забини. Эта команда важна для карьеры Гарри, независимо от того, видит ли он ее в таком свете. Если это задание будет выполнено хорошо, вместе с теми, которые окажутся с ним связанными, он может встать в очередь, чтобы в будущем занять пост Гавайна. Гарри станет чертовски хорошим Главным Аврором, как только он научится разбираться со своими заморочками.

Гавайн хлопает Малфоя ладонью по плечу. “Держи меня в курсе дела, парень” - говорит он и выходит из комнаты, и только самые мелкие заботы мельтешат на задворках его сознания. В конце концов, это нормально – переживать по поводу трудных заданий, особенно в случае с новой командой.

Они объединятся довольно скоро, думает он. И помоги им Мерлин, если они этого не сделают.

 

2
Миллисент может встретиться с ними в “Дырявом Котле” только после работы, и она настаивает на том, чтобы Драко купил ей бокал лучшего красного вина из того, что продает Том, что, по мнению Драко, едва ли на один уровень выше чистого бухла. Поттер, естественно, опаздывает. Он придумал какое-то оправдание, когда они покидали следственную комнату, сказав, что встретит их, но в то же время он открывал свой мобильный телефон, что, безусловно, отвлекло его внимание. Поттер не имеет представления, насколько ему нужно понравиться Милли, чтобы затея сработала, и как трудно это может быть, учитывая презрение Миллисент к человечеству в целом. Хоть он и надеется на лучшее, порочная часть Драко также с нетерпением ждет, когда Поттер не сможет положиться на свое обаяние и репутацию. Он все еще зол на него из-за их сегодняшней боевой тренировки в спортзале. У Драко болят даже те места, которые, как он думал, никогда болеть не могут. Блейз, с другой стороны, получил высшие оценки от Поттера, лишь чуть-чуть вспотев. Засранец.

Драко ставит бокал на стол перед Милли и садится рядом с ней, с собственной пинтой пива в руке. Блейз и Пэнс сидят напротив, что оставляет единственное свободное место рядом с Драко. Он не уверен, как к этому отнестись. Под угрозой пристального внимания со стороны своих ближайших друзей, часть его надеется, что Поттер вообще не появится. Сидеть рядом с ним будет просто фатально.

Но на этом фронте ему не везет. Милли едва успевает спросить его, как дела, когда Поттер расталкивает ежедневную толпу министерских олухов и тружеников Диагон-Аллеи. Он выглядит чертовски раздраженным, и Драко задается вопросом, что привело его в столь дерьмовое настроение всего лишь за прошедшие полчаса.

“Все в порядке, шеф?” - спрашивает Блейз над краем своей пинты, и лицо Поттера меняется, когда он понимает, что хмурится над ними.

“Ничего такого, что раунд или два не исправят” - говорит Поттер, роется в кармане и выуживает горсть галлеонов. “Следующий раунд за мной. Сделай мне “Дрожащего дракона”“.

Блейз пожимает плечами и соскальзывает со стула. “Если ты платишь”.

“Я в порядке” - говорит Миллисент, с бокалом в руке. “Один - мой предел, или Ханна меня убьет”. Она смотрит на Поттера, когда он ныряет на место рядом с Драко. “Привет, Поттер”.

“Бульстрод”. Поттер подталкивает ногу Драко своей ногой под столом. Драко сдвигается и хмурится. Поттер выглядит абсолютно невинно, гаденыш. “Значит, Малфой вытащил тебя сюда для твоей экспертной помощи”.

“Так он сказал”. Миллисент делает глоток вина. Драко увлеченно рассматривает их обоих. Милли всегда была более чем пугающей в свои лучшие дни, и она не терпит дураков. Честно говоря, он понятия не имеет, как она воспримет Поттера; она считала его абсолютным мудаком в школьные дни. Опять же, они все так считали, и посмотрите на Драко сейчас. Обжимается с Поттером прямо в его офисе посреди рабочего дня, когда любой может их застукать. Он до сих пор не совсем свыкся с этой мыслью. Это было все, о чем он мог думать в минувшие выходные, вспоминая свое распростертое под Поттером тело и их сжатые вместе члены. Цирцея, но он дрочил с пятницы, растягиваясь по ширине своей кровати, выгибаясь в свою собственную руку и вспоминая ощущение тяжелой ладони Поттера, свернувшейся вокруг его члена.

Он все-таки пришел к воскресному обеду в Поместье, но не помнит большую часть из него, что, вероятно, к лучшему. Как только его отец начинает наезжать на Шеклболта, Драко делает все возможное, чтобы отключиться. Он все это слышал раньше, и, честно говоря, время лучше потратить на размышления о крошечной ямке над губами Поттера, просто идеально подходящей для кончика языка Драко...

Только теперь Драко понимает, что весь стол смотрит на него.

“Что?” - огрызается он. Он понятия не имеет, какое выражение было на его лице, поэтому он считает самым безопасным играть оскорбленного.

“Потерял тебя на мгновение” - говорит Поттер. Его бедро трется о бедро Драко, теплое и твердое.

Драко чувствует, как его щеки теплеют. "Извини. Размышлял о деле” - говорит он. Никто из них не убежден, и меньше всех Пэнси, которая отставляет бокал в сторону и задумчиво смотрит на него. Драко поворачивается к Миллисент, отчаянно пытаясь заткнуть Пэнси, прежде чем та устроит допрос. “Кстати об этом, нам нужна консультация для Робардса”

“Так Поттер только что сказал”. Рот Милли искривляется с одной стороны. Она наклоняется вперед, опираясь локтями об стол. “Уверен, что с тобой все в порядке?”

“Драко никогда не бывает в порядке” - говорит Блейз, левитируя три пинты и еще один бокал вина для Пэнси на стол. Драко демонстрирует ему третий палец. Блейз просто подталкивает пинту к нему. "Заканчивай. Этот тебя ждет”.

Пэнси уже осушила свой первый стакан вина. Она тянется к тому, который Блейз только что поставил перед ней. “Пейте, хорошие мои. Последний допивший платит за следующий раунд”.

Миллисент барабанит некрашенными ногтями по потертой скатерти. Однажды, по пьяни, она объяснила Драко, почему так долго обрезала ногти. Честно говоря, Драко действительно не хотел знать так много о Ханниной “киске”. “Как, ради всех святых, ты с ними работаешь?” - спрашивает она Поттера. “Еще со школы они были невозможны”.

Поттер пожимает плечами и поднимает пинту. “Дайте им волю, и они достаточно приличные авроры. Иногда”. Его сапог снова стучит по сапогу Драко, и их колени соприкасаются. В животе у Драко все переворачивается; он тянется к своему стакану, и его рука натыкается на руку Поттера, когда Поттер ставит свою пинту на стол. Драко прилагает все усилия, чтобы не покраснеть, как проклятый школьник. Пэнси смотрит на него, сузив глаза. Он встречает ее взгляд, не мигая. Он прекрасно знает, что лучше не давать ей основания для подозрений. Она отводит взгляд первой.

“Об этом юридическом вопросе” - говорит Драко и кастует Муффлиато. Шум и гул разговоров вокруг них исчезают, приглушенные заклинанием. “Итак, что именно нам нужно принимать во внимание?”

Милли фыркает; он ознакомил ее с основными деталями дела, когда просил встретиться с ними. Это нарушает приказ Робардса о секретности, но он не видел другого способа уговорить ее приехать. Кроме того, Милли - адвокат. Как только он упомянул Долохова, она устроила ему допрос, достойный того, чтобы быть исполненным для самого Визенгамота. У него не было шансов. “Это сложно” - говорит она. “Вы просите меня подойти к этому с точки зрения Визенгамота или моей собственной?”

“Есть разница?” - спрашивает Поттер.

“Учитывая, что я занимаюсь защитой” - мягко говорит Миллисент - “довольно большая, я бы сказала”.

Поттер наклоняется над столом. “Значит, ты наш естественный враг, а?” У него на лице бледная, вежливая улыбка; Миллисент сравнивает ее с одной из своих собственных: немного более острая и более хищная.

“Это не первый раз, когда я слышу это, хотя обычно от него”. Милли указывает пальцем на Драко, и тот пожимает плечами. Поттер снова подталкивает его коленом. Драко изо всех сил не реагирует. “Но нет, я не считаю себя таковым. Скорее кем-то, кто должен сбалансировать вас. Если я хорошо делаю свою работу, тогда вам нужно будет сделать свою работу лучше. Это удерживает вас всех от поисков легкого выхода, когда вы смотрите на потенциальных подозреваемых”.

“И ты бы взяла кого-то вроде Долохова?” - спрашивает Поттер, с тем слегка воинственным тоном, которым он иногда пользуется, когда ему становится неудобно.

Лицо Милли каменеет. “Нет. Даже ради всего незаконного золота в Гринготсе”.

“Шеф” - тихо говорит Пэнси, бросая на Поттера предостерегающий взгляд. Она ставит свой бокал и прикасается к руке Милли. “Он не хотел быть колючкой, дорогая. Мы не сказали ему”.

Поттер смотрит на Драко, его замешательство очевидно. "Не сказали мне что?"

С тяжелым сердцем, Драко трудно говорить, но он жалеет Поттера с его недоумением. “Младший брат Милли, Генри, остался в замке во время битвы за Хогварц. Он не ушел с остальной частью Слизеринского факультета ...”

“Его лучший друг был в Равенкло” - Миллисент прерывает его хриплым голосом. Она поворачивает свой бокал между ладонями, наблюдая, как плещется вино. “Томас О'Коннор. Они были неразлучны, и Генри не оставил бы Томми позади. Он пошел за ним и ...” Она замолкает.

“Из того, что мы узнали позже, Генри попался Долохову по пути. Томми сумел спастись. Он где-то в Килдэре, стажируется на зельевара” - говорит Пэнси. “Так что нет, Миллисент никогда не возьмет на себя защиту Долохова”.

Поттер откидывается на спинку стула. “Господи, я сожалею”.

“Ты не знал”. Миллисент смотрит на Поттера. “Хотя именно поэтому Драко пришел ко мне”. Она смотрит на него. “Я думала, что он скажет тебе, как своему шефу”.

У Драко хватает совести, чтобы вздрогнуть. Честно говоря, он не знал, что сказать Поттеру. Не то, что они вообще много разговаривают. “Я не собирался заставлять тебя рассказывать ему, хотя я полагаю, что я – легкомысленный кретин. Извини. Но я подумал, что ты захочешь помочь, и нам не помешает поговорить с адвокатом, а не с прокурором, учитывая все нюансы. И поскольку ты формально не будешь собирать доказательства, нет никаких шансов на обвинение в предвзятости в суде”.

“Ты был прав насчет желания помочь”. Миллисент допивает вино, потом вздыхает. “Послушайте, главная проблема, с которой вам придется иметь дело — это осложнение с предполагаемой смертью Долохова. Робардс об этом знает. Если вы не приведете все детали в идеальный порядок, любой компетентный адвокат сможет вытащить его из этого...” - она поднимает руку в ответ на протест Поттера. “Как я уже сказала, наша задача - заставить вас делать свою работу должным образом”.

“Так на что мы смотрим?” - спрашивает Драко. Он чувствует напряженность со стороны Гарри и хочет предотвратить его попытку разозлиться на Милли. Это никогда не заканчивается благополучно, по его многолетнему опыту. “Если бы ты собиралась встретиться с нами в суде”.

“Вашим доказательствам лучше быть неопровержимыми”, - говорит Милли. “Предполагаемая смерть Долохова означает, что обвинения в его преступлениях как Пожирателя Смерти никогда официально ему не предъявлялись. Даже его предыдущий азкабановский приговор был законно изменен из-за предположения о его смерти. Вам придется начинать с нуля, что оставляет вам два выбора: посадить его за это убийство или преследовать его за его военные преступления. Второй вариант может оказаться намного сложнее теперь, когда прошло время, и он был объявлен мертвым. Если бы я была его адвокатом, я бы поставила вопрос о том, можно ли доверять чьей-либо памяти по прошествии почти десяти лет...”

“Он был известным преступником и Пожирателем Смерти”, - говорит Поттер, его раздражение очевидно. “Тому есть много доказательств. Ради бога, он убил моих друзей, семьи моих друзей...”

Люпин, Драко знает, не говоря уже о Уизли. Он прочитал файл.

Поттер продолжает. “Я столкнулся с ним, когда мне было семнадцать, и он пытался убить и меня тоже. Он абсолютный смертоносный подонок”.

Миллисент пожимает плечами, затем поднимает обе руки. "И что? Это не означает, что я не могла бы убедить присяжных в судебной ошибке. Ты должен сделать свою работу, Поттер, и сделать это чертовски хорошо. Честно говоря, если у вас есть доказательства того, что он совершил недавнее убийство, я бы действовала в этом направлении. Постройте свое дело правильно, найдите все неопровержимые доказательства, и адвокату будет сложнее дать отпор. Закон не всегда хорош, и часто несправедлив, но, если он виновен и у вас есть доказательство, я чувствую, что его адвокат будет уговаривать его, чтобы тот умолял дать ему шанс стать свидетелем. Тогда у тебя не только Долохов, но и те, с кем он тусуется”.

Поттер царапает подбородок и размышляет. Сегодня он небрит, и Драко хочется зарыться лицом в его челюсть и вдохнуть его запах. Его пальцы сжимаются на бокале. Поттер опускает руку. “Это неплохая стратегия”.

“Я знаю”. Милли отбрасывает с лица упавший локон. “Речь идет о том, чтобы найти правильный эндшпиль”. Она смотрит на часы. “Сейчас я обедаю с моей девушкой”. Она берет сумку и достает маленькую карточку, передавая ее Поттеру. “Остальные знают, как до меня добраться, но если у тебя есть другие вопросы, есть моя рабочая Каминная Сеть”. Она оглядывает всех сидящих вокруг стола. “Я бы хотела, чтобы вы нашли этого ублюдка и посадили его, поэтому, пожалуйста, не делайте ничего слишком глупого”. Она встает, и Муффлиато ломается. “Доказательства – это ключ”.

“Передай Ханне мою любовь” - говорит Пэнси, наклоняясь, чтобы поцеловать Миллисент в щеку. “Извини за отмену планов на эти выходные”.

“Мы перепланируем”. Милли поднимает тяжелую сумку на плечо. Ее одежда морщится под ней. “Работа в первую очередь, верно?” Она посылает воздушные поцелуи Блейзу и Драко, затем протягивает руку Поттеру. Он перегибается через Драко, чтобы пожать ее; Драко чувствует запах его лосьона, острый цитрусовый аромат вербены. “Ты молодец” - говорит Милли, на ее губах играет улыбка. “Для гриффиндорца и аврора, я имею в виду”.

Поттер смеется. “Я приму это как комплимент. От адвоката”. Он должен принять, думает Драко. Миллисент не раздает их кому попало. Она пугает и лучших людей, чем Поттер.

Драко смотрит, как она уходит, улыбаясь. Он немного озадачен. “Ты ей действительно понравился, Поттер”.

“Это так шокирует?” - спрашивает Поттер, оглядывая остальных. “Что бы вы ни думали, я не полный кретин”.

“Милли ненавидит всех” - говорит Пэнси. “Это дело гордости”.

Блейз качает головой. “Ненависть - слишком сильное слово. Больше похоже на нетерпимость. Ненависть означала бы, что она беспокоится”.

“Ненавидит” - говорят хором Драко и Пэнси. "Всех". Драко улыбается Пэнси. Он знает, что они правы.

Поттер выглядит позабавленным. “Она кажется хорошей. Я имею в виду, кроме намеков, что мы не делаем свою работу”.

“Тебе повезло, что она не оторвала тебе яйца” - говорит Пэнси. “Опять же, мы помогаем ей получить то, чего она хочет, поэтому ...” Ее лицо немного смягчается, и Драко знает, что она думает о Генри. Пэнси жаловалась на это в течение нескольких лет, но Генри поклонялся земле, по которой она ходила, начиная с его первого учебного года, и его смерть сильно ударила по ней.

“Я не знал про ее брата”. Поттер задумчиво вращает остатки его пинты, глядя вниз на стекло. “Я не знал, что у был брат”.

Пэнси осушает свой бокал. “Бульстроды всегда были невероятно закрытыми. Ее мать думает, что смерть Генри была наказанием за молчаливую поддержку Пьером Темного Лорда”.

“Кто такой Пьер?” - спрашивает Поттер.

“Отец Милли”. Драко отталкивает свою пинту. “Он и Роберта переехали в Лизьё. Семья его матери все еще живет там. Миллс не очень часто их видит. Они презирают Ханну, поэтому это становится неловким”.

Поттер хмурится. “Мы говорим о Ханне Эбботт? Я не знал, что они встречаются”.

Слизеринцы смотрят друг на друга с понимающими ухмылками. Драко не утруждает себя указанием на то, что Поттер много чего никогда и не удосуживался узнать о большинстве других, с которыми учился в школе. Честно говоря, он, в первую очередь, удивлен, что Поттер вообще помнит Ханну. Он был ужасен в плане обращения внимания на кого бы то ни было, кто не был или в кругу друзей, или раздражающим фактором, как Драко.

“Они практически женаты, если не на самом деле” - говорит Пэнси. “Милли и Ханна продолжают откладывать планирование свадьбы, да и во всяком случае Пьеру и Роберте не нравится, что их единственный живой ребенок, похоже, предпочитает женские детали”. Она обращает слишком яркий взор на Драко. “Опять же, Люциус и Нарцисса тоже не очень довольны Драко в этом плане”.

Драко думает, что она выпила на один бокал больше, чем надо. Поттер, теплый, рядом с ним, успокаивая многолетнюю боль от неодобрения родителей.

“Минус женские детали” - говорит Блейз. “Хотя я говорю Драко, что он мог бы просто лечь и подумать об Англии, если он обязан”.

“Отцепитесь, вы оба”. Драко не нужно смотреть на Поттера, чтобы почувствовать идущую от него волну веселья. “Мои детали и то, что я с ними делаю, не обсуждаются”.

Пэнси вздыхает. “Очень жаль. Я до сих пор не услышала, что ты затеял, когда поперся в клуб в середине недели. Ты такого не делал с времен Николаса”.

Драко замирает, его пальцы сжались вокруг края его бокала. Поттер бросает на него острый и любопытный взгляд. “Николас?” - спрашивает он, и Драко ненавидит тот факт, что у Поттера есть способ вытащить из них информацию с наименьшим количеством вопросом.

“Не кто-то значительный” - говорит он.

Блейз и Пэнси обмениваются взглядом, но молчат. В конце концов, они не полные дураки. Они знают, как хорошо Драко может кастовать Жалящее Заклятие, и у него сейчас не будет ни малейших колебаний, раз они вспоминают его троллевого бывшего.

“Верно”, - говорит Поттер. Хотя он не продолжает тему. Спасибо Мерлину. Драко не хочет вступать в дискуссию об этом мудаке Николасе в середине “Дырявого”. Да и где бы то ни было, если честно. Слишком рано для этого, даже через год. Он стреляет в Пэнси взглядом, и у нее хватает совести выглядеть пристыженной.

“Я должна идти” - говорит Пэнси. “Недостаточно спала в эти выходные”. Она встает, ее рука касается плеча Блейза. “Проводишь меня домой?”

Блейз бросает взгляд на Драко, затем соскальзывает со стула и хватает плащ, наматывая его на руку. “До завтра”.

Пэнси целует Драко в щеку. “Извини, милый” - бормочет она. “Слишком много вина. И ты знаешь, какая я сука”.

“Слишком хорошо, ты, мегера” - ласково говорит Драко. Он сжимает ее руку. “Иди спать”. Она выглядит чертовски измученной, и сегодня он несколько раз ловил ее ныряющей носом в кофе.

Он ждет, пока они не уходят, прежде чем смотрит на Поттера. “Я действительно должен ...”

“Останься еще на один раунд” - говорит Поттер. “Мне любопытно узнать об этом Николасе”.

“Николас – закрытая тема”. Драко смотрит на него, рот крепко сжат. “Что бы мы ни делали вместе, это не связано с тем конкретным обсуждением. Сожалею".

На мгновение ему кажется, что Поттер собирается возразить, но на этот раз тот его удивляет. “Хорошо” - вежливо говорит Поттер, и Драко с облегчением садится обратно. С Николасом связано слишком многое, о чем он не хотел бы думать, а тем более объяснять Поттеру. И он как-то странно расслабился здесь, рядом с ним. Поттер снова поднимает пинту. “Я готов поспорить, что ты не упомянул о нас Забини и Паркинсон”.

“Ты действительно думаешь, что я идиот?” Драко колеблется. "Что ж. Пэнси знает, что я наблюдал за тобой, когда ты дрочил в душевых в феврале, но это все”.

Поттер моргает. “Она знает что, конкретно?”

Драко не может скрыть улыбку. “Я понятия не имел, что это закончится тем, что мы будем еще что-то делать, и страдал от избытка вины из-за того, что наблюдал, как вышестоящий офицер намыливает свой член так, будто ружье взводит, поэтому в момент слабости я признался в этом”. Он проводит большим пальцем вдоль прохладной, гладкой стороны своей пинты. “Ты никому не сказал, нет?”

Поттер смотрит на него жарким взглядом и понижает голос. “Тогда как ты будешь моим грязным маленьким секретом? Я не смогу удержать тебя, если расскажу".

Дрожь проходит сквозь Драко, от живота до члена. Он не должен видеть в этом ничего эротического, но он видит. “А если я не хочу быть твоим секретом?”

Пальцы Поттера касаются бедра Драко, затем скользят вверх и устраиваются прямо под его членом. “Было бы очень жаль”.

“Было бы”. Как-то Драко удается сохранить свой голос ровным, пока пальцы Поттера рисуют крошечные круги, а суставы надавливают на яйца. Он погружается в ощущения, но полностью осознает, что Поттер чувствует, как его член твердеет.

“Я так думаю”. Один из кончиков пальцев Поттера ныряет в промежуток между кнопками на ширинке Драко. У Драко перехватывает дыхание, когда Поттер слегка поглаживает его по швам трусов. “А ты?”

Драко едва может соображать. Он видит людей вокруг них, некоторые из которых работают в их офисе. Рука Поттера скрыта столом, но разоблачение — это дело одной секунды. Он считает этот факт невероятно волнующим. “Ты должен прекратить” - говорит он низким от возбуждения голосом.

“Вероятно”. Палец Поттера проталкивается в щель трусов Драко, гладит набухающий ствол, и Драко дрожит от прикосновения кожи к коже. “Или я мог бы подрочить тебе здесь, если бы ты захотел, и все бы смотрели”. Его голос запинается. “Разве им не понравилось бы видеть тебя теряющим самоконтроль из-за меня?”

Мысль о кулаке Поттера вокруг него посередине "Дырявого" делает Драко тверже, чем он имеет право быть. “Блядь” - ругается он тихо, и рот Поттера изгибается с одной стороны.

“Вот так?” - легкий, как перышко, кончик пальца Поттера на члене Драко вызывает волны ощущений при минимальных точках соприкосновения.

Драко наклоняется вперед и поворачивается к Поттеру. “А если я соскользну под этот стол и всосу твой член в рот?”

Поттер замирает, пальцы обвивают ствол члена Драко. “Я не знаю, смогу ли контролировать себя на публике”.

“Тогда, возможно, нам не следует пробовать это публично”. Драко не знает, что сделало его таким смелым. Он пришел сюда сегодня вечером, решив быть профессиональным и безразличным, но теперь все пошло к чертям. Каким-то образом каждый раз, когда он оказывается рядом с Поттером, его логический разум, тот, который предупреждает его о гибели и катастрофе, просто шлепается кверху лапками. Или задницей. Определенно и членом тоже... Когда он рядом с Поттером, и их только двое, и никого поблизости, чтобы держать его под контролем, он хочет и хочет и хочет. Это желание само по себе является опасной вещью.

Поттер осторожно убирает руку и садится обратно. Через мгновение он бросает скучающий взгляд вокруг, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает. Он делает длинный глоток темного пива из стакана, затем снова наклоняется вперед, глаза ярко блестят. “Констебль Малфой, Вы приглашаете меня к себе?”

В его квартире - полный бардак, и есть еще двадцать семь причин, по которым Драко не должен этого делать, начиная с заигрывания со своим боссом и потерей своего поста и зарплаты, продолжая позорной связью со Спасителем Магического Мира, и заканчивая объяснением с матерью, когда его имя попадет в желтую прессу. Опять же, он должен убежать с воплями, при этом относительно сдержанно, чтобы не привлечь внимание или не испортить отношения с вышестоящим офицером. Вместо этого Драко говорит: “А если да?”

Поттер не спеша допивает пиво. Драко не наблюдает за мускулами в горле Поттера, и он определенно не кладет нервную руку себе на бедро рядом с членом, отчаянно желая больше фрикций и больше контакта. Он не будет этого делать, не так ли? Это было бы безумием.

“Я согласен” - говорит Поттер, проводя сильной смуглой ладонью по мокрым губам. “Ты дашь мне координаты Камина, или аппарируем в обнимку?”

Поставленный таким образом, вопрос звучит неприлично. Драко сильно хочется затащить его в туалет, и к чертям желтую прессу, но он не может сделать с Поттером и половины тех вещей, которых ему хочется, без приличного матраса. И они не могут продолжать надеяться на свою удачу. Публичный секс в конечном итоге приведет к разоблачению, независимо от того, насколько люди снисходительны к Гарри Поттеру, потому что он спас мир. И вся прочая муть.

Собрав всю свою храбрость и лохмотья своей гордости, Драко достает телефон, которым только вчера учился пользоваться у Блейза. Под наблюдением Поттера ему удается ввести свои координаты Камина, используя чертовы микроскопические кнопки. С третьей попытки и только после того, как он вспоминает, как получить числа вместо алфавита - не все могут быть так же приспособлены к Исследованию Магглов, как чертов Блейз - ему удается их отправить. Телефон Поттера звенит.

Драко встает, надевает плащ и произносит резкое "до свидания". Помогите ему Небеса, но, если он собирается сгореть в пламени идиотизма, это будет, по крайней мере, после ночи Поттера в его постели.

Он довольно уверен в том, что это худшее решение, которое он когда-либо принимал.

 

3
Немного дрожа от предвкушения и холода, Драко проводит рукой по темно-зеленым бархатным занавескам у его кровати. Его квартира просторна и в других отношениях относительно современна, но он провел свое детство и отрочество между замком со сквозняками и Поместьем, достойным быть в Национальном Тресте, и он все еще придерживается мнения о том, что кровать это не кровать без балдахина. И, может быть, без золотых листьев, инкрустированных в резьбу по дереву, которых у него достойное количество. Он уже произнес заклинания, чтобы убрать основной беспорядок, отправив грязную одежду в корзину и сменив постельное белье. Он также побывал в туалете и кастовал несколько поспешных очищающих заклинаний на себя, раздевшись до трусов в этом процессе. Он подумал, что полная обнаженность выглядит слишком безрассудно. Сейчас, в холоде своей спальни, он сожалеет о своем решении.

Сидя на краю своей широкой кровати, с несколькими свечами, зажженными на каминной полке с отражающимся в широком позолоченном зеркале пламенем, он чувствует себя странно боящимся того, что подумает Поттер. У Драко в спальне давно никого не было, и он никогда не трахал Поттера в действительно закрытом от мира пространстве. Это на самом деле странно, сознавать, что он знает так много и так мало о Поттере. Будет ли он смеяться над его выбором интерьера, или его не волнует обстановка и он сосредоточит все внимание на физическом событии? И что именно он захочет сделать? Все это имеет гораздо больше значения, когда это происходит на его личной территории.

Драко сожалеет о том, что решился пригласить Поттера домой, даже когда проклинает его за то, что тот надолго задерживается. Если он не придет, Драко не знает, как он встретит завтрашний день, хотя он полагает, что, возможно, это будет облегчением. Драко, возможно, продлил бы приглашение, но, пока он ждет, приближающееся прибытие Поттера становится все более и более похожим на вторжение. Внутренности Драко медленно завязываются в узел, глядя на перспективу.

Он думает, что в комнате слишком мрачно. Он щелкает пальцами, золотые и матовые стеклянные бра на стенах загораются, отталкивая тени прочь. Лучше.

А затем он слышит вспышку Камина и стук сапог Поттера по паркету гостиной.

“Малфой?” - зовет Поттер, его голос отдается эхом в тишине квартиры.

Драко делает глубокий вдох и встает. Это меняет все, он знает, даже если он не чувствует себя уверенным. "Прямо по коридору".

Шаги Поттера совпадают с глухими ударами сердца Драко. Через мгновение дверь открывается шире, и Поттер, высокий и широкоплечий, наполняет комнату своим присутствием, как может только он. Он смотрит на Драко, воспринимая его одним долгим, горячим взглядом. "Привет".

"Привет". Драко чувствует себя странно застенчивым, как героиня одного из готических романов, которые Пэнси держит в тумбочке. Ему это не нравится.

“Классная кровать”. Поттер приближается, рассматривая балдахин и стену за ним. “А эти бра эльфийские?”

Драко непроизвольно улыбается. “Придурок, это Арт-Нуво”.

Поттер поворачивается, разглядывая высокие стеклянные книжные шкафы, соответствующие тем, что стоят в гостиной Драко, толстый ковер в зеленых тонах, расстеленный на паркетном полу, и классические колонны с каждой стороны камина. “Так это твой дом”.

“Это мой дом” - соглашается Драко. Он смотрит, как Поттер тянется к верхней кнопке плаща. “Значит, мы это сделаем?”

“Только если ты хочешь, хотя ты выглядишь одетым соответственно случаю”. Поттер останавливается на третьей кнопке. Он смотрит на Драко поверх очков. "Я могу уйти…"

“Нет”. Живот Драко дрожит. “Не уходи”. Он грызет нижнюю губу. “Это просто ...” Он колеблется.

Поттер подходит к нему. “Это по-другому" - говорит он, почти так, как будто он может читать мысли Драко. “Намеренно”.

"Верно". Драко хрустит суставами пальцев, как всегда, когда он нервничает, и резкий звук раздается в тихой комнате. Это секс, а не взаимная дрочка или быстрый перепихон. Есть что-то гораздо более сознательное в их встрече здесь. Сейчас это их решение; они не просто трахаются при случае или лапают друг друга под брызгами душа. “Мы не можем свалить это на гормоны или алкоголь, не так ли?”

Смех Поттера низкий и хриплый. "Не особенно". Костяшки его пальцев ласкают челюсть Драко, и тот поворачивает голову на ощущение. “Но, черт возьми, я хочу это сделать. Я хочу на этот раз быть с тобой правильным образом”.

Драко сглатывает. Его горло сжимается, и его полураспухший член чувствуется тяжестью в трусах. “Я бы хотел трахнуть тебя” - говорит он, и Поттер моргает, его рот слегка приоткрывается. “Я столько лет дрочил под эти фантазии. Ты подо мной, мой член пульсирует внутри твоей задницы ...” Он облизывает губу. “Я имею в виду, если ты так делаешь”.

"Да". Поттер выдыхает это слово. "Я делаю". Его руки, широкие и теплые, ложатся на бедра Драко, большие пальцы цепляются за резинку трусов. “Ты хочешь кончить внутри меня, да?”

“Ох” - говорит Драко, когда Поттер стягивает с него трусы через волну его члена. "Без сомнения". Он позволяет лоскуту белого хлопка соскользнуть вниз, сминаясь у его ног. Он откидывает его и стоит обнаженным перед полностью одетым Поттером, который смотрит на него темными голодными глазами. Драко нравится стоять вот так, на виду, для Поттера; что-то в том, как смотрит Поттер, заставляет Драко чувствовать себя сексуальным. Привлекательным. Желанным. Это похоже на прилив чувства власти, думает он, знать, что Поттер наслаждается телом Драко, что он так сильно хочет его, что готов рисковать своей карьерой, чтобы быть с ним. Он задумывается, а чувствует ли Поттер то же самое. Драко протягивает руку, распластав пальцы по груди Поттера и ныряя ими под его плащ. Он может чувствовать напрягшиеся соски Поттера через мягкую ткань. "На тебе слишком много одежды, ты же понимаешь".

“Да?” Поттер смотрит, как Драко сдвигает плащ с его плеч. Он поводит плечами, и плащ падает на ковер с тихим шорохом ткани, пуговиц и пряжек. Поттер скидывает подтяжки, позволяя им свеситься с брюк. "Лучше?"

Драко ослабляет синий галстук Поттера. “Не совсем” - говорит он, и его пальцы работают над Виндзорским узлом, развязывая его; он снимает скользкий шелк и бросает его на край кровати. Он обходит Поттера и становится за его спиной. “Черт, но ты великолепен, не так ли?” Его руки ложатся на ягодицы, обтянутые шерстяными брюками. Они твердые под его ладонями, в основном плоские, но достаточно скругленные на бедрах. Ему хочется потереться об них. Вместо этого он прижимает пальцы к складке между ними, втискивая туда ткань брюк. Мерлин, но он хочет спрятать свой член в Поттере. “Ты очистил себя?”

“Почему, по-твоему, мне потребовалось столько времени, чтобы добраться сюда?” - Поттер оглядывается на него, глаза полуприкрыты.

Приступ похоти проходит сквозь Драко, и он снова движется, останавливаясь перед Поттером. “Сними рубашку" - приказывает он, и пальцы Поттера летят к пуговицам, расстегивая их. Поттер выскальзывает из рубашки и бросает ее на пол. Его кожа блестит золотом в свете свечей; его соски твердые, круглые и коричневые. Драко не может остановить себя от прикосновения к ним. Его большие пальцы скользят по мускулистой, твердой поверхности груди Поттера, задевая затвердевшие горошинки. Поттер резко вдыхает, и Драко чувствует, как его член поднимается под брюками. Его собственный член покачивается перед его животом, горячий, с капелькой смазки на головке. “Нам нравится, не так ли?” Он снова щелкает ногтем по одному из сосков Поттера, затем сжимает его пальцами. Поттер стонет, и его руки снова ловят Драко.

“Больше” - говорит Поттер. "Пожалуйста".

Слова идут напрямую к члену Драко. Он елозит большим пальцем по соску Поттера, а затем ловит другой зубами, слегка прикусывая, прежде чем пройтись по нему языком. Поттер матерится; его пальцы впиваются в бедра Драко. Драко делает это снова, наслаждаясь ответной реакцией и тем, как Поттер покачивается в его сторону. Через какое-то мгновение он отступает. Губы Поттера стиснуты между его зубами, его волосы упали вперед через край очков. Он выглядит божественно.

“На колени” - говорит Драко, держа Поттера за плечо и толкая его вниз. Кожа Поттера мягкая под пальцами, мышцы крепкие и твердые. Поттер плюхается на пол и смотрит вверх на Драко, подняв бровь. “О, я думаю, ты знаешь, что делать”. Драко позволяет влажной головке своего члена пройтись по рту Поттера. Его сердце стучит в предвкушении. “В конце концов, ты хороший маленький сосунок, помнишь?”

“Я?” Щеки Поттера покраснели, и его глаза ярко блестят, когда он срывает очки и кидает их на плащ.

Драко прислоняется к краю кровати. “Если мне не отказывает память”. Его пальцы поглаживают член по всей длине, оттягивая крайнюю плоть. Он постукивает головкой об нижнюю губу Поттера. “Открой пошире, я хочу сначала посмотреть, как ты глотаешь мой член”.

Язык Поттера щелкает по щели Драко. Его руки скользят вниз по бедрам Драко, а затем возвращаются вдоль внутренней стороны, прижимая Драко к краю кровати и толкая его ноги шире. Кончики его пальцев ласкают яйца, лишь чуть-чуть приподнимая.

“Блядь” - говорит Драко, а рот Поттера уже на нем, вбирая его глубоко, тепло и влажно. Драко хватается за плечи Поттера, загипнотизированный видом своего члена почти полностью во рту Поттера, прижатого к его щеке. Он не огромный, но солидного калибра, губы Поттера тянутся вокруг него, когда он отклоняет голову назад, и ствол Драко выскальзывает наружу сантиметр за сантиметром.

Это самое горячее, что видел Драко. Он хочет махнуть бедрами вперед, хочет заставить Поттера задохнуться на его члене, чтобы его сперма пролилась на красивые губы Поттера. Вместо этого его пальцы сжимаются на плече Поттера, его дыхание - короткие, рваные вздохи. “Блядь” - снова говорит он. “Ты прекрасная шлюха. Ты любишь сосать, не так ли, Поттер? На коленях для меня. Ты понятия не имеешь, как хорошо ты выглядишь”. Он протягивает руку и снова зажимает сосок Поттера, скручивая его достаточно, чтобы Поттер застонал вокруг головки члена Драко. Пальцы Поттера прижимаются к яйцам Драко и скользят за ними дальше, лаская. Бедра Драко дрожат, и он раздвигает их шире, его задница прижата к кровати. Цирцея, это потрясающее ощущение, рот Поттера двигается по нему, его пальцы надавливают на кожу Драко. Он мог бы кончить от этого, он знает; это искушение - сама мысль о Поттере, проглатывающем его, пока Драко глубоко трахает его рот.

Но Драко хочет большего.

Он отталкивает Поттера, положив ладонь на его лоб. Он тяжело дышит, и румянец разливается по его бледной груди. “Еще нет” - говорит он, когда его член выскальзывает из мокрых губ Поттера. Поттер облизывает их, и, на мгновение, Драко хочет опрокинуть его назад на коврик и оседлать его, посмотреть, как быстро он сможет засунуть член Поттера в свою задницу, как долго он сможет кататься на нем, пока Поттер не потеряет контроль над собой под его бедрами. Он не может в достаточной мере удовлетвориться Поттером, думает он. Он хочет его всеми возможными способами.

Его член болит.

“Встань" - говорит Драко; он испытывает азартное волнение, когда Поттер подчиняется, молча поднимаясь на ноги. Драко прижимает ладонь к набухшим брюкам Поттера, его пальцы оглаживают твердость его члена. “Насколько сильно ты хочешь кончить?”

“Я близок к этому" - говорит Поттер. Он ловит рот Драко своим, целуя его долго и жестко. “Но я предпочел бы подождать, пока ты не войдешь в меня”.

Драко уже расстегивает брюки Поттера. Ему нужно избавиться от них сейчас же, нужно чувствовать член Поттера напротив своего. Блядь, это безумие, и он это знает, но Поттер - наркотик для него. Это плохо кончится; для него это более чем очевидно. Но Драко зашел слишком далеко, чтобы остановиться сейчас.

Трусы Поттера следуют за его брюками, затем Драко поворачивает его и толкает на кровать. Он целует Поттера, и его зубы царапают его челюсть. “Цирцея, что ты со мной делаешь” - говорит он; Поттер перекатывается и вжимает Драко в матрас, его член трется о бедро Драко.

“То же, что и ты со мной" - выдавливает Поттер. Каким-то образом они забираются на кровать, руки скользят по телам друг друга, рты, зубы и языки прижаты к горячей коже.

Драко отодвигается от Поттера на расстояние, достаточное для того, чтобы нашарить в тумбочке бутылочку с лубрикантом. Он не использовал его ни с кем, кроме Николаса, но знает, что он еще пригоден. Прошлой ночью он сам смазывал свою задницу, пальцами внутри себя, пока дрочил с мыслями о Поттере.

Поттер распластался на кровати, когда Драко заползает обратно, и глядит на балдахин. “Ты зачаровал его" - говорит он, и Драко смотрит на созвездия, мерцающие в темных складках драпированного бархата над ними.

“Мне нравится ночное небо" - признается Драко. “Моя мама наложила эти Чары на мою кровать, когда я был мальчиком. С тех пор они всегда со мной".

“Даже в Хогварце?” - Поттер перекатывается на бок, глядя на Драко. Он водит кончиком пальца по груди Драко.

Драко кивает. “Я кастую их в каждой кровати. Глупо, правда?”

Поттер снова глядит наверх. "Это красиво". Его глаза рассматривают звезды. “Какое из созвездий Дракон?”

"В левом углу". Драко указывает на змеиные изгибы своего созвездия-тезки. Рука Поттера обвивает запястье Драко, следуя его движениям, прежде чем притянуть его вниз, чтобы прижать рот к пульсу Драко, облизывая и покусывая.

“Ёб…” - шепчет Драко.

Поттер перекатывается через Драко, прижимая его к матрасу. “Разве не в этом весь смысл?”

Драко поднимает бедра. Он любит скольжение своего обнаженного тела по телу Поттера. “Ты развратник” - говорит он, но в словах нет резкости. Они теплые и мягкие, и он замирает, глядя вверх на Поттера, его сердце пропускает удары.

“Шлюха" - шепчет Поттер. Это звучит как ласковое выражение нежности напротив губ Драко.

Глаза Драко закрываются. Все его тело ощущается жарким, покрасневшим, каждый нерв осознает, что Поттер прижался к нему. Фиал со смазкой все еще сжат в пальцах; он позволяет ему выскользнуть и упасть на покрывало рядом с ними. “Я хочу тебя” - говорит он. “Это безумие, я знаю. Мы потеряли наши чертовы мозги”. Он открывает глаза, и Поттер смотрит на него, его волосы растрепаны, щеки румяные.

“Я не могу держаться подальше” - говорит Поттер. Он гладит пальцем по лицу Драко. “Я не хочу держаться подальше”.

Драко елозит под Поттером. Он чувствует твердую длину члена Поттера против своего бедра. “К черту правила” - говорит он через мгновение.

"Ты уверен?" Рот Поттера находится всего в нескольких дюймах от Драко. Он чувствует мягкое дыхание Поттера на губах.

“Нет” - говорит Драко. “Но сейчас мне наплевать”. Он захватывает ногой бедро Поттера и подтягивает его ближе. “Я хочу заставить тебя кончить”. Его руки скользят по заднице Поттера, раздвигая ягодицы. Его большой палец ныряет в складку, кружа вокруг сморщенного глазка ануса. “Может быть, я буду сожалеть об этом завтра - я, вероятно, буду. Но здесь и сейчас? Я хочу трахнуть тебя, Поттер. Я хочу, чтобы мой член расколол тебя пополам, я хочу, чтобы ты корчился на моем члене, я хочу, чтобы ты содрогался, выплескиваясь".

Поттер кусает губу. “Я не могу возражать против этого”.

“Тогда перевернись”. Драко подталкивает его, и Поттер подчиняется. “Я хочу хорошо рассмотреть твою великолепную задницу”.

Поттер смещается и устраивается на покрывале, его задница поднимается для обозрения. "Вот так?"

Драко и не знал, что его член может стать еще тверже. “Да” - выдыхает он, и встает на колени, двигаясь между раздвинутыми бедрами Поттера. Поттеровская задница красивая, мускулистая и тугая, и Драко не может удержаться, чтобы не прижаться ртом к мягкой коже, позволив своему языку прогуляться до щели. Он лижет один раз, затем второй, и Поттер шипит, все его тело напрягается под руками Драко.

“Замри” - говорит Драко. Он отодвигается и шарит по постели, ища пузырек смазки. Находит его, открывает и наливает немного масла на пальцы, прежде чем снова запечатать. Он гладит пальцами собственный член; ощущение слишком интенсивно для него.

"Давай". Поттерская задница покачивается из стороны в сторону. Драко смотрит, как отверстие Поттера раскрывается. Он кладет на него палец, чувствуя, как оно дергается под его прикосновением. Дыхание у Поттера неровное.

Медленно, ох, так медленно, Драко внедряет палец внутрь, вращая и надавливая; Поттер стонет. Его отверстие плотное и горячее, и Драко едва может подумать о том, как оно будет ощущаться вокруг его члена. Он не сможет этого сделать, думает он. Он выплеснется на задницу Поттера раньше, чем войдет хотя бы наполовину. “Цирцея” - бормочет он, и вжимает кончик второго пальца в Поттера, расширяя его. Лицо Поттера прижимается к матрасу, и он поднимает свою задницу еще выше с приглушенным стоном.

Рот Драко находится на стыке между задницей Поттера и его бедром, его взгляд фиксируется на том, как его пальцы скользят в тело Поттера.

Поттер выгибает спину. “Глубже” - говорит он. “Черт, Малфой, наполни меня ...” Он замолкает, когда Драко вставляет в него еще один палец, его большой палец поглаживает мягкую кожу между яйцами и анусом. Ноги Поттера дрожат; он еле способен удерживаться.

"Достаточно?" - спрашивает Драко. Все, что может сделать Поттер, это резко вздохнуть.

Пальцы Драко вкручиваются глубже, растягивая. Его член болит, головка мокрая и уже липкая. “Посмотри на себя” - говорит он. Он позволяет одному пальцу выскользнуть; анус Поттера широко зияет. “Так готов к моему члену. Кто бы мог подумать, что ты такая шлюха, Поттер?” Он наклоняется над спиной Поттера, позволяя скользкой головке скользить по его бедрам. “Это то, чего ты хочешь? Быть оттраханным толстым членом, пока не закричишь и не начнешь умолять о разрядке?”

Поттеру удается кивнуть. “Да” - выдыхает он. “Черт, я хочу, чтобы ты расколол меня ...”

“Тогда на спину”. Драко вытаскивает пальцы из задницы Поттера. Его анус горячий и нетерпеливый. “Я хочу видеть твое лицо, когда я трахаю тебя до беспамятства”.

Он отклоняется назад, и Поттер переворачивается. Его член так тверд, что почти лежит на животе, и Драко пользуется моментом, чтобы взглянуть на Поттера и рассмотреть твердые мускулы. Он великолепный и золотой, распластанный под Драко, идеально контрастирующий с темно-зеленым покрывалом. Пальцы Драко ласкают мягкие яйца Поттера и слегка царапают кожу под темными кудрями. Поттер шипит и извивается.

Драко упирается в него. “Замри" - говорит он, но Поттер пытается дотянуться до него. Драко откидывает его руки, глядя на галстук Поттера, валяющийся возле кровати. Он хватает его. "Руки вверх".

Поттер качает головой. "Я хочу касаться тебя…"

“Руки вверх" - говорит Драко, голос резче.

Медленно, Поттер поднимает руки над головой с нечитаемым выражением лица. Драко не уверен, что это хорошая идея, но ему все равно. Он обертывает галстук вокруг запястий Поттера, завязывая его свободно. Если Поттер действительно попытается, он сможет освободиться, Драко это знает. Он хочет проверить пределы Поттера, посмотреть, как далеко он может зайти.

Драко позволяет своим рукам гулять по телу Поттера. “Посмотри на себя” - снова бормочет он. Он не может поверить, что Поттер здесь, во плоти, распростертый для него. Одним коленом он раздвигает ноги Поттера шире. “Ты готов быть оттраханным?”

“Да” - говорит Поттер, его шепот едва слышен.

"Да, что?" - Драко зажимает оба соска Поттера. Тот чуть не слетает с кровати со стоном.

"Пожалуйста". Поттер облизывает губы. “Констебль, выебите меня”.

На мгновение Драко не уверен, что он не кончит только от этого. Он прижимает ладони к бедрам Поттера и держит его неподвижно. “Ну и, инспектор Поттер, сэр, сколько кодексов поведения мы будем нарушать?” Он наклоняется, позволяя своему члену скользить по Поттеровскому. “Что бы сказал Главный Аврор?”

“Что если ты планируешь это делать, то тебе лучше трахнуть меня хорошо и правильно - и заставить меня кончить” - огрызается Поттер, но не шевелится, его руки все еще вытянуты над его головой. Его пальцы сгибаются. "Жестко".

Драко дрожит от командного голоса Поттера. Он поднимает ноги Поттера, зацепив их за свои предплечья, и устраивается так, что его член слегка прижимается к анусу Поттера. “Насколько жестко, сэр?”

“Черт побери, Малфой ...” Поттер замолкает, когда Драко вталкивает в него головку члена, подтягивая к себе жаркое тело Поттера. Поттер смотрит вверх на него, его дыхание резкое и обрывистое, и по его груди распространяется румянец. “Это начало”.

Да, думает Драко. Начало. Все его тело как будто в огне. Он погружается глубже в Поттера, завороженный ощущением Поттера вокруг своего члена. Это лучше, чем он себе представлял, и Драко задается вопросом, сколько мужчин впустил в себя Поттер. Он не девственник, это точно, судя по тому, как Поттер раздвигает бедра и расслабляет свое тело; поэтому и нет сопротивления медленному, устойчивому давлению Драко.

Он останавливается, его член почти полностью внутри Поттера, и он смотрит вниз на их соединенные тела, отверстие Поттера туго растянуто вокруг него. “Черт, это горячо” - говорит он, и Поттер смеется урчащим смехом, сотрясающим все его тело.

“Немного" - говорит Поттер. Его пятки надавливают на плечи Драко. “Больше, если ты, к черту, начнешь двигаться”.

Драко сдвигается, позволяя своему члену глубже проникнуть в Поттера. "Лучше?"

Поттер выдыхает. "Неплохо".

"Давай я попробую снова". Драко оттягивается назад, а затем снова вталкивается в Поттера, быстро и жестко, и Поттер вскрикивает. Драко нравится этот звук; он снова вбивается в Поттера, кусая губы, чтобы не стонать. Его бедра напряжены и дрожат.

“Трахни меня от души" - говорит Поттер. “Дай мне свой чертов член, Малфой. Ну же. Не делай вид, будто это твой первый раз в мужской заднице”.

Драко качает бедрами вперед, его яйца хлопают по заднице Поттера. “Да, ты хочешь быть оттраханным, не так ли?” Он вонзает пальцы в бедра Поттера, подталкивая их выше, отрывая задницу Поттера от кровати. “Такая сладкая маленькая шлюха, выставляющая свою дырку в воздух для любого проходящего мимо члена ...”

“Только твоего” - говорит Поттер, и он изо всех сил старается удержать свои завязанные руки над головой. “Этот твой толстый член ...” Он прерывается на стон. “Боже, ты можешь трахать меня всю ночь, Малфой”.

Если бы он только мог... Бедра Драко снова дергаются вперед. Он практически потерялся в теле Поттера. “Да? Ты хочешь мой член, пока тебе не станет так больно, что ты не сможешь ходить прямо?”

Руки Поттера дергаются, галстук вокруг его запястий ослабевает.

“Нет” - говорит Драко, и Поттер замирает, мышцы его рук напряжены. Он выдыхает; его член, опухший, влажный и румяный, лежит на животе. Драко поднимает колени Поттера, пытаясь получить лучший угол для следующего удара.

Поттер кричит. “Черт, о, черт, да ...” Он запутывает концы галстука вокруг пальцев, крепко натягивая их, напрягая руки. “Малфой… да… блядь, так, да, давай, делай мне жестче, черт ...”

Драко вламывается в задницу Поттера, его пальцы скользят по гладкой коже Поттера. Он хмыкает. “Да, ты хочешь этого ...”

Жестче” - говорит Поттер, и его задница виляет и хлопает по бедрам и яйцам Драко. “Трахни меня от всей души, ты, шлюха ...” Он кричит, его голос хриплый; его ноги соскальзывают с рук Драко, и Драко наклоняется над ним, ударяя членом в упругую задницу Поттера, его волосы свешиваются вперед, падая на щеки. Драко никогда не трахал так, дико и отчаянно, стимулируемый встречными толчками Поттера. Пятки Поттера врезаются в кровать Драко, подталкивая его бедра вверх, их тела сталкиваются вместе в какофонии вздохов, урчания и стонов, матрас скрипит и пружинит под ними, едва ли в состоянии поспевать за ритмичными ударами и толчками их тел.

Драко тянется и срывает галстук с запястий Поттера. Он хочет ощутить его руки на себе.

Он не ожидает, что Поттер перевернет его, что поднимется над ним, что его бедра оседлают бедра Драко, пока член Драко все еще влетает в его тело.

Поттер как наездник на Драко; голова откинута назад, горло длинной стройной линией, колени прижаты к матрасу. Драко никогда не видел ничего столь же великолепного, как Поттер над ним. Он тянется к члену Поттера, пальцы тянут его, скользкие на мокрой крайней плоти Поттера.

“О, Боже” - говорит Драко, и не может оторвать глаз от Поттера, не может остановить рывки своих бедер с каждым движением Поттера по его члену. “Я не могу ... о, блядь, блядь, блядь, Поттер ...” Он делает рваный, болезненный вдох. “Не вздумай остановиться, ты, великолепная шлюха... я собираюсь наполнить тебя... блядь, да ...” Все его тело напрягается и горит; “о, блядь, да, пожалуйста, не останавливайся, Поттер, я убью тебя, если ты прекратишь... трахать меня, ездить на моем члене - пожалуйста, да ... “ Он кричит, его тело напряжено, и содрогание, проходящее через него, глубокое, жаркое и быстрое.

Он падает на матрас, задыхаясь.

Рука Поттера лежит на его члене, поверх руки Драко, двигая их вместе вверх и вниз по стволу, крайняя плоть скользит под пальцами Драко. “Разряди меня” - говорит Поттер. “Давай ... вот так ...” Кулак Поттера двигается сам, оттолкнув руку Драко. "Мне нужно..."

“На меня” - выдыхает Драко. “Хочу твою сперму на себе, Поттер. Сделай это ...”

Поттер снова кричит, и из его пальцев вырываются толстые струи, веером падающие на Драко. Поттер продолжает кататься на нем, и Драко может чувствовать его спазмы вокруг своего смягчающегося члена.
“Черт” - говорит Драко, и Поттер падает на него, его дыхание оборванное и тяжелое.

"Да". Поттер кладет руку на бедро Драко, размазывая сперму по коже Драко. “Боже, с тобой хорошо трахаться”. Он двигает бедрами, и Драко выскальзывает из него, липкий и удовлетворенный.

“Ты тоже неплох”. Драко двигается и морщится. Ему все еще больно после боевой подготовки.

Поттер замечает это. "Все в порядке?"

“Просто болит”. Драко потирает бедро. “Определенная чертова задница сегодня днем заставила меня уклоняться от Империуса Блейза в течение двух часов”.

“Ну, может быть, эта чертова задница хотела бы, чтобы ты прожил подольше”. Поттер скатывается с него, ложась на спину. Они лежат долго, их дыхания все еще неравномерны. Поттер поворачивает голову. “Дай мне десять минут, и я буду готов к другому раунду”.

“Ты ненасытен”. Драко закрывает глаза. Он устал и счастлив.

“Возле тебя - да”.

Драко чувствует, как рука Поттера опустилась на его член. “Это даже не десять секунд, не говоря уже о десяти минутах”.

“Я не сказал, что не смогу поднять тебя снова”. Поттер смещается возле Драко. “Подумай об этом, как о вызове”.

“Невозможном”. Драко открывает один глаз. Поттер наклоняется над ним, маленькая улыбка изгибает его рот. “Рефракторный период, Поттер”.

Пальцы Поттера тянут его крайнюю плоть. “Уверен в этом?”

“Абсолютно” - говорит Драко. Он втягивает Поттера в поцелуй, медленный и легкий, и ему нравится вкус Поттера. “Но я полагаю, мы могли бы попробовать”.

Со смехом, Поттер бросает его обратно на матрас, одна нога устраивается между бедрами Драко.

К удивлению Драко, его член дергается.

Спасибо, что у них есть вся ночь.

 

4
Гарри смотрит на Малфоя, бегущего впереди него.

Есть какая-то томная грация в том, как пятки Малфоя бьют по беговой дорожке тренажерного зала, в линии его спины, когда он наклоняется по ходу движения, в напряженности его задницы, когда он делает каждый пружинящий шаг. Гарри мог бы легко обогнать его, но зачем? Он лучше посмотрит, как перекатываются мышцы Малфоя под его тренингами и футболкой, думая о том, как это тело двигалось накануне над его телом. Этого достаточно, чтобы сделать его твердым прямо сейчас, даже когда Забини и Паркинсон бегут за ними вслед.

Он выскользнул из кровати Малфоя сразу после двух часов ночи, или, по крайней мере, это то, о чем говорили его часы, сверкавшие в лунном свете. Малфой был полусонным и абсолютно затраханным, когда Гарри поцеловал его на прощание. Гарри не хотел уходить, в самом деле, но и остаться тоже не казалось ему правильным. Они не в тех отношениях, когда розы, кофе и медленный утренний секс; по крайней мере, не вместе. Ни для него, ни для Малфоя в этом нет романтики, только глубокая, затягивающая похоть, которую он едва может держать под контролем. Время от времени это его беспокоит; он никогда не был настолько ошеломлен теми, кого он трахал, но Малфой, что бы ни делал Гарри, возвращает его на свою опьяняющую орбиту. Иногда Гарри кажется, что он медленно сходит с ума.

Возможно, если бы он не был настолько сердит прошлой ночью, когда появился в пабе, если бы Джейк не оставил это взбесившее его сообщение о неспособности Гарри честно поговорить об их отношениях - как будто они чертовы лесбиянки, ради Христа - тогда Гарри, возможно, не бросился бы в постель Малфоя.

Гарри ругается про себя. Кого он обманывает, в самом деле? Неважно, что могло произойти раньше, Гарри все равно оказался бы под Малфоем, содрогаясь от каждого толчка его члена внутри себя. Сегодня утром у него еще все болит, каждый шаг на треке в точности напоминает ему, насколько развратен он был.

Здесь нет безумия. Никто не виноват, кроме него самого, в том, как он собрался испортить всю свою жизнь. У грязных маленьких секретов есть свойство быть раскрытыми; он видел, как это случалось не с одним хорошим аврором. Гарри знает, что с Малфоем он балансирует на лезвии ножа, и чем дольше он там задерживается, тем более неустойчивым становится его положение. Он просто не может собраться с мужеством, чтобы уйти - или, вернее, держаться подальше, он полагает. Один жаркий взгляд со стороны Малфоя - и вся решимость Гарри стать лучше просто тает. Он дерьмо, он знает. Изменник, в лучшем случае. В худшем - один из тех парней, которых он ненавидит: пойманных между двумя любовниками и слишком трусливых, чтобы оттолкнуть одного из них.

Блядь.

Он ускоряется, кроссовки шлепают по покрытию трека. “Быстрее” - рявкает он, обходя Малфоя. “Если не хотите получить заклятие Долохова в спину”.

“Садист” - говорит Малфой, и бежит по пятам Гарри, почти не отставая от него. Гарри не жалеет о ежедневном времени в тренажерном зале, которое он требует от своей команды. Изначально он заинтересовался физподготовкой, когда работал с французскими аврорами два года назад. Они были в отличной боевой форме, их рефлексы были более резкими и быстрыми, чем у всех тех авроров, которых Гарри тренировал раньше. Это тоже помогло бы им в магическом бою. Поездка в Нью-Йорк и работа с Джейком заставили его пойти еще дальше. Он хочет подтянуть свою команду до его уровня; он узнает, сработало ли это, только когда они выйдут на охоту. Как бы они ни жаловались на его ожидания сверх стандартных требований к подготовке Аврора, Гарри все еще думает, что им лучше встретиться с Долоховым в высшей физической форме.

Гарри слышит, как Забини задыхается позади них. “Вы, две пизды” - выдавливает он, а затем взвизгивает, когда Паркинсон влепляет ему затрещину.

“Не будь сексистом, ты, болван” - говорит она. Гарри смотрит на нее через плечо. Паркинсон блестит от пота, часть волос вылезла из завязанного хвоста и прилипла к ее влажным щекам. Тем не менее, она и Забини идут в лучшем темпе, чем в последние несколько дней. Он решает, что с них достаточно, и на следующем повороте трека направляется в сторону ступеней вниз в спарринг-арену. Его команда следует за ним, Забини и Паркинсон со стоном облегчения падают на маты. У него не хватает смелости сказать им, что завтра они начнут тяжелую атлетику. Вчерашняя боевая подготовка заставила Малфоя проклинать Гарри на английском и французском языках.

В отличие от своих товарищей по команде, Малфой почти не выглядит запыхавшимся.

Сволочь.

Гарри потягивается, поднимая руки над головой. “Итак, сегодня” - говорит он, и остальные смотрят на него. “Давайте немного углубимся в убийство маггла и посмотрим, не даст ли это нам больше подсказок. Ваша Миллисент права; я думаю, нам нужно сосредоточиться на Долохове за это преступление. Построить дело на этом, тем более что сейчас мы вполне уверены, что этот ублюдок жив”.

“Пожалуйста” - говорит Паркинсон с пола. Она слабо машет рукой.

“Суонси, кажется, лучший выбор”. Гарри подталкивает Паркинсон в плечо своим кроссовком. “Мы с тобой поедем в морг”. Малфой выглядит немного разочарованным, и это нравится Гарри, если быть честным с собой. Тем не менее, сейчас он не доверяет себе наедине с Малфоем. У них есть работа, а он боится, что просто потянет Малфоя в душ и будет сосать его член все утро. Не совсем эффективное использование ресурсов аврора, полагает он, но, пожалуй, самое интересное. Он оглядывается на Паркинсон. “Я хочу, чтобы ты проверила тело. Скажешь, есть ли какой-нибудь остаток заклинаний”.

Паркинсон садится. “Прошло две недели. Может и не быть, это зависит от уровня деградации клеток”.

“Вот и узнаем, да?” Гарри поворачивается к Малфою. “Ты и Забини должны поговорить с офицером, отвечающим за расследование убийства. Узнайте, есть ли что-то, что могло бы не попасть в письменный отчет”.

“И как ты ожидаешь, что мы это сделаем?” Забини плюхается на спину. Он вытирает лицо краем футболки, потянув ее вверх и оголив плоский мускулистый живот. Гарри замечает, что он не единственный, кто туда смотрит. Паркинсон искренне восхищается, взгляд Малфоя падает туда, а затем поднимается обратно, чтобы встретить взгляд Гарри. Рот Малфоя поджимается. Он отводит взгляд. Забини, с другой стороны, пребывает в блаженном неведении относительно того внимания, которого его удостаивают. “По крайней мере, не нарушая Статут секретности”.

“Я поговорю с Мэгги в офисе связей с магглами” - говорит Гарри. “Она все уладит перед тем, как мы аппарируем в Суонси. Просто действуй так, как будто ты из Центра, и суешь свой нос всюду, где не надо. Они уже привыкли к этому”.

Забини пожимает плечами и протягивает руку Малфою, который помогает ему подняться на ноги. “Как скажете, шеф. Но сначала мне понадобится душ, если вы хотите, чтобы я имел дело с магглами”.

“Правильная одежда тоже” - говорит Гарри. “Трансфигурация или гламур. Не мантии, пожалуйста”.

Малфой бросает на него уничижительный взгляд. “Как будто мы настолько идиоты”.

"Просто напоминание". Гарри ловит локоть Малфоя, когда Забини и Паркинсон направляются к душам. "На одно слово?"

"На одно?" - спрашивает Малфой. Он поворачивается к Поттеру. “Ты проглотил язык сегодня?”

Гарри хотел бы напомнить ему, что именно он может сделать своим языком. Он отворачивается. “Хотел убедиться, что у нас все хорошо”. Он делает паузу, затем добавляет: “После прошлой ночи”. Выражение лица Малфоя позволяет ему точно понять, как это было ненужно. Он чувствует, что краснеет. "Ты знаешь, о чем я".

“Почему бы нет?” Малфой вырывается. “Мы трахались. Я уверен, что мы снова будем трахаться. Мы, похоже, очень хорошо умеем обнаруживать себя в этой конкретной ситуации”.

"Да, ладно". Гарри хмурится. “Кажется, ты немного напряжен. Я подумал, может быть, это потому, что я ушел?”

Взгляд, которым Малфой смотрит на него, одновременно и язвительный, и недоверчивый. “Я точно не рассчитывал, что ты останешься”.

"Оу". Гарри делает шаг назад. Он не знает, почему чувствует себя немного разочарованным.

Малфой хмурится. “Не думай о себе слишком много, Поттер. Не все связано с тобой”.

Это не то, что думает Гарри. Однако он подозревает, что что-то беспокоит Малфоя. Тем не менее, он не настолько глуп, чтобы тыкать в змею, которая уже шипит на него. "Сообщение получено". Громко и чертовски ясно, думает он.

На мгновение Малфой выглядит так, как будто он собирается спорить. Он оглядывает пустой тренажерный зал, губы сжаты между зубами, затем он подходит к Гарри, скручивая пальцами его футболку. “Ты чертовски невозможен” - говорит он, прежде чем его губы сталкиваются с Гарриными. Поцелуй застает Гарри врасплох, но он погружается в него, позволяя своему рту открыться в ответ на нападение и положив руки на руки Малфоя. Все его тело реагирует на его прикосновение, его задница подтягивается, вспоминая ощущение члена Малфоя внутри него последней ночью, и ощущения удовольствия и желания прошивают его насквозь с каждым медленным движением бедер Малфоя.

Христос, но это слишком много для него. Гарри хочет упасть на мат, спутывая свое тело с Малфоевским, притирая свой полутвердый член к бедру Малфоя, пока они не начнут задыхаться снова.

Малфой отрывается так же быстро, как и начал, оставив Гарри без равновесия и в неуверенности. Он все еще чувствует теплую печать губ Малфоя и резкий укус его зубов.

“Цирцея” - говорит Малфой, проводя рукой по волосам и убирая их со лба. Они снова падают на его щеки, светлые пряди дрейфуют по его пальцам. “Ты собираешься добиться моего увольнения до того, как все закончится, не так ли?”

Гарри как раз считает, что все наоборот. Он вышестоящий офицер. Он должен придерживаться более высокого стандарта, особенно когда речь идет о злоупотреблениях властью, и он очень сомневается, что кто-то из его начальства подумает, что трахание одного из членов его команды было чем-то иным, кроме как демонстрацией превосходства над Малфоем. Это не так. По крайней мере, он не думает, что это так. Но это не имеет значения, не тогда, когда речь идет о суде общественного мнения.

Малфой поворачивается спиной к Гарри и шагает к душам. Кончики пальцев Гарри касаются губ.

Он это видит, чем бы это его ни делало. Шлюхой, ублюдком, чертовой занозой, все это сложилось в одно. Ему все равно. Все, что он знает, это то, что как бы это ни было разрушительно, он не может сопротивляться Малфою.

Даже если бы захотел.

Гарри неровно вздыхает и направляется к душам, благодарный за то, что Забини тоже там. Ему нужно это пространство, которое дает ему присутствие друзей Малфоя.

За ту неполную неделю, прошедшую с момента ее создания, он начал думать об этой команде как о своей. Гарри защищает всех своих слизеринцев, несмотря на связь с Малфоем, или, возможно, из-за нее.

Он только хочет быть способным остановить чувство страха, иррациональной боязни, что он может быть худшим, что случилось с любым из них.

Особенно с Малфоем.

 

5
Раньше Пэнси никогда не была в маггловском морге. Он просторнее, чем тот, что в Св. Мунго, где она обучалась, или ее нынешние полулабораторные два этажа под ДМПП.

В этом морге девственно-белая черепица и блестящее стальное оборудование, ничего похожего на ее каменные полы и мраморный стол для вскрытия. Это ощущается холодным и слишком стерильным, по ее мнению. Ей не хотелось бы работать здесь, думает она, когда двойные двери закрываются за нею и Поттером.

Высокая, стройная женщина поворачивается на звук их шагов. На ней синий халат, ее светлые волосы скручены в узел на затылке. Один локон выбился из прически и прилип к ее щеке.

“Инспектор Поттер?” - спрашивает она, с определенно валлийским акцентом в голосе, и Поттер кивает, протягивая рабочее удостоверение. Он зачаровал его, замечает Пэнси с невольным уважением, чтобы оно выглядело так, как будто выпущено Центральным управлением. Чем больше она работает с Поттером, тем больше она понимает, что он не полный идиот.

“Доктор Гриффитс, я предполагаю” - говорит Поттер и прячет удостоверение в карман, после того как Гриффитс осмотрела его. “Спасибо за Ваше согласие встретиться со мной и констеблем Паркинсон в столь срочном порядке”.

Гриффитс снимает перчатки и бросает их в мусорку с надписью "биологическая опасность". Пэнси смотрит на тело мужчины на плите для вскрытия, грудная клетка раскрыта, небольшой набор чего-то, что выглядит как ножницы для обрезки, лежит в ребристом желобе, проходящем вдоль всей длины стального стола. Любопытно, думает она. Чары Диффиндо намного проще для разреза, не говоря уже о том, что они аккуратнее и удобнее для запечатывания.

“Значит, вы хотите увидеть тело” - говорит Гриффитс. Она проходит к стене из маленьких металлических дверей, не дожидаясь, пока они последуют за ней. “Ричард Томас, Суонси. Официальная причина смерти: сердечная недостаточность, возможно вызванная травмой, полученной от того, что в его грудь с большой силой что-то ударило”. Гриффитс щелкает замком на одной из дверей, позволяя ей повернуться на петлях. Тело выскальзывает наружу на длинном узком стальном лотке с едва слышным скрежетом металла об металл. “Наши местные мальчики все еще не поняли, чем было то, что ударило его”.

“Что Вы думаете об этом?” - Поттер смещается, позиционируя себя между Пэнси и Гриффитс и блокируя линию зрения патологоанатома. Пэнси скрывает улыбку. Отлично, шеф, думает она и приближается, едва обращая внимание на ответ Гриффитс. Поттер все утро вел себя необычно, странно напряженно и иногда грубо, но он кажется более уверенным здесь, в морге. Странно, думает она, но Поттер может быть капризным, когда захочет. Это ее особо не беспокоит. Она слишком привыкла к мелодраматике Драко, чтобы позволить странным капризам Поттера отпугнуть ее. Она предполагает, что Поттер продолжает оставлять Драко после групповых занятий для того, чтобы поговорить с ним о его поведении. Она только надеется, что Драко может держать свою естественную злобность в узде. Поттер хороший СОР, или когда-нибудь станет таким, когда успокоится и перестанет пытаться завоевать их расположение.

Пэнси смотрит на труп. Ричард Томас, или то, что осталось от него. Он был крепким человеком, не тяжелым, но чуть менее атлетичным, чем нравится Пэнси. Она движется вдоль стола, спиной к Поттеру. На груди Томаса, над аккуратными стежками, которыми Гриффитс закрыла разрез, происходит обесцвечивание. Это согласуется с синяками, которые иногда возникают под воздействием Убийственного Проклятия.

Поттер спрашивает у Гриффитс о чем-то еще. Пэнси не волнует, о чем, пока он отвлекает ее. Она вытаскивает свою палочку из рукава куртки, но лишь чуть-чуть, позволяя кончику парить над пятнистой кожей груди Томаса. Это не приемлемые доказательства - пока нет, по крайней мере - но это не то, что ей нужно прямо сейчас. Заклинание искрит, слабый зеленый свет просачивается из-под стежков разреза. Пэнси наблюдает за ним, позволяя небольшому количеству света дрейфовать по кончикам ее пальцев. Он холодный и почти влажный, жалящий ее кожу и исчезающий маленькими, плотными ниточками, и необъяснимо знакомый ей. Без дополнительных тестов она не может доказать, что это соответствует магической подписи, которая в министерском архиве относится к Антонину Долохову, но за последние несколько дней она изучила ее достаточно, чтобы быть уверенной в себе.

"Что, черт возьми, ты делаешь?" Гриффитс спрашивает из-за ее спины, и Пэнси опускает руку, поворачиваясь, чтобы взглянуть на Поттера.

“На пару слов, шеф?” - спрашивает она, и Поттер кивает, позволяя ей отвести его в сторону. Она понижает голос. “Я хотела бы упаковать его, пометить и отправить в нашу лабораторию, чтобы Джонси посмотрел на него. У меня нет ничего, что будет достойным доказательством в суде, но если это не сохранившаяся до сих пор подпись Долохова на частицах Убийственного Проклятия, я откажусь от вина на целую неделю“.

Поттер выглядит впечатленным. “Ты настолько уверена?”

“Я никогда не шучу о вине”. Пэнси смотрит на Гриффитс, которая наблюдает за ними, явно нервничая. “Какова вероятность того, что она отдаст тело?”

“Позволь мне заняться этим” - говорит Поттер, и его палочка уже в руке. “Ты думаешь, что сможешь Аппарировать с ним?”

Пэнси приподнимает бровь. “Кража доказательств? Хитро”.

“Мне нравится думать, что это больше похоже на повторное присвоение, да?” Поттер усмехается, а затем разворачивается на каблуках, блокируя ее от взгляда Гриффитс.

Рука Пэнси касается холодной, липкой кожи Томаса. Ее пальцы сжимаются на предплечье трупа, и с треском Аппарирования она исчезает - в тот же самый момент, когда Поттер поднимает свою палочку.

"Забыв…"

Чары памяти, чтобы скрыть их следы. Нестандартно, полагает она, но эффективно. Ей, кажется, начинает нравиться способ мышления Поттера.

 

6
Драко всегда был очарован тем, насколько комфортно Блейз чувствует себя среди магглов. Впрочем, это не удивительно, так как по крайней мере один из его отчимов имел связи с маггловским миром. Оливия никогда не уделяла первоочередное внимание чистоте крови в ущерб денежным соображениям. Тем не менее, Драко чувствует себя лишним, стоя посреди полицейского участка Суонси. Ему обычно наплевать на магглов, но это нелепое, пугающее обучение, полученное в детстве, запрятано где-то глубоко, удивляя его, когда он меньше всего этого ожидает. Сейчас ему просто неприятно. Неудобно. Абсолютно некомфортно с тем, как старый человек падает на один из стульев в комнате, глядя на него. Он похож на мешок с грязной одеждой и пахнет так, будто упал в чан Огденовского огневиски - сильно напоминая дальнего дядю Драко Арсена - но его голубые глаза яркие и острые, и Драко опасается, что он встанет и начнет кричать, что они не те, за кого себя выдают. Драко не нравится ощущение, будто он положен на лопатки, а Поттер, сволочь, уже успел уложить его туда сегодня.

Блейз, с другой стороны, спокоен, руки засунуты в карманы брюк, когда он покачивается вперед-назад на каблуках. “Все в порядке, старик?” - спрашивает он, и Драко хочет врезать ему, просто так, вообще. Блейз заставляет все выглядеть простым, и Драко завидует его уверенности в себе. Всегда завидовал.

“Я в порядке” - говорит Драко. Он оглядывается вокруг. Зона ожидания выкрашена в грязный серо-зеленый цвет, выцветшие плакаты украшают одну из стен, большинство из них увещевает читателя “увидев что-то - сказать что-то”, в чем Драко не видит никакого смысла. Возле стойки регистрации, глядя в один из этих маггловских компьютеров, сидит констебль, выглядящий одновременно скучающим и раздраженным. Драко хочет сесть на один из стульев, но он не уверен, что они достаточно устойчивы, и у одного из углов подушки пробивается набивка. Не говоря уже о том, что он не уверен, что может выдержать запах старика. “Цирцея, где этот придурок?”

“Наверное, смотрит на тебя, придурка, по камере видеонаблюдения” - говорит Блейз. Он смотрит на Драко. “С тобой все в порядке, серьезно? Ты какой-то дерганый с самого утра, и это начинает действовать на нервы, если тебе интересно”.

Драко ловит прядь волос, крутя ее кончиками пальцев. “Я просто устал. Я не выспался”. Это правда, в некотором роде. Поттер разбудил его, когда уходил посреди ночи, и Драко действительно не смог заснуть снова. Он устал и раздражен, но не может объяснить, почему. Дело не в том, что он хотел или ожидал, что Поттер останется до утра, но когда он открыл глаза, чтобы увидеть, как Поттер сползает с постели, выглядя виноватым, что его поймали, это чуть ужалило, особенно когда Поттер попытался оправдаться, поцеловав Драко и бормоча какой-то вздор о необходимости добраться до дома до рассвета.

Без разницы. Это не имеет значения. В конце концов, он не встречается с Поттером. Они трахаются, и трахаются хорошо, так, что все тело Драко болит и дрожит от воспоминаний. Все, чего он хочет от Поттера — это его член и его задница, чтобы дать или получить хороший, грубый секс, так часто, как это возможно. Больше ничего. Сама идея дорогих обедов и ночных прогулок вдоль Темзы заставляет Драко фыркать. Это самое дальнее от того, что они собой представляют, и он рад этому. У него был роман с Николасом, и посмотрите, каким кошмаром это обернулось. Так лучше; по крайней мере, он знает, чего ожидать.

Блейз все еще хмурится, когда двери за столом сержанта открываются. Появляется мужчина, одетый в довольно приличный черный костюм, его рука протянута к ним. “Я полагаю, детективы Забини и Малфой?”

Драко пожимает его руку. Он не утруждается исправлением названий магглов. “Констебль Малфой” - говорит он. “Это Забини, а Вы ...” Он проверяет свои записи. “Главный детектив-инспектор Хьюз?”

“Это я” - говорит Хьюз. “Идите за мной”. Он ведет их мимо стола в недра участка. “Я думаю, что мы можем поговорить в одном из комнат для интервью. Они немного удобнее”.

Открыв дверь, обозначенную “Комната для интервью 1 ”, он впускает их внутрь. Комната маленькая, окрашенная в бледно-серый цвет, два дивана стоят друг напротив друга, стол с записывающим оборудованием между ними.

“Новые полицейские методы, а?” Хьюз плюхается на один из диванов, указывая Драко и Блейзу на другой. “Я достаточно старый коп, чтобы помнить, как мы брали интервью у людей за голыми столами со складными стульями. Я слышал, что так все еще делается в некоторых участках Лондона, но вы, ребята, знаете это лучше меня. Наш шеф любит идти в ногу со всеми нововведениями. Говорит, что это держит нашу скорость расследования высокой“.

Блейз мягко улыбается ему. “Успокоить подозреваемых, чтобы спокойно разоблачить их?”

"Что-то вроде того". Хьюз кладет руку на спинку дивана. “Значит, вас интересует дело Томаса?”

“Нам любопытно, я бы сказал”. Блейз кладет одну ногу на другую, подражая расслабленной позе Хьюза. “В отчете было несколько нечетких моментов”.

Хьюз фыркает. “Я бы сказал. Не то, что наша свидетельница особо благонадежна. Она известная пьяница, и я полагаю, что она в последнее время увлекалась и наркотиками тоже. Офицеры забрали ее несколько дней назад, и она была безумна. Молола чушь про магические заклинания и про мужчин в мантиях колдунов. Она ненормальная”.

Блейз и Драко смотрят друг на друга. Ненормальная, которая может быть полностью благонадежной, по крайней мере, для целей Визенгамота. “Что именно, она сказала, случилось?” - спрашивает Драко.

“Это не сильно отличается от того, что мы оставили в отчете, если быть честным”. Хьюз сжимает крышку дивана между пальцами. “В основном только бред о мужчинах, бегущих по ее переулку и размахивающих палками, прежде чем один напал на Томаса посреди улицы”.

"Мужчины?" Блейз поднимает бровь. “На видеозаписи виден только один”.

Хьюз пожимает плечами. “Видите, что я имею в виду? Она сумасшедшая. Но она клянется, что увидела, что двое появились из ниоткуда, а затем один из них снова исчез прямо перед ней. Растворился в воздухе или что-то в этом роде”.

Что ж. Драко думает, что это новая деталь. На кадрах видеозаписи ничего не указывало на то, что Долохов работал не один. “И никто больше ничего не видел?”

“Не что-то, что мы смогли найти”. Хьюз выглядит расстроенным. “Вот почему у нас не получается закрыть это дело. Мне кажется, что вам тоже не повезет. Мы, по крайней мере, знаем людей”.

“Вы будете удивлены” - говорит Блейз. Он выпрямляет ноги и наклоняется вперед. “Любые указания, почему кто-то мог напасть на Томаса?”

“Мы не знаем, что они сделали”. Хьюз вздыхает. “Все. что коронер может доказать, это то, что Хьюз умер от сердечного приступа. Мы думали, что видеозапись показала пистолет – была вспышка света от подозреваемого, а затем Томас полетел назад - но нет никаких доказательств огнестрельного ранения. Скажите мне, что это не странно”.

Драко елозит на диване. Он неудобный. “Ужасно странно” - говорит он, стараясь не закатывать глаза, и Хьюз кивает.

“Что касается Томаса, то ничего из этого не имеет смысла”. Хьюз кладет локти на колени. “Никаких судимостей, никаких известных связей с какими-либо преступными элементами. Все, что мы можем сказать, это то, что он жил относительно спокойной жизнью в Клумбре. Маленький дом, ни жены, ни детей, ни братьев или сестер. Родители умерли двадцать пять или тридцать лет назад. По-моему, это был несчастный случай, унесший жизнь обоих. Никто не знает. Все его соседи говорят, что он был нелюдимым. В основном читал старые книги и кричал на деревенских парней за то, что они лезли в его сад”.

“Какие книги?” - спросил Блейз.

Хьюз хмурится, глубокая борозда портит его симпатичное лицо. “Странные, в общем. Несколько обычных романов: Харди, Диккенс, Конрад, такого рода. Остальное имело немного оккультный уклон. Как сделать настойки и что-то подобное из садовых растений. Разные лекарства из травок; мама моей няни этим увлекалась. Много сорняков, нанизанных и развешанных для просушки на кухне. Такого рода вещи".

Герболог , одними губами Блейз говорит Драко. Тот пожимает плечами. Может быть. Это все еще не объясняет, почему Долохов убил его. Для Драко это начинает уже меньше выглядеть как случайный акт насилия против магглов; Долохов не просто выбрал проходящего мимо маггла, чтобы убить того ради удовольствия. Даже он не настолько глуп. Должна быть какая-то связь, и Драко начинает задаваться вопросом, был ли Томас меньшим магглом, чем кажется. В Британском реестре магических палочек нет упоминания о Ричарде Томасе, но это ничего не значит, на самом деле.

“Как ты думаешь, мы могли бы заглянуть в его дом?” Драко знает, что это тычок пальцем в небо. Они, вероятно, столкнутся с процедуральными проблемами.

Один взгляд на лицо Хьюза говорит ему, что он прав. “Это наше дело" - говорит Хьюз. “Нет никакой необходимости, чтобы Лондон ковырялся в этом”.

"Конечно, нет." Блейз наклоняется вперед. “Но что, если бы Вы просто дали мне возможность взглянуть, пока мой друг рапортует нашему шефу? Это очень помогло бы нам отмахнуться от этого, сказать ему, что нет ничего, что могло бы нас обеспокоить, что все под Вашим контролем".

Честно говоря, Драко хочет его проклянуть. Иногда Блейз может быть полным засранцем. Последнее, чего хочет Драко — это вернуться в Лондон. Он был благодарен за некоторое время вдали от Поттера. Тем не менее, он знает, для чего Блейз играет. Шанс сунуть нос в вещи Томаса был бы сродни перевороту. Они могут найти связь с Долоховым - или с самим магическим миром. Это в любом случае продвинет их дальше в расследовании, добавит еще несколько кусочков в мозаику.

Удивительно, но игра Блейза срабатывает. Хьюз переводит взгляд между ними, затем кивает. “Полагаю, взгляд не повредит”.

Блейз наклоняется к Драко. “Ты не против?” - спрашивает он тихо. “Лучше я, чем ты, учитывая, что он маггл”.

Драко знает, что он прав, даже если часть его чувствует себя немного смущенной оттого, что он не подходящий аврор для интервью с магглами, и возвращение в Лондон лишь подчеркнет это перед Поттером. Драко хотел бы думать, что он может справиться с этим, но он так же хорошо, как и Блейз, знает, что он что-нибудь испортит. В магглах по-прежнему есть много того, чего он не понимает, как бы ни старался научиться за эти годы. “Хорошо” - говорит он. “Я вернусь и снова просмотрю ленту видеонаблюдения. Посмотрю, смогу ли я найти этого таинственного человека, о котором говорит свидетельница”.

“Хороший парень”. Блейз пихает плечом Драко, прежде чем повернуться к Хьюзу. “У вас есть несколько минут?”

Драко встает и откланивается, чувствуя облегчение, смешанное со стыдом.

Когда он выходит из комнаты, он вытаскивает свой мобильный телефон из кармана и с трепетом смотрит на него. Помимо отправки Поттеру его Каминных координат, он реально использовал его только тогда, когда Блейз заставил его учиться в выходные, чтобы он знал, как это работает. Тем не менее, если он не может взять интервью у маггла, возможно, он может хотя бы использовать их технологию. Кроме того, мобильный телефон зачарован, как заметил Блейз. Это не так сложно. Драко открывает его, нажимает кнопку контактов, затем нажимает номер Поттера.

Поттер отвечает на второй звонок. "Да?"

“Это я” - говорит Драко, поднося мобильный к уху.

“Я думал, что ты не собираешься использовать сей предмет” - говорит Поттер.

“Я человек противоречий, ты должен бы уже это знать”. Мобильник кажется тяжелым и странным в руке Драко. “Ты все еще в морге?”

“Как раз ухожу”. Голос Поттера через мобильный звучит странно. Драко это не очень нравится. Голос Поттера должен быть гулким и богатым, посылающим мурашки похоти сквозь тело Драко. “Паркинсон стащила тело”.

Драко делает паузу в непосредственной близости от стойки сержанта в приемной. “Я чувствую, что за этим заявлением есть намного более длинная история”.

Поттер хихикает, и это посылает дрожь по спине Драко. И вот теперь есть эта глубина в тоне Поттера. Драко расслабляется. “Нам это было нужно. Казалось, что это более эффективно, чем пытаться подавать документы магглам и ждать”. За его голосом слышен шум дорожного движения. “Как ты и Забини?”

“Блейз сумел заставить офицера отвезти его в дом Томаса” - признается Драко. “Я не говорю, что он использовал генетику Вейлы, но ...”

“Что угодно, что дает нам информацию, да?” Голос Поттера немного отдается эхом, словно он идет по переулку. “Почему ты не с ними?”

“Казалось, что будет проще, если только один из нас пойдет”. Драко открывает дверь участка и выходит на улицу. Там ветрено и серо, тротуар еще местами влажный после утреннего дождя. “Я возвращаюсь в офис”.

Машина со свистом пролетает мимо него, разбрызгивая придорожную лужу. Поттер пару мгновений молчит, потом говорит. “Хорошо. Встретимся в следственной комнате?”

"Конечно". Драко колеблется, стоя рядом с ярко-красным почтовым ящиком. Это единственное пятно цвета на улице, кроме водопада розовых роз, переливающегося через черный кованый железный забор чьего-то сада. “Там будем только мы?”

"Да". В голосе Поттера слышен слабый оттенок развлечения. “Это проблема?”

Естественно. Драко не доверяет себе в присутствии Поттера без кого-то еще рядом. “Нет” - говорит он. Звучит слабо, и он ругается сквозь зубы.

Поттер ничего не говорит.

“Это не проблема” - снова говорит Драко. Ему хочется верить самому себе.

"Отлично". Поттер колеблется. “Я не буду прыгать на тебя в течение дня, Малфой. Если ты этого не хочешь”.

"Я не хочу". Это ложь, и они оба это знают. “Ну, хочу, но, если мы собираемся это делать ...”. Драко замолкает.

“Я знаю” - говорит Поттер. “Полагаю, нам придется продумать какие-то принципы”.

Драко переминается с ноги на ногу. “Наверное, хорошая идея”. У него на ноге волдырь от бега, а его ботинок слишком тугой. Когда он вернется в офис, он наложит смягчающие Чары. “Нет сексу, если Блейз или Пэнси могут зайти, для начала”.

“Жаль отказываться от такой возможности”.

“Мерлин, Поттер”. Драко, кажется, не переживет того, что они делают. Все, чего он хочет теперь - это Поттера, лежащего на полу следственной комнаты, его ноги обвивают его бедра, в момент, когда его друзья входят в дверь. Черт возьми, он был бы в ужасе, но это, похоже, не мешает его члену выразить интерес.

Тишина снова повисает между ними. Драко вздыхает. Он стоит на углу улицы, наблюдая, как мимо грохочет автобус. Над ним возвышается офисное здание; он может видеть свое отражение в стеклянном окне. Он выглядит бледным, и под глазами видны слабые тени.

“Ты все еще там?” - спрашивает Поттер.

Пальцы Драко сжимают мобильный телефон. "Да".

“Прекрати быть придурком и возвращайся” - говорит Поттер. “И эй, Малфой?”

"Что?" Это звучит резче, чем намеревался Драко.

“Напомни мне когда-нибудь рассказать тебе о вещи, называемой сексом по телефону” - говорит Поттер, и в животе у Драко все переворачивается. “Я думаю, что твой грязный маленький блядский ротик был бы хорош в этом”.

Прежде чем Драко может ответить, Поттер отключается, и Драко прислоняется к стене, не заботясь о том, что его куртка царапается о камни. Он смотрит на мобильный телефон, затем выключает его и сует обратно в карман. Выдыхает.

Черт, думает он.

Он отталкивает себя от стены. Мимо проезжает еще один автобус, за которым следуют две машины. Он идет за угол, обратно в переулок. Никого вокруг нет. Все, о чем он может думать, это о Поттере прошлой ночью, распростертом под ним, глаза расфокусированы, он дрожит и корчится с каждым ударом бедер Драко. Чертов ад. Он не может выбросить этот образ из головы; он не может не хотеть большего. Поттер проник под его кожу, наполнил его разум, заставил его твердеть даже от слабого шепота. Ничто больше не удовлетворяет его; каждое ощущение, которое он получает от Поттера, только заставляет его тянуться к продолжению.

Черт, но он влип, не так ли?

С тяжелым сердцем он Аппарирует.

Chapter Text

1

В среду утром, примерно в десять минут двенадцатого Драко наконец добирается до штаб-квартиры Авроров. Он не выспался, а вчера Поттер поимел их в тренажерном зале с еще большей физической нагрузкой, на этот раз с поднятием тяжестей. У Драко болят даже те места, о наличии которых в организме он даже не подозревал и которые, как он думал, болеть вообще не могут, а он еще считал, что он в приличной форме, до того как Поттер заставил его приходить на эти нелепые тренировки. Тем не менее, он не может винить Поттера за то, что тот настаивает на этом. Даже навыки Драко в работе с палочкой улучшаются с повседневной практикой, а его рефлексы никогда не были лучше.

Это не значит, что он не побалует себя большой кружкой кофе из чайной тележки, с тремя кусочками сахара, добавкой молока и тыквенным пирожком рядом. Маргарет выражает свое неодобрение, когда передает ему заказ.

"Я не знаю, куда ты это деваешь, парень" - говорит она, окидывая его взглядом сверху донизу. Драко чудится блеск одобрения в ее глазах, и тот факт, что ей больше шестидесяти, делает ее немного неприятной. "Если бы я была твоей матерью, я была бы обеспокоена тем, что от тебя остаются кожа да кости".

Вряд ли, думает Драко, вгрызаясь в маслянистый, пахнущий имбирем пирожок. Малфоевская наследственность скоро проявит себя, к большому его сожалению. У него есть, может быть, еще двадцать хороших лет. Тридцать, если он продолжит соблюдать режим Поттера, и одно только это скомпенсирует разовую сладость. Он облизывает большой палец, проходя по коридору. Пэнс вернулась к своему новому трупу - со слишком большим предвкушением, по мнению Драко; эта женщина иногда просто ненормальна - а Блейз умчался брать интервью у маггловского свидетеля. Его вчерашний беглый осмотр дома Ричарда Томаса показал высокую вероятность того, что они имеют дело с какой-то магической связью. Возможно, Томас и не был магом, по крайней мере, зарегистрированным в британском министерстве, но имел, как выразился Блейз, в своих книжных шкафах "чертову груду дерьмовых Хогварцевских учебников", не говоря уже о множестве весьма авторитетных книг по травоведению и зельям на английском, французском и немецком языках.

Это что угодно, но точно не простое маггловское преступление на почве ненависти.

Драко покинул тренажерный зал вместе с Блейзом; судя по пару, просачивающемуся в раздевалку, Поттер все еще был в душе. Драко невольно задается вопросом, ожидал ли Поттер, что он присоединится к нему, но ему абсолютно не хотелось этого этим утром. Он все еще пытается примириться с фактом присутствия Поттера в своей постели прошлой ночью, и понять, что это значит для них обоих. Дело не в том, что Драко не хочет Поттера - Мерлин, он поимел бы его уже шестью способами, если бы мог - но он все еще осознает влияние интрижки с Поттером на свою карьеру. С одной стороны, покровительство Поттера может дать Драко ускорение в иерархии авроров. Что бы Алтея-чертова-Уиттакер не говорила о нем, Драко все же заметил определенное потепление в его отношениях с некоторыми из коллег с момента, когда Поттер собрал свою команду. Вчера Шах подтолкнул его к своему обеденному столу и сказал, что Драко теперь не получает и половину того холодного отношения, как когда-то. Даже МакКенна дружески кивнул ему, когда он прошел мимо, и это не осталось незамеченным другими.

С другой стороны, Драко не хочет думать о том, что может произойти, если остальные в Аврорате узнают, что Поттер отымел его на своем столе на прошлой неделе. Или что он поимел Поттера в своей постели в понедельник. Дело не только в том, что его коллеги-авроры будут косо смотреть на него за то, что он открытый гей – это разрешено только святому Поттеру, как показывает опыт - а в том, что Драко просто распотрошат за то, что он вообще посмел взглянуть на их идеальный образец для подражания. И не будет иметь значения, если Драко возразит, что это Поттер был тем, кто инициировал эти чертовы взаимоотношения, или если он укажет, что из них двоих власть у Поттера. Драко все равно останется тем, кто его испортил.

Цирцея, но он действительно грязный маленький секрет Поттера, не так ли?

Теперь пирожок кажется горьким. Он заворачивает просыпанные крошки в бумажную салфетку и бросает ее в мусорку одного из неиспользуемых конференц-залов. Она исчезает с Чарами Исчезновения, установленными на всех мусорных баках; уборщики возражали против груды выброшенных продуктов и чайных пакетиков, которые они находили каждую ночь в штаб-квартире Авроров. На самом деле, авроры, как целое, отвратительны, думает Драко.

"Малфой" - слышит он, когда возвращается в коридор, и поворачивается, чтобы увидеть, как Берти выходит из следственной комнаты. "Ты тот человек, которого я искал. Вся команда сегодня на заданиях?"

Драко пожимает плечами. "В различных местах. Я полагаю, что Поттер еще не вернулся с тренировки?"

Берти качает головой. "Еще нет". Он следует за Драко в комнату. Технически, полагает Драко, он должен стереть записи, которые они нацарапали на доске. Протокол гласит, что только члены команды и Главный Аврор могут иметь доступ к комнате, но никто никогда не обращает внимания на это правило. Если бы они это делали, ничего не работало бы. Половина работы аврора – это подхватывание идей и теорий всех, кто проходит мимо. Кроме того, Драко чувствует себя усталым и ленивым после тренировки. Он садится на край одного из столов, кофе в руке.

"Что тебе нужно?" - спрашивает Драко. Он отпивает кофе и кривится. Честно говоря, он предпочел бы хорошо приготовленную чашку чая этим утром, но уже научился ценить кофеиновый пинок, который дает ему слишком сильный кофе Маргарет. Он пробовал и лучше в кафешках Рима; небольшие, горько-сладкие порции эспрессо, которые приятно выпить одним глотком. Тем не менее, пойло Маргарет делает свое дело.

Берти садится на один из стульев и потягивается, закинув руки за седую голову. "В основном, хотел посмотреть, как обстоят дела, если Поттер у руля".

Драко пожимает плечами. "Я еще не проклял его". Оттрахал до бессознательного состояния - да. Бросить в придурка Непростительное Заклятие – ну... На данный момент он воздерживается.

"Положительный знак". Берти покачивается взад-вперед. "Как он в качестве СОР?"

Иррациональная необходимость защитить Поттера накатывает на Драко. "Неплохой" - говорит он через мгновение. "Лучше, чем Райтсон или Кавана". Он смотрит на Берти с полуулыбкой. "Не такой хороший, как ты".

"Разумеется, нет". Берти ухмыляется ему в ответ, затем почесывает щетину на челюсти. "Много вышестоящих офицеров смотрят на вашу компанию, хотят видеть, как вы продвигаетесь".

Драко не удивлен. "Хотят видеть, как мы провалимся, ты имеешь в виду".

Берти поднимает плечо и шмыгает носом. Потом прочищает горло, кашляет и протирает ладонью губы. Это беспокоит Драко; это напоминание о том, что Берти стареет, приближается к пенсионному возрасту. Он не знает, что он будет делать без Берти. Он прекрасно осознает, что его наставник не один раз вмешивался, чтобы защитить его, и таким образом, каким он не уверен, что даже Поттер мог бы.

"Ты в порядке, старик?" - Драко сохраняет голос легким.

"Назовешь меня так снова - увидишь неправильныйконец моей палочки". Берти садится прямо и стучит по груди. "Ничего такого, чего немного огневиски и меда не могли бы вылечить. Иногда это из-за чертового дождя". Он снова кашляет, лезет в карман, достает носовой платок и вытирает рот. "Собирался сказать, что я не уверен, что они хотят вашего провала. По крайней мере, не те, кто говорил со мной".

"Увидим".

Берти снова откашливается и встает со стула. «"Неплохая идея – быть скептиком" - говорит он. "Мне в тебе это всегда нравилось. Никогда никому не доверял с легкостью, не так ли, парень?"

"Полагаю, что еще восемь лет назад я узнал, что это не лучший образ действий". Драко поднимает кружку с кофе к губам. Он все еще горячий. Маргарет действительно должна немного уменьшить действие Чар.

"И они говорят, что ты не самый умный". Берти указывает пальцем на Драко.

Драко делает гримасу. "Я обиделся".

"Должен был". Берти оглядывается на доски. "Дело идет вперед, я вижу".

"Медленно". Драко вздыхает и отставляет кофе в сторону. "Нам нужно сообразить, как отследить ублюдка".

Берти кивает и подходит к доскам, его глаза просматривают то, что Поттер накорябал там про известные местонахождения Долохова за последние шесть месяцев. "Он хитрый, не так ли?"

"Ты не знаешь и половины". Взгляд Драко летит к двери, когда та открывается. Поттер входит в комнату, его аврорский плащ перекинут через руку, волосы все еще влажные и вьющиеся после душа.

"Обри" - говорит Поттер, вешая плащ на один из крючков с внутренней стороны двери. "Чему мы обязаны за удовольствие?"

"Проверяю моего парня здесь". Берти поворачивается к Поттеру, улыбка пересекает его морщинистое лицо так, что оно почти складывается. "Он говорит, что ты первоклассный СОР".

"Я этого не говорил" - заявляетДрако, когда Поттер смотрит на него, приподняв бровь. "Я сказал, что ты неплохой, вот и все". Последнее, что он хочет, это Поттер, думающий, что он восторгается им, как благоговеющий перед знаменитостью первоклашка.

Поттер расстегивает один рукав на рубашке. "Меня это устраивает." Белая рубашка ярко контрастирует с золотисто-коричневой кожей, и Драко не может оторвать глаз от движения мышц Поттера, пока тот закатывает рукава до предплечий. "Вы тоже смотрите на наши доски?"

Берти оглядывается на доски. "Хорошая работа".

"Благодарю". Поттер засовывает руки в карманы. Это разрушает линию его брюк, но заодно выделяет длину его члена, поэтому Драко не собирается жаловаться. "Что-нибудь посоветуете?"

"У тебя в основном все продумано". Берти подходит к доскам и хмурится. "Вы уверены в этом списке?"

Драко удается отвести взгляд от Поттера. "Не все из них были удостоверены". Он поднимает свою кружку с кофе. Вчера днем он и Поттер полчаса спорили об этом. По мнению Драко, они не должны находиться на доске, пока они не будут уверены, что данное местонахождение на самом деле имело место быть. Поттер все же написал их, сказав, что это список, по крайней мере, для работы.

Поттер закатывает глаза. "Они будут проверены к концу дня».

"Правильно". Берти потирает шею и косится на список. "На вашем месте, я бы сравнил этот список с недвижимостью семьи Долохова. Посмотрите, найдете ли вы какие-либо совпадения".

Драко и Поттер обмениваются взглядом. "Неплохая идея", - говорит Поттер, что означает больше работы для Драко.

"Рад помочь". Берти смотрит на карманные часы. "Сейчас у меня встреча с остальными чертовыми главными инспекторами, помоги мне Мерлин". Он качает головой. «"Лучше подумайте лишний раз, как далеко вы оба хотите подняться по карьерной лестнице. Доходит до того, что вы должны, как идиоты, терпеть болтовню Райтсона по меньшей мере полчаса ... Ну ладно, я немного подремлю, не так ли?" Он хлопает Поттера по руке и подмигивает Драко. "А кто-то скоро получит результаты экзамена".

"Все равно еще нужно пережить Совет по продвижению" - говорит Драко. Hервозность скручивает его живот. Он даже не думал о следующих шагах после экзамена; он был настолько занят Поттером и его влиянием на карьеру Драко. "Это если я вообще сдал экзамен".

Берти фыркает. "Как будто ты не пройдешь с отличием, ты, зубрила". Он оглядывается на Поттера. "Неплохо для тебя иметь сержанта на борту".

Поттер смотрит на Драко. Его лицо непроницаемо. "Малфой будет в порядке".

"Вот и я ему говорю". Берти останавливается у двери. "Дайте мне знать, если будет что-нибудь еще, что вы хотели бы мне показать, ребята. Я бы хотел, чтобы вы оба сунули перо в свою шляпу за арест Долохова. Видит Мерлин,МакКенна и Бэйтс никогда этого не заслуживали, мудаки".

С этим он уходит, и Драко остается наедине с Поттером. Ему хотелось бы, чтобы Блейз или Пэнси были здесь, любой из них. Дело не в том, что он не может контролировать себя возле Поттера. Он просто не всегда хочет этого. Хотя вчера они справились, главным образом потому, что Поттер разозлил его до чертиков с этим списком на доске.

Между ними повисает неловкая тишина.

"Я ..." - говорит он, одновременно с Поттером.

"Ты можешь работать над аспектом недвижимости". Поттер вспыхивает и проводит рукой по волосам. "Я имею в виду ..." Он замолкает.

"Нет" - говорит Драко. "Все в порядке, я собирался предложить".

"Правильно". Поттер выглядит расстроенным. "Послушай, мы не можем позволить этому стать странным..."

"Это не странно". Драко не встречается взглядом с Поттером.

Поттер фыркает. "Да ладно, Малфой. Мы должны работать вместе, и насколько бы мне не хотелось трахнуть тебя каждый раз, когда ты входишь в эту комнату, это, вероятно, будет замечено через некоторое время".

"Вероятно". Драко смотрит на Поттера. Он не трудится скрыть слабую улыбку. "Так что ты предлагаешь?"

"Не знаю". Поттер садится на стол напротив него. "Как мы уже говорили вчера, никаких обжиманий в офисе?"

"По крайней мере, в рабочее время" - говорит Драко. Странная сдавленность в груди слабеет. Это помогает - говорить об этом, думает он. Он чувствует себя более нормальным; меньше похоже на то, что он теряет рассудок.

Поттер смеется. "Даешь нам стимул работать допоздна, а? Вот это мотивированный член команды".

"Иди к черту" - говорит Драко, но его улыбка становится шире. "Ты понимаешь, что я имею в виду".

"Да". Поттер смотрит на него такими яркими зелеными глазами, что Драко поклялся бы, что он может видеть его насквозь. "Мы ведем себя тихо, мы держим это вне этой комнаты, мы делаем свою работу. А потом я прихожу к тебе и трахаю тебя на твоей большой, удобной кровати, пока мы не пропитаем твои простыни спермой. Звучит хорошо?"

У Драко пересыхает рот. Он сглатывает. "Это начало".

"Хорошо". Поттер хватает папку с соседнего стола и листает ее. "В таком случае, убирайся отсюда и найди мне список чертовой Долоховской недвижимости, ладно? Если это предлагает Берти, то что-то в этом есть".

Драко не колеблется. Он хватает пергамент и перо. "Если я понадоблюсь, я буду в архиве".

Рот Поттера изгибается. "Я буду помнить об этом". Он раздвигает колени шире по столу, его член выделяется через его брюки.

"Основные правила" - сердито говорит Драко. "Ради бога, Поттер".

Смех Поттера следует за ним из комнаты.

Драко качает головой, стараясь не улыбаться. Поттер - полный и абсолютный засранец.

Проблема в том, что Драко боится, что ему это начинает в нем нравиться.

 

2

Никола Рис - красивая женщина. Блейз думает, что она еще и тупая, как пробка, хотя он вполне уверен, что Пэнси была бы против этого обобщения. По крайней мере, пока не поговорила бы с Николой; в тот момент, Блейз уверен, она тоже подняла бы руки и признала, что он был прав.

"Вы уверены" - повторяет он, пытаясь сохранить голос легким и ровным - "что Вы видели двух человек?" Он проклинает себя за то, что взялся за это интервью. Если Хьюз узнает, они долго будут расплачиваться; Блейз вчера еле смог нормально осмотреть дом Томаса, с маггловским детективом рядом, которому было любопытно все, что написал Блейз в блокноте. Хьюз не хочет делиться юрисдикцией, это ясно. Тем не менее, Блейз уговорил Поттера позволить ему позвонить Николе этим утром - или, по крайней мере, Поттер был настолько отвлечен во время их тяжелоатлетических упражнений, бормоча что-то на тему того, что Драко чертов придурок, что, когда Блейз спросил, он просто отмахнулся от него, сказав "ладно", а затем ушел, чтобы исправить позу Драко, прежде чем тот сделает что-нибудь идиотское, например, сломает ребро.

"Может быть". Никола дергает за локон. "Но я вышла из паба через заднюю дверь - мой бывший был там, понимаете, и я не хотела натыкаться на него, верно, так что Чарли ..."

Блейз царапает это имя в своем блокноте. Наверное, это ни к чему, но если он должен будет вернуться и поговорить с Чарли из "Крутой заготовки", то, по крайней мере, у него будет напоминание. Это то, в чем он хорош - извлекать информацию из людей. Драко слишком нетерпелив, а Пэнс предпочитает живым мертвых. У Блейза, с другой стороны, есть инстинктивная способность выудить историю из кого-либо, независимо от того, хочет ли тот ее рассказывать. Он научился этому у своей матери, наблюдая за тем, как она позволяет людям чувствовать себя непринужденно во время вечеринок или очаровывает кого-то на услугу - или на обручальное кольцо. Он действительно восхищается ею. Никто не знает, что Оливия Забини была бедна в двадцать три года, одинокая и беременная Блейзом. Его бабушка и дедушка бросили его мать; она использовала свои навыки не только для выживания их обоих, но и для создания роскошного образа жизни. Честно говоря, несмотря на то, что его мать сводит его с ума, он очень любит ее.

"Бармен?" - Блейз поднимает глаза.

Никола кивает. "Он выпустил меня там, да? Мой бывший - Трев - он плохой, особенно когда пьет ..."

Блейз напоминает себе, что не может заклясть маггла. Ну, он мог бы, но документация будет кошмаром. «"Мужчины, Никола. В переулке?»"

"Правильно". Она откидывается на спинку стула. Это шаткий и неудобный кухонный стул, с жестким виниловым сиденьем и решетчатой спинкой. Блейз сидит на таком же, и он вполне уверен, что это разболтавшийся винт тыкается ему в левую ягодицу через прокладку и скрипит каждый раз, когда он движется. Квартира Николы маленькая и темная; узкое окно в гостиной грязно от городского воздуха, и простая коричневая занавеска закрывает часть его, блокируя даже то небольшое количество утреннего солнечного света, которое все же проникает сквозь пятна на стекле. Тем не менее, внутри квартира безупречно аккуратна, все лежит на своем месте. Кухня в особенности чиста; единственным беспорядком являются две чашки остывающего чая на шатком металлическом столе между ними.

Блейз ждет. Никола крутит ложку между пальцами, позволяя ей размешивать наполовину выпитые остатки ее чая. Она вздыхает и плотнее закутывается в свою голубую толстовку. Блейз думает, что она слишком костлявая. С ее бледной кожей и светлыми кудрями это придает ей вид хрупкой фарфоровой куклы. "Они все сказали, что я сумасшедшая, когда я рассказала им, там, на станции. Не понимаю, почему бы тебе не подумать так же".

"Проверь меня".Блейз думает, что у нее много заморочек, но безумие не входит в их число.

Взгляд, который она бросает на него, скептический.

Он поднимает руки. "Я из Лондона".

"Психи вы все, живущие там".

Блейз дарит ей небольшую улыбку. "Не могу с этим спорить". В Лондоне он родился и вырос, и он очень привязан к городу, даже тогда, когда он считает его слишком громким, слишком раздражающим, слишком влажным, слишком всем. Он думает, что нужно быть немного сумасшедшим, чтобы любить Лондон. Он такой же непостоянный, как и прекрасный.

Никола вздыхает снова. "Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала. Я видела их обоих, и они просто появились, прямо там: один из них был высоким и темноволосым, а другой был ниже. Были одеты в те старомодные плащи, которые иногда носят в театрах?"

"Офицер Хьюз сказал, что Вы назвали их плащами волшебников, когда он брал у Вас интервью". Блейзу интересно, было ли это случайным замечанием или у Николы есть опыт общения с магическим миром. Он вполне уверен, что это первый опыт, но после Томаса он более осторожен. Если честно, Уэльс - любопытное место. В здешних холмах и ручьях есть глубокие потоки магии. Довольно многие из магглов имеют частичку магии, думает он, осознают ли они это или нет. Это вросло в них, даже если на практике это исчезло поколения назад.

"Да" - говорит Никола. "Они были такими. Ты знаешь. Длинные и темные с блестящими пуговицами? И у одного из них было что-то странное вышито по подолу, вихри или что-то подобное. Оба выглядели довольно мерзкими, и у них были странные голоса".

"Что Вы имеете в виду?" Ручка Блейза царапает его блокнот. Он почти предпочитает ее перу; перья заставляют его нос зудеть.

"Ну". Никола наклоняется вперед, положив локти на стол. "Высокий, он звучал шикарно, да? Но не так, как будто он был британцем. Может, как иностранец, который приехал сюда учиться?" Она жует нижнюю губу. "Другой парень, он даже не говорил по-английски".

Блейз поднимает бровь. "Вы знаете, что он говорил?"

Никола тянется к нему ртом. "Я изучала французский язык как иностранный, а не тот, на котором говорят те люди".

"Те люди?"

"Вы знаете". Никола выглядит так, будто испытывает дискомфорт. "Поляки". Она шепчет это, как будто кто-то может ее подслушать.

Ну, это многое объясняет, думает Блейз, стараясь не закатывать глаза. Вероятно, она является избирательницей UKIP, или была бы ею, если бы когда-либо попала на избирательный участок; он распознает этот тип. Последнее маггловское увлечение его мамы - женатый UKIP-овский мудак, с которым Блейз не особенно дружен, но он вполне уверен, что Оливии становится скучно с Найджелом, слава Христу.

"Значит, более низкий человек был поляком?"

Никола елозит в кресле и скручивает руки вместе. "Может быть. Откуда-то оттуда, я думаю".

Блейз снова поднимает взгляд от своего блокнота. "Не могли бы Вы описать его?" Он задается вопросом, стоит ли позвать художника, чтобы сделать словесный портрет. Он думает, что в какой-то момент это стоит предложить Поттеру.

"Я сказала".Голос Николы начал звучать раздраженно. "Ниже, чем шикарный, но выше меня. Широкие плечи - довольно хорошо сложен, действительно, как один из тех парней из спортзала. Шатен. Лицо выглядело так, будто он был в пьяной драке раз или два, знаешь? Размазанное?"

«"Вы видели все это, прежде чем он снова исчез?"

Никола трет рукав своей толстовки, подбирая свободную нить в шве на манжете. "Он посмотрел на меня, прежде чем он это сделал, и улыбнулся". Она сутулится. "Это было не хорошо".

Блейз может себе это представить. По его мнению, никто, связанный с Антонином Долоховым до полуденного убийства, не будет доброй и нежной душой. "И тогда он просто ...". Он делает жест руками, чтобы показать, что человек исчезает.

"Не таким образом". Ногти Николы на одной руке обгрызаны до минимума. "Больше похоже на то, что вокруг него были вихри черного дыма, и он унесли его, но он был чертовски утрамбовывающим, прежде чем убрался".

"Утрамбовывающим?" Он хмурится. Это термин, которого он не слышал раньше.

"Ты знаешь". Никола смотрит на него этим таким-очень-валлийским взглядом, который желает всем невежественным англичанам сгореть в аду. "Злым. Он спорил с другим парнем".

"О чем?" - спрашивает Блейз.

"Как я могу сказать?" Никола явно считает его дураком. "Он не говорил по-английски, но ты знаешь, когда кого-то реально послали, да? В любом случае, тогда другой парень ..."

"Шикарный?"

Она кивает. "Да. Он. Он выбежал из переулка, и следующее, что я увидела, что другой человек лежит на земле на улице, и все кричат".

Блейз откидывается на спинку стула. Он скрипит под ним. "Так что случилось с шикарным парнем?"

Никола выглядит неуверенно. "Я не знаю. Он был там, а потом не был". Она колеблется. "Хотя я была немного пьяна".

"В середине дня". Блейз не позволяет этому прозвучать осуждающе. На самом деле нет. Он тоже был таким, первый год после войны. Он провел лето перед восьмым классом, опрокидывая в себя каждую бутылку, до которой мог дотянуться, пока мать не поймала его и не заставила вернуться в Хогварц с суровым приказом прекратить проебывать свою жизнь. "Однако у Вас в личном деле есть штраф за наркотики класса А".

"Я заплатила штраф" - говорит Никола. "И пошла к моему адвокату". Ее голос звучит вызывающе.

Блейз ничего не говорит; он просто наблюдает за ней. Она отводит взгляд. "Но Вы понимаете, почему это может заставить кого-то думать, что Ваши показания не совсем надежные".

Никола пожимает плечами и сжимает руки вокруг чайной кружки. "Я не использовала их. Не с тех пор, как меня поймали. Они могут думать, что захотят, но я чертовски хорошо знаю, что я видела. Я только говорю".

Блейз наблюдает за ней в течение долгого времени, затем складывает блокнот и сует его в карман. Он думает, что у него есть максимум того, что он может получить от Николы в данный момент. "Если у меня появятся еще вопросы, я могу вернуться?"

"Что вас остановит?" Она говорит устало.

"Благодарю". Блейз встает. Он позволяет кончикам пальцев дотронуться до ее плеча, и она расслабляется под его прикосновением. Это меньшее, что он может сделать; одним из немногих навыков Вейлы, которые он унаследовал от семьи своей матери, является способность облегчить чей-то стресс, отбросить тревогу, по крайней мере, на несколько мгновений. Он не использует его часто. Это кажется чем-то неправильным, даже если другой человек знает, что он делает. Тем не менее, он думает, что Никола нуждается в отдыхе. "Иди спать".

Никола кивает. "Да" - говорит она и зевает. "Может быть".

Блейз выходит из квартиры. Таунхилл Эстейт – это череда домов с террасами, ряд над рядом вверх по холму, большинство из которых с великолепным видом на залив Суонси в хороший день. Вчерашний дождь закончился, и пасмурное небо просветлело достаточно для того, чтобы катящиеся гребни волн океана немного искрились. Он идет по улице, задумавшись. В сочетании с тем, что он узнал вчера в доме Томаса, он уверен, что Драко попал в точку со своей теорией о том, что Долохов появился не просто для случайного убийства маггла. Куда это их приведет, он еще не имеет ни малейшего чертового представления.

Прикосновение к его руке заставляет его резко развернуться, рука хватает палочку в кобуре под плащом.

"Осторожно, парень" - говорит старик. "Не то место, где можно это вытащить".

Блейз мигает. Человек перед ним - куча крысиной, грязной одежды, которая воняет огневиски, но его морщинистое лицо чистое, а его глаза яркие и синие, без малейшего пьяного помутнения. Он хмурится. "Я Вас видел".

"Вчера". Человек почесывает свои густые седые бакенбарды и усмехается. "В участке. Признал тебя и твоего друга как авроров, не так ли? Наблюдал за тобой и в доме Дики тоже, после этого, но ты и старый Хьюзи меня не видели. Может быть, я просто Сквиб, но я знаю пару вещей". Он стучит себя по носу. "Моя мама учила меня, да".

"Хьюзи?" Блейз и не пытается скрыть усмешку. Он может только представить себе, что думает сей достойный офицер о том, как его называют. Не особо сочетается с солидностью и авторитетностью, которые Хьюз отчаянно пытается культивировать.

Мужчина хмурится. "Не могу заставить ублюдка послушать меня. Он думает, что я полный псих".

Блейз может понять, почему. Если бы он был магглом, то, столкнувшись с этим человеком, он подумал бы так же. Честно говоря, он не совсем уверен, что это не так. "Вы друг Томаса?" Когда мужчина кивает, Блейз осматривает улицу. Никого в поле зрения. "Что именно Вы хотите от меня?"

Человек протягивает руку. "Они зовут меня Джон Придмор, а Дики был старым другом семьи". Его пожатие пальцев Блейза твердое и уверенное.

"Вы тоже Сквиб?" - Блейзу интересно. Он пока не может понять, является ли Придмор достойным доверия, или всего лишь одним из тех сумасшедших приставал, которые иногда выскакивают, как чертики из табакерки, в расследовании, желая привлечь внимание.

Придмор качает головой. "Дики был хорошим колдуном". Он хмурится. "В своем роде. Необученным, да. Никакого шикарного шотландского обучения для Дики, если ты знаешь, что я имею в виду".

"Знаю" - сухо говорит Блейз. За время работы в Аврорате он познакомился с ведьмами и колдунами, которые не смогли попасть в Хогварц. Честно говоря, он считает, что некоторые из них более талантливы, чем кое-кто из его бывших одноклассников. Винс, например, никогда не должен был учиться в школе, а Грег еле сдал большинство своих экзаменов. Если бы не Драко, переписывавший их сочинения, к седьмому году у них были бы аттестаты, полные оценок "неуд.", если не хуже. "Самоучка?" Тогда это объясняло бы более старые версии классических текстов Хогварца в его книжных шкафах.

"В основном. Его бабушка учила его, когда он был маленьким". Придмор опирается на древний, побитый "Опель". Зеркало заклеено с одной стороны. "Моя мама тоже показала ему кое-что". Он скрещивает руки на груди; запах огневиски слабеет, но немного. Блейз задумывается, гламур ли это, чтобы отталкивать людей - или чтобы они недооценивали Придмора. Он подозревает второе. "Смотри, Хьюзи не послушает меня, но, возможно, ты да". Придмор оглядывается через плечо; он выглядит нервным. "Дики во что-то влез. Никогда не рассказывал мне, но если вы знаете человека достаточно долго, то есть вещи, которые вы понимаете".

С этим Блейз согласен. Он дружит с Драко уже пятнадцать лет, и иногда он думает, что знает его лучше, чем сам Драко. "Как что?" Его блокнот уже в руках, он переворачивает его на новую страницу, кончик пера парит над бумагой.

Густые брови Придмора сближаются. "Он работал над чем-то в конце. Для клиентов, он сказал, но у Дики никогда не было их раньше. Хотя он был хорош в том, что делал ..."

"И этим было что?"- Блейз смотрит на старика. Рот Придмора опускается по краям, почти исчезая в морщинах.

"Зелья и Чары с травами", - говорит Придмор. "Странный товар. Не тот, что моя мама использовала. Он должен был искать свои ингредиенты в сельской местности. В странных местах, ты знаешь. Далеко от тропинок и через кладбища".

Ручка Блейза оставляет пятно в его блокноте. "Черная магия?" Слизеринец или нет, это дерьмо заставляет его нервничать. Он не возражает против его использования время от времени, если ситуация оправдывает, но ему не нравится, когда вокруг этого много. По его опыту, те, кто играет с Темной магией, начинают контролироваться ею. Блейз не любит магию, которая играет с людьми, как кошка с мышью.

Придмор не отвечает на мгновение, потом вздыхает. "Серая, я бы сказал. Он не был темным. Если бы вы его знали, вы бы это заметили. Но он также не был против того, чтобы иногда качнуться в тень. Думаю, он перегнул палку в конце".

"С этими клиентами".

"Ага".Придмор качает головой. "Это были не деньги, то, что ему обещали, он не хотел этого, но если они пообещали ему знания ..." Он пожимает плечами. "Дики всегда был проклятым дураком".

Блейз хотел бы, чтобы у него с собой было сахарное перо. Ему нужно что-то во рту, чтобы нормально думать, а конец его ручки это не совсем то. Он стучит колпачком по нижней губе. Клиентом, должно быть, был Долохов, или человек, который был с ним. Или кто-то, для кого оба работают. "Значит, Вы думаете, что Дики был убит из-за того, над чем он работал?"

"Единственное, что имеет смысл, да?"

Придмор в чем-то прав, думает Блейз. "Но Вы не знаете, что это было".

"Я хотел бы знать это, парень". Придмор выглядит расстроенным. "Дики держал все при себе последний год или два. Не то, чтобы я его винил. Я и сам не особо общителен, но он был другим, понимаешь? Отвлекался, дергался и хотел, чтобы я ушел, как только я заходил".

Это соответствует теории, что Томас мог иметь связи с Долоховым. "Мне нужно поговорить об этом с моей командой" - говорит Блейз Придмору. "Как я могу связаться с вами позже?"

Придмор дает ему адрес в Дифатти. Блейз записывает его и обещает связаться. Сделает он это или нет, будет в конце концов зависеть от Поттера, и он не знает, сколько еще полезной информации они могут получить от Придмора. Тем не менее, это не мешает иметь контактную информацию.

"Не будь, как Хьюзи" - бросает Придмор через плечо перед тем, как уковылять прочь; Блейз качает головой, убирая блокнот назад в карман. Он думает, что ему нравится этот странный ублюдок. Он не особо доверяет ему - Блейз научился быть осторожным со свидетелями; иногда они могут быть хитроумными маленькими мерзавцами - но его историю, по крайней мере, стоит проверить.

Блейз ждет, пока Придмор свернет за угол, затем достает свой мобильный телефон.

"Шеф" - говорит он, когда Поттер отвечает -"Ты не поверишь, что я только что услышал".

Гребни волн в заливе мерцают в солнечном свете.

 

3

Пэнси перегибается через высокий стол в главной лаборатории маги-криминологического кабинета ДМПП. Она расстегнула верхнюю кнопку на блузке; ей нужно, чтобы Джонс поторопился с ее результатами, и с годами она узнала, что его легче заставить двигаться, когда он взволнован и, по крайней мере, полувозбужден.

"Ты знаешь, я бы сделала это сама, если бы могла, Мэтью" - говорит она, скрестив руки под грудью. Это ужасно неудобная поза, но она выставляет ее бюст в наилучшем виде.

Взгляд Джонса опускается. "У меня есть очередность, Паркинсон".

"А у меня есть шеф, который хочет знать, кто убил этого человека и как". Пэнси пытается посмотреть на себя. На ней черный кружевной бюстгальтер, который Джонсу нравится больше всего, судя по тому, сколько раз он пытался заглянуть сверху, когда она его надевала. "Ты знаешь, каков Поттер".

"Я знаю, что у меня есть тело в моем морге, которое попало сюда не через надлежащие каналы" - говорит Джонс. Он хмурится. "Цепь доказательств, Паркинсон".

Пэнси пытается не вздыхать. "В этом вся моя проблема, Джонси. Только Мерлин знает, что случилось с магической подписью, пока в течение двух недель тело находилось у магглов. Для того, чтобы это тело было признано Визенгамотом как свидетельство, мне нужна подпись авторитетного мага-коронера. Они не примут мою".

"Они и не должны" - говорит Джонс. Он проводит руками по своим редеющим песочно-каштановым волосам, заставляя их торчать дыбом, и раздраженно выдыхает. "Ты сбиваешь все наше расписание ..."

"Клянусь, я сожалею" - говорит Пэнси, скрывая улыбку. Честно говоря, с Джонсом так легко.

Тот хмурится еще больше. "Я ничего не успею до завтра".

Пэнси это вполне устраивает. Она бросает на него сияющий взгляд; Джонс отворачивается. "Ты лучший". Она протягивает ему папку. "Это все, к чему я пришла на предварительном тестировании. Я уверена, что это соответствует магической подписи, которую я проверяю. Мне просто нужно, чтобы ты подтвердил".

Джонс пролистывает ее результаты и хмыкает. "Неплохо".

Конечно, нет. Это чертовски отлично - все, что он сам сделал бы в половине случаев. Хотя упаси Мерлин, чтобы он когда-нибудь сказал ей, что она сделала хорошую работу. Если сделать это, последние остатки его мужественности рассыплются в прах. Честно. Мужчины, думает она. Такие чертовски хрупкие. Она улыбается. "У меня есть копии; я сама повторю результаты, чтобы убедиться, что мои первоначальные результаты правильны".

А заодно чтобы убедиться, что он не кинет ее. Она уже не раз обжигалась об его неряшливость, как и об некоторых других магов-криминалистов, которые считали вполне приемлемым надуть ее только потому, что она Слизеринка и женщина. Не только Драко и Блейз имеют дело с послевоенными предрассудками против Слизеринцев в Аврорате, а также гомофобными и расистскими предубеждениями соответственно; Пэнси тоже постоянно сталкивается с этим анти-слизеринским настроением в своей работе: от взглядов исподлобья, когда что-то Темное должно быть проверено, до готовности ее сотрудников сорвать ее тесты - из-за злобы, или лени, или чистой глупости, она никогда точно не уверена. Или, может быть, просто потому, что она женского пола.

Пэнси выпрямляется; Джонс откладывает папку в сторону и возвращается к своей работе, отпуская ее. Это лучшее, на что она может надеяться в данный момент. Если удача ей улыбнется, Джонс придет к тем же самым выводам, как и она, и подпишет их, чтобы Визенгамот мог их зарегистрировать.

Пока что у нее есть целая батарея тестов для повторной проверки.

Звук ее каблуков эхом звучит в тишине лаборатории, когда она выходит. Джонс наблюдает, пока дверь не захлопывается за ее спиной.

 

4

Драко наклоняется над пергаментом, заполненным списками известной недвижимости, принадлежащей семье Долоховых по всей Европе и Америке. Ему потребовалось несколько часов, чтобы получить информацию из Департамента административной регистрации, а также несколько раздражающих звонков между Международным магическим юридическим управлением и бюро записей Международной конфедерации магов. Тем не менее, он своего добился, и провел последние сорок пять минут, пытаясь перекрестно сравнить список потенциальных долоховских местонахождений с семейным имуществом. Честно говоря, результат хуже, чем он ожидал. То есть – никакой. Ноль. Ничего.

Он вздыхает и потягивается, моргая, пока его глаза настраивают фокус с крошечных букв пергамента на более крупные детали следственной комнаты в целом, и обнаруживая четыре стола, заваленные бумагами и папками. Блейз сгорбился над стопкой своих пергаментов, рукава закатаны до локтей, его окрашенные синим леденцом губы тихо шевелятся, пока он царапает что-то в своем блокноте.

Драко бросает взгляд на полузакрытую офисную дверь Поттера. Поттер был там в течение большей части дня, с того момента, как заставил Блейза прочесывать маггловские документы Ричарда Томаса, пытаясь найти связь между ними и какими-либо файлами в системе Министерства. Драко встает и идет к кувшинам, зачарованным на смену свежей воды каждые полчаса. Он наливает себе стакан; вода холодная и бодрящая, идеально подходящая для его сухого горла.

"Я нашел ее". Блейз шлепает тыльной стороной ладони по пергаменту перед ним. "Ива Прохазкова".

"Кого?" Драко ставит стакан обратно; он исчезает, унесенный куда-то в недра столовой министерства. Его плечи и шея все еще болят, когда он возвращается к своему столу.

Кончик пальца Блейза скользит по пергаменту, пока он читает. "Бабушку Томаса", - говорит он, отвлекшись. "Ту, про которую Придмор сказал, что она учила его магии дома. Это имеет смысл, на самом деле. У него была полка или две старых книг, которые выглядели так, как будто они написаны на чешском языке. Магические тексты, я имею в виду, или, по крайней мере, некоторые из них, судя по иллюстрациям".

"Точно". Драко с хмыканьем плюхается на стул. "Значит, она не маггл?"

"Не похоже". Блейз тянется к другому сахарному перу и разворачивает его, все еще хмуро глядя на пергамент. "Она иммигрировала в конце 1945 года из того места, что сейчас находится в Чешской Республике. У меня есть копия ее въездных документов. Без мужа, только дочь по имени Вера". Он переворачивает бумагу. "Ее отцом был Йозеф Прохазка, поэтому я предполагаю, что либо она никогда не брала фамилию своего мужа, либо маленькая Вера была своего рода ошибкой, если ты понимаешь, что я имею в виду".

"Трудно не понять" - говорит Драко. Что-то мелькает в глубине его подсознания. "Прохазка? Разве это не довольно распространенное чешское имя?"

Блейз кивает. Теперь сахарное перо у него во рту, засунуто за щеку. "А что?"

Драко снова берет бумаги и хмурится, глядя на них. "В Праге есть собственность, которая записана на Аничку Прохазкову Долохову, жену Петра Долохова". Он неуверенно смотрит на Блейза. "Бабушку нашего мерзавца".

"Может не быть связанным". Блейз перебирает свою стопку пергамента. "Подожди". Взмах палочки над бумагами, они взлетают вверх и кружатся вокруг стола. Одна слетает в руку Блейза; остальные падают стопкой, идеально сложенные. "Ива родилась в Праге и имела брата и сестру, судя по документам. Милош, который умер в тридцать три года от драконьей оспы, бедняга, и Аничка, которые вышла замуж за Петра Димитровича Долохова". Он опускает пергамент и смотрит на Драко. "Значит, наша жертва была двоюродным братом убийцы?"

"Кажется странным" - говорит Драко. Он встает и подходит к столу, чтобы взять пергамент у Блейза. Это копия официального семейного документа, такого же, как у Малфоев, который он видел не один раз, когда отец вытаскивал его из сейфа, чтобы дать Драко полную лекцию о его генеалогии. Но Блейз не ошибается. Ива там, с линией вниз до Веры и без признаков регистрации мужа. Другая линия соединяет ее с Аничкой и Милошем, а еще одна ведет к Йозефу Прохазке и Дагмару Черному. Если он пролистает свиток вверх, он знает, что появятся предыдущие поколения, вплоть до момента, когда документация была впервые начата в местном магическом сообществе. Его палец парит над именем Анички; ниже записи о дате брака с Петром Долоховым, а также список их детей, включающий Евгения Долохова. Отца Антонина.

Драко трет рукой подбородок, небольшая щетина царапает кончики пальцев. "Нет ничего, указывающего на то, что Долохов мог бы быть в Праге". Он бросает пергамент обратно на стол Блейза.

Блейз разворачивается в кресле, глядя на список возможных мест пребывания оного. Санкт-Петербург, Осло, Берлин, Нью-Йорк, Рим и Глазго лидируют в списке городов, где Поттер отследил остатки магической подписи, похожей на Долоховскую. Ближайшее соответствие после Праги - Берлин, но это было две недели назад, сразу после убийства, и ничего с тех пор. Блейз вытаскивает сахарное перо изо рта. "Возможно, он тихо сидит в Германии" - говорит он.

"Не используя магию?" Драко скептически смотрит на него. "Я не могу представить, что Долохов живет как маггл".

"Мы считали его мертвым в течение семи лет" - отмечает Блейз. "Ты не думаешь, что он научился приглушать свою магию, когда ему нужно? Он до сих пор не появлялся на нашем радаре".

Драко подходит к доскам, изучая маггловскую фотографию Ричарда Томаса, которую вчера прицепил Поттер. Сорок четыре года; мужчина был на восемнадцать лет старше Драко, но его лицо уже было сморщено вокруг челюстей и уголков его голубых глаз, и его темные шатеновые волосы начали седеть на висках. Драко он кажется типичным британцем, солидным и с квадратным лицом, без единого намека на славянские скулы. "Итак, мать Томаса - Вера Прохазкова, которая иммигрировала в Британию с матерью в каком возрасте?"

Блейз проверяет свои документы. "Три года. Снова нет записей об отце, а Ива и Вера поселились в Уэльсе. Кардифф. Из всего, что у меня есть, похоже, что Ива и Вера исчезли из магической жизни после 1948 года, когда у меня есть запись запроса на обслуживание Каминной Сети; ничего после этого, никаких записей о налогах и голосованиях в архивах министерства после ноября 1948 года - но Вера появляется в маггловских документах в августе 1960 года, когда она устраивается на работу на маггловскую телефонную станцию". Он смотрит на Драко. "Следующее, что у меня есть - это свидетельство о браке от Главного регистрационного офиса - снова маггловского, а не нашего - через шесть месяцев между Верой и Чарльзом Томасом из Кумбрла, Суонси".

"Маггл?" Драко прислоняется к краю стола.

"Определенно". Блейз снова перелистывает пергаменты. "Все остальное - маггловские записи. Рождение Ричарда, свидетельства о смерти Веры и Чарльза - очевидно, произошла автомобильная катастрофа, когда Ричарду было около двадцати, и ни один из них не выжил".

"Ива?" - спрашивает Драко.

Блейз жует кончик сахарного пера. "Можно подумать, но у меня ничего нет. Есть счет в маггловском банке, но три года назад он перестал быть активным".

Драко оглядывается на фамильное дерево на столе Блейза. "Это значит, что Иве семьдесят восемь".

"Она могла умереть".

"Или вернуться в Прагу". Драко хмуро смотрит на доску. "Жива ли до сих пор бабушка Долохова?"

Блейз качает головой. "Умерла в 1996 году".

"Как раз тогда, когда вернулся Темный Лорд" - бормочет Драко. Он скрещивает руки на груди, постукивая пальцами по локтям. "Ничто из этого не объясняет, почему Долохов убил своего кузена".

"Если бы у меня были кузены, я мог бы понять" - говорит Блейз, и Драко вздрагивает. Его единственная двоюродная сестра погибла благодаря их безумной, тоже-мертвой тете. Он не имеет права никого судить за неблагополучные семейные отношения. Это напоминает ему, что он должен снова навестить тетю Андромеду и Тедди в их маленьком доме в Ислингтоне. Это всегда немного неловко - чаепитие с тетей, учитывая отчуждение между ней и его родителями. Тем не менее, он старается приложить все усилия так часто, как может. Тедди всегда тих и застенчив рядом с ним, и Драко никогда не знает, что сказать восьмилетнему мальчику, который никогда не знал своих родителей благодаря Долохову и тете Беллатрисе. Драко никогда не остается надолго, но он думает, что тетя Андромеда понимает.

Дверь в следственную комнату распахивается, и внутрь врывается Пэнси, ее рыжие волосы подпрыгивают на ее плечах, глаза светятся триумфом. Она швыряет папку на стол рядом с Драко. «"Споры Boletus gabretae , засранцы»" - говорит она.

И Драко, и Блейз просто смотрят на нее. "Что?"- говорит Драко через мгновение.

Пэнси надувает алые губки. "Джонс и я - оба нашли их на руках Томаса, на коже и под ногтями. Из гриба Boletus gabretae . Магглы считают, что он может быть вымершим, но он защищен магическим законом, поэтому они не имеют доступа к нему. Это магический вид, и его споры можно использовать в зельях, но мы даже не должны прикасаться к ним. Не совсем. Это скверная штука, используемая в ядах и зельях, которые могут либо привести к смерти, либо отсрочить ее, в зависимости от того, как их варят. А Томас возился с ними в какой-то момент в тот день, когда его убили".

Драко прикусывает губу. "Ты думаешь, что это связано с Долоховым?"

"Я не знаю".Пэнси опускается на стул. "Все, что я знаю, это то, что это у него на руках, и это определенно странно. Я имею в виду, что они даже не растут в Англии в диком виде". Она смотрит на Блейза. "Ты не видел грибов в его доме или саду, нет?"

"Не то, чтобы я узнал" - говорит Блейз.

Пэнси поднимает руки. "Тогда, может быть, он достал их контрабандой. Они растут только в Чешской Республике ..."

"В самом деле?" Голос Драко поднимается.

"Да".Пэнси выглядит смущенной. "А что?"

Драко и Блейз обмениваются взглядами. "Я думаю, тебе нужно посвятить в это шефа" - говорит Блейз, и Драко кивает. Он прав. Возможно, это все совпадение – за время его службы происходили и более странные вещи - но они не могут отмахнуться от этого. Не спросив Поттера.

Он идет к двери Поттера, стучится и открывает, когда слышит его голос.

"Я не пытаюсь избегать тебя" - говорит Поттер в мобильник. Он стоит перед своей личной доской, спиной к Драко, и его голос звучит напряженно и сердито. "Ради бога ..." Поттер прерывается, раздраженно выдыхает и проводит рукой по волосам. "Я в середине расследования, и я уже сказал тебе, что сейчас не самое подходящее время. Ты знаешь, каким рассеянным я становлюсь, когда работаю ..." Поттер замолкает, и его плечи сутулятся, как у наруганного ребенка. Драко чувствует себя странно; он, очевидно, застал личный разговор, но в то же время он хочет вырвать мобильник из руки Поттера и отчитать того, с кем тот разговаривает. Никто не имеет права заставить Поттера выглядеть таким маленьким, думает он. Неожиданный прилив желания защитить заставляет Драко почувствовать себя некомфортно.

"Нет" - говорит Поттер через мгновение, и снова вздыхает. "Гребаный Христос, я действительно не хочу делать этого прямо сейчас".

Честно говоря, Драко хочет продолжить молчать, чтобы подслушать ту сторону Поттера, которую он никогда не видел. Он не может не задаться вопросом, кто на другом конце линии. Друг, полагает Драко, но какая-то часть его думает, что разговор звучит интимнее, чем по-дружески и что-то неприятное крутится и разворачивается глубоко внутри него при осознании этого. Ему не нравится идея Поттера, близкого с кем-то другим, поэтому он игнорирует это. Драко неплохо справляется с этим. В конце концов, так он пережил большую часть своих отношений с Николасом. Незнание может не быть блаженством, но это гораздо лучше, чем стучать головой в то, что ты не можешь изменить.

"Шеф" - говорит Драко, постукивая двумя костяшками пальцев по дверному косяку Поттера. Поттер оглядывается, его брови сходятся вместе таким образом, который еще с их школьных дней означал, что на Драко сейчас наорут. "Извини. Просто есть что-то, о чем мы подумали, что тебе следует узнать, когда у тебя будет время".

Поттер кивает. "Послушай", - говорит он в мобильник, прерывая того, кто говорит с ним. "Мне нужно идти. Я позвоню тебе позже". Он не ждет ответа; он просто захлопывает мобильник и бросает его на стол. "Что у тебя?"

Его голос все еще резкий. Драко поднимает брови, и Поттер краснеет.

"Извини" - говорит Поттер. Он не встречается взглядом с Драко. Он прикусывает губу, руки засунуты в карманы, глаза глядят на землю. Он выглядит юным и ранимым; Драко немного взволнован, увидев, как Поттер превратился из компетентной аврорской задницы в тень неуверенного подростка, которого он знал в школе. "Личное дело".

"Очевидно". И опять Драко пытается не думать о том, что это может означать. Это неприятное чувство снова скручивается внутри него, а затем появляется странное ощущение желания защитить. Он запихивает эти чувства поглубже. "У нас есть теория, если ты хочешь присоединиться к нам. Кажется, наши данные пересекаются".

Поттер следует за ним в следственную комнату, их шаги заглушаются серо-бежевым ковролином. Блейз и Пэнси отворачиваются от доски.

"Ты ему расскажешь?" - Блейз спрашивает Драко. Он уже добавил Иву и Аничку на доску, обозначив родственные связи между Долоховым и Томасом своим аккуратным, точным почерком.

"Еще нет". Драко оглядывается на простые бело-серые часы, висящие на стене. Сейчас половина четвертого. Что бы Поттер ни решил относительно серьезности этих связей, они не начнут разбор сегодня. Возможно, это к лучшему. Судя по внешнему виду, Поттер все еще дуется. "Почему бы тебе не объяснить, что ты нашел в записях?"

Он смотрит на лицо Поттера, когда Блейз выкладывает ему все, указывая семейные связи и связывая их с выводами Пэнси относительно тела с ее помощью. Драко может сказать, когда именно до Поттера доходит, по тому, как Поттер наклоняется вперед, внимательно прислушиваясь, его глаза просматривают факты, нацарапанные на доске. Это тот Поттер, с которым Драко комфортнее; резкий, быстрый Аврор, который останавливает Блейза, прежде чем он закончит, и говорит: "Итак, вы думаете, нам стоит посетить Прагу".

Блейз выглядит удивленным, но кивает. "Возможно, это ничего не значит, но я думаю, что будет глупо с нашей стороны не сунуть туда нос. Слишком много вещей указывают в эту сторону, чтобы это было совершенно случайным".

Поттер потирает шею сзади, толстые пальцы ныряют под воротник, затем путаются во вьющихся волосах на затылке. "Гавайн должен будет подписать разрешение. Я не могу санкционировать какие-либо действия за пределами Британии без его согласия".

"Или не получив согласия чешского аврора" - говорит Драко, и Поттер корчит рожицу.

"Это тоже" - говорит он - "но Гавайн может разобраться с дипломатическими запросами". Поттер смотрит на Драко. "Ты согласен с ними?"

Драко задумывается на мгновение, прежде чем ответить. "Думаю, мы должны пойти, да. Вероятно, это будет тупик, но мы не узнаем этого, если не попытаемся. Семейные связи стоят того, по крайней мере".

Поттер поднимает стопку пергамента на столе Драко. "Кто унаследовал пражский дом Анички Долоховой, когда она умерла?"

"Ее дочь, Рейна" - говорит Драко. "Замужем за Сашей Балталкснисом".

Блейз подходит к своим бумагам и перелистывает их. "Саша – инструктор по Чарам в Дурмстранге. Кроме этого, он вне радара".

"Нет связей с Пожирателями Смерти?" - спрашивает Поттер.

"Ничего, что мы знаем, по крайней мере". Блейз кладет бумаги обратно. "Я имею в виду, мы говорим о Дурмстранге, так что ..."

"Виктор Крум не является Пожирателем Смерти" - отмечает Пэнси. Она переводит взгляд между ними. "Правда? Если нет, не говорите мне, потому что это испортит мои дрочные фантазии".

Драко закатывает глаза. "Чересчур много информации, Пэнс".

"Пожалуйста". Пэнси фыркает. "Как будто ты не держался рукой за штаны весь тот год, что он был в Хогварце".

Драко дарит ей злобный, как он надеется, взгляд. "Заткнись, Паркинсон". Он отказывается смотреть на Поттера; его щеки уже горят.

"Всем все равно". Пэнси запрыгивает на один из столов, ее каблуки постукивают по стенкам. "Крум хорошо сложен, и я бы предпочла, чтобы он не был Пожирателем Смерти. Это все, что я говорю". Она вздыхает. "Не могу поверить, что он уже ушел из Квиддича".

"Глупо с его стороны" - соглашается Поттер. Он кажется более расслабленным. "Я бы сказал, что у него было еще десять или более лет подпитывания дрочных сессий".

Пэнси поднимает руку к нему, и Поттер хлопает по ней своей рукой. Честно говоря, Драко немного беспокоится, что эти двое могут сблизиться. Цирцея знает, что может выйти из этого нечестивого союза.

"Я никогда не считал его привлекательным" - говорит Блейз. Он пожимает плечами. "Квиддичные игроки меня утомляли".

Все смотрят на Драко. "О, нет" - говорит он. "Я ни в чем не признаюсь".

"Я думаю, что Паркинсон уже выпустила этого дракона из загона" - сухо говорит Поттер.

Драко шмыгает носом. "Я ничего не подтвердил". Когда Поттер дарит ему кривую усмешку, сквозь Драко пробирается тепло. Он отворачивается.

"Хорошо" - говорит Поттер. "Я отправлю запрос Гавайну и посмотрю, что из этого получится. Паркинсон, напиши мне отчет о своих результатах на простом английском языке, пожалуйста. Не на этом непонятном жаргоне, который вам так нравится. Забини, дай мне абзац о семейных отношениях, и, Малфой". Поттер поворачивается к Драко. "Узнай все, что можешь, об этой собственности в Праге, и сделай оценку риска". Он роется в кармане и достает небольшую белую карточку, бросая ее Драко, который ловит ее прежде, чем она упадет на стол. "Используй мое удостоверение, если потребуется для допуска". Поттер хлопает в ладоши. "Вперед. Я хочу отдать это Гавайну перед его ужином".

Они все начинают двигаться, направляясь к своим заданиям.

"Молодцы, кстати" - говорит Поттер, и ловит взгляд Драко. Он улыбается. "Все вы".

Впервые они - команда, во всех отношениях, с Поттером во главе.

Удивительно, думает Драко, но это приятное ощущение.

 

5

На часах только половина седьмого, когда Драко возвращается в следственную комнату, в руках его оценка риска по Пражской собственности. Блейз и Пэнси уже ушли; единственный свет виден за полуоткрытой офисной дверью Поттера, лужа теплого золота, вытекающая из лампы на заваленном бумагами столе.

Поттер бросает перо и потягивается, когда Драко стучит об дверной косяк. "Отчет готов?"

"Насколько я могу судить". Драко протягивает маленькую связку пергаментов вместе с удостоверением Поттера, которое тот немедленно сует обратно в карман. "Мы должны наблюдать за этим, если и когда мы будем допущены до Праги. Согласно тем данным, которые мы имеем сейчас, то дом пустует. Адвокат в Мюнхене организует ежеквартальную уборку, но семья редко использует его, что имеет смысл, если муж в Дурмстранге".

"Где они проводят свой отпуск?" Поттер снимает очки и трет лицо. На тыльной стороне ладони видна черная полоса от чернил.

"Алтайские горы" - говорит Драко. "Или Сочи, похоже. Там у них тоже есть дом".

Поттер перелистывает пергаменты. "У тебя есть копия счета за уборку?" Он выглядит впечатленным.

"Я основательный". Драко старается не казаться слишком довольным собой. Ему потребовалось двадцать минут на Каминные переговоры, даже с эффектом перевода, чтобы получить эту информацию от клининговой компании. "На прошлой неделе была дополнительная уборка, за пределами обычного графика. Без причины, и запрос пришел не от адвоката".

"Странно" - говорит Поттер. Он задерживает взгляд на счете, нахмурившись. "А в Дурмстранге сейчас экзамены".

Драко кивает. "До середины июня нет причин, чтобы семья была там".

"Даже жена?" - Поттер перетасовывает бумаги и скрепляет их вместе.

"Может быть" - признает Драко. "Но это маловероятно, не так ли? Я полагаю, у нее могла быть встреча наедине или выходные с друзьями, но, судя по графику уборки, это не обычное явление".

Поттер сникает на стуле. Он зажимает переносицу, прежде чем снова надеть очки. "Да". Он поднимает перо. "Я отправлю это Гавайну".

"Точно". Это разрешение уйти, и Драко это знает. У двери он оглядывается на Поттера, который собирает документы. Драко думает, что тот выглядит уставшим и встревоженным. Он не знает, что на него находит. "Ты сегодня ел?"

Это неожиданный вопрос, судя по морганию Поттера. "У меня был сэндвич с беконом и несколько Шоколадных Лягушек от Маргарет, когда она привезла чайную корзину".

Драко выражает неодобрение. "Это не еда".

Поттер пожимает плечами. "Это казалось съедобным".

Честное слово, иногда Драко задается вопросом, действительно ли Поттер совершеннолетний. "И ты возвращаешься домой к чему? Каше Пикси и Тараканьим Орешкам?"

"Скорее к лапше быстрого приготовления и банке пива" - говорит Поттер, выглядя позабавленным.

Драко пытается не показать своего ужаса. "Абсолютно нет. Ты придешь ко мне".

Бровь Поттера поднимается. "Я приду?"

"Для нормального ужина, Поттер". Хотя Драко не расстроится, если у него будет Поттер и на потом. "Ты знаешь координаты Камина. Подавай свои документы Робардсу и приходи. Я посмотрю, что я смогу сварганить на скорую руку на кухне".

"Ты готовишь". Голос Поттера звучит скептически. Драко не винит его. Не то, что Драко блестящий повар, но он знает, как смешать салат и приготовить приличный стейк или куриную грудинку. На самом деле, ему скорее нравится готовить время от времени. Если он в нужном настроении, он находит это довольно расслабляющим.

Сегодня вечером он, безусловно, как раз в духе надеть свой фартук.

"Я готовлю" - соглашается Драко. "И я буду ждать тебя через час, так что не опаздывай". Он делает паузу, положив руку на дверь кабинета Поттера. "И принеси бутылку вина – но не то пойло, которое, я уверен, ты держишь дома. Что-то, что можно пить, пожалуйста".

Когда он закрывает за собой дверь, он замечает ошеломленное лицо Поттера.

Это того стоит, по его мнению. Не часто ему удается оставить Поттера онемевшим.

Его шаги легки, когда он направляется к лифту.

 

6

Гарри сжимает белую мраморную стойку позади него и стонет, когда безупречный рот Малфоя потихоньку скользит по его члену. Его брюки распахнуты, подтяжки свисают по бокам, рубашка задрана вверх и одна из рук Малфоя лежит на его упругом животе.

Остатки их ужина разбросаны по столу в центре кухни, тарелки измазаны сливочным соусом от курицы и бокалы почти пусты. Гарри обнаружил, что Малфой неплохой повар, что его удивило. Он думал, что в квартире Малфоя будет спрятан домовой эльф или двое, но их нет - по крайней мере, нет тех, кто обнаруживает свое присутствие перед Гарри, а домашние эльфы всех видов, как правило, выходят к нему из-за его дружбы с Гермионой.

Язык Малфоя проходит по всей длине члена Гарри, и Гарри матерится, глядя вниз на растрепанную светловолосую голову Малфоя. Черт, но он хорош в минете, думает Гарри, и уж Гарри-то должен знать. За последнее десятилетие этого у него было достаточно. Джинни была первой, кто спустился к нему, в туалете "Убежища" во время свадьбы Билла и Флер. Это было сногсшибательно, и не в последнюю очередь потому, что время, проведенное Джинни с Майклом Коннором и Дином Томасом означало, что она была гораздо более опытной, чем Гарри, и знала, как удовлетворить его - что-то, о чем он сам едва мог фантазировать в это время. Секс не был чем-то, с чем Гарри было комфортно как подростку; у него не было никого, с кем можно было бы поговорить, чтобы получить информацию. Даже Рон был недоступен; в конце концов, Гарри не был настолько сумасшедшим, чтобы попросить секс-совет у лучшего друга и потом применить его к его же сестре.

После Джинни было несколько других коротких отношений, не говоря уже о бесчисленных мужчинах - и более чем нескольких женщинах - желавших отсосать Гарри в тени клуба. Гарри позволил им; к тому времени он уже осознал радости секса и партнеров, которые с энтузиазмом соглашались. На протяжении этих лет их было много, вплоть до Джейка сейчас, с их то разгорающимися, то затухающими отношениями.

Никто из них не волновал Гарри, не заставлял его так сходить с ума от страсти и потребности, как чертов Драко Малфой, стоящий на коленях с обнаженной грудью и полузакрытыми серыми глазами, глядящими на Гарри, когда он берет его яйца в сложенные чашечкой ладони и играет с ними своими длинными пальцами.

"Черт" - говорит Гарри, его слова как мягкий выдох. Малфой позволяет члену Гарри выскользнуть из своего влажного розового рта; при этом багровая, блестящая головка касается щеки Малфоя и оставляет пятно. Боже, Гарри хочет кончить на него прямо сейчас, хочет покрыть все лицо Малфоя своей спермой и размазать ее головкой члена, пока она не впитается в эту бледную, мягкую кожу, маркируя Малфоя, как полностью принадлежащего Гарри. Он резко вздыхает.

"Все в порядке?" - спрашивает Малфой. Его средний палец трет щель на вершине головки Гарри, кончик вдавливается в нее, расширяя. Гарри хотел бы вобрать весь кончик пальца Малфоя в свой член, задумывается, каким было бы ощущение, если бы Малфой оказался внутри него вот таким образом, расщепив его.

"Черт" - снова говорит Гарри, когда язык Малфоя скользит по его сочащейся щели. "Христос, Малфой, никто не сосет член, как ты". Он говорит правду. У него никогда не было никого, кто бы так наслаждался его членом, кто мог, как Малфой, вытворять руками и языком такое, что у Гарри подкашивались бы колени, что заставляло бы его желать ломануться бедрами вперед, почти заставляя Малфоя давиться всей длиной толстого члена.

"Я просто потрясающий". Малфой смотрит вверх на Гарри, пока он позволяет его крайней плоти скользнуть обратно на головку его члена. Его рот окружает мягкую кожу, чуть дергая ее; Гарри может почувствовать лишь давление зубов Малфоя сквозь губы, и он стонет.

"Еще и невероятно скромный". Пальцы Гарри прижимаются к холодному мрамору кухонного стола. На кухне горит только одна лампа, как раз над столом; остальная часть кухни находится в тени, а окна - не что иное, как высокие, темные стекла. Гарри задается вопросом, может ли кто-нибудь заглянуть в квартиру снаружи, может ли увидеть, что Малфой опустился перед ним на колени, что его рот и руки заняты членом Гарри. Эта мысль делает Гарри еще тверже; есть что-то очень эротичное в идее, что кто-то наблюдает за Малфоем, когда он подводит Гарри к краю. Гарри представляет себе Малфоя с ним в секс-клубе, они оба окружены мужчинами и женщинами, которые смотрят на них и видят, как Гарри сходит с ума от языка Малфоя. Все его тело содрогается, он хватает голову Малфоя одной рукой, впутывая пальцы в его волосы и держа его неподвижно на мгновение, а его член снова медленно входит в рот Малфоя, вниз по горлу.

Гарри смотрит, как Малфой впускает его. "Черт, но ты великолепен" - бормочет он. "Рот вот так растянут, и при этом, в кои-то веки, молча ..." Гарри кусает губы. "Хотя мне нравится, когда ты остришь в мой адрес" - признается он. Его большой палец поглаживает шею Малфоя сзади. "Это возбуждает меня. У меня встает от этого..." Он замолкает, когда Малфой сглатывает вокруг него, сжимая при этом головку его члена. "Христос".

Малфой опускается на пятки, откидывая голову. Гарри не может оторвать взгляда от своего мокрого члена, скользящего вдоль мягких губ Малфоя. Он выскальзывает наружу, и Малфой оказывается в паре дюймов от Гарри, его пальцы торопливо расстегивают пуговицы его брюк,.

"А как ты тогда реагируешь на это?" - спрашивает Малфой. Розовая, не до конца напряженная головка его члена выглядывает из пояса его трусов, крайняя плоть лишь чуть-чуть оттянута назад, все остальное появляется следом, когда Малфой тянет белый хлопок вниз, заправляя его под яйца. Весь член Малфоя подпрыгивает над брюками. Пальцы Малфоя играют с ним, дергая крайнюю плоть, заставляя его весь покачиваться впереди.

Горло Гарри сжимается. Его собственный член изгибается вверх, да так сильно, что он почти прижат к животу, рубашка приподнята над телом. Вид Малфоя, едва касающегося себя, заставляет его яйца сжаться. Боже, он никогда никого не хотел так, как Малфоя. Если он позволяет себе думать об этом, он приходит в ужас. Гарри всегда мог уйти от секса, если хотел; всегда находилось другое жаждущее тело, ожидавшее за углом. Но с Малфоем все по-другому. Гарри думает, что образ Малфоя будет преследовать его и тогда, когда все это между ними закончится. Он не может представить себе, что под ним нет тела Малфоя, не может представить себя без возможности прикоснуться к нему, чтобы руки, рот и член Малфоя не двигались по его собственной разгоряченной коже. Когда он с Малфоем, его никто больше не интересует; он эгоистичная сволочь, которая хочет потерять себя в прикосновениях Малфоя.

Это вредно для здоровья, думает он. Все его друзья скажут ему это, и они будут правы.

Гарри это абсолютно не колышет.

"Если ты сейчас конкретно не отдрочишь себе" - говорит Гарри, в его горле сухо - я буду вынужден подойти и отшлепать тебя".

Что-то вспыхивает в глазах Малфоя, яркое и наполненное желанием, и это посылает огонь похоти через все тело Гарри. "Вы угрожаете мне наказанием, инспектор Поттер?"

Пальцы Гарри работают над пуговицами его рубашки. "Что-то же нужно сделать для надлежащей дисциплины, констебль". Его дыхание неровное; его руки дрожат. Он хочет ощутить шлепок своей ладони по упругой плоти Малфоя; сама мысль о том, что кожа Малфоя порозовеет под его рукой, делает его твердым до невозможности.

Малфой облизывает нижнюю губу. Его рука отпускает член, а задница с мягким стуком оседает на серые деревянные доски пола. "Ну, ладно" - говорит он, глядя на Гарри полузакрытыми глазами. "Возможно, я был ужасным подчиненным, сэр". Его бедра раздвигаются; он отводит одну руку назад для опоры, а другая ложится на бедро в нескольких дюймах от члена. Его спина упирается в черные деревянные ящики стола; Гарри видит блеск медных горшков и кастрюль за стеклянными дверцами, пока он стряхивает с себя рубашку и опускается на колени, подползая по полу к Малфою, его член покачивается в воздухе.

Мобильный телефон Гарри звонит, в тишине кухни металлическая трель звучит громко и грубо. Он ругается, а Малфой смеется.

"Собираешься ответить?" - спрашивает Малфой. Его пальцы скользят по длине его члена, разглаживая крайнюю плоть на головке.

"Нет" - говорит Гарри, и Малфой лишь поднимает бровь. Он обхватывает ладонью свои яйца.

"Могло быть важно".

Гарри снова ругается и лезет в карман за телефоном. Он вытаскивает его в тот же момент, когда Малфой наклоняется вперед, снова беря член Гарри в рот. Гарри едва не роняет мобильник; он еле удерживает его перед тем, как тот ударится об пол. Малфой сидит перед ним на корточках, почти прижавшись носом к открытым брюкам Гарри, его язык крутится вокруг его окаменевшего члена.

Пока мобильный гудит в руке, он может видеть имя Джейка, вспыхивающее серыми строчными буквами, который пытается дозвониться до него. Маленький экран на закрытом телефоне выглядит ярко в заполненной тенями комнате. Пульс Гарри бьется быстрее, когда он наблюдает, как Малфой проглатывает его член, а звонок его бойфренда освещает его мобильный телефон. Он колеблется, сжимает пальцы на крышке, затем он бросает мобильник, позволяя ему проехаться по кухонному полу. Тот останавливается под краем шкафа, затем замолкает. Гарри изо всех сил пытается отдышаться, его выбор сделан.

"Они оставят сообщение" - глухо говорит Гарри, его руки проходят по взъерошенным волосам Малфоя, затем по его плечам. Малфой толкает Гарри на спину, его губы соскальзывают с члена Гарри с громким влажным звуком.

"Да" - говорит Малфой с придыханием. Он оседлал бедра Гарри, его розово-коричневые соски затвердели. Он смеется, позволяя своим рукам гладить грудь Гарри. «"Хотя я бы не отказался заставить тебя кончитьпрямо во время разговора".

Блядь, но мысль о том, что рот Малфоя будет делать, когда он разговаривает с Джейком, заставляет пальцы Гарри сжаться на бедрах Малфоя, а его член дернуться. Гарри считает себя ужасным человеком; он уверен, что Малфой возненавидит его, если узнает, кто был на другом конце линии.

Малфой смотрит на него, его светлые волосы мерцают как ореол в свете ламп, висящих над столом. "Это тебя возбуждает, не так ли?" Руки Малфоя скользят ниже, кончики пальцев ласкают изгиб члена Гарри. Он проводит большим пальцем вдоль вены; Гарри не уверен, что Малфой не может почувствовать стук его сердца сквозь нежное, как перышко, прикосновение. "Подумай, Поттер". Голос Малфоя низкий и мягкий. "Я на твоем члене, верхом на тебе, когда ты разговариваешь с кем-то на своем мобильном телефоне, ты так стараешься, чтобы не дать им узнать, насколько ты горяч для меня, как ты собираешься заполнить меня спермой ..."

Гарри затыкает его поцелуем, притягивая Малфоя к себе. Он переворачивается, его бедро вклинилось между ногами Малфоя, его зубы прикусывают губы Малфоя, его язык еще глубже проникает в его рот. Гарри может потеряться в этом поцелуе, в запахе, вкусе и ощущении. Его пальцы впиваются в бедро Малфоя, пробираясь под шерсть его брюк.

"Боже, ну ты и ублюдок" - говорит Гарри рядом с губами Малфоя, и рука Малфоя скользит по обнаженной, горячей коже спины Гарри. "С чертовски грязным ртом".

"О, он может стать еще грязнее". Малфой поворачивает голову. Его дыхание горячее и рваное возле уха Гарри. "Я мог бы сказать тебе, как мое отверстие жаждет тебя, пока я на твоем члене, как каждый дюйм твоего члена внутри меня причиняет мне боль, Поттер - нет, мне больно каждый раз, когда я двигаюсь на тебе, потому что я настолько узкий, а ты такой толстый, но мне все равно, потому что твоя рука будет лежать на мне, и ты будешь смотреть, как моя головка движется между твоими пальцами, скользкая, мокрая и красная - "

Гарри стонет и перекатывает свои бедра по бедрам Малфоя. "Христос".

Пальцы Малфоя путаются в волосах Гарри. "И они узнают, что что-то происходит, потому что ты будешь задыхаться, и забудешь, что говоришь, потому что я буду так близок к тому, чтобы кончить на тебя..." Он извивается под Гарри, надавливая своим тяжелым, набухшим членом на бедро Гарри. "Черт, тебе этого хочется, Поттер? Мне – да. Я хочу, чтобы кто-то услышал, как ты заставляешь меня кричать, чтобы знал, что я умоляю тебя кончить внутри меня, потому что я хочу чувствовать твою сперму вытекающей из моего отверстия …"

Гарри снова целует его, и на этот раз жестче. Это не останавливает Малфоя. Он выгибается под Гарри, его босые ноги упираются в пол кухни.

"Боже" - говорит Малфой, и Гарри не уверен, что Малфой вообще сознает, что он говорит в этот момент. Его глаза дикие и расфокусированные, слишком яркие и слишком серые. "Ты мог бы зарыться лицом в мою задницу и чисто вылизать меня, и, блядь, Поттер, неважно, услышали ли бы они нас, потому что нам было бы все равно, не так ли?" Он издает мягкий тонкий вскрик, который действует напрямую на член Гарри. "Поттер ..."

Каким-то образом Гарри спускает брюки Малфоя вниз до середины бедер. Он разворачивает его и ставит на четвереньки, задница Малфоя оказывается в воздухе, и рука Гарри шлепает по идеальной бледной ягодице, звук эхом разносится по кухне вместе с резким, высоким стоном Малфоя, звенящая боль отдается в ладонь Гарри. На заднице Малфоя появляется розовое пятно. Гарри шлепает его снова, и задница Малфоя подпрыгивает, его бедра напрягаются.

"Блядь" - говорит Малфой. "Поттер ...". Это почти призыв, имя Гарри заканчивается мягким, приглушенным стоном.

Гарри не может уйти от этого. И не собирается. В голосе Малфоя слишком много грубой неприкрытой жажды. Гарри не знает, как он оказался здесь. Речь уже не идет только о сексе. Возможно, никогда и не шла. Он прижимает рот к покраснению на коже Малфоя, проводит по нему языком, снимая боль. Малфой дрожит под ним, и Гарри становится позади него, крепко прижав руки к бедрам Малфоя. Его член скользит между ягодицами Малфоя.

Он трется об Малфоя, прижимая его задницу к своему члену, скользя по его отверстию, пока тот чуть не задыхается. Гарри любит видеть Малфоя вот таким, любит знать, что он может довести Малфоя до состояния дрожащей аморфной массы, просто притираясь к нему. Он думает, что снова возьмет его позже, надлежащим образом, в постели, когда его член войдет по самые яйца в жаждущий этого анус Малфоя.

На данный момент, однако, он подтягивает Малфоя к себе, одна рука лежит на его груди, а другая обхватывает его горячий твердый член. "Это то, что ты хочешь?" - говорит он в спутанные волосы Малфоя. Это так захватывающе - видеть, что Малфой настолько открыто отдается Гарри.

Малфой еле кивает.

И требуется всего одно или два уверенных движения, прежде чем Малфой выгибается под прикосновениями Гарри, голова падает на его плечо, а руки Малфоя хватаются за его бедра. "Поттер" - кричит он, а затем царапает Гарри сквозь брюки, его пальцы скручивают свободно висящие подтяжки Гарри. "Да… пожалуйста…"

Рот Гарри ловит рот Малфоя, проглатывая его слова в столкновении зубов и языков. Малфой напрягается, и пальцы Гарри сжимаются на члене Малфоя, подталкивая и вытягивая мягкую крайнюю плоть над гладкой, горячей и влажной головкой. "Давай" - шепчет он в полуоткрытые губы Малфоя. "Кончи для меня".

Малфой вздрагивает, его грудь вздымается под ладонью Гарри. "Я ..." Он снова целует Гарри, отчаянно, его язык пробегает по зубам Гарри, одна рука взлетает, чтобы лечь на пальцы, которыми Гарри накрыл сосок Малфоя. "Цирцея, Поттер, я ..."

Еще одно движение пальцев Гарри по члену Малфоя, и Малфой кричит, все его тело натянуто, как тетива лука под руками Гарри. Сперма выстреливает на руки Гарри, брызгает на стекло и черное дерево стола и разлетается по светло-серым доскам пола.

Малфой повисает на Гарри, задыхаясь. "Ох" - говорит он, и это маленький сбитый выдох почти сразу же отправляет самого Гарри за край. Он вскидывает бедра вперед, прижимая член к голой заднице Малфоя.

"Христос, ты великолепен" - говорит Гарри, утыкаясь в затылок Малфоя. Его зубы царапают кожу; Малфой дрожит, его дыхание перехватывает.

Гарри сдвигается, укладывает Малфоя на пол, помогая ему повернуться к себе лицом. Ноги Малфоя вздернуты по обе стороны от бедер Гарри, его член после разрядки становится все мягче в плотных светлых кудрях, а смятые складки его расстегнутых брюк и трусов все еще сморщены вокруг его бедер. "Черт, посмотри на себя" - говорит Гарри, и Малфой дарит ему ленивую, сытую улыбку и вытягивает руки над головой - длинную, худощавую бледную линию твердых мышц и мягкой кожи; сперма размазана по бедру и плоскому животу, румянец все еще заметен на гладкой плоской груди. Гарри хочет зарыться лицом в темно-платиновые волосы подмышек Малфоя, хочет вдыхать его запах: пряный и потный от секса вперемешку с чуть заметным бодрящим ярким запахом самого Малфоя.

"Кто-то должен ласкать себя в данный момент" - говорит Малфой. Он цепляется ногой за задницу Гарри, чуть не сбивая его с ног.

Гарри сдвигает брюки и трусы под задницу. "Должен?"

Глаза Малфоя по-прежнему сохраняют эту свободную, расфокусированную мягкость. "Посмотреть шоу было бы неплохо". Он проводит кончиком языка по изгибу нижней губы, и у Гарри возникает желание проползти вверх по Малфою и засунуть свой член в этот идеальный рот. Вместо этого он окружает пальцами основание своего члена, позволяя им медленно дрейфовать по его оси.

"Вот так?" Гарри гладит большим пальцем по щели, смачивая его, прежде чем поднять палец к губам и вылизать до чистоты. Он на вкус соленый и кислый. Зубы Малфоя кусают губу, и он издает тихий, неуверенный звук. Гарри возвращает руку обратно, снова смачивает палец, затем надавливает им на рот Малфоя. "Соси". Губы Малфоя смыкаются вокруг его кожи, серые глаза смотрят на него; язык Малфоя лижет подушечку пальца Гарри, крутится над острым краем его ногтя. Он всасывает палец Гарри в рот, вплоть до его ладони, и его зубы скребут по суставу. «"Черт побери" - шепчет Гарри. Его палец выскальзывает из губ Малфоя с влажным звуком.

Малфой дарит ему еще одну улыбку, текучую и томную. "Вкусно".

"Черт" - говорит Гарри, а затем он ползет вверх по телу Малфоя, позволяя своему члену тереться об его живот. Его руки скользят вдоль вытянутых рук, колени сжимают с боков грудь Малфоя. "Я думаю, нам нужно закончить то, что ты начал после обеда, не так ли?" Его член подрагивает возле губ Малфоя. Малфой облизывает головку Гарри, и Гарри резко вдыхает.

"Лучше, чем леденец". Запястья Малфоя сдвигаются под руками Гарри. "Мне всегда больше всего нравился десерт".

Гарри хочется смеяться. "Ты что угодно можешь заставить выглядеть грязным, не так ли?"

"Это талант" - говорит Малфой. Он поднимает голову, ловит ртом член Гарри, тянется губами вдоль ствола. "Черт, ты обалденно вкусный".

Гарри стонет. Ему не потребуется много времени, в этом он уверен. Он балансирует на остром лезвии похоти, желания и жажды, и Малфой точно знает, как столкнуть его в это прекрасное сочетание удовольствия и боли. "Хочешь еще?" - спрашивает он, и Гарри чувствует себя дураком, по крайней мере, до тех пор, пока улыбка Малфоя не становится шире и Гарри не хочет больше ничего, кроме как вдавить головку своего члена в этот мягкий изгиб губ.

Что он и делает.

Язык Малфоя скользит под краем крайней плоти Гарри, щелкает по щели. Интенсивность этой ласки застает Гарри врасплох; все его тело напрягается и дрожит, пока рот Малфоя обрабатывает его, на щеках Малфоя появляются ямочки при каждом мягком всосе. Гарри держится неподвижно, но только на мгновение перед тем, как сдается, его бедра качаются вперед, член скользит еще глубже в рот Малфоя. "Боже" - умудряется он произнести. Малфой невероятен в этом, и Гарри знает, что это нелегко для него, растянувшегося на полу под Гарри, с поднятой под неудобным углом головой. Гарри дотягивается до шеи Малфоя, чтобы помочь. Ему, должно быть, лучше сместиться, передвинуться в лучшее для Малфоя положение, но ему так чертовски хорошо, его член, так медленно трахающий розовый рот Малфоя, почти душит того каждым осторожным толчком.

Освободившиеся руки Малфоя хватают бедра Гарри, удерживая его на месте. Он сглатывает вокруг члена Гарри, прижимая язык к вене, головка глубоко во рту. Гарри осознает, что Малфою нравится сосать член. То, как глаза Малфоя закрываются, когда Гарри вталкивается в него, те мягкие вздохи через ноздри, которые согревают ствол Гарри, пальцы Малфоя, прижимающиеся к коже Гарри, когда он не хочет, чтобы Гарри двигался, перекат бедер, который позволяет Гарри понять, что Малфой, кончивший или нет, наслаждается эротическим дрожанием бедер Гарри, его быстрыми, тяжелыми вздохами, которые Гарри не может сдержать, когда смотрит вниз и видит, как его член скользит между губами Малфоя.

Гарри не отказался бы от этого зрелища за все блага мира. Даже если бы его карьера зависела от этого, и, возможно, так оно и есть. Его абсолютно не интересует, кто звонит на его мобильный телефон прямо в данный момент, его не волнует, насколько глупые решения он принимает. Когда Малфой смотрит вверх на него потемневшими и яркими глазами, а рот двигается вдоль всей длины члена Гарри, весь мир сводится только к ним двоим, их грубым вздохам, их горячей, покалывающей коже, судорогам похоти, сотрясающим их тела. В эту минуту Малфой— это все, чего хочет Гарри. Все, что ему необходимо.

Напряжение скручивается глубоко внутри него, первобытное, грубое и тяжелое. Пальцы Гарри огибают шею Малфоя; его другая рука свободна, пока он качает бедрами вперед и назад, медленно и уверенно, подрагивая.

"Черт" - тихо говорит Гарри, и руки Малфоя сдвигаются с бедер Гарри на его поясницу, удерживая его ровно, когда Малфой сосет его сильнее, член Гарри заполняет его рот. Это больше, чем Гарри может выдержать, и он откидывает голову назад, стонет, когда его тело напрягается, желая разрядки.

А затем Малфой подтягивает его ближе, заталкивает его еще глубже в горло, почти задыхаясь на члене Гарри, и такой вид Малфоя взрывает Гарри, трясет его до глубины души, последние капли выдержки исчезают с криком, когда он наполняет рот Малфоя своей спермой, когда он наблюдает, как то, что тот не проглатывает, льется с его губ на его собственный член, размазываясь по подбородку Малфоя, пока Гарри конвульсирует над ним, теряясь в быстром, огненном жаре своего оргазма.

Гарри падает на бок, все его тело трясется. На мгновение кухня - это вихрь теней, яркие искры света, плывущие перед его глазами, пока он не моргает и не делает рваный, болезненный вдох. Он чувствует себя будто без костей, вялым и измотанным. Приятное, покалывающее тепло распространяется от члена к ногам, и он задумывается, сможет ли он когда-либо снова двигаться.

Малфой наклоняется над ним, и когда рот Малфоя встречает его рот, Гарри может почувствовать горько-соленую сладость своей собственной спермы на языке Малфоя. Это невыносимо горячо, и он почти рад, когда Малфой отстраняется с самодовольной ухмылкой на лице.

"Вроде как все в порядке?" Его голос звучит грубо, горло ободрано членом Гарри.

"О, да- определенно. Более чем" - говорит Гарри, притягивая Малфоя вниз в очередной поцелуй. Он медленный и осторожный, и в нем есть нежность, которую Гарри не ожидает ни от одного из них. Малфой устраивается возле Гарри, они оба растянулись на полу кухни. Гарри слишком устал, чтобы делать что-то еще. Они, вероятно, представляют собой то еще зрелище, думает он; оба полуголые, брюки спущены с задниц, сперма разбрызгана по коже. Гарри почти хочется, чтобы кто-то вошел и обнаружил их в таком виде, выглядящими до ужаса развратными. В этой мысли есть какое-то азартное возбуждение; Гарри не хочет думать о том, что может означать тот факт, что он в какой-то мере будет рад кому-то - любому –кто найдет его измученным, кончившим и обнаженным на кухонном полу Малфоя. Это выходит из-под контроля, и ему абсолютно наплевать. Они лежат там в течение долгого времени, молча, пальцы Гарри ерошат волосы Малфоя, прежде чем Гарри поворачивает голову и смотрит на Малфоя. "Скоро ты убьешь меня чистой похотью, знаешь".

Рука Малфоя ложится на грудь Гарри. Его большой палец крутится вокруг левого соска Гарри, но не трогает его. "Неплохой способ уйти". Он сдвигается, и его волосы сминаются, один шелковистый локон падает на лицо Гарри и щекочет его нос. "Тогда все в порядке".

Гарри убирает волосы Малфоя, откидывая их с его влажного лба. "Да" - говорит он. "Хотя мне бы очень хотелось узнать, кто научил тебя сосать член, как чертов чемпион".

"Николас" - говорит Малфой почти автоматически, а затем он замирает, его тело возле Гарри напрягается. Гарри продолжает гладить волосы Малфоя, и тот немного расслабляется.

"Да?" Голос Гарри звучит легко. Кто бы ни был этот Николас, Гарри думает, что, возможно, Малфою от него нехило досталось.

Малфой ничего не говорит, потом вздыхает. "Мы трахаемся, Поттер. Мы не делимся секретами".

"Я знаю". Костяшки пальцев Гарри гладят щеку Малфоя. Глаза Малфоя закрываются. "Но ты мог бы, если бы захотел".

Ответа нет. Гарри поворачивает голову; Малфой смотрит на него со странным выражением лица. "Что?" - спрашивает Гарри.

Малфой качает головой, затем отводит взгляд. Его бледное лицо мрачнеет, рот поджимается. "Это были плохие отношения", - говорит он наконец. "Николас и я. Сначала было хорошо, но ..." Он замолкает, затем тихо говорит "блядь". Малфой садится, сталкивает брюки и трусы к лодыжкам, а затем отшвыривает их. Он прижимает колени к груди; его тело - длинная, бледная дуга, освещенная лишь плавающими вверху лампами. Гарри следует его примеру, раздеваясь и усаживаясь на полу напротив Малфоя, скрестив ноги. Он ждет, слушая.

"Мы не были совместимы" - говорит Малфой после долгого молчания. "Николас был ..." Он взглядывает на Гарри, затем отворачивается. "Контролирующим, время от времени. В конце это вышло из-под контроля".

"Он причинил тебе боль" - говорит Гарри, и в его голосе есть гнев, которого он не ожидает. Хотя, возможно, должен.

Малфой колеблется. "Это было не так. Не совсем". Он проводит руками по волосам, затем выдыхает, позволяя им упасть на бок. "Это было сложно. Это было хорошо. Это было плохо. Я допускал ошибки. Он еще большие". Малфой прикусывает нижнюю губу. "И он ушел. Ну, я сказал ему уйти, я полагаю, и он это сделал".

"Как долго вы были вместе?" - спрашивает Гарри. Ему хочется найти этого Николаса и подвесить его за яйца.

"7 месяцев". Малфой кладет локти на колени. "Мне было двадцать четыре года, и я был глупым, когда мы встретились. Не говоря уже о невероятной похотливости". Он смотрит на Гарри исподлобья. "Секс был отличный".

Гарри хмурится, чувствуя странную угрозу. "Не такой хороший, как у нас".

Слабая улыбка мелькает на лице Малфоя. "Ну, ты погубил меня на всю оставшуюся жизнь, не так ли?"

Честно говоря, Гарри не уверен, что не наоборот. Он много занимался сексом на протяжении многих лет. Никто не был так хорош, как Малфой. Никто не заставил его чувствовать себя столь захватывающе выбитым из колеи.

"В любом случае" - говорит Малфой. "Николас, возможно, мудак, но он научил меня феерически высасывать сперму из члена".

"Мужчины всего мира должны аплодировать ему за это". Гарри хотел бы приложить кулак к лицу ублюдка.

"Мужчина" - поправляет Малфой. Его щеки краснеют. "С тех пор я делал это только с тобой". Он делает паузу, морщит нос. "Ну, и с тем парнем в клубе на прошлой неделе, но в основном только с тобой".

Это раздражает Гарри и одновременно возбуждает его.

"Не волнуйся, ты лучше". Малфой смотрит на него, его рот дергается.

Гарри фыркает. Он тянется к ноге Малфоя и подтягивает ее к себе на колени, его пальцы гладят свод стопы. "Чертовски правильно, я лучше". Он знает, какого доверия его удостоили.

Малфой вытягивает пальцы ноги, дотрагиваясь ими до члена Гарри. Он слегка подпрыгивает. "И больше тоже". Он вжимает пятку в бедро Гарри. "Хотя я был бы в еще большем восторге, если бы ты почистил нас. А то уже начинает чесаться".

"Теперь ты просто ведешь себя, как придурок" - говорит Гарри. Он кастует безмолвное Очищающее заклинание на них обоих; липкость спермы исчезает. Малфой радостно вздыхает. "Лучше?"

"Намного, спасибо". Малфой облокачивается на стол, пока пальцы Гарри обрабатывают его ногу. "Ты в этом хорош".

"В магии или в массаже?"

"И в том, и в другом, хотя я буду отрицать, что когда-либо признавал это".

Это кажется странно интимным для Гарри, сидеть здесь голым, в кухне Малфоя, их одежда разбросана по полу, ноги Малфоя у него на коленях. На мгновение он почти думает, что они могут быть любовниками, они двое, идущие вместе по жизни, а не просто коллеги, у которых крышесносный секс каждые несколько дней. Эта мысль немного беспокоит его не потому, что это настолько маловероятно, а потому, что в ней есть чувство тоски, которое заставляет Гарри нервничать. Он пробовал стезю бойфренда с Джейком, и это не сработало. Еще до того, как появился Малфой, Гарри не был уверен, что у него с Джейком. Ему нравится секс; Джейк хорошо сложен и весел и время от времени наслаждается грубым перепихом, так же, как и Гарри. Но Гарри не доверяет с легкостью, и насколько бы ему не нравился Джейк, насколько бы он не считал его порядочным человеком, он никогда не чувствовал себя полностью комфортно рядом с ним. Не так, как вот так с Малфоем, прямо сейчас, и Гарри думает, что это может быть проблемой.

Его пальцы замирают.

Малфой, похоже, не замечает. Его глаза закрыты, дыхание ровное. Румянец с груди исчез. Он выглядит великолепно, сидя напротив Гарри. Его волосы в полном беспорядке, спутаны и взъерошены, и Гарри это нравится; Малфой выглядит настоящим, а не идеально собранным, как обычно. Его скулы высокие и острые, соответствующие углу его челюсти, а его губы немного покраснели и слегка опухли от члена Гарри. На изгибе шеи, чуть выше ключицы, есть засос. Гарри понятия не имеет, как он его там оставил. Плечи Малфоя широкие и сильные, мышцы достаточно накачаны, а грудь гладкая, за исключением немногого бледного золотистого пуха. А потом Гарри опускает взгляд на паутину тонких, бледных шрамов, змеящихся по животу Малфоя, скручиваясь по правому боку.

"Прекрати пялиться на меня" - говорит Малфой, и его глаза открываются, встречая взгляд Гарри.

"Это красивая картина". Гарри позволяет костяшкам своих пальцев пройтись вдоль накачанной голени Малфоя.

Малфой надувает губы; но, прежде чем он успевает что-либо сказать, мобильник Гарри снова звонит откуда-то из-под стола. Малфой дотягивается до него, глядит на экран. Его бровь поднимается, и Гарри матерится про себя. Он не хочет рассказывать Малфою про Джейка. Не сегодня. Не тогда, когда он чувствует себя странно уязвимым из-за всего, что связано с его отношениями и их завершением.

"Робардс" - говорит Малфой, и протягивает мобильник Гарри, который вздыхает с облегчением. "И его ты тоже заманил в эту нелепую маггловскую технологию?"

"Он настоял". Гарри открывает мобильник, принимает звонок и поднимается на ноги. "Гавайн. Что я могу сделать для Вас?"

"Надеюсь, я ничему не мешаю" - говорит Гавайн.

Гарри смотрит, как Малфой встает на ноги. "Просто тихая ночь дома". В конце концов, он не должен упоминать, у кого дома. "У Вас есть ответ для меня?"

Гавайн смеется. "Всегда прямолинеен, Гарри. На самом деле, да. Ты отправляешься в Прагу со своей командой, но вам, конечно, нужно будет сотрудничать с чешскими властями. Документы для вас готовы". Он колеблется. "Были некоторые проблемы".

Гарри не нравится, как это звучит. Он подходит к окну и смотрит в сад Малфоя. В доме напротив горит одно или два окна. Гарри поворачивается к окну спиной; он полагает, что должен бы быть обеспокоен тем, что стоит там голый. Но сейчас ему все равно. "С чем?"

Еще одна пауза, затем Гавайн прочищает горло. "Малфой"

"Конечно". Гарри наблюдает за Малфоем; тот собирает их одежду, натягивает рубашку и оставляет ее расстегнутой. "Из-за чего?" Должно быть,его голос резче, чем он ожидает; Малфой смотрит на него, морщина пролегает между бровями.

"Обычные глупости" - говорит Гавайн. Тон Гарри, похоже, не беспокоит его. "Потенциальные связи с Пожирателями Смерти".

Гарри разгневан. "А они знают, за кем мы охотимся?" Христос, люди дураки, думает он. В частности, некоторые его соотечественники в правоохранительных органах, неспособные смотреть дальше собственныех предрассудков и идеологий.

"Люди не всегда логичны, Гарри". Гавайн вздыхает. "Я все уладил, но Малфоя следует предупредить".

"Два других?" - Гарри видит, что Малфой хмурится еще больше. Он отворачивается, снова глядя в окно. Проводит рукой по волосам и угрюмо взирает на свое отражение.

"Я не ожидаю там никаких проблем" - говорит Гавайн. "Боюсь, это не одинаковый вид связей".

Конечно, нет. Семья Паркинсон хранила более низкий профиль во время войны, а мать Забини не интересуется политикой, как упоминал Малфой. "Отлично".

"Все будет хорошо, Гарри". Тон Гавайна осторожен, и Гарри знает, что он не пытается вывести его из себя. "У тебя будет день, чтобы подготовить команду; чешские авроры не ожидают вас раньше завтрашнего вечера. Отправляйтесь на станцию "Бартоломейска"в половине седьмого. Вы встретитесь с инспектором Ханкой Суковой".

"Станция Бартоломейска, половина седьмого, Ханка Сукова" - говорит Гарри. Малфой уже записывает это на клочке бумаги из коричневой плетеной корзины на конце стола. "Что-нибудь еще?"

Гавайн молчит. "Просто будьте осторожны, все вы. Долохов - конкретный ублюдок ..."

"Мы знаем". Гарри благодарен Гавайну за беспокойство, особенно потому, что он знает, что он заботится не только о нем, в отличие от большинства авроров. Он встречает взгляд Малфоя. "Без безрассудств". Рот Малфоя кривится на одну сторону.

"Хорошо". Гавайн вздыхает. "Я бы предпочел не подписывать свидетельство о смерти или пособие по инвалидности для кого-либо из вас. Приходи ко мне утром для оформления документов".

Он отключается. Гарри закрывает мобильник.

"Это я, не так ли?" Малфой обходит угол стола. Он делает знак кавычек в воздухе. "Остальные двое в порядке".

"Чешские авроры - придурки".

Малфой просто выглядит усталым. "Я не идиот, Поттер".

"Я никогда и не говорил этого". Гарри подходит к Малфою, притягивает его к себе. Ему нравится гладкое ощущение теплой кожи Малфоя на его коже. Его рука скользит по левому предплечью Малфоя, через растянутые шрамы Диффиндо. Он поворачивает руку Малфоя, чтобы увидеть растерзанную Метку. "Ты сделал это с собой. Почему?"

Он почти уверен, что Малфой не ответит, нотот удивляет его. "Я ненавидел этого проклятую Метку".

"Почему?" - снова спрашивает Гарри.

Во взгляде Малфоя - ярость. "Я пытался быть таким" - говорит он через мгновение. "Даже не думай, что я этого не делал, Поттер. Я жаждал стать таким Пожирателем Смерти, каким хотел видеть меня мой отец". Он отворачивается. "Отец говорит, что я слабак. Я не смог вынести того, что нужно было, чтобы получить власть. По крайней мере, на этот счет он был прав. Ты не знаешь, каково это было, наблюдать за ним –я имею в виду, за Темным Лордом – приводящим людей в наш дом и пытающим их, слышать их крики... " Его голос ломается, он выдыхает.

Большой палец Гарри гладит один зазубренный, толстый шрам. "Это не делает тебя слабым".

"Я не смог быть одним из них" - говорит Малфой. Он все еще под прикосновением Гарри. "Я задница, я откровенно признаю. И я ненавидел людей по нелепым причинам, относился к ним как к дерьму, потому что они не были Нашего Вида". Он смотрит на Гарри сардоническим взглядом. "Я все еще так делаю. Я неприятная личность, Поттер. Ни в коей мере не беззубый дракон. Но я не мог этого делать. Я не мог удерживать женщину, пока Темный Лорд сдирал с нее кожу, кусочек за кусочком. Я не мог убивать по команде так, как мой дядя Рабастан. Мой отец тоже не мог". Малфой фыркает. "Но Люциус все еще хочет быть одним из них. Он думал, что может купить свой путь туда, но все, что он сделал - это уничтожил все, что было ему дорого".

"Ты не твой отец" - говорит Гарри.

Малфой отстраняется от него. "Я мог бы быть".

"Ты нет". Гарри не знает, откуда ему это известно. Малфой прав. Призрак Люциуса Малфоя по-прежнему скрывается за этой порочной, горькой улыбкой. Может быть, Гарри идиот, или слишком оптимистичен. Гермиона сказала бы, что он именно такой, и Рон, скорее всего, согласился бы. Малфой был ужасен в Хогварце. То, что он сделал в школе, открыло путь к битве, которая разрушила волшебный мир, который оставила пустоты в жизни Гарри и всех его друзей.

Но Гарри больше не видит этого злобного и бессердечного мальчика. Вместо этого он стоит лицом к лицу с человеком, раздираемым угрызениями совести, независимо от того, назовет ли это так сам Малфой. Человеком, который так сильно ненавидел вид волдемортовской Метки, что направил на нее собственную палочку с такой жестокой силой, что это оставило на его руке клубок спутанных шрамов. Человека, который не превратился в своего отца, человека со своей собственной совестью. Человека, который посвятил себя защите людей, чтобы попытаться загладить общую вину перед ними…

Малфой отворачивается, предплечье прижато к груди и закрывает другие шрамы, те, которые Гарри оставил извиваться на его животе. "Если ты предпочитаешь, чтобы я не ходил ..."

"Не будь придурком". Гарри заходит ему за спину. Его руки ложатся на бедра Малфоя. "К черту других авроров. Ты нужен мне там".

На это Малфой оглядывается на него.

"Да" - говорит Гарри, прежде чем Малфой может протестовать. "Ты хороший аврор, Малфой. Если бы я так не думал, если бы Гавайн не был с этим согласен, ты бы не был в этой команде. Знаешь, дело не только в твоей великолепной заднице".

Это вызывает слабую улыбку. "Ты чертов идиот, Гарри Поттер. Я должен бы поиметь тебя перед "Профессиональными Стандартами»"".

"Вероятно". Гарри массирует пальцами позвоночник Малфоя. Малфой отклоняется назад. Гарри прижимает рот к изгибу его горла. "А пока что ты мог бы поиметь меня здесь. Мне бы реально хотелось получить еще один шанс на секс на всей твоей огромной кровати".

Малфой поднимает подбородок, позволяя Гарри уткнуться внего. "Полагаю, это можно устроить". Он отстраняется и шлепает по кухне босыми ногами. Гарри наблюдает за ним и тем, как при каждом шаге на его заднице появляются ямочки. Христос, но он сошел с ума, думает Гарри. Это похоже на то, будто он снова чертов подросток, одержимый всем, что касается этого высокомерного придурка. Малфой оглядывается назад. "Ну, тогда пойдем, ты, шлюшка".

Гарри колеблется, затем кладет свой мобильник на стойку. Он не хочет, чтобы его снова прервали. Все, чего он хочет, это потерять себя в Малфое.

Время догонит его достаточно скоро, возможно, вместе с неизбежным наказанием за все его проступки с Малфоем, но Гарри все равно. Честно говоря, секс с Малфоем— это единственное, что заставляло Гарри чувствовать себя уверенным на протяжении последних недель, если не дольше. Когда дело касается всего остального в его жизни, от работы и отношений и до самого его будущего, Гарри чувствует беспокойство и неуверенность; он охвачен сомнениями и мыслями задним числом. Но если он лежит в обнимку с Малфоем – это выбивает всю неуверенность из его головы, требует, чтобы он сосредоточился на том, что происходит в этот момент. Гарри никогда не должен спрашивать себя, хочет ли он Малфоя. И он знает, что он сделает все, что попросит Малфой. Почти без вопросов.

Его жажда Малфоя - константа в жизни Гарри. Возможно, это появилось еще когда он был подростком, выслеживающим Малфоя по затемненным коридорам Хогварца, не понимающим, что ярость и одержимость, которые он испытывал к Малфою, были вожделением. Желать Малфоя кажется правильным, странно безопасным, даже если Гарри знает, что каждый шаг, который он делает в его сторону, ведет его все дальше и дальше в коварный омут.

Ему наплевать. Конкретно сейчас Малфой– это все, что ему нужно.

Член уже наполовину встал и тяжело покачивается, когда он следует за Малфоем вдоль по коридору.

Chapter Text

1

Дом Анички Долоховой расположен на улице Якубской в Старом городе Праги, зачарованный так, чтобы быть незаметным для магглов. По крайней мере, так чешские авроры сказали Гарри. Он хотел сходить понаблюдать за ним после их встречи; ночное наблюдение было практически бесполезным, но его команда не возражала. Они напряжены, и он не винит их. Паркинсон уже много лет не была на полевой практике, а Малфой и Забини знают, чего ожидать от преступника такого калибра, как Долохов. Иногда это хуже - знать, какую точно добычу вы преследуете.

Гарри не хочет сегодня натыкаться на Долохова; он просто хочет ощутить узкую булыжную улицу, высокие, бежевые и пастельно-песочного цвета здания, возвышающиеся по обе стороны, с их темно-красными черепичными крышами и высокими окнами. Дом Долоховой находится за арочными коваными воротами, за которыми виден маленький зеленый дворик, растения, вьющиеся по прибитым к стене решеткам, и темно-синяя дверь. Лампа мерцает во дворе, отбрасывая тени, когда солнце садится за крыши домов.

На этой узкой средневековой улице есть несколько маггловских пабов и ресторанов, все они шумные и яркие в этот теплый пятничный вечер в конце мая. Гарри и Малфой уселись за высокий стол рядом с окном в одном из пабов, их связная Ханка Сукова между ними. Паркинсон утащила Забини в кафе вниз по улице; Гарри не был удивлен, что двое других чешских авроров - оба мужчины - пошли с ними. Сегодня Паркинсон была особенно очаровательна.

Малфой, нахмурившись, смотрит в окно на дом Долоховой. «В окнах пока нет света» - говорит он, откусывая кусочек колбасы, которую он мурыжит уже почти час. Звон посуды и взрывы смеха из бара за их спинами заглушаются Чарами муффлиато, которые Сукова кастовала, как только они расселись. Однако они начинают выветриваться, и Гарри держит ухо востро, ожидая подходящего момента, чтобы кастовать собственные. Малфой кладет вилку обратно на тарелку. «Возможно, мы ошибаемся».

«Или он ушел» - говорит Сукова. Она не то, чего Гарри ожидал от чешского инспектора; она всего лишь лет на десять старше его, и ее кудрявые светлые волосы, подстриженные коротко и модно, падают чуть ниже ее маленьких сапфировых сережек. Как и они, она одета в маггловскую одежду, но, в отличие от его собственного наряда из джинсов, белой футболки и красного джемпера, Гарри думает, что она на самом деле продумала, что надеть, и то, как на ней сидят ее хорошо скроенные темно-синий жакет и брюки, нашептывает о дорогом пошиве. Очевидно, французском - сказал Малфой, когда Гарри указал на это ранее, когда они покидали станцию, и посмотрел на Гарри уж очень знакомым взглядом, означавшим, что он считает Гарри обывателем высшего порядка. Сам Малфой выглядит собранным; как и Гарри, он выбрал тонкий джемпер и джинсы на случай весенней прохлады, но они оба глубокого черного цвета, и на нем белая рубашка с воротником и серый галстук. Гарри думает, что он выглядит чертовски великолепно, вплоть до черных туфель, которые заставляют Гарри стыдиться своих изношенных кроссовок.

«Это могут быть Чары, блокирующие свет» - говорит Гарри. Он сует ноги за перекладины своего стула в тщетной попытке убрать свои кроссовки с глаз долой. Он не знает, почему он вообще беспокоится; не то, что Малфой уже их не видел, и, без сомнения, осудил Гарри за них.

Сукова пожимает плечами. Она размешивает чай маленькой серебряной ложечкой. «Вы уверены, что Долохов жив? Мы не гонимся за каким-то Кощеем?»

Гарри смотрит на нее озадаченным взглядом.

«Маг, который неубиваем, потому что он спрятал свою душу» - говорит Малфой, все еще глядя в окно. Гарри может видеть бледное отражение Малфоя в стекле, как только улица снаружи становится темнее; серебристо-золотой призрак самого человека. Малфой поворачивается обратно к Суковой. «Хотя я и не отрицал бы возможности того, что ублюдок идет по следам Темного Лорда, ничто из того, что я знаю о нем, не заставит меня поверить, что он был настолько магически одаренным. Сильный – да. Технически способный, ну... Не на уровне создания Крестража". Ноздри Малфоя раздуваются, и Гарри узнает этот презрительный взгляд. Он ловил его на себе почти на каждом совместном уроке в Хогварце. «Долохов был гораздо больше заинтересован в нанесении ущерба ради собственной выгоды, чем в каком-либо серьезном исследовании Темных Искусств».

«И слава богу» - говорит Гарри. Он опирается локтями на маленький круглый стол, вокруг которого они расселись, чуть не сбив свой стакан с портером. Он вовремя ловит его и смотрит на Сукову. «Расскажите нам о ваших данных о семье Долоховых».

Она дарит ему напряженную, но в то же время удивленную улыбку. «Я не уверена, что мне разрешено сотрудничество такого уровня, инспектор Поттер». Уголки ее глаз морщатся, и Гарри усмехается ей в ответ. За годы он очень хорошо навострился распознавать намеки на интерес в совершенно незнакомых людях. На один краткий момент он задается вопросом, какова она будет в постели. Он подозревает, что это будет довольно приятно. Сукова кажется ему женщиной, которая будет наслаждаться самим по себе стремлением к собственному удовольствию, и Гарри это всегда возбуждало. Ему нравится партнер, который будет командовать им, чтобы добиться разрядки для обоих. Тем не менее, он не может не осознавать присутствия Малфоя рядом с ней. Малфой трахает Гарри с дикой отдачей, совершенно не заботясь ни о чем другом, кроме того, что заставит их обоих дрожать от восторга. Честно говоря, Гарри не заинтересован в том, чтобы отбросить все, что сейчас между ними, ради одноразовой разрядки с кем-то новым. Он думает, что это должно его беспокоить. Но не беспокоит. Не совсем.

Это не мешает Гарри приподнять бровь, когда он наклоняется ближе к Суковой. Он не пропускает хмурый взгляд Малфоя, и это та самая реакция, которой он добивался. По мнению Гарри, раздраженный Малфой — это невероятно сексуальный Малфой. Гарри надеется, что Малфой еще выдаст ему за это позже. Гермиона говорила, что ему нужен хороший Целитель Разума. Вероятно, она права. Гарри позволяет рту скривиться в одну сторону; знающие люди говорили ему, что его ленивая улыбка почти неотразима. «Считайте это межведомственным сотрудничеством?»

Смех Суковой богатый и глубокий. Малфой хмурится еще больше, а затем отводит взгляд. Гарри знает, что заплатит за это позже, и эта мысль заставляет его член дернуться. «В таком случае» - говорит Сукова - «я, возможно, могу предположить, что у нас есть довольно неплохое досье на семью Долохова и их злодеяния. В основном, предоставленное нам русскими». Она снова поднимает свою кофейную чашку. «Они любят нас больше, чем вас».

«Ну, еще бы». Тон у Малфоя резкий. «Не то, что вы не сидите в их заднем кармане уже годы».

«Полагаю, что так». Сукова не выглядит раздраженной враждебностью Малфоя, что удивляет Гарри. Она легко дует на чай. «Хотя я не буду упоминать вашу страну и ее особые отношения с американцами».

Пожалуйста, не надо - думает Гарри, откидываясь назад. В голову мгновенно приходит Джейк, и Гарри хмурится. Он все еще злится на вчерашний телефонный звонок. Сколько бы он ни говорил Джейку, что ему нужно пространство, что ему нужно разобраться в себе, этого недостаточно. Гарри знает, что он уклоняется, но он ни к чему не готов. Он не хочет принимать окончательное решение, даже если он подозревает, что он уже сделал это, увиливая так долго. Но сказать об этом вслух значит сделать все реальным, а Гарри предпочел бы жить в том пространстве, в котором он сейчас находится, где решения, который он принимает, не имеют последствий - по крайней мере, на данный момент. Он будет разбираться с последствиями позже. Он просто не знает, как скоро это произойдет, и не спешит узнавать.

«Это не то же самое» - говорит Малфой, но затем замолкает, когда ловит пристальный взгляд Гарри. Гарри качает головой; Малфой просто закатывает глаза и накалывает вилкой еще один кусочек колбасы, быстро и резко царапая зубцами тарелку. Колбаса аж трещит у него во рту; Гарри никогда не видел, чтобы кто-то жевал пищу так злобно. Сукова просто смотрит между ними, и Гарри опасается, что она видит больше, чем ему хотелось бы.

«Ладно, так что Долоховы?» - спрашивает Гарри. Лучше вернуть разговор к чему-то в целом более полезному. Он чувствует себя немного виноватым за флирт с Суковой, и он не уверен, почему. Это не то, что он и Малфой являются чем-то иным, нежели потрясающим сексом время от времени. Ладно. Кажется, довольно частым в последнее время.

Сукова медлит с ответом, опуская кофейную чашку на стол. «Мерзкая семейка, хотя ваш Антонин, кажется, хуже всех. Остальные не разделили его идеологические склонности, или, по крайней мере, экстремизм. Они использовали Темную магию для получения власти в бизнесе и для других теневых занятий. В какой-то момент в 60-е годы они контролировали львиную долю торговли зельями в Восточной Европе со своей базы в Санкт-Петербурге - ну, в то время в Ленинграде. Они занимались не только легальными зельями, но и флаконами из-под прилавка, если вы понимаете, о чем я".

«Регулируемые зелья, такие, как Веритасерум?» - спрашивает Малфой. Он выглядит немного заинтересованным, даже если и невольно. Неудивительно. Малфой всегда был поклонником зелий, и не только ради фаворитизма Снейпа, насколько Гарри мог судить. Гарри подозревает, что у гадёныша просто такие способности, и он задается вопросом, почему Малфой не стал заниматься зельями в качестве карьеры. Уж точно это было бы легче, чем пытаться пробиться в Аврорат. «Или мы говорим о других психотропных наркотиках?»

«Все вышеперечисленные и другие». Сукова отодвигает чашку. «Некромантские зелья, зелья, которые позволяли бы им влиять на людей, даже контролируемые вещества, которые могли бы вызвать магическую эйфорию. Партия была решительно против любой формы злоупотребления зельями, но бизнес Долоховых процветал. Когда Петр умер, его место занял Евгений, и тогда все покатилось под откос».

Гарри кивает. Это согласуется с данными министерства, даже если он не знает всех деталей. «Значит, Евгений не является организатором преступлений?»

«Или вообще организатором» - говорит Сукова. «Долоховых вытеснили с рынка, и другие семьи заняли их место, такие, как Абаджиевы из Софии; теперь они работают на других».

«Это должно раздражать» - говорит Малфой, и Гарри не может не согласиться.

«Возможно, поэтому Долохов выходит из укрытия» - говорит Гарри. Малфой пожимает плечами, и Гарри снова смотрит в окно. Дом через дорогу от них все еще в темноте, не считая фонаря во дворе. «Или возвращается».

«Проверь, что у остальных» - говорит Малфой.

Это как раз то, что он собирался сделать. Гарри вздыхает и лезет в карман, пальцы касаются его мобильного телефона. «Забини?»

«Да, шеф». Голос Забини слишком громко хрипит сквозь Коммуникационные Чары ему в ухо. Гарри видит, что Малфой тоже вздрагивает. Он думает, что ему нужно доработать уровень громкости.

«Есть что-нибудь сообщить?» - спрашивает Гарри.

Там пауза, затем Забини произносит: «На нашей стороне ничего».

«Никаких Пожирателей Смерти, разгуливающих по городу, на данный момент» - говорит Паркинсон сквозь Чары. «Мы уже можем сваливать спать?» Ее зевок отдается эхом. «Я чертовски устала».

Гарри смотрит на темную мощеную улицу. Она заполнена магглами, смеющимися, кричащими, болтающими по своим мобильным телефонам. Долохов должен ненавидеть это, думает он, если он где-то рядом. Он вздыхает. «Давайте встретимся в отеле, мы четверо. Решим относительно завтрашнего дня». Он поворачивается к Суковой. «Вы и ваши люди будете готовы утром?»

Сукова кивает ему. «Все, что вам нужно. У нас есть разрешение на выходные».

"Точно». Гарри берет свой стакан. «Тогда до завтра». Христос, он надеется, что Долохов появится. Или он думает, что надеется. Возможно.

Если еще раз подумать, то он не совсем уверен.

Он допивает пиво и встает, чтобы оплатить счет.

2

Драко прислоняется к барной стойке отеля. Отель слишком старается быть шикарным, думает он, с его медными светильниками, мягким бархатом и деревянной отделкой. Он ненавидит это; притворная изощренность высшего класса всегда его раздражает. Что бы люди ни думали, нет никакой реальной прелести или комфорта в том, чтобы расти в поместье. Если быть честным, то он предпочитает уют своей нынешней квартиры, а не дом со сквозняками, где весь бархат на мебели жутко скомкан и покрыт собачьей шерстью. У его отца трое вертлявых, тявкающих ублюдков, толстых и избалованных, и все они совершенно терпеть не могут Драко. Самый младший, Кронус, провел большую часть отрочества Драко, бросаясь на его лодыжки; его братья Криус и Коус просто лают на Драко всякий раз, как он проходит мимо. В прошлый воскресный обед Кронус снова попытался цапнуть Драко за каблук; к счастью, его зрение стало настолько ужасным, что Драко сумел махнуть табуретом перед его носом, и Кронус провел по меньшей мере пять минут, вгрызаясь в дубовую ножку, прежде чем сдался. Его мать никогда не простит ему этого, но, к счастью, тогда она не заметила. В любой день он ждет «Вопиллер»; он лишь надеется, что он не придет прямо посреди рейда.

Цирцея, Драко презирает этих идиотских псов.

Поттер ставит свою пинту на бар рядом с локтем Драко. «Какие-то вопросы относительно завтрашнего дня?»

«Во сколько мы должны спуститься?» Пэнси снова прикрывает зевок тыльной стороной ладони. Драко считает, что она слишком много работает, впрочем, как все они. И Пэнси никогда не умела справляться с пересечением часовых поясов, даже если она теряла только один час. В тот раз, что они отправились в Тасманию, три года назад, в течение нескольких дней она едва была способна сползти с кровати до полудня. Не говоря уже о ее склонности подбирать в баре зверски привлекательных незнакомцев и часами трахаться с ними, а после выпихивать их за дверь, иногда полуодетых, к огромному удовольствию персонала.

Поттер смотрит на часы на запястье. «Давайте постараемся к семи? Это должно дать нам время, чтобы вернуться на Бартоломейску и встретиться с Ханкой и остальными».

Драко хочется шипеть при упоминании имени Суковой. Ему не нравится фамильярность Поттера в отношениях с этой женщиной; Сукова ясно дала понять, что она хотела бы сделать для Поттера, этого засранца. В глубине души он знает, что это, возможно - и даже вероятно - несправедливо по отношению к ней, учитывая все обстоятельства. Он, конечно, не может винить ее вкус. Но ему все равно, справедлив ли он. Или добр, если на то пошло. Драко поднимает бокал с вином и обращает свой взгляд на Поттера. Только Драко позволено быть такой шлюхой, когда дело касается этого ублюдка. Ради Мерлина, у них есть соглашение, или, по крайней мере, у них естьчто-то, требующее обсуждения, и это - Драко вполне уверен - исключает возможность того, что в ближайшее время в постели Поттера окажется какая-нибудь сексуальная блондинистая чешская Авроресса. Что бы Поттер себе не думал.

Пэнси кивает и соскальзывает со своего барного стула. «Тогда я все. Мне нужно выспаться».

Блейз тоже встаёт. «Я провожу тебя». Он смотрит на Драко, с которым он делит комнату. "Ты как?"

Это глупо с его стороны, Драко это знает, но он хочет провести еще несколько минут с Поттером. Он поднимает свой бокал выше. «Я сначала закончу это».

«Не вздумай разбудить меня, когда заявишься» - говорит Блейз. Он указывает пальцем на Драко. «Я до сих пор не простил тебя за Дублин в прошлом году».

«Не моя вина» - говорит Драко, хотя вина была полностью его. Он полагает, что ни от кого нельзя ожидать, что он вспомнит о защитных Чарах, когда идет соревнование с Грегом, кто выпьет больше "Гиннесса". Он разбудил весь отель, когда пытался попасть в комнату, после чего его сразу же стошнило в стоявший открытым чемодан Блейза, а затем потерял сознание. Это был не лучший момент его жизни.

«Тебе лучше знать». Блейз берет сапоги с каблуками, которые Пэнси протягивает ему. Она стянула их с ног, как только они вошли в гостиницу; Драко сказал ей, что она идиотка, если носит их на рейде. «Грег мог загнать под стол двадцать ирландцев».

Драко фыркает. «Он почти так и сделал в ту ночь». Честно говоря, Драко был очень доволен тем, что до конца не отставал от Грега. Однако похмелье на следующий день было эпическим, несмотря на то, что Драко стошнило. Многократно.

«Я чувствую, что должен узнать эту историю» - говорит Поттер над краем своей пинты.

«Она плохо кончается» - говорит Блейз. «Главным образом тем, что мне пришлось будить Драко, а затем держать его волосы в туалете».

Поттер смотрит на Драко; Драко пожимает плечами. С правдой не поспоришь.

«Хватит говорить про тошноту и низкую устойчивость Драко к алкоголю». Рука Пэнси скользит в сгиб локтя Блейза. «Я устала, и мне нужен сон, если я должна буду одолеть какого-то чертового Пожирателя Смерти, который способен проклясть меня насмерть». Она кладет встрепанную голову на плечо Блейза. «Кажется, в кафе я слишком много выпила».

"Здесь тоже" -указывает Блейз. Пэнси оставила возле своего табурета три пустых бокала.

Она морщит нос. "Правда". Она посылает Драко воздушный поцелуй. «До завтра, дорогой, тебе тоже, шеф, только без поцелуя. Это было бы ужасно неуместно».

Драко пытается не вздрогнуть от этого. Он не может смотреть на Поттера, хотя и чувствует, что тот напряжен рядом с ним. Вместо этого Драко дарит Пэнси свой лучший иронический взгляд. Она обладает сверхъестественной способностью без знания ситуации сказать что-то и попасть почти в яблочко. Всегда обладала. Возможно, именно это делает ее хорошим аврором. Пэнси блестяще распознаёт обман, независимо от того, хочет ли она этого в тот момент.

Розовые губы Пэнси изгибаются в широкой улыбке; большая часть блеска для губ осталась на краях различных бокалов в течение ночи. Честно говоря, так Пэнси больше нравится Драко. Она прекрасна, когда полностью накрашена и свежа в начале вечера, но ее настоящая красота видна в такие моменты, как сейчас, когда у нее розовые щеки и ноги в одних чулках, когда она заставляет Блейза нести её туфли и её никоим образом не умаляет то, что она взъерошенная и хмельная.

Поттер кивает. «Тогда увидимся в семь, не проспите. Думаю, нас ожидают в половине восьмого в конференц-зале Ханки».

Драко морщится в ответ на то, насколько непринужденно имя Суковой соскальзывает с языка Поттера. Он уже решил, что ему придется вернуться в Лондон, если Поттер действительно подкатит к ней - у него достаточно гордости для того, чтобы в праведном гневе послать его подальше, если Поттер настолько глуп, чтобы опозорить его так быстро - хотя тихий голос на задворках сознания говорит ему, что, возможно, Поттер уже сделал свой ход, причем в его сторону.

«Надеюсь, что завтраки в этом отеле стоят того, чтобы ради них вставать» - говорит Пэнси, и с кивком через плечо она выходит из бара. Драко может видеть её в фойе, поднимающейся по лестнице с красной ковровой дорожкой, Блейз следует за ней, терпеливое выражение его лица отражается в зеркалах с позолоченными рамами, висящих вдоль желтых парчовых стен лестницы. Как человек может сохранять свое достоинство, держа перед собой туфли от Givenchy с жуткими шпильками размером с пинту, Драко не знает.

Драко снова обращает свое внимание на Поттера, который сутулится рядом с ним в баре, даря Драко ленивую, сонную улыбку, которая внезапно заставляет джинсы Драко казаться более тесными. Рукава джемпера Поттера подтянуты вверх, а его волосы возмутительно встрепаны. Словно читая мысли Драко, Поттер быстро проводит рукой по кудрям и взъерошивает их еще больше.

«Так что ты думаешь, какие у нас шансы завтра?» - спрашивает Поттер.

Драко подносит бокал к губам. Он делает глоток перед тем, как ответить. «Наверное, полностью дерьмовые, зная нас».

Поттер смеется и проводит кончиком пальца по краю своей пинты. «Нам может повезти».

«Может быть». Драко поворачивается на стуле и кладет локти на бар. Он вращает свой бокал, наблюдая, как вино скользит по бокам. "Ты нервничаешь?"

Поттер отвечает не сразу. Драко смотрит на него; тот изучает содержимое своего собственного бокала. Вздыхает. «Я всегда нервничаю, когда выхожу на полевую работу», - признается он. «Ты никогда не знаешь, что произойдет. Будет ли кто-то ранен». Он смотрит на Драко. «Убит».

«Мы не будем». Драко наблюдает за барменом, смешивающим коктейль. Это пожилой человек, с седеющими на висках волосами и быстрыми, натренированными руками, умело смешивающими апельсины и вишни. «Убиты, то есть». Он осушает бокал и опускает его. «Или, по крайней мере, я не собираюсь». В данный момент он так и собирается поступить. Будет ли он в состоянии выполнить это обещание, еще неизвестно. Драко знает, что Долохов может сделать хорошо наложенным проклятием. Однажды он наблюдал, как он чисто срезал с человека голову.

«Я бы предпочел, чтобы ты не…» - голос Поттера тихий, как низкий рокот, танцующий на расшатанных нервах Драко - "…был убит".

Драко не знает, что на него находит, но он тянется вперед, и костяшками пальцев касается тыльной стороны запястья Поттера. Рука Поттера обвивает его руку, ловя его пальцы. Так они сидят долго, молча, просто смотря друг на друга, пока Драко не отстраняется.

«Заказать еще что-нибудь?» - спрашивает Поттер. Его жаркий взгляд не отрывается от лица Драко. Сердце Драко стучит быстрее. Он знает, что означает этот взгляд, и он не доверяет себе, если выпьет еще. Он хочет Поттера, но он должен подняться наверх и разделить комнату с Блейзом, который своим храпом полночи не даст ему заснуть. Порой кажется, что Блейз может спать за всю Англию. Как только он засыпает, он как мертвый до утра, разве что ему нужно отлить. Это черта, которая всегда беспокоит Грега, который известен тем, что держит зеркало перед носом Блейза, чтобы убедиться, что он все еще дышит.

Тем не менее, если Блейз спит, Драко может украсть для себя несколько мгновений с Поттером. Это не займет много времени, в самом деле. Одно прикосновение Поттера и Драко готов испачкать брюки. Он настолько хочет его, что это выглядит жалко.

Отказываясь быть затянутым этим особенно тяжелым - и абсолютно идиотским, учитывая обстоятельства - приступом похоти, Драко качает головой. «Думаю, нам следовало бы подняться наверх. Семь часов настанут раньше, чем мы думаем».

Поттер слегка пожимает плечами, его улыбка и не думает меркнуть. Самодовольный ублюдок совершенно не беспокоится, что его могут отвергнуть. Ради бога, Драко надеялся на большее сопротивление; он немного раздражен спокойствием Поттера. Честно говоря, Драко считает, что он достоин хотя бы наполовину искренней попытки соблазнения.

Спокойным движением руки Поттер сигнализирует бармену, который возвращается к ним с того вежливого расстояния, на котором он завис. Когда Поттер подписывает счет, Драко отталкивается от бара, заботливо проводит рукой по своему мериносовому шерстяному джемперу, разглаживая его, и направляется к двери, не дожидаясь, чтобы увидеть, где Поттер. Он возвращается к более яркому освещению малинового, позолоченного и мраморного вестибюля и немного моргает из-за смены более темной, бархатной атмосферы бара. Поттер оказывается возле Драко прежде, чем тот достигает лестницы, теплое мужское присутствие рядом немного пахнет сигаретным дымом бара и какими-то нотками кедра в его одеколоне.

Драко хочет упасть на колени прямо здесь на лестнице и сорвать с Поттера брюки, прежде чем прижать потрясающую задницу Поттера к плюшевым ступенькам и заглотить его целиком, но данный момент, из всех возможных, совсем не подходит для этого, а коллективное задание в Праге - определенно не место. Что ему нужно сделать, так это подняться наверх и действительно отдохнуть. Завтра будет длинный день, и, если честно, он немного утомлен путешествием. Все его тело чувствует себя неуютно после Портшлюса в Прагу; его чувство равновесия еще не совсем в порядке, и только сон может это исправить.

Они плечом к плечу поднимаются по лестнице на первый этаж. Комната Поттера ближе комнаты Драко, за поворотом коридора. Драко подозревает, что это одна из больших комнат, окна которой выходят на площадь. Блейз и Драко размещены внутри, немного дальше, но Драко нравится тишина дворика. По крайней мере, сегодня он будет спать.

Возле двери Поттера Драко останавливается. «Ладно, спокойной ночи» - произносит он; это первые слова, которые он говорит Поттеру с момента выхода из бара. Тишина была достаточно приятной и незаметной.

«Да» - говорит Поттер. "Выспись".

Драко колеблется. Он не хочет оставлять Поттера здесь, даже если знает, что должен. "Ты тоже". Он поворачивается, чтобы уйти; пальцы Поттера ловят его запястье, притягивая его обратно. "Что…"

Поттер целует его, долго и медленно, другая рука гладит щеку Драко, кончики пальцев скользят в его волосы. Это поцелуй, от которого у Драко подгибаются колени, который заставляет его качнуться в сторону Поттера и руками хвататься за его поясницу, когда рот Поттера открывается навстречу ему с тихим выдохом. Это поцелуй, в котором Драко может потеряться, поцелуй, который посылает огненные искры откровенного желания по всему его телу, это горячий, влажный и страстный поцелуй, заставляющий поджиматься пальцы ног.

Каким-то образом Драко отстраняется. Он смотрит на Поттера, тяжело дыша, его теплые губы покалывают.

«Какого черта, Поттер?» Голос Драко тих, но он злится. «Кто угодно мог увидеть нас здесь. Блейз мог выйти - или Пэнси. Или чертовы чешские авроры. Это безумие, даже для нас».

Поттер прислоняется к дверному косяку с этой бесяще-безмятежной улыбкой на лице. Драко думает, что это заставляет его выглядеть идиотом. Идиотом, которого он хочет оттрахать до бессознательного состояния. Но все же идиотом.

«Ну, тогда зайди внутрь». Поттер поднимает брови, и Драко хочет проклясть его за его самонадеянность. И за тот факт, что Драко очень хочется последовать за ним, какой бы абсолютно идиотской эта мысль ни была.

«Я не могу». Член Драко услужливо подсказывает ему, что на самом деле он может, только на один раз. «Блейз делит со мной комнату - на случай, если ты забыл - и я не думаю, что смогу объяснить ему, почему именно я решил не спать там».

Поттер просто смотрит на него. «Он думает, что мы все еще в баре».

«Он закрывается через час» - указывает Драко. «И, кроме того, Поттер, так делать нельзя».

«Ну, мы не особо можем трахаться здесь» - говорит Поттер с улыбкой, потирая ручку двери. «Я имею в виду, я полностью за публичный секс, но этот ковер выглядит неудобным, и здесь на самом деле нет хороших поверхностей, чтобы на них опереться».

Драко пытается унять ту дрожь, что прошибает его при мысли о Поттере, берущем его здесь, в коридоре, на виду у всех проходящих мимо. Он терпит фиаско. Абсолютное. Кажется, его член сильно увлечен идеей оказаться на свободе, подпрыгивая в воздухе, в то время как Поттер трахает Драко сзади, не обращая внимания на посторонних. Цирцея, он ненавидит себя. Жутко.

«Ты ублюдок» - выдавливает он из себя.

«Который может сделать тебя хорошо оттраханным и вернувшимся в вашу комнату, прежде чем Забини вообще заметит». Когда Поттер скрипит своей дверью, Драко замечает в комнате за ней полосатые шторы и спинку кровати, освещенные уличными фонарями. «Кроме того» - говорит Поттер, словно чувствуя слабость Драко - «кровать просто фантастическая. Я думаю, это шестнадцатый век».

Драко закатывает глаза. Как будто он не спал в старинной кровати большую часть своей жизни. Они не так удобны, по его опыту. «Хорошо, я зайду посмотреть на чертову кровать, но через десять минут я возвращаюсь к своей постели в комнатах для простолюдинов в этом отеле».

«Лучше скажи двадцать» - говорит Поттер, когда Драко проходит мимо него. Он легко хлопает ладонью по заднице Драко. «У меня есть некоторые планы на них».

"И не мечтай". Драко отпихивает руку Поттера, но улыбается в темноту.

Когда Поттер произносит быстрое «Люмос» и вспыхивают настенные бра, у Драко перехватывает дыхание. Стены комнаты окрашены бледным, облачно-голубым цветом; полы - темное полированное дерево с толстым цветочным ковром под огромной кроватью. Потолок заколдован так, чтобы выглядеть как мерцающее ночное небо, и огромные окна простираются от пола до позолоченных лепных украшений, отражая огни города, мерцающие на площади. У Поттера есть даже чертова люстра, висящая в центре комнаты. Она красивая, такая, что мать Драко могла бы повесить в одной из небольших комнат Поместья.

«Я не знал, что у Аврората такой бюджет» - сухо говорит Драко, просто чтобы позлить Поттера.

«Я думаю, отель повысил мой статус, когда я регистрировал нас». Поттер прижимается носом к шее Драко, и мурашки бегут вверх по его предплечьям. «Иногда это случается».

Драко фыркает. «Я уверен. Должно быть, чертовски ужасно быть Спасителем Магического мира, настолько знаменитым, что ты известен даже в Праге». Он на мгновение наклоняется к прикосновению Поттера, но тут же отстраняется. Он занимается обходом комнаты, чтобы посмотреть на мебель. Кровать не шестнадцатого века — это скорее копия раннего восемнадцатого века, но, все же, она абсолютно ошеломляющая, изящно обработанное ореховое дерево с резной спинкой. Драко кладет руку на парчовое покрывало. Когда он надавливает на него, пуховое одеяло под ним такое же мягкое и пушистое, как крылья ангела.

«Надо ее опробовать?» - спрашивает Поттер, и это буквально худший подкат в истории подкатов. Так почему же у Драко внезапно возникают проблемы с дыханием?

Драко пытается бросить язвительный взгляд на Поттера, но вполне уверен, что он у него получается каким-то жалобно горячим, учитывая то, как рот Поттера дергается с одной стороны. Каким чертовым мудаком тот может быть... «Я видел кровать, я возвращаюсь в свою комнату ...»

«Малфой» - говорит Поттер, и Драко останавливается. Поттер молчит, засунув руки в карманы джинсов, его очки соскользнули на кончик носа. Он выглядит смешно - неряшливый, неопрятный, абсолютно трахабельный, Драко вынужден это признать.

Драко отводит взгляд. «Кроме того, не то, что ты весь вечер не строил глазки Суковой». Он хмурится, вспоминая, как Поттер наклонялся к Суковой, положив свою руку на ее.

Поттер усмехается. «Так ты обратил внимание».

Драко снова смотрит на Поттера; на этот раз более эффективно. «Весь чертов бар обратил внимание, ты, долбаный мудак». Ему не нравится ревность, которая сочится сквозь него. У него нет гребаного повода для этого, он хорошо это знает. В конце концов, это не Сукова сейчас в комнате Поттера. Но все же, это дело принципа. «Мне не нравится, когда надо мной насмехаются подобным образом».

«Я не...» Поттер прерывается, проводя рукой по волосам. «Иисус, Малфой, я просто хотел заставить тебя ревновать».

«Ну, тебе не удалось». Драко рад своему опыту по части вранья. Это умение, которое пригождается время от времени.

Пальцы Поттера убирают локон волос Драко за ухо. «Лжец».

Что ж. Большую часть времени.

«Задница» - говорит Драко себе под нос. Ему не нравится, что Поттер может видеть его насквозь. Поттер заставляет его чувствовать себя уязвимым, раскрытым. Это неудобно так, как Драко сам не может объяснить, эта способность Поттера проникать под кожу Драко, чтобы узнать его лучше, чем тот иногда сам себя знает. Только друзья детства Драко могут это делать; Поттер не знает его столько лет, не имеет опыта утешения Драко в его самые мрачные моменты, чтобы пробивать оборону Драко вот таким образом.

«Это только ты, Малфой». Пальцы Поттера скользят по щеке Драко, чтобы потянуть за его нижнюю губу. Драко резко вдыхает. «Сейчас я не хочу никого другого в моей постели. Не Сукову. Только тебя».

«Ты говоришь это всем мальчикам» - бормочет Драко. Он зажимает зубами палец Поттера. Его руки жаждут коснуться Поттера, ощутить твердую волну мышц под кончиками пальцев. Это просто секс, говорит он себе, но не может вспомнить никого из своих партнеров, который был способен просто коснуться Драко и этим заставить его возражения рассыпаться. Драко думает, что руки Поттера обладают мощным магическим полем, и задается вопросом, что, если бы Поттер попытался прикоснуться к нему в школе, мог бы он набраться смелости сопротивляться Темному Лорду раньше. Все могло бы быть настолько по-другому для всех.

Ладонь Поттера ложится на щеку Драко. «Каким мальчикам?» Сердце Драко запинается; его тело чувствует жар и неустойчивость.

«Это ужасно плохая идея». Драко позволяет Поттеру притянуть себя ближе.

Поттер кивает. «Без сомнения, худшая, что у нас были».

"Абсолютно». Драко не может удержать себя от того, чтобы не сдернуть очки Поттера с его лица. Он складывает дужки, а затем кладет их на глянцевую поверхность маленького письменного стола. Глаза Поттера выглядят такими зелеными в этом свете... Драко принимает решение. Блейз не пойдет искать его еще некоторое время - возможно, вообще нет, если быстро уснет. Драко всегда может сказать, что он пил с Поттером. Никто в здравом уме не подумает, что он достаточно глуп, чтобы трахаться со своим СОР. Он стягивает свой джемпер и позволяет ему упасть на пол, лишь чуть поморщившись, и с осторожностью, чтобы не зацепить вязаные петли. Он дергает за галстук, ослабляя узел. «Но опять же, плохие вещи — это то, что мы делаем хорошо». Он стягивает галстук, позволяя ему повиснуть на кончиках пальцев.

Поттер бормочет согласие, придвигаясь ближе, чтобы забрать галстук Драко и бросить его на письменный стол. Полоса шелка соскальзывает с дерева, приземляясь на пол. Драко все равно, все, о чем он может думать, это Поттер и то, как его руки скользят по бедрам Драко, притягивая его. Их губы снова встречаются в мягком, поддающемся вздохе, и это все, чего Драко ждал весь день. Ласковая хватка Поттера скользит по плечам Драко. Драко ощущает силу в этих руках, и он чувствует себя одновременно и безопасно, и в опасности. Его губы легко касаются мягкого рта Поттера, воруя вздохи и поцелуи, прежде чем раскрыться, чтобы впустить его язык. По мере того, как поцелуй становится глубже, Поттер прижимает его еще ближе, пальцы движутся к пуговицам рубашки Драко. Поттер расстегивает их одну за другой, его губы все еще гуляют по рту Драко. Руки Поттера скользят по груди Драко, и тот дрожит, его соски твердеют от прикосновений Поттера. Рубашка соскальзывает с плеч Драко; Поттер срывает ее с его запястий, и она падает на пол под шелест хлопка и рваных вздохов.

«Христос, но ты чертовски шикарный» - произносит Поттер напротив рта Драко, его руки скользят по бокам Драко, вниз по спине и ложатся на поясницу. Поттер кусает горло Драко, и тот отклоняет голову назад. Он чувствует себя будто без костей, только руки Поттера удерживают его в вертикальном положении.

А затем Поттер прижимает свои бедра к бедрам Драко и Драко стонет, его член распрямляется и давит на пуговицы джинсов. «Черт» - говорит Драко, и Поттер смеется, тепло и мягко, возле уха Драко.

«Нам нравится, не так ли?» - Поттер чуть смещается, и волна удовольствия пробегает по всему телу Драко.

"Неплохо". Пальцы Драко вкручиваются в джемпер Поттера, когда он трется об него, его член твердеет с каждым движением бедер, и он думает, что сможет кончить только лишь от этого трения, в центре одного из наиболее красивых гостиничных номеров, которые он когда-либо видел, в городе, в котором он никогда не был.

Поттер шепчет команду над кожей ключицы Драко, и свет от бра тускнеет.

Драко улыбается над волосами Поттера. «Классный фокус».

Единственный ответ Поттера -– грубый щипок нижней губыДрако, превращающийся в еще один поцелуй. Рот Драко открывается в ответ на язык Поттера, а затем он тянет его джемпер, каким-то образом умудряясь снять его, не прерывая поцелуя. Поттер матерится и бросает мешающую одежду на пол вместе с футболкой, затем тянется к джинсам Драко, костяшки его пальцев гуляют по его ноющему члену. Драко позволяет Поттеру раздеть себя полностью, стаскивая с него джинсы и заставляя вылезти из трусов, пока он преследует рот Поттера, его язык, зубами касаясь губ, а затем снова целуя.

Драко обнимает Поттера, совершенно не стыдясь своего жаркого желания коснуться как можно большей поверхности тела Поттера. Ощущения чертовски замечательные; его член елозит по накачанному прессу Поттера, руки путаются в его волосах, его рот снова и снова встречает рот Поттера. Он знает, что это именно то, чего он хочет от Поттера: эту безумную, опьяняющую общую дрожь их тел; возможно, только потому, что это его ожившие школьные фантазии, или, может быть, потому, что он знает, что не должен этого делать, а Драко всегда привлекало то, что запрещено, или, может быть, потому, что это чистой воды безумие и Драко потерял свой чертов рассудок. Но здесь и сейчас, в этом клубке их конечностей и губ, с Поттером, пытающимся снять с себя джинсы, несмотря на приклеившегося с нему Драко, кажется безумным не делать этого, не уступать волнам тепла и удовлетворения, которые угрожают разорвать его.

Поттеру, наконец, удается избавиться от своих джинсов, несмотря на лучшие намерения Драко отвлечь его. Чуть прищипывая зубами губы Драко, Поттер наклоняется, поднимает Драко на свои бедра, обернув ноги Драко вокруг своей поясницы, и несет его к кровати; сильные руки обнимают его задницу, пальцы раздвигают его ягодицы. Драко снова двигает бедрами, и у Поттера перехватывает дыхание, когда член Драко трется об его собственный. Драко утыкается носом в чувствительную точку между ухом и шеей Поттера; прерывистое дыхание Поттера резко переходит в стон. Он все еще в нескольких шагах от кровати, когда Драко оставляет засос на нежной коже.

«Мерлин» - выдавливает Поттер. «Что ты, черт возьми, делаешь со мной, Малфой, с этим твоим чертовски совершенным ртом».

Драко просто прищипывает кожу сильнее. Поттер позже может это залечить, но сейчас, сегодня, Драко хочет, чтобы тот носил его знак. «Полагаю, нам нужно будет узнать, да?» Он позволяет своим губам пройтись вдоль горла Поттера. «Ты бы хотел трахнуть мой рот, не так ли, Поттер? Посмотреть, как я задыхаюсь на твоем члене, как я сосу тебе кончик? Разве ты не хочешь видеть, как твоя сперма проливается между моими губами?»

«Боже, ты грязный». Честно говоря, это не звучит как что-то плохое, так, как это произносит Поттер. Драко скрывает улыбку, уткнувшись в мягкую кожу Поттера.

Когда Поттер бросает его на кровать, Драко вспоминает, насколько тот силен. Драко легкий, но он выше Поттера, а Поттер может справиться с ним, как никто другой не мог. Драко переполняет осознание напряженности между ними, шипы их соперничества таятся совсем близко. Если сейчас Поттер хочет быть в активе, ладно, Драко позже воздаст ему за это. В данный момент его меньше всего беспокоит, как он кончит, главное - действительно кончить, и поскорее.

Пока Поттер наблюдает за ним, Драко устраивает небольшое шоу, раздвигая ноги и вытянув руки над головой. Его член подрагивает над его животом, уже набухший и твердый, уверенная и румяная изогнутая линия, которая заставляет Поттера облизать губы.

Поттер качает головой, глаза темны от желания. «Христос, я должен заставить тебя дрочить, пока я смотрю. Сказать тебе, чтобы ты вставил эти прекрасные длинные пальцы в свою дырку и показал мне, сколько ты можешь принять».

В ответ, Драко крутит большим и указательным пальцами вокруг своего твердого, как камень, члена, немного надавливая, затем тянет пальцы вверх, скручивая, когда его крайняя плоть скользит под ними, покрывая головку. Он стонет, и его бедра приподнимаются над матрасом. Черт, но это прекрасные ощущения. "Вот так?" Он позволяет всей ладони обвиться вокруг его члена и скользить вниз, его крайняя плоть сдвигается обратно вниз по стволу.

«Это начало». Собственный член Поттера твердый и налитый кровью, жидкая жемчужинка появляется на вершине красной набухшей головки. Поттер прикасается к себе, наблюдая за Драко и его дрейфующими по члену пальцами, а затем взбирается на кровать. Он убирает с дороги руку Драко и соединяет их члены, ложась на Драко и наклоняясь, чтобы поцеловать его снова. Это на удивление интимно.

«Хэй» - говорит Поттер, с кривой улыбкой на симпатичном рте. Его рука мягко сжимает оба их члена вместе, не двигаясь, просто удерживая их на месте. Он прислонился к Драко другой рукой, и Драко чувствует запах чешского темного пива, и нотку пота, и что-то остро-сладкое, что по сути является Поттером. Драко понимает, что он начинает расслабляться только от запаха Поттера, начинает раздвигать ноги, когда бы Поттер ни позвал, начинает давать себе волю, когда Поттер прикасается к нему, не заботясь ни о чем, кроме этих моментов между ними, тех моментов, когда их тела могут столкнуться вместе и их не разделяет ничего, кроме воздуха. Это должно напугать его, эта реакция; он считает более тревожным тот факт, что это не так.

Драко смотрит на Поттера, его дыхание перехватывает. Он чувствует, будто он летит, или, возможно, проваливается под землю. Поттер над ним теплый и уверенный, и Драко хочется рычать, чтобы защитить хоть какую-то часть себя, чтобы не поддаваться так легко.

Он знает, что не будет. Он не может. Он пойман Поттером, он как крошечная муха в его опьяняющей паутине. Он хочет лежать здесь под Поттером, терять контроль от его прикосновения, чувствовать себя так, как только Поттер заставлял его чувствовать, с тех пор как с Николасом все пошло крахом. Поттер позволяет Драко забыть, кем он был; все, что имеет значение, когда Поттер смотрит на него, это то, кем он мог бы стать.

"Чего ты хочешь?" Рука Поттера слегка сжимает их члены.

Драко выгибает спину. «Цирцея». Он пытается удержать свое тело от содрогания при прикосновении. «Что угодно. Что ты предлагаешь?» Кожа на всем его теле пылает, и его член настолько тверд, что он может умереть от этого.

«Что ж, я могу позаботиться об этом» - Поттер снова сжимает их члены, и на этот раз Драко рычит. Это почти слишком. Поттер выглядит довольным собой. «А потом, может быть, трахнуть тебя, если тебе захочется еще».

Медленное поглаживание, которое делает Поттер, затрудняет способность Драко сосредоточиться. Он хочет Поттера внутри себя, хочет ощутить, как растягивается его отверстие вокруг толстого члена Поттера, хочет равномерных хлопков шаров Поттера по его коже. Цирцея, но он хочет быть грубо оттраханным прямо сейчас, жестко и нетерпеливо, так, чтобы заставить его забыть свое имя и сделать его больным на весь следующий день, несмотря на исцеляющие заклинания. «Или ты мог бы просто трахнуть меня сейчас, ты, придурок, и пропустить эти чертовы ласки».

В ответ на это ухмылка Поттера становится немного хищной. «Так агрессивно, Малфой. Ты уверен, что не должен быть в активе?»

При образе Поттера, растянувшегося под ним, с его приподнятой для удовольствия Драко роскошной задницей, рот Драко пересыхает. Он почти забыл, насколько ему нравится секс, из-за своего добровольного после-Николасовского целибата. Поттер вихрем вернул это обратно, те острые ощущения - взять и быть взятым, члены и задницы, и напряженные упругие тела, скользящие вместе в потном, дрожащем жаре. Драко любит трахать и быть оттраханным, и какой бы стыд он все еще ни ощущал, он тает при легком, как перышко, прикосновении Поттера.

Он смотрит на Поттера, позволяет своим пальцам скользить по его волосам. «Я хочу тебя внутри себя сегодня ночью» - говорит он, и ему нравится то, как Поттер сглатывает при этом, как его глаза темнеют и расширяются. «Это то, чего и ты тоже хочешь, не так ли? Твой член, вбивающийся в мою задницу, пока я не почувствую его в горле?» Он притягивает Поттера к себе, оставляет языком влажную полоску вдоль изгиба шеи Поттера, прежде чем прошептать ему на ухо: «Разве ты не хочешь, чтобы я обнял тебя? Это было так великолепно, когда я трахал тебя, эту твою прекрасную задницу, такую горячую и плотно сжатую вокруг моего члена, наблюдая, как ты сходишь с ума каждый раз, когда я врезался в тебя, видя, как твой член становится все тверже и тверже с каждым ...»

Поттер прерывает его отчаянным поцелуем, столкновением зубов и языков, которое заставляет пальцы Драко впиться в матрас, подталкивая его к Поттеру. «Ты меня убьешь» - говорит Поттер в рот Драко. «Я на самом деле умру от чистой гребаной похоти ...»

«Есть и худшие способы умереть».

И тогда Поттер переворачивает его на живот, прежде чем Драко может протестовать. «Давай посмотрим, будешь ли ты думать так же через несколько минут» - со смехом говорит Поттер, и его руки ложатся на задницу Драко, растирая и растягивая, широко разводя его ягодицы.

«Смазку» - говорит Драко, но Поттер удивляет его, наклоняясь и вылизывая складку между ягодицами. Дыхание Драко перехватывает, и он стонет, когда Поттер делает это снова. "Цирцея--"

Пальцы Поттера напрягаются на заднице Драко, впиваясь в его плоть. Он шепчет заклинания возле кожи Драко; тот чувствует резкое покалывание, проходящее через его тело, яркое и болезненное, оставляющее его опустошенным. Он ругается, но Поттер снова заставляет его распластаться, подталкивая Драко, пока его задница не оказывается в воздухе. Его большой палец кружится вокруг отверстияДрако. «Посмотри на это» - говорит Поттер. «Такое прекрасное и розовое, просто ждущее меня ...»

«Черт» - говорит Драко, когда кончик влажного языка Поттера скользит в него. Он двигает бедрами назад; его разгоряченное лицо прижимается к матрасу. Прошло много лет с тех пор, как он позволил кому-то делать ему римминг; в этом акте есть что-то мучительно интимное, но, если Поттер сейчас отодвинется, Драко думает, что он убьет его. Он хочет, чтобы Поттер трахал его своим языком, хочет, чтобы Поттер попробовал его на вкус, чтобы почувствовал его. Он стонет и сдвигается, когда язык Поттера крутится вокруг мягкого сморщенного отверстия; головка его члена елозит по складкам покрывала. «Поттер» - говорит он, и вслепую тянет руку назад. Поттер ловит ее, их пальцы переплетаются, и язык Поттера снова вдавливается в него.

«Боже, Малфой» - говорит Поттер над ягодицами Драко. «У тебя невероятный вкус, я мог бы есть тебя всю ночь ...» Он поворачивает голову к заднице Драко, чуть прищипывает нежную кожу. «То, как твои бедра дрожат, когда я вылизываю тебя, делает меня таким твердым. Чувствуешь?» Он сдвигается, проводя своим членом по голени Драко; его свободная рука проводит по внутренней стороне бедер, а пальцы гладят яйца Драко.

Это почти слишком. «Поттер ...» Драко сжимает пальцы Поттера; тот откидывается назад, чтобы плюнуть на Драко, затем снова прижимается к его заднице, его язык гуляет по чувствительной коже Драко, кружит над отверстием, вдавливается в него глубже. Он чувствует беспорядочный стук своего сердца, пульсирующий по всему телу, заставляющий его встать на колени, изогнуться в напряженном барабанном гуле возбуждения и предвкушения.

Поттер отстраняется. Драко слабо протестует; его отверстие пульсирует. Он жаждет большего. «Спокойно» - говорит Поттер, и Драко думает, что он слышит легкое колебание в голосе Поттера.

Кровать двигается. Драко выдыхает, его лоб прижимается к сложенным рукам. Он слегка поворачивает голову и видит, как Поттер копается в своем чемодане, его член подрагивает. Поттер выуживает флакон и возвращается на кровать, ползя по ней, чтобы добраться до Драко.

«Я так доступен» - удивленно говорит Драко, - «что ты принес смазку с собой?»

Поттер шлепает Драко по ягодице. «Ты совсем не похож на доступного. Но я надеялся. И если бы ты не позволил мне сделать это, я собирался дрочить себе, думая об этом».

Пока он говорит, его пальцы, прохладные и гладкие, обводят припухший край отверстия Драко. Драко двигает бедрами и вознаграждается проскальзыванием кончика пальца Поттера внутрь. Он хочет гораздо больше.

«Ты так желаешь этого, не так ли?» - Поттер продолжает говорить, его палец скользит, еще глубже проникаяв тело Драко. «Посмотри на себя. Ты выглядишь так потрясающе, стоя на коленях для меня».

«Больше действий, меньше разговоров». Драко глубоко дышит и толкается в руку Поттера, принимая один, а затем два пальца, пока Поттер раскрывает его.

Рот Поттера скользит вверх по позвоночнику Драко, слегка прищипывая. Он вкручивает пальцы еще глубже в Драко. «Ты не хочешь, чтобы я рассказывал тебе, какой ты горячий и тесный вокруг меня? Как невероятно смотреть, как ты трахаешь мои пальцы? Что смотреть на тебя вот так делает меня таким чертовски твердым! Эта твоя милая маленькая дырка – Христос, Малфой, посмотри, как она растянута для меня. Черт, но она хочет быть чем-то заполненной, не так ли?»

Все, что может сделать Драко, это резко вздохнуть и выгнуться под пальцами Поттера. Влажный член Поттера трется об ногу Драко, а его собственный не сник ни на йоту. Он хочет этого так сильно...

Когда Поттер убирает пальцы, Драко представляет собой задыхающееся месиво, лицо в постели, задница в воздухе. Поттер уже заставляет его стонать, и это они еще даже не начали трахаться всерьез. «Не останавливайся ...»

Поттер переворачивает Драко на спину. «О, я не собираюсь». Его волосы лежат мокрыми завитками на его щеках и падают ему в глаза. Он соскальзывает с кровати; Драко приподнимается на локте, чтобы посмотреть на него.

"Что ты делаешь?"

"Подожди". Поттер берет стакан с подоконника одного из окон. «Это сойдет» - говорит он, больше для себя, и Драко хмурится.

«Поттер» - резко говорит он, но Поттер шарит по полу в поисках своей палочки, его идеальная задница в воздухе, и Драко реально нравится вид.

Поднявшись, Поттер щелкает кончиком палочки по стеклу, тянет вокруг, пока стакан не удлиняется и не застывает. Он поднимает его; это почти идеальная копия его собственного набухшего члена, стеклянная крайняя плоть оттянута назад вдоль толстого стеклянного ствола. «Давай посмотрим, понравится ли тебе это».

«Ты шлюха» - смеется Драко. «Где, черт возьми, ты выучил это заклинание?»

Поттер залезает обратно на кровать, стеклянный фаллоимитатор подрагивает в его руке, пока он ползет к Драко. «Амстердам. Магические секс-шопы там просто замечательные». Он толкает Драко обратно на матрас. "Раздвинь ноги".

Драко так и делает. Его член, твердый и тяжелый, изгибается над его животом, когда он смотрит, как Поттер смазывает фаллоимитатор смазкой. «Ты знаешь, ты мог бы просто использовать свой собственный член».

«Мог» - говорит Поттер. Он усмехается. «Но я предпочел бы видеть твое лицо, когда я трахну тебя вот так». Он прижимает прохладный гладкий кончик стеклянной копии к отверстию Драко. «Это намного лучше, чем пальцы».

«Это я буду решать». Драко напрягается, когда головка проникает в него. Это странное ощущение, холодное и гладкое, к которому он не привык. Не то, что раньше он не использовал фаллоимитаторы; но они ему не особо нравятся. Они всегда были просто чем-то, чтобы вставить в задницу, пока он сам дрочил.

Это другое.

Поттер наклоняется над ним, наблюдая, пока он понемногу вставляет стеклянный ствол в Драко. Он ощущается тяжелым в отверстии, и как только Драко приспособился к ощущению прохладной твердости, скользящей внутрь, ему кажется, он не ненавидит это.

"Неплохо?" - спрашивает Поттер.

Драко раздвигает бедра шире, расслабляясь вокруг фаллоимитатора, который начинает нагреваться до температуры его тела. «У меня было и хуже».

Это заставляет Поттера довольно фыркнуть. «Возможно, я должен подняться на ступень выше». Он чуть поворачивает фаллоимитатор влево и бормочет: «Румпендо». Драко вздыхает, когда маленькие пупырышки выскакивают на поверхности дилдо. Он моргает, глядя на Поттера, который лишь приподнимает бровь и почти полностью вытаскивает текстурированный вал из задницы Драко. Ощущение выпуклостей, выскальзывающих из его отверстия, заставляет Драко дрожать. «Вот так» - шепчет Поттер, и Драко впивается пальцами в покрывало, скручивая ткань вокруг них, пока он выдыхает.

Поттер толкает дилдо обратно в Драко, медленно-медленно-медленно поворачивая его, пока он скользит внутрь дюйм за дюймом. Драко стонет и сжимает задницу вокруг стеклянных пупырышков. Это невероятно, и он хочет большего. «Пожалуйста» - говорит Драко, и Поттер вытаскивает фаллоимитатор снова, позволяя выпуклостям дразнить край отверстия Драко. Член Драко сейчас твердый, как камень, и он не знает, как Поттер может делать это с ним, как он может заставить Драко хотеть его настолько сильно.

«Чёртов ад» - говорит Поттер, и выражение чистой похоти на его лице чуть не заставляет Драко кончить прямо сейчас. «Ты восхитителен, Малфой. Разложенный вот так ...» Он приподнимается над Драко, его член - темный и набухший. Он толкает фаллоимитатор в Драко одним плавным движением, прижимая плоское основание к его заднице. Бедра Драко взлетают над кроватью; он кричит, пальцы хватают одеяло.

И тогда колени Поттера седлают его бедра, и член Поттера прижимается к нему, когда он наклоняется, ловя рот Драко своим. Его пальцы обвивают запястья Драко и поднимают его руки за голову, когда он целует его. Оно удивительно, это ощущение быть полностью растянутым, пока Поттер трется о член Драко. Все тело Драко чувствует себя сжатым и напряженным; он впивается пятками в кровать, подталкивая себя к качающимся бедрам Поттера.

Поттер вскрикивает и поворачивает голову, утыкаясь лицом в подмышку Драко. Ощущение дыхания Поттера на коже — это слишком сильно для Драко. Он крутится и елозит, делая все возможное, чтобы скользить своим членом вдоль Поттеровского, чтобы заставить Поттера сходить с ума над ним. Дилдо толстый, теплый и тяжелый внутри него, и он чувствует себя невероятно. Могущественно.

«Малфой» - говорит Поттер. «Боже, Малфой ...» Он поднимает голову и смотрит на Драко расфокусированным взглядом.

Драко закидывает ноги на бедра Поттера, прижимая их книзу, пока сам притирается к ним своими. Он хочет, чтобы Поттер стал необузданным ради него. «Не смей кончать, Поттер» - грубо говорит он. «Твоя сперма еще наполнит меня, ты понял?»

Поттер лишь стонет и хватает Драко за бедро для баланса. Его член скользкий и липкий напротив Драко. «Черт, я не могу ...»

«Лучше нет». Зубы Драко прикусывают ухо Поттера. «Ни одной чертовой капли...»

Дрожь пробегает сквозь тело Поттера. Он переворачивается вместе с Драко. Сила движения заставляет фаллоимитатор выскользнуть из отверстия Драко, и он стонет. Поттер дотягивается, пальцы ловят основание дилдо, и он запихивает его назад, прежде чем вытащить его снова, оставив только кончик в заднице Драко. Стекло еще сохраняет тепло тела Драко. «Ты уверен в этом, Малфой?»

Драко изгибается под Поттером, когда тот трахает его фаллоимитатором. Он почти задыхается от желания. «Черт» - вскрикивает он, и не может сдержать стоны, растущие в громкости, когда Поттер впечатывает дилдо еще глубже в его задницу.

«Посмотри на себя, ты, красивая шлюшка» - говорит Поттер, и это не оскорбление, не в таком тоне. Поттер смотрит на него, его взгляд мягкий, рот полуоткрыт. «Христос, но ты великолепный, вот такой. Ты понятия не имеешь, что делаешь со мной. Насколько я хочу тебя, Малфой». Он втягивает Драко в грубый поцелуй, вставляя фаллоимитатор так глубоко в Драко, как только может. «Я мог бы просто потеряться в тебе».

Драко на пределе. «Да» - говорит он напротив губ Поттера. «Ты мне нужен ...»

Поттер стонет и снова переворачивает Драко на спину. «Если мой член не окажется в тебе, я взорвусь к чертям». Он вытаскивает фаллоимитатор из задницы Драко и бросает его на кровать. «Боже, но ты уже выглядишь хорошо оттраханным». Он усмехается. «И чертовски громко об этом заявляешь, не так ли?»

«Кастуй муффлиато, Поттер». Драко смотрит на него, тяжело дыша. Все его тело в огне, и он жаждет член Поттера в своей заднице прямо сейчас. «Мы не хотим устраивать шоу для других гостей».

«Ммм» - говорит Поттер, быстро прошептав заклинание. «Мне нравится, что у тебя проблемы с тем, чтобы держать рот закрытым, когда тебя трахают до потери сознания». Он шлепает Драко по бедру. «Поднимай задницу опять, я хочу видеть, как мой член входит в тебя».

Драко дрожит от вожделения и неприкрытого намерения в голосе Поттера, когда он становится на колени. Он едва успевает придумать опровержение – что в любом случае бессмысленно, потому что это абсолютная правда, что он кричит, когда у него есть на то возможность – прежде чем кончик толстого члена Поттера устраивается между его ягодицами, а затем вдавливается, вскрывая его. На один короткий момент он должен напомнить своему телу, что это то, чего оно хочет, что даже если оно горит, а у Поттера огромный член, скоро будет хо-ро-шо... Продвижение члена Поттера в нем отличается от стеклянного двойника, оно более грубое и медленное, и Драко не уверен, что он сможет справиться. Он резко вздыхает, и Поттер останавливается.

"Все в порядке?" - спрашивает Поттер, и Драко кивает. Поттер колеблется. «Ты уверен, что хочешь этого?»

Драко оглядывается через плечо. «Поттер, если ты сейчас выскользнешь из меня, я найду твою жалкую задницу и прокляну ее до небытия. Все ясно?»

«Значит, ответ «да»» - усмехается Поттер. Тут же ругается, когда Драко сжимает мышцы вокруг его члена. «Осторожно, если ты не хочешь, чтобы это закончилось слишком рано». Он кладет крепкую руку на бедро Драко и отталкивает его назад; Драко сдвигается и расставляет колени шире, его задница поднимается выше.

Медленное движение члена Поттера глубже в тело Драко кажется просто невероятным. У Драко никогда не было партнера, который мог бы так внимательно читать язык его тела - он удивлен тем, насколько они с Поттером синхронизированы, но он полагает, что к этому привели годы наблюдения и соперничества друг с другом. Когда Поттер входит до конца, глубоко и уверенно устраиваясь в заднице Драко, Драко одновременно чувствует жгучую боль от полноты, обещание удовольствия и агонию. Губы Поттера приникают к шее Драко, вызывая дрожь, пока тело Драко приспосабливается к ощущению Поттера внутри него.

"Пока хорошо?" Дыхание Поттера касается уха Драко. Их тела склеены вместе, кожа к коже, и Драко мог бы оставаться так часами. Чем больше Поттера он получает, тем больше он хочет. Его жажда Поттера - как змея, пожирающая собственный хвост: бесконечный цикл обладания и желания, стремления и удовлетворения. Он не знает, как это может продолжаться, как долго может гореть этот огонь между ними, но у него нет сомнений в том, чего он хочет сейчас. Нет места ни для чего другого, кроме Поттера.

«Было бы лучше, если бы ты двигался» - говорит Драко, но боль в его голосе противоречит его насмешке.

«Страстное существо» - Поттер откидывается назад, и Драко жаждет ощущения соприкосновенияих тел, даже при том, что не может дождаться того, что, как он знает, скоро наступит. Горячее желание пронизывает его, все его конечности дрожат от необходимости, чтобы Поттер трахнул его, чтобы раздвинул его задницу так широко, как может, и расщепил всего Драко напополам.

Первые несколько движений Поттера нежны, достаточны для того, чтобы Драко оставался щекой на подушке, а тело покачивалось, пока Поттер берет его. Драко мягко стонет; руки Поттера гладят полушария его задницы. Это даже лучше, чем фаллоимитатор; Поттер в нем теплый и твердый, и Драко предпочитает жесткое скольжение его члена. Драко становится на локти, тело наклоняется, когда темп Поттера ускоряется.

«Боже, Малфой, ты чертовски изумительный». Поттер цедит слова в промежутках между резкими ударами бедер. У него достаточно и мышечного тонуса и выносливости, чтобы отыметь Драко до совершенно аморфного состояния, и вся спина Драко дрожит от силы врезающихся в него ударов. «Твоя задница как бархат вокруг меня».

Драко лично думает, что бархат бледнеет по сравнению с его задницей, но он не спорит. Он все равно с трудом может говорить, при той интенсивности ощущений, которую Поттер извлекает из него. Он слышит самого себя стонущим – еще не кричащим - но ощущения настолько первобытные, что он едва осознает, что вообще производит звуки, пока Поттер трахает его.

Поттер со стоном тянет Драко на себя, бедра Драко распластываются по его собственным, и смещение его члена в заднице Драко заставляет Драко вскрикнуть. «О, Боже, Поттер – блядь...» Он тянется вперед и вцепляется в резную древесину изголовья, чтобы найти опору и держать себя в вертикальном положении. «Трахай меня сильнее, ублюдок. Мерлин, мне нужно ...» Удар бедер Поттера почти заставляет его всхлипнуть. Он растянут так широко; это даже неважно, что Поттер подготовил его к этому. Боль восхитительна.

«Скажи, что хочешь мой член» - говорит Поттер, почти не дыша.

«Боже, ты же знаешь, что хочу, ты, чертов засранец, и тебе лучше бы дать его мне». Драко пихает свою задницу назад, навстречу удару Поттера. «Я хочу, чтобы ты отымел меня так, что я не смогу ходить ...» Поттер стонет в плечо Драко, и тот снова откидывает бедра назад. «А потом я хочу исцелить все заклинанием и сделать это снова, потому что Цирцея, Поттер, твой член дико сводит меня с ума, и о Боже, давай, парень. Ты можешь сделать больше, чем это, я знаю, что можешь, так, черт побери, делай это...»Он срывается на резкий стон, когда Поттер снова врезается в него, почти прижимая его к резной спинке кровати. "Еб..."

«Я думаю, в этом-то и идея». Руки Поттера накрывают его руки, и они оба двигаются в унисон, Поттер вбивается в него, его пальцы крепко сжимают пальцы Драко, прижимая их к резному изголовью. Удовольствие Драко безмолвно, болезненно, жестоко завершено, когда что-то искрит глубоко внутри его живота, и все его тело сжимается от волны чистого наслаждения, затем еще раз. Он еще не кончает, но он оседлал волну, которая приведет его туда, когда Поттер ругается и рычит ему в ухо.

Их тела сталкиваются вместе, мышцы к мышцам; кровать скрипит под их коленями, чудесная какофония вздохов и стонов разносится эхом по комнате; и горло Драко сухое, когда он быстро дышит, бедра на бедрах Поттера, руки под руками Поттера, ровная спина под грудью Поттера. Они соединены одним витком, две половинки одной пружины. И тогда руки Поттера опускаются на бедра Драко, впиваясь в его плоть.

«Черт, я не удержусь... Боже, эта твоя прекрасная задница - что, черт, я буду делать?» Поттер заставляет Драко скакать на своем члене, изменяя угол для максимального проникновения. «Я не могу насытиться тобой» - шепчет он поверх горячей кожи Драко.

Драко цепляется за изголовье, его тело вздрагивает от жажды разрядки. Он благодарен Муффиато, поскольку дерево бьет по стене ритмичными ударами, и его собственный голос повышается, пока Поттер утрамбовывает его тело. Он кричит, его голова падает назад на плечо Поттера.

«Давай, Малфой. Ты можешь кончить. Ты со мной» - голос Поттера как тихий, низкий рык страсти в волосах Драко. Одна рука поднимается и ложится на грудь Драко, другая обнимает его член, поглаживая его в одном ритме с толчками.

Драко закрывает глаза, погружаясь в звуки своих резких, прерывистых стонов, а затем в тишину собственной потребности упасть. Его тело сотрясается, затем взрывается в руках Поттера, его желание бьет по нему, как паровоз, ощущаясь бесконечными содроганиями от спермы и пота. Его крик отдается эхом в ушах.

Поттер ударяет, затем еще раз, держа Драко ровно. «Черт, ты мой» - шепчет он в плечо Драко. «Только мой, такой чертовски невероятный ...» Он стонет, низко, глубоко и грубо, его тело конвульсирует, прижатое к Драко. «Боже, ты ... о, черт, Малфой ...» Он зарывает свое лицо в изгиб шеи Драко и кричит.

Вместе они падают на матрас, тела содрогаются от последних толчков удовольствия.

Когда Драко возвращается к более сознательному состоянию, он осознает, что Поттер распластан на нем и прерывисто дышит возле его шеи. Руки Драко зажаты, суставы побелели, а горло жутко болит. Он разжимает пальцы и отодвигается, слегка отталкивая Поттера плечами.

Поттер отклоняется назад, мягко отстраняясь от тела Драко. Драко ощущает волну холода, а заодно остатки смазки и спермы, капающие из его ноющего отверстия; его тело глубоко внутри все еще чувствует спазмы. Поттер откатывается в сторону и тянет Драко с собой, все еще сцепившись с ним. Он загибает угол парчового покрывала над Драко, мягко вздыхая и укладывая весь вес Драко себе на грудь.

«Черт» - говорит Поттер со смехом. «Я имею в виду, на самом деле. Иисус, черт, Малфой».

Драко согласно хмыкает, все еще слишком разбитый, чтобы облечь в слова что-то большее. Он знает, что скоро ему нужно будет двигаться. Ему нужны очищающие и исцеляющие заклинания, нужно залезть в собственную кровать прежде, чем Блейз проснется и поинтересуется, куда он уходил, но в данный момент Драко на острове тепла в руках Поттера, а голова гудит отзвуками восхитительно изумительного оргазма.

Они лежат вместе так долго, что кажется вечностью, руки и ноги спутаны. Драко чувствует себя в безопасности здесь, рядом с Поттером. Он задается вопросом, каково это было бы - заснуть в постели Поттера. Этого они еще не делали. Всегда был Поттер, выскальзывающий из постели, чтобы снова одеться, оставляя Драко удовлетворенным, но тихо одиноким.

Последним человеком, рядом с которым он просыпался, был Николас. Бывают дни, когда он все еще скучает по этому ощущению: уверенному присутствию кого-то еще в его постели. Он пытается вспомнить, как это было в конце; как он ненавидел открывать глаза, чтобы увидеть темно-коричневые волосы Николаса на хрустящих белых наволочках. Ему не нравится думать об этом.

Драко садится, отстраняясь от Поттера.

«Куда ты идешь?» - голос Поттера сонный и расслабленный.

«Я бы предпочел не быть приклеенным к тебе спермой» - говорит Драко, и Поттер смеется.

«Я полагаю, что не могу возражать против этого».

«Надеюсь». Драко сползает с кровати. Добравшись до своей палочки, он произносит необходимые заклинания, очищая Поттера и себя самого, а затем успокаивая свое тело от эффектов воздействия толстого кола Поттера и только что полученного восхитительного насилия. Все еще немного неустойчивый, он разыскивает свою одежду, пытаясь выяснить, куда подевались его штаны. Он удивлен, почувствовав на бедре теплую руку, тянущую его назад. Поттер обернул одеяло вокруг пояса и, полуодетый и теплый, прижался к Драко и трется носом о его затылок. "Останься".

Драко качает головой, выгибая шею, когда Поттер прикусывает чувствительную кожу под ухом. «Ты знаешь, что я не могу. Блейз узнает, если я не вернусь».

«Нет никаких шансов на то, что он встанет до шести» - говорит Поттер, и в этом что-то есть. Блейз настаивает на хороших семи, по меньшей мере, часах сна, и сейчас уже почти полночь. «Мы поставим будильник, и ты сможешь прокрасться обратно. Это будет похоже на то, как будто мы снова подростки». Руки Поттера, сильные и приветливые, вокруг плеч Драко, его твердая грудь касается обнаженного тела Драко. Ему трудно сопротивляться.

«Было много хорошенькой молодежи, которая прокрадывалась в твою спальню?» - Драко расслаблен возле Поттера. Ему нравится это твердое, теплое ощущение.

Поттер фыркает. «Напомни мне рассказать тебе, как ужасен был мой первый поцелуй».

«О, не волнуйся. Вся школа знала, в каком шоке от тебя была Чанг». Драко поворачивается, позволяя Поттеру полностью втянуть себя в объятия. «Я могу сообщить, однако, что твоя техника улучшилась с годами». Поттер улыбается, глаза яркие и зеленые в приглушенном свете комнаты. Их губы встречаются мягко, просто легким прикосновением, затем снова, рот Поттера открывается навстречу Драко в томительном поцелуе, который углубляется с касаниями языком зубов. Драко не знает, как его тело еще может реагировать после того, что они только что вытворяли, но он чувствует, что его член снова набухает.

В конце концов, эта кривая улыбка Поттера будет погибелью Драко. Она и то обещание, которое он шепчет, когда их рты соприкасаются, раз и еще раз. «Только представь, что мы сможем сделать, имея больше времени».

Драко позволяет Поттеру утянуть его обратно к кровати. Это ужасная идея, и он это знает, но ему все равно. Ничто не имеет значения, кроме ощущения рук Поттера на его бедрах, члена Поттера, прижатого к нему, скольжения рта Поттера вдоль его челюсти.

Это не то, от чего он хочет отказаться.

Когда-либо.

3

Блейз сидит на краю своей кровати, полностью одетый, и ждет. Ранние утренние солнечные лучи проникают сквозь открытые занавески и падают на кровать напротив него. Его тень очерчена на фоне совершенно гладкого покрывала, напряженные плечи изогнутой темной полосой над ровной кремовой поверхностью. В этой кровати не спали, но на самом деле Блейз не удивлен, не так ли? Не после прошлой ночи.

Он проснулся чуть позже пяти для туалета; но пока не побрел, спотыкаясь, обратно, он не понял, что кровать Драко все еще пуста. Сначала он не волновался; ради Христа, Драко - взрослый человек. Но после того, как он снова лег, он не смог уснуть. Каждый раз, когда Блейз закрывал глаза, он видел лицо Долохова, представлял его, с палочкой в руке идущим за Драко, и испуганно, с колотящимся сердцем садился в постели. Возможно, это было глупо с его стороны, но Драко был одним из его лучших друзей с того момента, как Блейз сел рядом с ним после Сортировки. И Блейз думает, что Драко абсолютный ноль в плане заботы о самом себе. Бывают моменты, когда Драко демонстрирует почти Гриффиндорскую безрассудность, которая беспокоит Блейза. Он не исключил бы возможности того, что Драко сделает что-то чертовски глупое, вроде самостоятельного возвращения в дом Долохова. Иногда он может быть абсолютным придурком.

Когда он узнал, что на самом деле сделал Драко, это было еще хуже, по крайней мере, по мнению Блейза. Более идиотское, безусловно.

Сначала Блейз отправился в комнату Пэнси, войдя внутрь с помощью ключа, который она дала ему накануне, на случай если она не проснется вовремя. Она спала, тихо сопя, растянувшись на кровати лишь в короткой футболке и трусиках; одна нога, как обычно, торчала из-под покрывала. Драко там не было, и беспокойство Блейза усилилось. Он не хотел идти в комнату Поттера, но знал, что если что-то не так, и он не сообщит об этом шефу, то это он будет виноват, поэтому он поспешил вниз по коридору.

Он уже почти постучал в дверь, когда услышал смех Драко. Он бы узнал его, где угодно, этот теплый, яркий лай, означающий, что Драко действительно в восторге от чего-то. Сначала Блейз не понял, что происходит. Какое бы заклинание они ни использовали, чтобы заглушить звуки из комнаты, оно как раз выветривалось. Еще через мгновение он услышал мягкий стон - Поттера, он думает, - и устойчивый ритмичный стук чего-то - Блейз не имеет никакого желания узнать, чего - по спинке кровати.

Нетрудно было понять, что происходит. Не после того, как Драко произнес имя Поттера в той задыхающейся, страстной лихорадке.

Блейз отступил назад, едва не споткнувшись об ковер. Он задавался вопросом, не должен ли он распахнуть дверь и потребовать объяснить, что, черт возьми, они думают, что они делают. Он уже держал палочку в руке, готовый кастовать Алохомора, когда понял, насколько смешно он будет выглядеть. Тогда он вернулся в свою комнату - уже не его и Драко, он думает - и плюхнулся обратно на кровать.

Он так и не заснул.

Часы тихо тикают на каминной полке; минутная стрелка уходит на очередной круг. Две минуты седьмого. Он задается вопросом, до какого момента дотянет Драко.

Еще несколько щелчков стрелок, и в коридоре что-то движется. С тихим скрипом дверь поворачивается, и Драко проскальзывает в затемненную комнату, ботинки и джемпер в руке, рубашка расстегнута. Цирцея знает, где его галстук. Его волосы взъерошены; он выглядит хорошо оттраханным. Он не видит Блейза. Пока еще нет.

«Поттер, должно быть, классный трахатель» - говорит Блейз, и Драко подпрыгивает, его ботинки со стуком падают на пол. Он замирает, как олень, пойманный в Lumos охотника.

«Я не знаю, о чем ты говоришь». Драко бросает свой джемпер на стул у маленького стола справа, затем поворачивается к Блейзу.

Блейз фыркает. «Ты плохой лжец». Это не так, только если вы не знаете его уже пятнадцать лет и не понимаете, что, когда он прикусывает краешек губы, то он раздумывает, как лучше всего исказить правду в свою пользу.

«Я заснул на диване в вестибюле».

Ради Мерлина, он даже не пытается. Раздражение Блейза вспыхивает. "В самом деле".

Драко движется по комнате, выскальзывая из рубашки. На нем видна свежая царапина, розовая и грубая, от лопатки до позвоночника. Очевидно, они забыли об этом, когда приводили себя в порядок. «У меня растяжение мышц на шее ...»

«Да что ты». Блейз сжимает пальцы в кулаки, локти лежат на коленях. Он пытается глубоко вдохнуть и расслабиться. Это не особо работает. Всего лишь несколько раз Блейз был настолько зол на Драко. Один раз – на втором году, когда Драко скопировал его работу по трансфигурации, сдал ее раньше Блейза и таким образом заставил МакГонагалл обвинить Блейза в списывании у Драко; еще раз - летом, после четвертого года, когда Драко повторил что-то, что он слышал от своего дерьмового отца, подразумевая, что мать Блейза была просто шлюхой; и последние два месяца шестого года, когда Драко избегал всех, сосредоточившись исключительно на этом проклятом Исчезательном Шкафу.

Это, как думает Блейз, может превзойти все три раза.

Драко смотрит на него, нахмурив брови. «Ты выглядишь расстроенным».

Блейз встает. "Да".

"О" - говорит Драко, и бросает рубашку на нетронутую кровать. Он не встречается взглядом с Блейзом.

"Я знаю, где ты был" - говорит Блейз. Цирцея, но даже просто произнесение этого вслух делает его еще злее. Он не может поверить, насколько чертовски эгоистичным был Драко, а затем лгал ему, в дополнение ко всему. Черт побери. Он ощущает, как вокруг него дрожат частички магии Вейлы, доставшиеся от матери; одного легчайшего щелчка пальцев хватит, чтобы хлестнуть ими по направлению к Драко, впечатывая его в стену. Это так заманчиво.

Взгляд Драко падает на стиснутые кулаки Блейза. Он прекрасно знает, на что способен Блейз, если его спровоцировали. "Ничего--"

«Не вешай мне лапшу на уши». Плечи Блейза напряжены; он едва может дышать. «Поттер, Драко. Ты потерял свой чертов рассудок?» Драко вздрагивает и отступает назад. Блейз не обращает на это внимания. «После всего, для чего мы работали. После всего, что ты сделал, чтобы проявить себя - всего, что я сделал - всего, что сделала Пэнси, ты просто отбрасываешь это ради перепиха. Да еще со своим шефом?» Он потрясен; он в ярости; он хочет врезать Драко, пока тот не придет в чувство. «Я даже не понимаю тебя. Почему? С чего бы тебе делать что-то настолько--» Блейз даже не может найти слов. Он рывком поднимает руки и рычит в отчаянии.

"Это не так--"

"Просто заткнись". Блейз прижимает кончики пальцев к виску. Его голова начинает болеть. «В данный момент я не могу даже смотреть на тебя. Это не только твоя чертова карьера, которую ты выбрасываешь. Это моя карьера. Это карьера Пэнси. И мы не делали этого выбора, Драко. Мы не решали трахнуть шефа и посмотреть, что из этого выйдет. Это---" Он машет рукой перед Драко. «Это все исчезнет. Ты хорошо потрахался и больше ничего, и, когда Робардс узнает - или Берти - или любой из высших инспекторов - как ты думаешь, что произойдет? Они погладят тебя по голове и скажут, что ты хорошо поработал? Нет, тупое ты ничтожество. Они шлепнут Поттера по запястью, а тебя отправят вниз по Темзе на самую дерьмовую работу, которую только смогут придумать - если только сразу же не уволят - и мы с Пэнси будем в одной лодке с тобой, потому что Христос знает, что они не поверят, что мы ничего об этом не знали. Они скажут, что мы помогли тебе ради нашей собственной выгоды, потому что это то, что они всегда думают о нас, не так ли? Что мы сделаем все, чтобы обойти их. Не важно, как тяжело мы работаем или насколько мы хороши. Для всего Аврората мы всего лишь слизеринское отребье---"

Драко проводит рукой по волосам. «Парням ты нравишься...»

«Парни терпят меня» - огрызается Блейз, его голос повышается. «Потому что я согласился на эту игру. Я покупал им выпить. Я с ними общался, но не подумай ни на мгновение, Драко, что они считают меня частью их компании. Я Слизеринец, и вдобавок я черный, и это два критерия против меня, по их мнению. Я им нравлюсь достаточно, пока знаю свое место, но в тот момент, что я выйду за линию, я вернусь к худшим обязанностям, которые они смогут придумать». Он тяжело дышит; его руки дрожат. «Ты никогда не думаешь ни о ком, кроме себя и о том, чего ты хочешь. Это было хорошее задание. Мой шанс проявить себя. А как только они узнают, что Поттер положил тебя на спину, все, над чем я работал, может быть слито в унитаз".

«Блейз». Драко выглядит пораженным. На мгновение Блейз чувствует укол вины. Он отмахивается от него. «Я не намеревался ...»

«Ты никогда не намереваешься». Горло Блейза сжимается. "Правда?" Он не может больше смотреть на Драко, не может быть здесь, в этой комнате, с ним. «Оденься» - говорит он, проходит мимо Драко и хлопает дверью позади него.

На середине коридора Блейз останавливается, опирается на стену с бледно-голубыми цветочными обоями. Его желудок бурлит; он чувствует, что его может стошнить прямо здесь, в горшок фикуса на углу рядом с лифтом. Он медленно выдыхает. Его все еще трясет от гнева.

Рука Блейза дрожит, когда он вытаскивает свой мобильный телефон и набирает номер.

«Это я» - говорит он, когда его мать отвечает после третьего звонка. "Мне нужен совет".

Если кто-нибудь и знает, как разобраться во всем этом, то это Оливия Забини.

По крайней мере, он на это надеется.

4

Драко не разговаривал с Блейзом весь день. Хотя не потому, что не пытался; Поттер распределил их вдоль по улице Якубской и пересекающим ее улицами Рыбной и Темпловой, спрятанными в кафе и блуждающими по магазинам, все время проверяя заклинания наблюдения, отслеживавшие любое повторение магической подписи Долохова в радиусе полумили.

Предполагалось, что они будут меняться партнерами через каждые несколько часов, когда их маскировка выветривается. Драко думал, что у него будет хотя бы один шанс отвести Блейза в сторону и попытаться объясниться, но каждый раз Блейз переходил к кому-то другому, легко обходя очереди с Драко - и Поттером тоже.

Это бесит, реально, и более чем беспокоит. Драко никогда не видел Блейза настолько разозлившимся, даже когда он оскорбил Оливию и Блейз не разговаривал с ним две недели. Если на этот раз его молчаливое отношение продлится дольше, то Драко не имеет ни малейшего представления о том, как объяснить это Поттеру. Он не особо хочет, чтобы Поттер знал, что Блейз их застукал. Зная Поттера, он сделает что-нибудь глупое, например, попытается объясниться перед Блейзом, или решит быть чертовски сознательным и прекратить их восхитительные постельные поединки. Драко не знает, что из этого хуже.

Хотя его саднящая задница имеет свое мнение, когда он елозит на маленьком стуле в бистро, где он сидит с Суковой. Она делает вид, что читает субботнее издание Hospodářské noviny, потягивая кофе в момент переворачивания страниц.

«Старайтесь выглядеть менее заметным» - говорит Сукова, и Драко хмурится. Кажется, ее это не заботит; ее взгляд скользит по колонкам чешской газеты. «Вы постоянно дергаетесь с момента, как сели».

Драко размешивает еще одну ложку сахара в своей чашке кофе. Это едва ли можно пить; он не может себе представить, что сладость сделает его каким-то другим, кроме как более приторным. Тем не менее, это что-то, что можно сделать, простой акт вращения маленькой серебряной ложки в чашке кофе с молоком. "Я в порядке". Он постукивает ложкой по краю чашки, затем кладет ее на стол. Улица вокруг них оживленная; Драко может видеть, как поток туристов льется по тротуару с площади, их фотокамеры и рюкзаки подпрыгивают при движении. Его палочка тихо лежит в кобуре под пиджаком. Если она почует магическую подпись Долохова, она будет вибрировать, как сумасшедшая; Драко уже проверил это заклинание на магии Пэнси, и его палочка чуть не воткнулась ему в ребра, когда почуяла ее. Сейчас она ниже по улице с Поттером, и двое из них сидят на ступенях церкви Сент-Джеймс всего в нескольких сотнях футов от них.

Сукова откладывает газету. «Знали ли Вы, что пятого марта каждого года из колокольни выбрасывали козу?»

"Что?" - Драко смотрит на нее.

«Я предполагала, что Вас интересует церковь" - говорит Сукова. «Так как Вы постоянно смотрите на нее». Она берет кофе и отпивает немного. «Это была традиция, поддерживаемая мясниками Старого города. Они бросали козу, а затем жарили ее на ступенях Сент-Джеймса. Весь район собирался получить кусочек».

Драко немного озадачен. «Это мрачно».

Она пожимает плечами. «Мои дедушки и бабушки приходили». Сукова наблюдает за ним в течение долгой минуты. «Поттер в порядке, если это то, о чем Вы беспокоитесь».

«Это не так». Что ж. Не совсем, но ей не нужно этого знать.

"Конечно, нет". Сукова откидывается на спинку стула. Ее гламур делает ее похожей на пожилую женщину с короткими седеющими волосами. Драко все еще нелегко приспосабливаться к гламурам; стандартные аврорские заклинания позволяют команде видеть сквозь физические изменения, заставляя их казаться слегка прозрачной маской, которая не совсем сливается с тем, что под ней. Это как смотреть на двух человек одновременно; Драко это сбивает с толку. Он отводит взгляд, его голова начинает болеть. Он хочет, чтобы Сукова вернулась к своей газете. Он расстроен и обеспокоен, и сейчас он просто не хочет иметь с ней дело. Достаточно уже того, что он должен решить, будет ли он рассказывать Поттеру, что Блейз их застукал. Мерлин.

Драко дергает за волосы; ему не нравятся эти темные локоны - они кажутся незнакомыми и отвратительными каждый раз, когда попадают ему в глаза - но Поттер настаивал на том, что его естественные волосы были бы слишком узнаваемы. Это не его вина, что у Малфоев-мужчин были светлые волосы в течение нескольких поколений.

Сукова просто наблюдает за ним, и это делает Драко еще более нервным. "Вы можете не делать этого?" - срывается он, и она просто снова пожимает плечами.

«Вы странный, констебль Малфой" - говорит Сукова. «Вы и инспектор Поттер, оба». Она колеблется, затем говорит: «Можно небольшой совет? То, как вы смотрите друг на друга, немного, как бы выразиться?" Она щелкает пальцами. «Интенсивно? Вы ведете себя так, как будто недолюбливаете друг друга, но я знаю то выражение, которое я видела на ваших лицах прошлым вечером. Не то, что я обвиняю вас. Инспектор Поттер довольно привлекательный мужчина, и, если бы я была на вашем месте, это был бы сильнейший соблазн для меня. Ужасная то идея или нет".

Драко просто смотрит на нее, не уверенный, должен ли он проклясть ее за смелость признания или за такие нелепые предположения. Даже если они чертовски правильные.

Сукова вздыхает. «Послушайте. Я понимаю, действительно. Когда я начинала свою карьеру, у меня был роман с вышестоящим офицером. Это оставило меня с разбитым сердцем и в процессе почти уничтожило мою карьеру. Мне пришлось перейти в другой отдел, и я до сих пор слышу слухи о том, что я там, где я сейчас, только из-за человека, с которым я спала". Она фыркает. "На самом деле, скорее наоборот".

Драко чувствует, что его лицо горит. «Я не знаю, что Вы ...»

«О, я думаю, что знаете». Сукова кладет локти на крошечный стол между ними. «Меня не волнует, что вы двое делаете, но я основываюсь на своем опыте, когда советую Вам быть осторожным. Такого рода взаимоотношения между рангами?» Она печально смотрит на него. «Они никогда не заканчиваются благополучно, и единственный, кто попадает в неприятности - человек с меньшим статусом. Иногда для их преодоления требуются долгие годы. Пожалуйста, не делайте мою ошибку. Вы хороший аврор, и у Вас есть так много, что терять. Просто Вы не можете видеть этого в данный момент».

На мгновение Драко задумывается об отрицании сказанного. Это было бы легко; он недоволен тем, что другие люди видят его и Поттера так, как им казалось скрытым. Может быть, это глупо. Тем не менее, Сукова - аврор, и это само по себе является нервирующим фактом. «Мы ничего не хотим друг от друга». Он чувствует себя неловко. «Постоянно, я имею в виду».

«А если это изменится?»

«Это не изменится». В этом Драко уверен. Ему нравится трахать Поттера; Поттеру нравится трахать его. Это их предел; это все, чего хочет Драко.

Ее улыбка сладкая, но проницательная. «Поверьте мне. Вы хотите больше, чем думаете».

С этим Сукова возвращается к своей газете, а острая боль в груди Драко немного унимается. Его голова все еще звенит от потрясения, что теперь два человека знают о них; не только Блейз, который до сих пор не разговаривает с ним, но и связной аврор, про которую они не знают, можно ли ей доверять. Честно говоря, Драко задается вопросом, кому вообще можно доверять в этом вопросе. Он больше не доверяет самому себе.

Он откидывается на спинку стула, не зная, что делать.

Голос трещит сквозь Коммуникационные Чары в его ухе, говоря на быстром чешском.

Газета Суковой падает. Она нажимает на мобильный телефон рядом с чашкой, активируя элемент голоса в заклинании. «Они кого-то видели» - говорит она, а палочка Драко начинает постукивать в кобуре. Он придерживает ее и вскакивает. «Вниз по Рыбной, сюда». Она хватает мобильник, оставляя газету на столе.

«Я нашел его» - говорит Блейз сквозь Чары. «Он еще с кем-то. Ниже его, немного грубее. Выглядит совпадающим с описанием Николой другого нападавшего, по крайней мере для меня».

Чары снова жужжат, помехи пробиваются сквозь голос Поттера. «Забини, следуй за ними, но с крайней осторожностью,. Малфой и Ханка ближе всего. Они займут позицию с тобой и Ролицеком. Будьте осторожны, народ. Мы не хотим спугнуть их, пока не окружим».

Драко уже двигается к Рыбной, его палочка в руке, рукоять спрятана в рукаве джемпера. Сукова по пятам следом за ним, пока они пробираются через магглов. «Осторожно» - говорит она ему. «Я бы предпочла не амнезировать весь Старый Город, если можно этого избежать».

«Я думаю, что Долохов более непредсказуем, чем я» - отмечает Драко. Поттер и Пэнси идут по улице по направлению к ним, пытаясь обойти группу британских школьников - судя по национальной принадлежности их курток с футбольными лозунгами и особой сутулости их плеч - которые бесцельно шатаются по булыжникам. Пальцы Драко скользят в карман, касаясь мобильного телефона. «Где ты, Блейз?»

Некоторое время царит тишина, затем Поттер срывается: «Забини, ответь».

Драко ускоряет темп и теперь почти бежит за угол Рыбной, его глаза высматривают высокую фигуру Блейза над толпой. Его пальцы крепко сжаты на рукоятке его палочки; сейчас он даже не заморачивается тем, чтобы скрыть это. Сукова рядом с ним, ее палочка тоже в руке.

«Он как раз вошел в переулок» - говорит Блейз тихим голосом. «Извините, но его друг был в нескольких футах от меня».

Толпа вдоль тротуара расступается на короткую секунду, и Драко мельком видит Блейза и Ролицека. Голова Блейза наклоняется к Ролицеку; он говорит что-то, чего Драко не может понять. Он оглядывается назад на Драко, и их глаза встречаются. Блейз кивает, а затем исчезает в переулке за углом, как полный идиот, и Драко матерится и бежит быстрее, оставляя Сукову позади.

Ролицек кричит на него, но Драко не обращает внимания. Он ныряет в переулок, моргая, пока его глаза приспосабливаются к темноте. Блейз стоит впереди него. Он даже не смотрит, когда Драко подходит к нему, а просто поднимает руку. «Они оба там» - бормочет он, кивая в сторону просветов в конце аллеи. Одежда висит на веревках, натянутых между одно- и двухэтажными домами, темные брюки и яркие юбки, хрустящие белые простыни, которые мягко колышутся на слабом ветерке.

«Оценка риска» - тихо говорит Драко. Он осматривается вокруг. «Только один вход, если не считать эти две двери в магазины».

«Вероятно, запертые изнутри». Блейз делает еще один шаг вперед. «Не то, что это остановит Алохомору. Или Бомбарду».

Что-то движется в тени за одним из просветов. Драко сжимает пальцы на палочке. «Я не ощущаю воздействия заклинаний».

«Ты и не почувствуешь» - говорит голос за спиной Драко, с аристократичной интонацией с легким, едва заметным, русским акцентом. Блейз и Драко разворачиваются одновременно; Долохов там, позади них, в аккуратно скроенном маггловском костюме, его темная борода подстрижена, волосы короче, чем на видео с камеры наблюдения. «Поскольку здесь ничего нет, кроме мышей». Он улыбается им, резко и свирепо обнажая зубы. «И, боюсь, случайная змея, чтобы съесть их».

Драко бросает Протего до того, как первый удар Долохова бьет по ним. «Ты гребаный мудак» - огрызается он, и его палочка посылает Диффиндо в Долохова. «Ты тоже вполне можешь сдаться ...»

«О, я думаю, нет». Долохов кружит вокруг них. Еще один взмах его палочки посылает Драко в полет через аллею. Он легко блокирует Убийственное Заклятие Блейза. «Но, боюсь, сейчас вы меня разозлили. Лука?»

Прежде чем Драко может среагировать, спутник Долохова прорывается сквозь тени, быстрее, чем когда-либо был Драко. Драко слышит бульканье рядом с собой; ему требуется мгновение, чтобы осознать, что Блейз ранен, что он шатается и из его горла хлещет кровь. Лука ухмыляется Драко, с окровавленной гарротой в руке.

«Думаю, теперь у тебя есть другие дела, юный Малфой» - говорит Долохов почти дружелюбным тоном, и то, что Долохов видит его сквозь гламур, поражает Драко. «Я не предлагал бы вам и дальше преследовать меня. Я всегда буду на шаг впереди».

Драко ловит Блейза прежде, чем тот падает. «Я распотрошу тебя» - огрызается он. «Я распотрошу тебя и использую твои внутренности, чтобы задушить жалкое подобие твоей...»

«Увидим, не так ли?» - Долохов ухмыляется ему, как раз когда подбегают Сукова и Ролицек. «À bientôt, мой маленький дракон». Он уносится в вихре черного дыма до того, как в него попадает Обездвиживающее Заклятие Ролицека, Лука тоже исчезает с жестокой усмешкой и хлопком, отдающимся эхом в темной аллее.

Драко опускается на колени, Блейз на его руках. «Ты будешь в порядке» - говорит он, прижав ладонь к разрезу на горле Блейза. Кровь пузырится между его пальцами. «Ты будешь в порядке. Я обещаю. Ты будешь в порядке». Он держит Блейза близко к себе, укачивая его. «Я не собираюсь отпускать тебя. Не смей, Блейз Август Забини. Если ты оставишь меня, я найду тебя, где бы твоя чертова тень ни шлялась...». Рука Блейза ложится на руку Драко. Он смотрит на него широко раскрытыми глазами и пытается говорить, но не может...

Рядом с ним появляется Поттер, вместе с Пэнси, которая визжит, и Сукова вынуждена удерживать ее. «Дерьмо» - говорит Поттер, присев на корточки, палочка свешивается с его руки. Он кусает губы, а затем смотрит на Драко. Его гламур быстро бледнеет. Рыжие волосы становятся темными, и шрам на лбу начинает проявляться, как слабая косая черта на золотисто-коричневой коже. "Ты мне доверяешь?"

Драко колеблется, затем кивает, быстро и резко. За спиной он слышит Пэнси, которая что-то говорит, но он не может разобрать, что. Все его внимание сосредоточено на Блейзе и Поттере.

Поттер убирает пальцы Драко от горла Блейза. Кровь выплескивается на джемпер Поттера и разбрызгивается по джинсам Драко. Палочка Поттера прикасается к ране, и он что-то тихо поет себе под нос. Кожа стягивается, но еле-еле. Кровь все еще сочится из раны, но медленнее. Глаза Блейза закрываются, и Драко резко вздыхает.

«Все нормально» - говорит Поттер. «Он в плохом состоянии, но я собираюсь наложить на него заклинание стазиса, ладно? Тогда мы аппарируем его в Св. Мунго, но мне понадобится твоя помощь. Я не могу сделать это в одиночку". Он смотрит на Драко, они оба на коленях в грязном переулке, кровь Блейза течет по их коже. «Ты можешь это сделать, да?»

«Он узнал меня" - говорит Драко, его голос ровный. «Долохов. Он видел сквозь мой гламур».

Поттер замирает. «Он не мог».

«Он назвал меня Малфоем, после ...» Слова застревают в горле Драко. Он смотрит вниз на сереющее лицо Блейза. Он чувствует себя оцепеневшим, почти так, как будто он не находится в собственном теле. Он осознает, что это шок. Он не чувствовал этого с тех пор, как война закончилась. С того момента, как Темный Лорд завладел Поместьем, это был почти ежедневный опыт, и Драко ненавидит тот факт, что ему настолько хорошо знакомо это ощущение. Он почти боится, что рука Темного Лорда опустится на его плечо. Когда один из чешских авроров двигается, а его ботинок скребет по булыжникам переулка, Драко вздрагивает.

Рука Поттера касается руки Драко. "Ты в порядке?"

Драко сглатывает. "Да".

"Хорошо". Поттер произносит заклинание стазиса, и Блейз замирает под руками Драко, его тело почти мгновенно остывает. Поттер ловит испуганный взгляд Драко. «Он в порядке. Посмотри. Кровь течет медленнее, да? Все его тело просто движется бесконечно медленнее, чем наши». Поттер оглядывается на Сукову. «Вы можете доставить Паркинсон в Св. Мунго в Лондоне?»

Только тогда Драко замечает Пэнси, почти упавшую на Сукову, ее щеки бледные и со следами слез. «Я в порядке" - говорит она, но очевидно, что это не так. Она не может перестать смотреть на неподвижное тело Блейза.

Рука Суковой сжимается вокруг талии Пэнси. «Мы с тобой, miláčku». Она смотрит на Поттера. «Мы найдем вас там».

Поттер подсовывает руки под тело Блейза. "Готов?" – спрашивает он Драко. Драко не думает, что он может быть готов, но повторяет движения Поттера. Вместе они встают, Блейз между ними, тяжелый на их руках. Взгляд Поттера удерживает взгляд Драко. «Ты можешь это сделать. Мы собираемся аппарировать в приемный покой, да? Св. Мунго, Лондон. Ты понял?»

Драко снова кивает. Он думает, что понял. Все вокруг ощущается отстраненным. Пустым. Его горло сжатое и грубое; он едва может дышать. Он смотрит на рот Поттера, пока тот отсчитывает.

"Один. Два. Три…"

Вихрь тьмы уносит его.

Это почти облегчение.

5

Гарри, ссутулившись, сидит на одном из неудобных пластиковых стульев, стоящих в коридоре возле аврорского отделения Св. Мунго, когда Гермиона садится рядом с ним. Он трет заросшее щетиной лицо и пытается выпрямиться; его спина протестует. "Привет".

Гермиона протягивает ему папку, обложка которой покрыта чернильно-черными печатями Департамента Тайн, предупреждающих о тяжелых последствиях, если кто-то посторонний попытается ее открыть. Гарри смотрит на них с подозрением. «Не беспокойся об этом» - говорит Гермиона. «Я уже сняла проклятия. Как долго ты сидишь здесь?»

«Его привезли из операционной чуть позже полуночи». Гарри снова меняет позу. Он сменил свою окровавленную одежду на пару зеленых халатов, предложенных медиведьмой. «Сколько сейчас времени?»

«Почти одиннадцать». Гермиона смотрит на открытую дверь в палату. Сейчас Забини там единственный пациент; они слышат тихие звуковые сигналы и гул контролирующих Чар. «Где остальные?»

«Я заставил их пойти поесть. В основном для того, чтобы они не нависали над кроватью Забини». Гарри открывает папку. Лицо Луки Абаджиева сердито смотрит на него. «Это все, что у тебя есть?»

Гермиона кивает. «И я не передала тебе это, если кто-нибудь спросит. Мы уже некоторое время изучаем Абаджиевых. Это единственный Лука, которого я сопоставила с известными сообщниками Долохова. Это тот самый?»

"Да". Гарри закрывает папку. Он просмотрит ее позже. "Это он".

Мгновение они сидят молча, прежде чем Гермиона стучит суставами по его ладони. "Ты в порядке?"

"Буду". Гарри не знает, как объяснить, каково это - видеть, как один из твоей команды истекает кровью прямо перед тобой. Он думает, что это он виноват. Он должен был просто аппарировать туда, и будь магглы прокляты. Он мог бы что-то сделать - что угодно – чтобы остановить это.

Гермиона смотрит на него спокойным взглядом. «Ты сделал все, что мог».

«Ты знаешь, как я ненавижу, когда ты копаешься в моей голове» - говорит Гарри.

«Мне это и не требовалось». Гермиона кладет одну ногу на другую. Она одета как обычно, в джинсы, которые подчеркивают длину ее ног, и свободную тунику, окрашенную оранжевым, синим и белым цветочным узором, который смотрится великолепно на ее смуглой коже. Это ее воскресный рабочий наряд, а это значит, что она убежала в офис сразу, как только получила его сову с просьбой о помощи. «Это написано на твоем лице, Гарри».

Он вздыхает и снова трет лицо. Он измучен; он совсем не спал. После того, как Забини был устроен в палате, дежурный Целитель дал Малфою и Паркинсон дозу успокаивающего зелья, но Гарри отказался. Это была его обязанность - быть настороже, если что-то случится. В конце концов, это ему придется стоять на пороге Оливии Забини.

Пока до этого не дошло. Он предполагает, что кто-то рассказал ей о случившемся, как только он сообщил об этом Гавайну, когда Забини вышел из операционной. В конце концов, существуют протоколы для уведомления семьи.

"Как он?" - спрашивает Гермиона. Сегодня ее волосы лежат свободным темным ореолом вокруг головы. Гарри нравится, когда ее кудри летят в разные стороны. Это напоминает ему об их первых годах в школе, когда все было хорошо, и они открывали для себя совершенно новый мир магии; их восторг от тривиальных деталей магического мира сталкивался с растерянным развлечением со стороны Рона.

Гарри снимает очки и протирает одну из линз краем халата. Несколько пятнышек крови Забини по-прежнему остались на них. «Они все еще ждут, чтобы убедиться, что он стабилизирован. На гарроте было проклятие, поэтому потребовалось время, чтобы снять его. Каждый раз, когда они закрывали рану, кровь начинала сочиться снова. Они вполне уверены, что нашли противопроклятие, но он был в стазисе так долго, что они не уверены, что он очнется».

«Это случается иногда» - говорит Гермиона. «Клетки не могут возобновить свою нормальную деятельность».

"Да…" Гарри снова надевает очки. «Они сказали, что я поступил правильно».

Гермиона сплетает свои пальцы с его пальцами и сжимает. "Это так".

Гарри смотрит на нее. «Я знаю, что ты не одобряешь мою команду ...»

«Это твоя команда, Гарольд». Гермиона трет сустав Гарри большим пальцем. «Я знаю, как ты относишься к подобным вещам».

Мимо идет медиведьма с подносом зелий, плывущим рядом с ней. Она кивает им, но не останавливается в палате Забини. Гарри вздыхает. «Малфой и Паркинсон не в себе».

«Это означает, что тебе нужно держать свою голову ясной» - говорит Гермиона. «Они нуждаются в тебе больше, чем когда-либо - не только для руководства, но и чтобы удержать их от идиотских действий из мести». Она выпрямляется, ее рука оставляет руку Гарри. «Гарри, ты только что доказал, что Долохов не умер семь лет назад. Мы можем его поймать, и я обещаю тебе, что сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь, со стороны нашего отдела. Но ты не можешь это провалить. Никто из вас не может».

Гарри знает, что она права. «Мы его найдем».

«Я знаю, что найдете, любимый». Гермиона перегибается через ручки их стульев и целует его в щеку. Сегодня она пахнет лавандой, свежей и чистой. «Посмотрите на папку. Это все, что у меня есть в данный момент, не очень много, но завтра с утра я проверю записи магов-Боевиков. Если я найду что-нибудь еще, я тебе сообщу. На данный момент сопоставьте эти документы с аврорской базой данных и посмотрите, что происходит, ладно?" Она встает.

"Ладно". Гарри опускает взгляд на папку в руке. Он не должен держать ее на виду, это точно. С этими запрещающими штампами на обложке, эта папка относится к наиболее засекреченным. У Гермионы могут возникнуть серьезные проблемы, если узнают, что она отдала ее ему. «Скажи Рону, что я должен ему ужин. «Пушки» победили «Гордость»».

Гермиона морщит нос. «Поверь мне, я слышала об этом. Всю чертову неделю». Она взъерошивает волосы Гарри. «Приходи к нам, когда сможешь, ладно? Я знаю, что ты беспокоишься о деле». Она бросает быстрый взгляд на дверь палаты. «И Забини, но в какой-то момент тебе нужно поесть. И дать мозгу передышку».

"Я знаю".

Гарри смотрит, как Гермиона уходит, ее невысокие каблуки цокают по кафельному полу. На самом деле он чувствует себя немного виноватым. Она была бы в ярости от него, если бы знала, что он делает с Малфоем, и была бы права. Он совершает ужасную ошибку. Просто он не хочет останавливаться.

Со вздохом он открывает папку на Луку Абаджиева и начинает читать.

6

Чай в чайной комнате Св. Мунго ужасен. Слабый и разбавленный, на вкус он как будто кто-то просто окунул в него чайный пакетик один или два раза, прежде чем влить в чашку ложку молока.

Тем не менее, это чай, и Драко британец в достаточной степени, чтобы сейчас быть не против чашечки.

Он садится за стол вместе с Пэнси. Поттер приказал им поесть; ни один из них не хочет. У Пэнси есть свой собственный чай и недоеденный пирожок, который она протягивает ему. Он отрывает немного корочки и жует. Это сухо и безвкусно - или, может быть, дело в нем самом. Драко все еще беспокоится, что бы ни говорили Целители. «Он очнется» - говорит он, больше для себя, чем для Пэнси. Она практически не разговаривала с ним с того момента, как прибыла в Св. Мунго, сжимая руку Суковой.

Пэнси размешивает чай. "Да..."

Они молчат в течение долгого времени. Чайная комната почти пуста; сейчас не совсем обеденное время. Драко этому рад. Он чувствует себя больным и до боли уставшим. Те час или два, которые он успел подремать на одном из стульев в отделении, были необходимы, но даже успокаивающее зелье не могло отключить его надолго. Он вздыхает и берет еще немного корки от пирожка, измельчая ее кончиками пальцев.

«Блейз рассказал мне» - говорит Пэнси, будто из ниоткуда, и Драко поднимает на нее взгляд. Она не смотрит в ответ. «О тебе и Поттере».

Сердце Драко переворачивается. "О". Он прижимает крошки пирожка на стол; они превращаются в пыль под его большим пальцем. "Когда?"

«Когда мы вчера патрулировали вместе». Пэнси делает глоток чая и кривится. «Прежде чем он перешел к Ролицеку». Она ставит свою кружку на стол. «Он был довольно раздражен».

Она все еще не смотрит на Драко. «Пэнс» - говорит он.

«Не надо, пожалуйста». Ее голос шелково-тихий. Драко не нравится, когда она такая. Он предпочел бы, чтобы она рвала и метала. Даже бросала в него предметы. По крайней мере, он знает, что этот гнев она преодолеет. Это? Он не так уверен.

Драко сжимает свою кружку между ладонями. По крайней мере, это тепло.

«Когда ты начал трахать его?» - спрашивает Пэнси. Она убирает мягкий локон волос со щеки. Она по-прежнему выглядит бледной и измученной, но ее гнев - живая струна внутри нее.

«В какой раз?» Драко хочется смеяться - не от радости и не от удовольствия, а от абсолютной абсурдности всего этого. «В феврале, когда он трахнул меня в душевой тренировочного центра, или незадолго до того, как сформировалась команда, когда я трахнул его в туалете в «Крыле Тестраля» перед тем, как сдавать экзамен на сержанта?»

«Цирцея, Драко». Теперь Пэнси смотрит на него, и Драко хотел бы, чтобы она этого не делала. Не с этим презрительным оскалом, который позволяет ему точно узнать, в какой степени он был шлюхой. «И вы продолжали, даже несмотря на то, что теперь он твой СОР».

Он не знает, как ответить на это, поэтому он пожимает плечами и отворачивается, глядя в сторону скучающего зеленоволосого кассира в конце кафетерия, который просматривает последний выпуск «Еженедельника Ведьмы».

Пэнси просто поджимает губы. Ее помада стерлась несколько часов назад; только по краям рта остался маленький ободок. «Я не знаю, что сказать. Я не знаю, есть ли что-то, что я могу сказать, Драко, черт побери».

«Это ничего, Пэнс». Драко проводит рукой по волосам. Теперь он опять блондин, слава Богу. Он позволил еще сохранившимся остаткам гламура исчезнуть, как только его ноги коснулись пола приемного покоя. Мерлин, он не может поверить, что не прошло даже двадцати четырех часов. Кажется, с тех пор он прожил целую жизнь. Он до сих пор не знает, как Долохов видел его сквозь гламур. Он не может даже думать об этом, не расстраиваясь. Он лучше этого. Или, по крайней мере, он думал, что это так.

"Ничего?" Пэнси качает головой. «Ничего, говоришь ты, и все же ты хранил это в секрете от меня. В течение нескольких месяцев. От Блейза тоже. Ты уложил Поттера во время миссии, Драко ...»

"Говори тише". Драко оглядывается. Не важно, что в комнате есть только пара Целителей-стажеров, и они выглядят слишком уставшими, чтобы позаботиться о подслушивании. Имя Поттера поворачивает головы, и Драко не хочет оказаться на главной странице «Пророка», какую бы защиту Барнабас Каффе не давал Поттеру в прессе.

Пэнси окидывает его уничтожающим взглядом. «Конечно. Потому что, не дай Бог, кто-нибудь узнает. Это не должно было о чем-то тебе сказать, Драко? Если ты спишь с кем-то, о ком не могут знать твои лучшие друзья...»

«Я не знаком с каждым козлом, которого ты приводишь домой из клуба...»

«Потому что они одноразовые, придурок!» Пэнси откидывается на спинку кресла, прижимая к губам запястье. Она выдыхает. Когда она снова заговаривает, ее голос уже тише. «Если бы я уложила кого-то больше, чем один раз, вы бы это знали. Если бы я спала с нашим чертовым шефом, вы бы это знали. Это несправедливо по отношению к нам, Драко. Ты не можешь поступать так с нашей командой. Либо ты трахаешь Поттера, либо работаешь с ним. Вы не можете делать и то, и другое. Когда вы это делаете, страдаем мы». Она отводит взгляд. «Блейз может не проснуться ...»

«Это не имеет никакого отношения ко мне и Поттеру» - резко говорит Драко.

Пэнси тянется к своей кружке. Та дрожит в ее руке. «В самом деле. Ты честно так думаешь? Тогда объясни мне, как кто-то, являющийся блистательным дуэлянтом, кто со своей палочкой в бою быстрее, чем ты или я, был настолько рассеян, что этот чертов идиот смог на него напасть». Ее глаза яркие и яростные. «Ответь на это, Драко».

Он не может. Это тот же самый вопрос, который всю ночь крутился в его голове. Он поспорил с Блейзом; теперь Блейз был в отделении в Св. Мунго, проклятая рана только начала затягиваться у него на горле. Это его вина. Он это знает. «Мне жаль» - говорит он, едва выдавливая слова. «Пэнс...»

Она оказывается рядом, присев рядом с ним, ее руки обнимают его за поясницу. Он утыкается лицом в ее шею, дышит затхлым, слегка цветочным запахом ее немытых волос. «Ты идиот, Драко» - говорит Пэнси, но ее голос уже мягче. Он кивает, и она отстраняется. Она убирает волосы со его лба. «Ты не можешь продолжать делать это. Не с ним».

Но я хочу этого, хочет он сказать. Мне это необходимо. Я не могу остановиться, не с Поттером... Вместо этого он выдыхает и отводит взгляд.

«Он наш шеф, Драко» - говорит Пэнси. «И нам нужен этот шанс - все нам».

«Я знаю» - снова говорит Драко. Он ведет себя как дурак, он уверен в этом. Но он не знает, сможет ли он вернуться к тому, что было прежде. Поттер для него как солнце, теплое и яркое, притягивающее его на свою орбиту. Драко не может себе представить, насколько мрачна будет его жизнь, когда Поттер отвернется от него, когда все, что между ними происходит, закончится. Он знает, что его друзья правы, но Драко не может себе представить, что он не рядом с Поттером, не видит этой медленной, маленькой улыбки, когда Поттер доволен, не чувствует покалывания на своей коже, когда Поттер касается его. Поттер нужен Драко, ему необходимо быть нужным Поттеру, и эта мысль ужасает его.

Пэнси выглядит побежденной. «Я не могу принудить тебя, Драко. Я это знаю». Она вздыхает и встает, протягивая ему руку. «В конце концов, ты во всем разберешься. Я только надеюсь, что это произойдет до того, как все это уничтожит нас».

Пальцы Драко сжимаются вокруг ее пальцев; он позволяет ей дернуть себя на ноги. «Этого не будет, Пэнс».

"Посмотрим". Щелчком своей палочки Пэнси отправляет чайные кружки в полет к мусоркам. Еще один взмах, и крошки исчезают. «Как ты думаешь, считается, что мы пообедали?» - спрашивает она.

«Возможно, нет, по мнению Поттера» - думает Драко. Он просто пожимает плечами. "Достаточно хорошо". Он не хочет есть; его желудок слишком скручен из-за всего этого.

Они возвращаются к лифтам. Ни один из них не говорит, пока они возвращаются на четвертый этаж, выходя в пустой, почти безмолвный коридор.

«Мне это не нравится» - говорит Драко. В больнице должно быть больше движения.

Пэнси уже держит палочку наготове. «Долохов не будет настолько глуп...»

"Он может".

Они поворачивают за угол в коридор отделения авроров. Стул Поттера пуст. Драко и Пэнси обмениваются взглядом. Пэнси указывает подбородком на комнату Блейза; Драко прижимает палец к губам. Из-за двери слышны голоса: знакомый рокот Поттера и еще один, более громкий и немного более раздраженный, и Драко кажется, что он узнает его. Он опускает палочку и открывает дверь.

Оливия Забини поворачивается к нему, на ее лице сердитый взгляд, который смягчается, когда она понимает, что это он. «Драко, любимый». Она протягивает ему темно-коричневую руку, и Драко позволяет ей притянуть его к себе. Запах ее духов опьяняющий и мускусно-сладкий. «Я была в Рио на этой неделе. Что они сделали с моим мальчиком?»

Поттер выглядит ужасно, считает Драко. «Миссис Забини, как я уже сказал, Целители делают все возможное ...»

Оливия оглядывается на Поттера. Драко почти жалеет его. «Вы. Вон отсюда. Я не интересуюсь Гриффиндорцами и в свои лучшие дни, а в настоящий момент, инспектор Поттер, я нахожу Ваши банальности особенно раздражающими».

Поттер поднимает руки вверх и уходит, хмурясь и в упор глядя на Драко. Пэнси придерживает дверь для него. Драко удивлен, что она не позволила ей стукнуть напоследок по Поттеру. Когда он уходит, Оливия поворачивается к ним обоим. «Расскажите мне, что случилось. Полную правду, будьте добры. Сегодня у меня нет терпения для аврорской двусмысленности».

Пэнси так и делает, спасибо Цирцее, не упоминая ссору Драко и Блейза. С отточенной грацией Оливия подходит к другой стороне кровати Блейза, глядя на его пепельное лицо.

«Значит, заклинание стазиса». Кончики пальцев Оливии касаются брови Блейза. «Каким бы идиотом ни был Поттер, в этом случае он справился». Ее темные волосы – как облако паутины вокруг утонченного лица. Ее полные розовые губы выпячиваются. «Это работа Долохова?»

«Не то, что мы распространяемся об этом» - говорит Драко – «но да. Или его помощника, по крайней мере».

Оливия кивает, пристально глядя на сына. «Вы найдете его».

«Мы постараемся» - говорит Пэнси.

«Вы найдете» - говорит Оливия, глядя на них. «Вы найдете их обоих, и они заплатят. Обещай мне это, Драко Малфой».

Драко колеблется. «Я обещаю» - говорит он через мгновение.

Кажется, это удовлетворяет Оливию. «Если я могу чем-то помочь, я помогу». Это обещание, которому Драко верит. У Оливии есть множество могущественных связей, которые она может использовать, когда захочет, это мужчины и женщины, которые относятся к ней с любовью - или, к их большому огорчению, чем-то ей обязаны. «Дайте мне знать, если столкнетесь с каким-либо непреодолимым препятствием, бюрократическим или иным».

Ее предложение понятно. Это не то, что Драко захочет предложить Поттеру, только если это не необходимо. Оливия часто работает вне пределов законности, на что ее сын закрывает глаза. Драко не винит его. Оливия – грозная дама. «Я буду держать Вас в курсе дела» - говорит он наконец.

«Я не ожидаю ничего меньшего». Оливия берет стул рядом с кроватью Блейза и садится на него, как королева на трон. Сейчас, однако, я бы хотела побыть наедине с моим сыном».

Пэнси выскальзывает из комнаты. Драко знает, что Оливия заставляет ее нервничать.

Драко остается. «Мне очень жаль» - говорит он через мгновение. «Я должен был быть более ...» Он не знает, что сказать. Он глотает ком в горле, когда смотрит на Блейза, лежащего так неподвижно на больничной койке. «Это моя вина, что он здесь». Это должен был быть я. Он трет коленку большим пальцем. «Простите» - повторяет он. Других слов, чтобы выразить свое горе и вину, нет.

Оливия наклоняет голову в его сторону, как тихое признание виновности Драко. Она не прощает его; Драко этого и не ожидал. Он не уверен, что он этого хочет, даже если бы это было предложено. Ему нужно почувствовать эту ответственность, нужно почувствовать боль, взять ее на себя, чтобы нести ответственность. Он думает, что Пэнси права. Если бы не он, Блейз не был бы рассержен, не был бы рассеян. Возможно, он увидел бы Луку, прежде чем тот напал. Возможно, он одолел бы Долохова.

Все эти «возможно» лежат сокрушительным весом на сердце Драко.

«Драко» - говорит Оливия, прежде чем он доходит до двери. Драко оглядывается на нее. Она смотрит на него с загадочным выражением лица. «Мой сын звонил мне вчера утром. Конкретно, по поводу тебя и Поттера».

"О". Драко изучает свои ноги. На его ботинках все еще осталась кровь Блейза. Он в халате Целителя, и он уверен, что выглядит ужасно в зелёном цвете.

Оливия мгновение ничего не говорит, потом она вздыхает. «Он беспокоится, что ты дурак». Она берет руку Блейза, обвивая свои длинные темные пальцы вокруг его. Ее ногти острые, глубокого алого цвета; на руках блестят три бриллиантовых кольца.

«Он рассказал». Драко чувствует себя маленьким и юным, когда Оливия смотрит на него. Она всегда заставляла его волноваться и терять дар речи, эта красивая женщина, у которой нет терпимости к идиотам. Драко уверен, что она считает его таковым.

"Я могу себе представить". Оливия слабо улыбается своему сыну. «Однако это по хорошей причине. Блейз предпочел бы, чтобы ты не пострадал. И он сам, если честно, но нельзя обвинять его в том, что в этом есть и капля личного интереса».

Драко кивает. Он скрещивает руки на груди, ссутулившись.

Оливия изучает его. «Я думаю, что он ошибается».

Это удивляет Драко. Он смотрит на нее и моргает. "Простите?"

«Он не прав, что волнуется». Оливия слегка пожимает плечом. «Не пойми меня неправильно, я считаю это совершенным безумием, что ты спишь со своим начальником. Это никогда не приводит к радости, мой дорогой, и я думаю, что это недальновидное и потенциально самое опрометчивое действие, которые ты совершил, с момента фиаско Темного Лорда. Кроме того, что стал аврором, конечно, но вы все знаете, как я к этому отношусь». Они знают. Оливия показала свои чувства по этому поводу совершенно ясно, когда Блейз в первый раз сказал ей, что собирается пойти на обучение. «Но это ваше решение, а не чье-то еще, и нет ничего, что говорило бы, что вы не должны наслаждаться запретными отношениями. Я уж точно делаю так, время от времени. Хотя я не могу понять, в чем привлекательность. Поттер безбожно покровительствен в самой глупой манере, но чего можно ожидать от Гриффиндорца, особенно вашего возраста. Без обид, разумеется».

«Я не обиделся». Драко немного ошарашен этим. «Но, я думаю, спасибо».

«Блейз упрямый» - говорит Оливия. «Но он не будет долго сердиться, ты это знаешь».

"Я знаю". Драко не знает, но, по крайней мере, у него есть хоть какая-то надежда. Он благодарен Оливии за это.

Оливия гладит ладонью голову Блейза. «Пойди, делай то, что нужно, чтобы найти Долохова. Я буду с Блейзом; я не собираюсь оставлять его одного».

«Спасибо» - говорит Драко, и она кивает, не глядя на него. Бросив последний взгляд на тихую кровать Блейза, Драко закрывает за собой дверь. Пэнси стоит рядом с Поттером, пытаясь не выглядеть неловко. Она терпит неудачу. Они оба. Цирцея, думает Драко. Он не знает, как он расскажет Поттеру, что Блейз, Пэнси, чешский аврор, а теперь и мать Блейза - все знают о них. Это испортит к чертям все, что можно, и Драко знает, что это его собственная проклятая ошибка. Ему все равно, что говорит Оливия. Не совсем. Его друзья правы. Он был эгоистом; он поставил свои желания выше пользы для команды. Не то, чтобы Поттер тоже не был виноват, но Блейз и Пэнси - его друзья, и он должен был заботиться об их благополучии.

А не удовольствиях своего члена.

«Значит, это мама Забини» - говорит Поттер. «Она немного пугает».

«Оливия не плохая, как только привыкаешь ней». Драко откидывает волосы со лба. Он уставший, грустный и не хочет ничего, кроме как залезть в постель и лежать там до конца дня, чувствуя жалость к себе и мучаясь при мысли о всех тех, кто теперь знает, какого полного придурка он делает из себя из-за Поттера. Вместо этого он оглядывается на него самого. У того в руке папка с самыми страшными предупреждениями о проклятиях; если бы Поттер был кем-то другим, Драко задумался бы, где он получил столь засекреченную папку, но только Неописуемые используют столько ограничений. Должно быть, Грейнджер передала ее. «Что ты хочешь, чтобы мы сделали, шеф?» Легче называть Поттера таким образом, чтобы отойти от фамильярности, приносящей такую вину, и вернуться в формальность их рабочих отношений. Он может сказать по лицу Поттера, что тот замечает. И что ему это не нравится.

Очень хорошо. Возможно, Драко должен произвести некоторые изменения между ними. Хочет он того или нет.

«В первую очередь – спать» - говорит Поттер. Он протягивает папку Драко, который берет ее с осторожностью. Ничего не начинает дымиться, и он не покрывается волдырями, спасибо Цирцее. Поттер закатывает глаза. «Это чисто, Малфой. Заклятия сняты полностью. Я хочу, чтобы вы оба прочесали всю папку. Посмотрите, что вы можете из нее выудить; что считаете полезным, что считаете мусором. Мне нужен отчет на моем столе завтра утром».

Пальцы Драко сжимаются вокруг папки. "Что это?"

«Что-то, чего у нас нет» - говорит Поттер. Он смотрит поочередно на Драко и Пэнси. «Что бы ни случилось в этой комнате, мы справимся. Все мы, вместе, как команда, хорошо?» Он ждет, пока оба кивнут. «Тем временем мы сделаем все возможное, чтобы найти Долохова и этого ублюдка Луку. Меня не волнует, что мы должны сделать, чтобы поймать их, но мы это сделаем, потому что никто - и я имею в виду никто не имеет права коснуться даже волоска на головах моей команды. Его глаза яростно сверкают за очками. "Все ясно?"

«Кристально, шеф» - говорит Пэнси. Она кажется скучающей; это ее способ справляться со своей печалью на публике. Пэнси всегда была такой. Она будет орать и кричать, пока это не слишком персональное, слишком личное. Тогда она будто выключается. Надевает каменную маску. Это беспокоит Драко.

"Правильно". Поттер скрещивает руки. «Тогда уходите отсюда. Один раз мы нашли этого болвана. Мы можем сделать это снова».

Волна усталости прокатывается по Драко. Ему нужен душ, а потом кровать, больше всего остального. Тем не менее, он смотрит на Пэнси. «У меня сегодня вечером? Мы можем заказать китайской еды и посмотреть на это». Он поднимает папку. Он думает, что ей нужно побыть с ним. Ей нужно безопасное пространство, чтобы рвать и метать, и дать слезам, которые она так старательно сдерживает, излиться.

Ему тоже это нужно, если быть честным.

«Добавь бутылку вина, и я приду» - говорит Пэнси. Может быть, она простила его, по крайней мере, чуть-чуть. Она поворачивается к Поттеру. "Как насчет тебя?" Она вежлива, но есть нотка в ее голосе, которая дает понять, что Поттер не особо желателен.

Поттер выглядит мрачным. «Мне нужно говорить с Гавайном» - говорит он. «Существует протокол на случай ранения аврора».

Драко не хотел бы быть на месте Поттера. Он подозревает, что его отымеют. Это был публичный инцидент, и, честно говоря, Драко не удивится, увидев что-нибудь в «Пророке» о беспорядке в Праге. Он позволяет кисти своей руки коснуться кисти Пэнси. Она оглядывается на него, и, хотя пустое выражение ее лица не меняется, она цепляет его пальцем.

Может быть, все будет хорошо.

Поттер провожает их до лифтов. «Я хочу, чтобы вы отдохнули, и я хочу, чтобы вы прочитали» - говорит он, когда двери открываются. Он полностью в режиме Аврора, четкий и резкий, и Драко почти видит, как мозг Поттера бросается к их следующим действиям. Это царапает и сбивает с толку, и какая-то часть Драко хочет разозлиться на Поттера, наорать на него, что они только что потеряли человека, что он и Пэнси беспокоятся о своем ближайшем друге. Драко этого не делает. Он думает, что это, возможно - личный способ Поттера горевать. Тем не менее, он смотрит в сторону, раздраженный, когда Поттер говорит: «Мы должны быть в два раза лучше готовы в следующий раз, но мы не можем этого сделать, если будем уставшими».

Он понимает, как Оливию раздражают чертовы банальности Поттера.

«Да, шеф» - в унисон отзываются Драко и Пэнси. В их голосах слышна фальш.

Двери лифта начинают закрываться, и Драко осознает, что он ждет, возможно, подсознательно, чтобы Поттер попросил его остаться. Но на этот раз он не собирается просить, это ясно.

Возможно, он больше никогда не попросит, и эта мысль чертовски сильно жалит.

Последнее, что видит Драко перед тем, как двери закрываются – серьезное и злое лицо Поттера, отворачивающееся в сторону.

Мерлин, но Драко не знает, что, черт возьми, он будет делать теперь.

7

Гарри стоит перед дверью Гавайна, пытаясь собраться с мыслями. Сегодня министерство почти безжизненно; только ночной портье и немного основного персонала находятся здесь в этот поздний воскресный вечер. Прежде, чем прийти сюда, он удостоверился, что состояние Забини стабильно, ожидая в коридоре возле палаты, пока не придет Целитель, чтобы снять с Забини наиболее жесткие Контрольные Чары, и сделав все возможное, чтобы не столкнуться с Оливией Забини. Однажды, когда она проходила мимо него по дороге в чайную комнату, она окинула его уничтожающим взглядом, заставившим Гарри в полной мере осознать, какой трудной она могла сделать его жизнь. Он не совсем понимает, почему она терпеть его не может -–а она не может, она ясно дала это понять - но все его инстинкты говорят ему не иметь с ней дела, даже для того, чтобы найти общий язык. Оливия Забини - опасная женщина, чей сын был ранен под его командованием. Возможно, этого самого по себе достаточно, чтобы заработать ее антипатию.

Он подавляет зевок. Перед тем, как Гарри покинул Св. Мунго, он попытался взять Возрождающее зелье, на котором настаивал один из Целителей, но его истощение слишком сильное. Что-то внутри него кажется онемевшим. Не так он представлял себе свою первую миссию, когда Забини почти мертв и какая-то странная напряженность возникла между Малфоем и Паркинсон. Что это за балаган, он не знает, и думает, что лучше не совать туда нос, по крайней мере, пока. Возможно, так проявляется их горе из-за Забини. Если это не исправится, он исправит. До тех пор он позволит им разбираться в себе самим. Слизеринцы могут быть чертовски сложными.

Расправив плечи и собравшись с духом, Гарри протягивает руку, чтобы постучать в дверь, но слышит резкое Заходи, Гарри, прежде чем его суставы касаются дерева.

Стул Гавайна отвернут от Гарри, когда тот проскальзывает в кабинет, захлопывая дверь за собой. Гавайн смотрит в окно на двор внизу; он не утруждается оглянуться на Гарри. Его локоть опирается на ручку кресла, и рука прижимается ко рту. Он выглядит задумчивым и, возможно, немного взволнованным. Плохой знак.

Гарри неловко сжимает руки перед огромным столом из красного дерева и ждет. В его голове целый вихрь страхов и сомнений. Он думает о Драко, как он оставил его, бледном и неуверенном, рядом с молчаливой, с запавшими глазами Паркинсон. Он думает о матери Забини и о карауле, который она несет у постели своего сына. Она была в ярости, когда Целители попытались сказать ей, что она не может оставаться на ночь; Гарри не винит их. Ему тоже не хотелось бы, чтобы Оливия Забини смотрела ему через плечо в половине третьего утра. Но она отказалась покинуть пост рядом с Забини.

Со вздохом Гавайн разворачивается в кресле. «Ну, выглядишь ты пугающе». Главный Аврор кладет руки на свой переполненный стол. Его рукава подвернуты, а аврорский плащ висит на крючке возле книжных шкафов. Он кажется Гарри сморщенным, каким-то уменьшившимся. Он не предлагает Гарри сесть, и Гарри не предполагает.

«Как Забини?» Гавайн знает, конечно, но он оценивает реакцию Гарри.

«Лучше. Они остановили кровотечение Чарами. Кажется, он сейчас выходит из стазиса, но ситуация была критической некоторое время». Гарри не нравится думать, насколько Забини был близок к смерти. Как близко он все еще может быть, если им сегодня не повезет.

«У тебя мощные Чары Стазиса» - замечает Гавайн. «Вероятно, это спасло его жизнь».

Гарри кивает, глядя вниз на ноги. Он не сменил свои окровавленные сапоги с Праги, и он все еще в смешном халате, выданном ему Целителем. Ему нужно пойти домой и принять горячую ванну с бутылкой виски, можно без стакана. Он не знает, может ли он это смыть или утопить в алкоголе, но он совершенно точно может попытаться.

«Они думают, что это взаимодействовало с чем-то, что наколдовали Долохов или его спутник. Возможно, на гарроту или во время боя. Это могло убить его. Некоторые вещи по-прежнему могут, на самом деле». Гарри проводит рукой по волосам. «Забини повезло остаться в живых».

Гавайн кивает. «Будем надеяться, что удача продержится и дальше. Они думают, что проклятие инертно?»

«На данный момент» - говорит Гарри, чувствуя, как на душе скребут кошки из-за серьезности ситуации. Целители были почти готовы признать поражение в какой-то момент. Гарри был так рад, что отправил Малфоя и Паркинсон домой. Это не то, что он хотел бы, чтобы они увидели. Гарри все еще молится каждому чертовому божеству, в которое не верит, что ему не придется появляться на пороге дома Малфоя, чтобы сообщить им, что Забини не стало. «И, если он выкарабкается, нам нужно будет посмотреть, есть ли какой-либо ущерб от заклинаний. Или когнитивный эффект».

Гавайн вздыхает. «Конкретный бардак вы устроили, должен сказать. Я был вынужден пообещать Барнабасу Каффе статью о последнем рейде Райтсона за незаконными зельями, чтобы не пропустить беспорядки в Праге в «Пророк»». Гавайн хмурится, глядя на стопку документов. «Это означает, что Райтсон будет невыносим при общении в течение месяца. Ты знаешь, каким самоуверенный мудаком он становится, когда его имя попадает в газеты».

Гарри кивает, кусая губы. «Извините, сэр». Он также знает, насколько Гавайн ненавидит Каффе и любое внимание к его отделу в магической прессе. Этот жест для команды Гарри ему дорого обойдется.

«И даже не спрашивай меня про чешский Аврорат» - говорит Гавайн. «Знаешь ли ты, как в первую очередь было трудно отправить туда вашу команду? Одного тебя - все было бы хорошо. Даже с Паркинсон или Забини. Но с Малфоем?» Гавайн снова вздыхает. «Они в ярости от всего этого. И я абсолютно уверен, что использовал все связи и одолжения, которые, возможно, когда-то имел в этих кругах, по крайней мере, на несколько лет вперед».

«Извините» - снова говорит Гарри.

Гавайн качает головой. «Что сделано, то сделано, парень. По крайней мере, Сукова хорошо отзывалась обо всех вас, даже если она думала, что ваша команда будет немного «зелёной» для такой миссии».

«Она не ошибается» - признается Гарри. У Суковой наметанный глаз, и он доверяет ее суждению. Тем не менее, нет другой возможности создать команду, кроме как бросить ее против невозможного. Или он надеется на это. Он не совсем уверен, что его команда справится с этой неудачей. «В следующий раз мы будем лучше». Он смотрит на Гавайна. «Если Забини в порядке. И если Вы позволите нам продолжить».

Гавайн откидывается на спинку стула и изучает Гарри. «У тебя хороший аврор серьезно пострадал во время вашей первой миссии, Гарри. И ты все еще можешь потерять его, если заклинания нанесли ему ущерб. Это не очень хорошо отражает твою способность руководить». Он поднимает пальцы вверх. «Сукова также беспокоилась, что, возможно, есть некоторое напряжение между тобой и Малфоем».

Гарри хмурится. "Сэр?"

«Все, что я знаю, это то, о чем упоминалось в ее докладе». Гавайн опускает руки. «Это было в качестве ремарки в дополнительном параграфе о мастерстве Малфоя. Но это беспокоит меня. Если ты не можешь работать с твоей командой ...»

«Я могу» - горячо говорит Гарри. «Мы справимся, сэр. Я хочу, чтобы Забини вернулся - мы вернем его, как только Целители отпустят его, и я уверен, что Малфой и Паркинсон согласятся». Гарри отказывается признать возможность любой другой альтернативы.

Гавайн молчит, потом кивает. «Ты дашь им смотреть документы на Абаджиева?»

Гарри не утруждается узнать, откуда Гавайн знает. Гермиона всегда была немного туманна по поводу того, какое влияние имеет Департамент тайн на других чиновников министерства, но Гарри подозревает, что довольно обширное. И если Гавайн знает, то Гермионин дар архива Абаджиева не был таким уж рискованным. Есть что-то, что Неописуемые хотят, чтобы они с этим сделали. Это должно раздражать Гарри - быть используемым в качестве пешки, но сейчас его это не колышет. Он просто хочет, чтобы Долохов и Абаджиев были пойманы, живые или нет. Он сует руки в неглубокие карманы халата. «У нас есть зацепка от Неописуемых, и мы будем следить за всем, что сможем документировать с чешской стороны, как только они выпустят записи».

«Посмотрите, что можно сделать, я хочу регулярные сводки». Гавайн делает паузу, и его лицо смягчается. «Еще по поводу Забини. Он чертовски хороший аврор, и это милость, что он боец».

Что-то рушится внутри Гарри. Это действительно произошло. Забини пострадал при его командовании и борется за свою жизнь. Гарри не выдерживает этой мысли. Это его вина. Он должен был быть в переулке; он должен был лучше оценить риск; он должен был бежать быстрее, должен был аппарировать, что бы ни предписывал гребаный Статут Секретности. Возможно, тогда Забини стоял бы в следственной комнате, смеясь над какой-нибудь идиоткой шуткой, сказанной Малфоем, и разворачивал свежее сахарное перо. Это почти немыслимо, что это не так, и Гарри не может представить, как должны чувствовать себя друзья Забини. Гарри работал вместе с ним всего несколько недель, и он не может переварить мысль о том, чтобы войти завтра в комнату без Забини, с его закинутыми на стол Малфоя ногами. Гарри почти предлагает Гавайну командовать, но он не знает, как это поможет сейчас, и он должен быть сильным и попытаться исправить то, что может. Путем привлечения Долохова к ответственности.

«Ты можешь идти» - Гавайн наблюдает за ним. "Тебе нужен отдых".

Когда Гарри поворачивается, Гавайн говорит: «О, и, Гарри».

Гарри оглядывается через плечо.

"Отлично сработано". Лицо Гавайна непостижимо. «По крайней мере, ты нашел проклятого ублюдка».

Гарри кивает. Это не похоже на прогресс. Это похоже на максимальный провал.

Затененная тишина штаб-квартиры Авроров почти подавляет его, когда он выходит оттуда.