Actions

Work Header

The Past Cannot Be Changed, The Future Is Yet In Your Power

Chapter Text

Зимой рассветы в Облачных Глубинах ясные и холодные. 

За ночь выпало еще больше снега, укрыв землю плотным белым покрывалом, слегка мерцающим в бледноватых лучах солнца. Лань Цижэнь в такое время суток предпочитает наслаждаться медитацией в небольшом уединенном дворике в своих владениях, глубоко дыша свежим воздухом и позволяя зиме мягко очистить и успокоить его разум. Сейчас ему тоже не помешало бы успокоиться, но он не в настроении для медитации.

Он перемешивает кашу вот уже в третий раз, бездумно зачерпывает ее палочками и даже не пытается начать есть. Лань Гуйхун, закутанный в теплые одеяла, несмотря на жарко натопленную комнату, с любопытством смотрит на него поверх края своей чашки. Целители позволили им побеседовать здесь, строго-настрого наказав немедленно позвать кого-нибудь, кто сможет сопроводить его в павильон целителей, если он устанет или снова начнет кашлять. В данный момент Лань Гуйхун выглядит изрядно позабавленным взвинченным состоянием Лань Цижэня, который со вчерашнего дня не находит себе места.

— Мне кажется, кашу уже можно есть, Цижэнь, — замечает Лань Гуйхун, когда тот порывается помешать кашу в четвертый раз. Он отставляет чашку и изучающе смотрит на Лань Цижэня. — Как бы сильно я ни наслаждался твоей компанией, я все же подозреваю, что ты позвал меня сюда не для того, чтобы теперь с негодованием смотреть в свою тарелку.

Лань Цижэнь опять мешает кашу с отсутствующим видом, потом приходит в себя, останавливается и откидывается назад, вздыхая. — Нет, — признает он. — Не для этого.

Он отодвигает свой завтрак, к которому так и не притронулся — перевод продуктов, осуждающе шепчет внутренний голос — и складывает руки на столе, нервно постукивая пальцами. — Вчера я стал свидетелем одной сцены, друг мой. И теперь не знаю, что мне с этим делать.

Медленно, тщательно подбирая слова, Лань Цижэнь пересказывает события вчерашнего дня. Как он обнаружил, что новички, судя по всему, уже несколько дней тайком ходят учиться к кому-то на стороне. Как Лань Сычжуй упросил его остаться и послушать тот импровизированный урок. Как успешно дети справлялись с заданием — даже юный Лань Синь. Как грамотно был построен урок, как хорошо продуман, как талант учителя стал очевиден даже за такой короткий отрезок времени. Когда он заканчивает свой рассказ, Лань Гуйхун кивает с радостным видом, выглядит довольным и полным надежды.

— Какие прекрасные новости! — восклицает он, когда Лань Цижэнь умолкает. — Я знаю, что Лань Фан отличный учитель, но у меня были сомнения по поводу того, как он справится с такими маленькими детьми… если этот адепт действительно так хорош, как ты говоришь, я хотел бы немедленно с ним пообщаться.

— Не так быстро. Видишь ли, дело в том, что это не адепт нашего клана. Вернее, не совсем адепт.

Радость Лань Гуйхуна явно меркнет. — Гость из другого клана? Какая жалость. И все же, может быть, он согласится взять на себя обязанности наставника, хотя бы пока замена не будет найдена? Я, разумеется, готов вернуться к своим обязанностям, как только здоровье позволит, но… сам понимаешь. Боюсь, я уже не тот, что был раньше. А дети заслуживают учителя, который может посвятить им все свое время и силы. Может быть, я напишу главе клана этого адепта?

Лань Цижэнь закрывает глаза и пытается морально подготовиться. — Нет необходимости. Это не адепт какого-то другого клана, Лань Гуйхун. Это был Вэй Усянь.

Лань Гуйхун не показывает и доли того ужаса, на который Лань Цижэнь рассчитывал (надеялся), и не выглядит шокированным от одной только мысли о том, о чем Лань Цижэнь вчера думал весь вечер. Он не удивляется, не возмущается. Вместо этого верный старый друг Лань Цижэня, который был оплотом добродетели в клане почти целое столетие, наклоняется вперед и задумчиво поглаживает подбородок.

— Хмм, — говорит он. — Должен сказать, я этого не ожидал. Но теперь я удивляюсь, почему я сам об этом не подумал.

Лань Цижэнь очень похоже изображает рыбу, выброшенную на сушу.

Почему ты сам об этом не подумал? С чего бы тебе об этом думать?! Вэй Усянь в роли учителя? Здесь?!

Лань Гуйхуну хватает наглости ухмыльнуться прямо ему в лицо. — Пей свой чай, Цижэнь, иначе главная целительница опять придет проверять твои меридианы.

Лань Цижэнь фыркает, за неимением лучшего слова. Он фыркает и шипит, как перекипевший чайник, а Лань Гуйхун продолжает безмятежно ему улыбаться. Лань Цижэнь видит его насквозь; если бы правила Облачных Глубин не порицали открытое выражение эмоций, Лань Гуйхун уже вовсю хихикал бы над ним, как гиена. Лань Цижэнь пытается успокоиться, лицо друга снова принимает серьезное выражение, и он задумчиво смотрит на свой чай.

— Ты сказал, что Лань Синь на уроке молодого господина Вэя хорошо выполнил упражнение со свечой? — спрашивает он тихим голосом, полным странной эмоции, которую Лань Цижэнь не может определить.

— Да, — отвечает он, и Лань Гуйхун грустнеет.

— А я ведь почти признал мальчика безнадежным, — замечает он, медленно поворачивая по кругу чашку чая, стоящую на столе. — Все мои проверенные методы и лекции ему не помогли. Я начал думать, что ошибался насчет его возможностей.

Лань Цижэнь хмурится. — Таким было мнение всех наставников, судя по твоим докладам и словам Лань Фана.

— И тем не менее, под руководством молодого господина Вэя мальчик добился невероятного прогресса за несколько дней. Это значит, что дело было не в его потенциале, а в моей неспособности объяснить, что делать и как, — он смотрит на Лань Цижэня с печальной улыбкой. — Раньше я бы этого не допустил.

— Твоя верность долгу и служба поколениям клана неоценимы, — немедленно отвечает Лань Цижэнь.

— И мой долг теперь — признать, что я больше не могу приносить детям такую же пользу, как прежде, — снова улыбается Лань Гуйхун. — Я старый человек, дорогой друг, и я готов уйти на покой, как и полагается старому человеку. Я жду этого с нетерпением.

Тишина повисает между ними, Лань Гуйхун не спеша ест собственный завтрак. Лань Цижэнь подливает им обоим еще чаю и смотрит на пар над чашками, словно надеется найти в нем ответы на все свои вопросы. Лань Гуйхун разглядывает его, потом лукаво склоняет голову набок.

— О чем ты все-таки хотел со мной поговорить? Неужели ты надеялся, что я немедленно запрещу тебе даже думать о том, чтобы доверить моих подопечных молодому господину Вэю?

Лань Цижэнь ерзает на месте, чувствуя себя неловко под испытующим взглядом старого наставника, но в итоге все-таки кивает. — Это бы облегчило мне жизнь, — бормочет он. — Я сознаю, что когда дело касается его, я могу быть не вполне… объективен.

Лань Гуйхун смягчается. — И у тебя есть на то причины. У всех у нас они есть, будем честными. Не пойми меня неправильно, я не забыл о прошлом этого молодого человека.

— Однако ты, судя по всему, не собираешься "запрещать мне даже думать о том, чтобы доверить ему твоих подопечных".

Лань Гуйхун задумчиво кивает, постукивая по подбородку. — Цижэнь, если бы ты действительно считал Вэй Усяня угрозой, его не было бы в Облачных Глубинах. Независимо от желаний твоего племянника. Твоя преданность клану столь же неоспорима, уж я-то знаю.

— Если я в глубине души не верю, что он возьмет и начнет воскрешать мертвых налево и направо, это не значит, что я считаю его порядочным человеком.

— И тем не менее, ты думаешь о том, чтобы поручить ему учить наших самых юных воспитанников, что определенно подразумевает порядочность, а не только знания и умения, — Лань Гуйхун даже не пытается спрятать усмешку. — Прошу прощения, друг мой, просто твое лицо сейчас презабавное. Никто не предупреждал, как тяжело быть добродетельным и практичным одновременно, не правда ли? Ты знаешь решение нашей проблемы, тебе просто не нравится это решение.

— Но это же Вэй Усянь, — скрипит зубами Лань Цижэнь. — Как он может быть решением какой угодно проблемы? Он отказался от праведного пути, отринул все устои, на которых стоит клан Гусу Лань!

Лань Гуйхун смотрит на него с безграничным терпением и сочувствием. — Цижэнь… тот, кто никогда не сходил с пути, достоин восхищения. Как и тот, кто подвергся соблазну, но устоял. Однако, я бы поспорил, что человек, поддавшийся соблазнам, но сумевший найти в себе силу вернуться из тьмы, достоин не меньшего, — он молчит, глядя куда-то поверх плеча Лань Цижэня. — Поколение твоего племянника пожертвовало своей юностью… какие бы решения не были приняты во время войны, мне не дано знать, как поступил бы я. Может быть, точно так же. А с учетом того, что мы с тех пор узнали про Цзинь Гуанъяо… — он не договаривает, качая головой. Внезапно он выглядит даже старше, чем он есть на самом деле, его кожа тонкая и почти прозрачная, как бумага, в глазах печаль. — За последние десятилетия реки крови пролились на нашей земле, Цижэнь. И эта кровь была не только на руках Старейшины Илина. Может быть, нам всем пора позволить себе жить дальше.

Они заканчивают трапезу в тишине, думая каждый о своем.