Actions

Work Header

Лекарство от всех болезней.

Chapter Text

Согласно предписанию врача, Чжао Юн Ланю после очередного приема его лекарства полагалось следить за питанием по меньшей мере недели полторы. Препараты подобного рода пагубно действовали на слизистую желудка, провоцировали гастрит и язву. Чжао настоятельно советовали отказаться от кофе, пить больше отваров, травяных настоев, супчиков; есть самый простой рис без жирных и соленых соусов, отварную курицу, овощи и другие скучные вещи, которыми могла обеспечить только мама, жена или прислуга. Поскольку в распоряжении Юн Ланя не было ни первого, ни второго, ни третьего, на лечебную диету он благополучно забивал и в результате две-три недели маялся изжогой, кислым привкусом во рту, приступами резких болей и тошнотой.

Сегодня, к примеру, для желудка Чжао день выдался далеко не самый лучший: он ныл и покалывал, хотя Юн Лань, по редкой случайности, вполне сносно позавтракал.

Его заместитель Да Цин только что вернулся из лаборатории департамента с последними результатами обследований пострадавших и отчетом о вскрытии второго погибшего (к этому моменту умер еще один студент). Они с Чжао устроились за широким столом Бюро, обложились отчетами и пытались их сверять, чтобы найти хоть какой-нибудь общий знаменатель.
Отчеты изобиловали латинскими названиями и пояснениями, от которых смысл отнюдь не становился понятней. Впрочем, из беседы с медэкспертом, который перевел написанное на язык простых смертных, Да Цин понял, что в лаборатории всему этому не нашли вразумительного объяснения.
Связывало инциденты то, что в течении последних месяцев поведение пострадавших кардинально менялось. Вспышки неконтролируемой агрессии обычно робкого и стеснительного студента. Уход из семьи учительницы, в котором не было бы ничего странного, если бы они с мужем не являлись истинной парой, а разлучница - бетой. Внезапная, с невероятной скоростью прогрессирующая депрессия студентки, раньше никогда не страдавшей подобными расстройствами и повесившейся впоследствии. Неожиданная супер-память парня с большими проблемами в учебе, побочным эффектом которой стало расстройство аутистического спектра: парень сделался полностью асоциальным, хотя и продолжал запоминать сложные формулы, увидев их лишь однажды.
Подобных странных случаев было несколько, и все они ограничивались последним триместром.
Среди неожиданных последствий зафиксировали факт стремительного старения — именно у той сбежавшей учительницы, которая находилась теперь в центральной больнице на искусственном жизнеобеспечении. Еще один молодой человек, как раз из студентов профессора Шэнь Вэя, умер от гипернатриемического обезвоживания: грубо говоря, недостаток жидкости в организме буквально высушил его мозг.
Что именно произвело такие изменения, пока было совершенно непонятно. Пострадавшие практически не пересекались, вели различный образ жизни, по-разному питались, общались с разными людьми. Казалось, единственное, что их объединяло – это университет Лунчена.

Изучая очередной отчет, Да Цин развернул крупный сэндвич с сельдью и с удовольствием принялся за еду. От резкого запаха, разнесшегося по офису, желудок Чжао тут же взбунтовался.

— Шел бы ты куда-нибудь со своим бутербродом!.. — проворчал Юн Лань, брезгливо морщась.

— Ну уж нет. Из-за твоих срочных поручений я пропустил обеденный перерыв, — отпарировал Да Цин, продолжая жевать. — Нужно заботиться о подчиненных! Послал бы лучше Го.

— Го в департаменте — ищет похожие странные случаи.

— Это не дает тебе права посягать на мой обед.

— Серьезно, Да Цин, - вмешалась возникшая в дверях Чжу Хун. — Опять ты со своей тухлой рыбой?! Тут дышать нечем! Шеф Чжао весь зеленый, посмотри!

— Рыба не тухлая! Это такой особый способ копчения, — ощетинился Да Цин. — И вообще, чего пристали? Дайте поесть спокойно! Чжао довел себя до ручки, живя на одном кофе, а мне голодать?!

— Ел бы что-нибудь нейтральное: тосты с сыром, например, — прогнусавил Юн Лань, зажимая пальцами нос.

— Салат. Из щавеля и ростков сои, — посоветовала Чжу Хун, мило улыбаясь. Она уселась в свое кресло напротив компьютера и, ловко цокая пальчиками по клавишам, вбила код доступа.

— Вы что, издеваетесь? — взвился замначальника, потрясая бутербродом, будто жезлом правосудия. — Я вам не омега на диете! Мне нужны белки.

— Пока что твои «белки» воняют так, что впору закрывать отдел на карантин, — огрызнулась сестричка Хун, не отрывая взгляда от монитора.

— Мои белки рядом не стояли с твоими «натуральными» колбасами, — Да Цин изобразил пальцами воображаемые кавычки, плюхнув недоеденный сэндвич перед Чжао, страдальчески закатившим глаза. — От них ядовитыми химикатами несет за километр!

— Мне выйти, пока вы не выясните, у кого из вас острее нюх? — уточнил Юн Лань, не дав Чжу Хун озвучить очередную колкость. — Да Цин, если это, — он отпихнул несчастный сэндвич обратно, — сейчас же отсюда не исчезнет, я объявлю запрет на рыбу на ближайшие полгода. С перспективой увольнения.

Да Цин сердито запихал остатки бутерброда в рот и поинтересовался, давясь и тараща глаза:

— Доволен?

— Детский сад, — прокомментировала сестричка Хун. — Руки не забудь помыть.

— И как в такой атмосфере работать!.. — жуя, пожаловался Да Цин, обращаясь к сию секунду вошедшему малышу Го. — Начальник — изверг, посадивший на голодный паек. Коллега — змея подколодная, которая только и ждет момента, чтобы впрыснуть яду. Как ты их выносишь?

Малыш Го взглянул на него в недоумении, потом принюхался и сморщил нос:

— У нас опять туалет засорился? — неуверенно спросил он, вызвав бурю эмоций Чжао и сестрички Хун.

— Предатель! Ты уволен! — грозно прогудел Да Цин, устремив на малыша Го обвинительный перст.

Ничего не понимающий Го замер, в оборонительном жесте прижимая к груди папку, с которой пришел. Он взирал на заместителя шефа в благоговейном ужасе. Даже метка Чу на его шее, казалось, побледнела от волнения.

— Вот все, что угодно — только бы не работать! — проворчал Чжао. — Отстань от пацана. Он сейчас без чувств свалится!

— И Чу со смаком спустит с тебя шкуру за это, — ехидно пообещала Чжу Хун, стрельнув глазами в сторону Да Цина. — Продолжай, радость моя, продолжай!

— Не обращай на них внимания, — сказал Чжао, жестом подзывая Го ближе. — Рассказывай, что узнал.

Приободренный Го тут же оттаял и поспешил к столу. Сдвинув в сторону отчеты, он раскрыл перед шефом принесенную папку.

— Вот, — проговорил он, услужливо указывая на списки имен, — за последние три месяца зарегистрировано два самоубийства. Тут — случаи обращения за медицинской помощью и госпитализации со странными симптомами. А тут вот — мы имеем несколько убийств. При чем предполагаемый убийца — пожилая женщина. Все отзывы родственников и соседей о ней исключительно положительные: люди отказывались верить, что речь идет о серии насильственных смертей.

— И все они, — протянул Чжао, просмотрев список представленных тут же адресов (малыш Го действительно хорошо исполнял возложенные на него поручения), — проживают сравнительно недалеко от университета. Просто эпидемия какая-то.

— Или мистическое проклятье, — предположил Да Цин, играя бровями и улыбаясь Чан Чену, который покосился на него с испугом. Юн Лань на это только скептически фыркнул.

— Так или иначе, — задумчиво сказал он, — стало еще сложнее отрицать, что эти события никак не связаны.

— Дай угадаю: ты собираешься просить совета у профессора Шэня? — осведомился Да Цин, скрестив руки на груди. — Не понимаю, чем нам может помочь профессор биологии?

— Он разжигает в Чжао творческий порыв, — подсказала Чжу Хун, как Юн Ланю показалось, с толикой чисто женского пренебрежения.

— Профессор Шэнь, вероятно, лично знает часть этих людей, ведь он тоже живет в районе университета, — возразил Чжао как можно более безучастным тоном. — Он может стать ценным свидетелем.

— Ты прав, — закивал Да Цин с вполне правдоподобной убежденностью. — А еще он очень симпатичный мужчина и приятный собеседник.

— Это не имеет отношения к делу, — сухо ответил Чжао.

Он отложил обкусанный карандаш, которым отмечал особо заинтересовавшие его сведения, потянулся к своей кружке, заглянул внутрь и встал, тихо радуясь, что от неудобной темы можно сбежать под предлогом новой порции кофе.

— Конечно не имеет! — сходу разгадав его мотивы, улыбнулся зам. — Просто тебе нравится окружать себя красивыми и умными людьми.

Да Цин получал особое удовольствие, ловя начальника с поличным и заставляя того, нет, не смущаться (смутить Чжао Юн Ланя мог бы, наверно, только вид его отца в розовом кружевном белье) скорее, чувствовать некоторую неловкость.

— Кстати говоря, — добавил Да Цин, взглядом проводив Чжао к столику с кофе-машиной, — я бы на твоем месте не посвящал профессора в детали сверх меры. Как ты помнишь, у него есть брат с сомнительной репутацией.

— Естественно, — согласился Чжао, который досконально изучил всю имеющуюся информацию о профессоре Шэне до того, как привлек его к содействию. И, конечно, не только потому, что тот интересовал его лично. — Впрочем, пока не вижу, как он может быть к этому причастен.

И обронил, будто бы между делом:

— К слову, я попросил профессора зайти к нам после лекций.

— Кто бы сомневался!.. — едко вставила Чжу Хун.

— А лекции, насколько мне известно... — Юн Лань демонстративно посмотрел на часы, — закончилось полчаса назад.

— И ты ждешь, что профессор Шэнь тут же примчится на твой зов? — язвительно уточнил Да Цин. — Как будто ему в жизни больше нечем заняться.

— Он, как добропорядочный гражданин, должен со всей готовностью помогать следствию, — сказал Чжао, наполняя кружку кофе.

— Просто, чтоб ты знал: он — альфа. И хотя ты уверен в своей неотразимости, тут тебе ничего не обломится. Ты зря тратишь время.

— Мне кажется, или я слышу намек на то, что твой шеф злоупотребляет служебным положением? — осведомился Юн Лань, остановившись с полной до краев кружкой в опасной близости от Да Цина.

— О, ну давай сделаем вид, что это не так, — изобразив святую невинность, пожал плечами тот, и на всякий случай отъехал на своем кресле подальше.

Чжао хотел что-то ответить, но в этот момент в дверь легонько постучали, и он радостно развернулся, улыбаясь самой обаятельной из своих улыбок.
Если бы Юн Ланя спросили, как он с такой точностью угадывал в пришедшем именно профессора Шэня, он бы заявил, что в двери отдела никто и никогда не стучал еще с такой деликатной уверенностью. Или уверенной деликатностью, не суть важно. Оба эти эпитета описывали Шэнь Вэя одинаково точно.

За пару недель совместной работы Чжао удалось убедить себя, что неожиданная реакция профессора во время их первой встречи ему попросту привиделась. Шэнь Вэй был сдержан, учтив и вежлив со всеми, и Юн Лань не мог утверждать, будто тот как-то выделяет его среди других сотрудников отдела. Поэтому Чжао успокоился окончательно и даже позволил себе легкий флирт.
Шэнь Вэй был потрясающе красив и представителен, и, не будь он альфой, Юн Лань приложил бы все усилия, чтобы вывести их общение за рамки взаимного уважения и дружеского расположения на куда более высокий уровень. По правде говоря, он не отказался бы от близких отношений с профессором на сколько-нибудь продолжительный срок. Но Шэнь Вэй был альфой, а поэтому Чжао намеревался сохранять дистанцию. Хотя, не смотря на это, в ненавязчивом заигрывании отказать себе никак не мог. Лукаво улыбнуться, стрельнуть глазами, сказать приятное, похлопать по спине, приобнять за плечи, отмечая, как едва ощутимо напряглись мышцы под тканью пиджака. Иногда Юн Лань ловил себя на мысли, что мог бы сделать для этого альфы исключение. А что? Блокаторы работали исправно, и профессор Шэнь, возможно, даже не распознал бы в нем омегу. Впрочем, риск существовал, а сам профессор не делал никаких шагов к сближению, хотя к вниманию Чжао, похоже, относился благосклонно.

— Профессор Шэнь! Как хорошо, что ты здесь! Нам позарез нужен взгляд эксперта, — воскликнул Чжао, кинувшись навстречу с распростертыми объятиями, будто не видел его несколько лет. О своем кофе он позабыл начисто.

Чжу Хун закатила глаза и снова уткнулась в недописанный отчет. Малыш Го поздоровался, смущенно покраснел и ретировался за свой стол. И только Да Цин, приветственно кивнув, продолжал наблюдать с любопытством, которое даже не пытался скрыть.

— Мы получили отчет экспертизы, — пояснил Чжао, будто бы невзначай положив руку профессору на плечо. — И, поскольку ни слова оттуда не поняли, нуждаемся в твоем совете.

— Не то, чтобы мы тут все поголовно бездари, дорогой профессор, — вклинился Да Цин, беря на себя миссию переводчика. — Просто шефу Чжао вселенски необходимо ваше мнение.

— Я буду рад помочь, — сдержано улыбнулся Шэнь Вэй. — Однако, боюсь, моя точка зрения может оказаться ошибочной. Ведь я не медэксперт.

— Только не скромничайте, профессор. Шеф Чжао очень дорожит вашей точкой зрения, какой бы она ни была, — проигнорировав убийственный взгляд Юн Ланя, Да Цин приглашающе выдвинул одно из кресел: — Присаживайтесь. Кофе? Нет? А я, пожалуй, выпью, — и с этими словами он утянул кружку Чжао.

— Эй, это мой кофе! — запротестовал тот.

— Тебе нельзя. У тебя живот болит, — припечатал Да Цин не терпящим возражений тоном.

— Это правда? — спросил Шэнь Вэй.

— Нет!

— Да! — одновременно ответили Чжао и Да Цин.

— Правда-правда, — вмешалась из-за своего монитора Чжу Хун. — Наш шеф настолько безответственно относится к своему здоровью, что часто вообще забывает поесть. Проблемы с желудком у него давным-давно. Скорее всего — это язва.

— Нет у меня никакой язвы, — возмутился Юн Лань.

— Тебе стоит обратиться к врачу, — сказал Шэнь Вэй, и Чжао расслышал в его голосе встревоженные нотки. — Со здоровьем не следует так шутить.

— Это временное недомогание. Я недавно антибиотики принимал, — заоправдывался Юн Лань, чувствуя странную смесь удовольствия от чужой заботы и чувства собственной вины.

— Прости, но если недомогания продолжаются хоть сколько-нибудь длительное время, и ты, как я понял, не хочешь навестить врача, было бы не лишним проследить за тем, что ты ешь. Тебе ведь не нужны осложнения? — Шэнь Вэй сейчас выглядел так, будто боролся с желанием самому заняться лечением Чжао сию же минуту.
Эта его озабоченная складка между бровями окончательно убила в Юн Лане угрызения совести, оставив только кайф от осознания, что кое-кто в самом деле за него переживает. С чего вдруг такая забота, Чжао пообещал себе поразмыслить потом — на досуге.

— Что поделать, если целыми днями вкалываешь на благо народа, а дома тебя никто не ждет, чтобы накормить теплым домашним ужином, — с притворно обреченным видом пожаловался он.

— Ты просто лентяй и клоун, — фыркнул Да Цин и снова зашелестел отчетами, намекая, что они слишком далеко ушли от причины визита Шэнь Вэя. — Что тебе стоит раз в день сварить себе риса? Не обращайте на него внимание, профессор. Все, что угодно, лишь бы не работать! — с ударением сказал он уже Чжао, поминая его собственные претензии.

Это подействовало, и все трое углубились в изучение бумаг.
Впрочем, ненадолго.

— Если хочешь, — неуверенно проговорил Шэнь Вэй, все так же не отрывая взгляда от документов, — приходи сегодня на ужин ко мне. — И деловито добавил, почувствовав, что рабочая тишина сделалась вязкой, как кисель, в котором застыли невысказанные эмоции: — Я как раз хотел попробовать пару новых рецептов.

Чжао ответил не сразу и профессору пришлось поднять глаза, чтобы увидеть его реакцию. Юн Лань сиял так, что у Шэнь Вэя заалели уши.

— Ты хорошо готовишь? — для порядка поинтересовался он, хотя, судя по блеску глаз, можно было смело предложить ему булыжники и вполне рассчитывать на самую высокую похвалу.

— Искренне надеюсь, что да, — скромно ответил Шэнь Вэй.

— Тогда решено! Вверяю мой многострадальный желудок твоим заботам.

Хотя следующие пару часов они провели за изучением бумаг, негромко переговариваясь и слушая пояснения Шэнь Вэя, полностью сосредоточиться на работе Чжао не мог. Он ловил себя на том, что несколько раз читает одно и то же предложение, не понимая ни слова. Внешне Юн Лань казался спокойным, но его разум представлял собой хаотичный водоворот чувств и мыслей. Тут было и паническое «ЗАЧЕМ я напросился к нему домой?!», и решительное «Спокойно! Ничего не произойдет. Мы просто поужинаем». Та часть сознания, которая не переставала строить Шэнь Вэю глазки, услужливо подсказала, что самые лучшие решения проблем приходили к Чжао сугубо в неофициальной обстановке. А неофициальная обстановка в компании красивого мужчины — только на пользу дела! На что годами подавляемая омежья сущность, вовсе не желающая быть обнародованной, истерично причитала: «А если я спалюсь? Если он учует, если меня раскусит? Мне со стыда останется только повеситься!». И тут же с надеждой: «Или переспать с ним». А возмущенная гордость отвечала: «В обличии омеги — ни за что!», заставляя омежье естество обиженно забиться подальше в уголок сознания.
В общем, Чжао был объят самыми противоречивыми эмоциями и, строго говоря, понятия не имел, на что сейчас подписался.

Когда они с Шэнь Вэем покинули офис, захватив с собой папки с отчетами, чтобы продолжить изучение позже, к Да Цину, развернувшему еще один бутерброд с селедкой, несмело подошел малыш Го:

— Неужели шеф Чжао правда пойдет в гости к профессору?

Да Цин посмотрел на парня с интересом:

— Ты разве не слышал? Профессор Шэнь сам его пригласил.

— Да, но ведь, ну, разве профессор Шэнь не альфа? Я просто подумал...

— О чем это ты подумал, интересно?

— Ну, это... - Чан Чен зарделся от смущения. — Просто ужин у него дома, это как-то слишком, э-э...

— Интимно? — подсказал Да Цин, искренне забавляясь.

— Ну-у-у... — о щеки малыша Го можно было зажигать спички, и кажется он очень жалел, что вообще об этом заикнулся.

— Это просто дружеская забота, маленький ты бесстыдник! — не удержавшись, рассмеялся Да Цин и тут же сделал суровое лицо: — Чу знает, что ты заглядываешься на чужих альф?

— Я не!.. Я никогда! Вы что?! — ужаснулся Го.

Похоже, такая мысль была для парня вопиюще-возмутительной.

— Ладно-ладно, я пошутил, — улыбнулся Да Цин, искренне умиляясь. — Поглядим на нашего шефа завтра. Уверен, профессор не имел в виду ничего, кроме, собственно, желания вкусно его накормить. То-то бедняга Чжао разочаруется!..