Actions

Work Header

Лекарство от всех болезней.

Chapter Text

Воспользовавшись предложением профессора чувствовать себя как дома, Чжао прошел в гостиную, пока сам Шэнь Вэй скрылся в кухне. Зацепив большими пальцами карманы джинсов, Юн Лань остановился посередине просторной светлой комнаты и огляделся. Квартиру профессора Шэня он как-то так себе и представлял: глубокие успокаивающие тона интерьера, добротная мебель темного дерева, картины (репродукции известных полотен и парочка кокетливо-ярких абстракций, как Чжао подозревал, кисти брата Шэнь Вэя), фарфоровые вазы (Юн Лань удивился бы, окажись они подделкой), и много-много книг. В основном это были книги по биологии, физиологии и медицине — как новые блестящие переплеты, так и весьма потрепанные издания, на вид старше самого владельца. Большое количество исторических сказаний и трактатов, например, древнее издание «Искусства войны» Сунь-Цзы и «Книга сердца, или Искусство полководца» Чжугэ Ляна, еще несколько томов любовной лирики, увидев которые Юн Лань одобрительно усмехнулся — ну все в точности, как он и предполагал!..
Впрочем, обозревать библиотеку вскоре наскучило, и Чжао направился к кухне, где, судя по звукам и запахам, готовка шла полным ходом.

Шэнь Вэй встретил его приветливой улыбкой. Место его строгого пиджака и жилета занял фартук, чистейший и предварительно выглаженный, наверняка, покинувший специально отведенное ему место где-нибудь рядом с десятком белоснежных полотенец и ещё парочкой таких же тщательно сложенных фартуков.
Закатав до локтей рукава, с которых исчезли фиксаторы, профессор методичными ловкими движениями шинковал капусту и тут же отправлял её в маленькую кастрюльку, где, булькая, дымясь и распространяя аромат отварной курятины, кипел бульон. Расправившись с капустой, Шэнь Вэй вооружился деревянной лопаткой, помешал золотистые колечки лука, что скворчали в глубокой сковороде. После выбрал из подставки для ножей подходящий и принялся нарезать заранее вымытую и высушенную свиную грудинку. Готовые кусочки мяса он погрузил в маринад, пахнущий свежей зеленью, винным уксусом и соевым соусом. Затем аккуратно выстелил мясом дно пароварки, накрыл плетёной крышкой и установил над кастрюлей с бульоном. Делая все это, Шэнь Вэй выглядел не менее вдумчивым, опрятным и деловитым, чем когда заполнял квартальную отчетность об успеваемости своих учеников. Чжао наблюдал за ним, совершенно очарованный.

— Да ты полон сюрпризов, профессор Шэнь! — восхитился он, чувствуя, как, благодаря вкусным запахам, урчит в животе. — Прирожденный повар. Я поражён!

— В этом нет ничего удивительного, — ответил тот, ставя использованную посуду в раковину. — Мы с братом довольно рано остались одни, и готовка для нас обоих стала моей постоянной обязанностью.

— Я тоже сто лет, как живу сам, — пожал плечами Юн Лань, — но мне всегда хватало лапши быстрого приготовления.

— Именно поэтому у тебя и начались проблемы с желудком, — нравоучительно изрек Шэнь Вэй, доставая из холодильника пластмассовый контейнер со свежими овощами.

— Все потому, что у меня нет такого хозяйственного брата, — заявил Чжао, наблюдая, как Шэнь Вэй извлекает из бумажных пакетов пучки зелени и латука и раскладывает их на разделочном столе рядом с другими овощами.

— Забота о брате — это, конечно, очень важно и почетно, — сказал Чжао. — Но, по-моему, ты зря расходуешь свои таланты.
И добавил, будто в глаза не видел досье на профессора:

— Или он совсем мелкий — твой брат?

— Нет, мы — близнецы.

— Значит, он вполне может позаботиться о себе сам. Я к тому, что удивительно, как ты со всеми твоими достоинствами до сих пор не обзавелся семьей?

Изначально Чжао не собирался говорить ничего подобного. Но желание удостовериться, что Шэнь Вэй действительно не имеет никаких конкретных планов на этот счет, назойливо и без конца давало о себе знать, хотя Юн Лань и игнорировал его, как мог. До этой минуты. Сам он, конечно, вовсе не собирался пользоваться ситуацией. Нет-нет! Ему было просто жутко любопытно!..

— Я пока не встретил нужного человека. — Сдержанный ответ Шэнь Вэя запоздал на долю секунды, выдав смущение. На вид профессор оставался совершенно спокойным.

— А-а, — протянул Чжао скучающим тоном, — у вас — альф и омег — с этим все сложно.

— Да… — отозвался Шэнь Вэй, и в этом коротком слове Чжао почувствовал все его нежелание обсуждать данный вопрос.

— Давай помогу, — засуетился Юн Лань, переводя тему и потянувшись за ножом. — Это для салата?

— Да. Вот, возьми, — Шэнь Вэй мягко отобрал первый попавшийся огромный тесак, который успел схватить Чжао, и подал ему небольшой ножик с дырочками на лезвии.

Он достал пару мисок и две досточки, а Юн Лань помедлил, чтобы в точности повторить за профессором способ нарезки, а то, кто его знает: может этот оплот педантизма не способен есть огурец, нашинкованный толще трех миллиметров шириной…
Однако, стоило Чжао приноровиться и слегка сбавить бдительность, как он тут же полоснул себя по пальцу и, шипя, отскочил от разделочного стола, чтобы кровь не брызнула на еду.

— Вот! Это ещё одна причина, по которой мы с лапшой из пакетиков просто созданы друг для друга, — прокомментировал Юн Лань, когда заметивший аварию Шэнь Вэй не позволил привычно потянуть порезанный палец в рот.

Бросив все свои занятия и быстро сняв с огня то, что могло подгореть, профессор увлёк Чжао подальше от кухни с ее ножами и настоял на том, чтобы обработать ранку.

— Моя оплошность, — пробормотал Шэнь Вэй, хмурясь. Успев сбегать за коробочкой с медикаментами, он присел рядом с Чжао на диван и осторожно взял его за руку, чтобы рассмотреть порез. — Я совсем забыл, какой острый этот нож.

— Ещё чего?! — Чжао с напускным негодованием отнял раненый палец. — Я не позволю тебе присвоить все лавры! Это я тут — одаренный криворук.

Шэнь Вэй усмехнулся и покачал головой. Придерживая ладонь Чжао, он аккуратно смазал несчастный порез антисептиком и наложил пластырь. Юн Лань наблюдал за ним и таял, понимая, что ещё чуть-чуть, и окончательно потеряет голову от этой морщинки между озабоченно сведенными бровями.

Все же настроение помогать никуда не исчезло, и Чжао взялся накрывать на стол. После короткого спора, потому что Шэнь Вэй очень сетовал, позволив гостю приближаться к кухне вместо того, чтобы оставить его отдыхать после сложного дня.
Юн Лань втихаря погуглил, чтобы не перепутать расположение столовых приборов, и сделал все в лучшем виде. А Шэнь Вэй тем временем успел соорудить пять разных салатов и красиво выложить в глубоком блюде дымящийся рис.

Спустя некоторое время Чжао обнаружил себя за круглым обеденным столом, густо уставленным разнообразными угощениями, от запаха которых голова слегка кружилась, а желудок особенно остро заставлял вспомнить, что последний раз принимал пищу аж с утра.

Шэнь Вэй до краев наполнил пиалу рисом, выложил сверху тушеные овощи (когда только успел приготовить?) и кусочки свинины и учтиво подал Чжао.

— Пожалуйста, угощайся, — сказал он, набирая рис и для себя. — Я старался положить меньше резких приправ. Думаю, для твоего желудка это будет в самый раз.

— Угощусь с удовольствием! — согласился Чжао. — Но только вместе с тобой.

Деловито щелкнув одна о другую палочками, он подхватил с подноса крупный кусочек мяса и положил на рис в пиале Шэнь Вэя. Тот взглянул на Юн Ланя с мимолетным смущением, но тут же мягко улыбнулся и в свою очередь взялся за палочки.

Последующие двадцать минут уютную тишину разбавляло лишь постукивание палочек о края посуды и блаженное мычание Чжао, который не помнил, когда в последний раз получал столько удовольствия от еды.

Когда пирамида из мисочек рядом с ним пополнилась шестой, он откинулся на спинку стула, сыто вздохнул и, возведя очи к потолку, сказал:

— Я повержен. После такого ты просто обязан на мне жениться!

Профессор улыбнулся и поправил очки, как делал обычно, когда чувствовал себя неловко, но Чжао отметил, что ему очень приятно слышать похвалу.

— Как твой желудок? — поинтересовался Шэнь Вэй, откладывая в сторону использованную салфетку.

— Лучше не бывает! Все располагает к тому, чтобы я стал частым гостем в твоем доме, — усмехнулся Юн Лань, сверкнув глазами. — Приму к сведению твой совет и начну заботиться о своем здоровье.

— Если таково твое решение, я буду только рад, — улыбнулся в ответ Шэнь Вэй. Он поднялся, чтобы убрать со стола, и добавил: — Я вполне серьезно: ты можешь приходить ко мне ужинать ежедневно.

— Ну, это вряд ли. Моя совесть не допустит, чтобы ты так выкладывался после рабочего дня. Тебе ведь тоже нужен отдых.

— Почему бы и нет? В любом случае я стараюсь готовить каждый день — нужно питаться только очень свежими продуктами. Особенно, тебе.

— А твой братец не будет против моих визитов? — спросил Чжао, вставая следом и подхватив блюдо и пирамиду пустых пиал.

— Не думаю. Он, кстати, недавно предлагал пригласить тебя в гости.

— Правда? Ты ему много обо мне рассказывал? О том, какой я умный и рассудительный напарник. И весьма симпатичный вдобавок. — После воистину сказочного ужина, Чжао прибывал в приподнятом и игривом настроении. Он широко улыбался и готов был говорить любые глупости, лишь бы полностью владеть вниманием профессора, пока тот, аккуратно пристроив посуду у края раковины, заваривал чай.

— Не именно в этих выражениях, но, да, он знает, что с недавнего времени я помогаю твоему расследованию. — Ответил Шэнь Вэй с лукавой улыбкой. Достал из кухонного шкафчика пару чашек и заключил: — Как бы там ни было, он будет рад с тобой познакомиться.

 

Не смотря на изначальный план изучить еще раз все данные по делу, к результатам экспертизы они с профессором так и не вернулись, обсуждая за чаем все на свете, кроме работы.
Где-то без четверти двенадцать Чжао опомнился и засобирался уходить, без особого сожаления извиняясь за то, что злоупотребил гостеприимством хозяина. Шэнь Вэй предложил проводить его до машины, и, в конечном итоге, они около часа гуляли по опустевшим улицам, беседуя и наслаждаясь прохладным ночным воздухом, особенно приятным после жаркого и безветренного дня.

 

Расставшись с шефом Чжао у подъезда собственного дома, где была припаркована его машина, Шэнь Вэй поднялся на свой этаж и обнаружил, что дверь квартиры не заперта. Зайдя в прихожую, он едва не споткнулся о снятые ботинки.

— Е Цзун?

Ответом был отчаянный звон посуды и чертыхания.

Шэнь Вэй прошел к кухне и, заглянув, увидел спину брата, сердито инспектирующего холодильник на предмет еды.

— У тебя кто-то был. И вы все сожрали, напрочь забыв обо мне! — ворчливо резюмировал Е Цзун, даже не обернувшись.

— Ты не предупредил, что вернешься. Да и за всю неделю написал всего пару раз, — сказал Шэнь Вэй. — Хочешь, я сейчас что-нибудь для тебя приготовлю? — миролюбиво предложил он, попытавшись тронуть брата за плечо, но Е Цзун раздраженно отпрянул и огрызнулся:

— Не хочу я есть!.. — и тут же убежал к себе.

Обычно, когда младший брат заводился, Шэнь Вэй предпочитал на время оставить его одного и не трогать до поры. В большинстве случаев, переварив случившееся и перебесившись, тот приходил и рассказывал обо всем сам. Однако сегодня неясная тревога толкнула Шэнь Вэя последовать за ним в его комнату. Показалось, что капризное брюзжание было не попыткой отделаться от объяснений, а наоборот — сейчас Е Цзун скорее искал внимания.

Младший брат стоял перед зеркалом и, морщась, поводил плечами с какой-то неестественной осторожностью. Он снял пиджак, развязал шейный платок и взялся за рубашку. И только, когда были расстегнуты верхние пуговицы, Шэнь Вэй заметил у основания его шеи несколько крупных, успевших налиться желтизной отметин. Внутренне похолодев, Шэнь Вэй шагнул ближе и, должно быть, чересчур резко дернул ворот рубашки, потому что Е Цзун зло зашипел и оттолкнул его руки.

— Кто это сделал? — сурово спросил Шэнь Вэй, не пытаясь больше прикасаться. Только смотрел, как младший брат, болезненно скалясь, стаскивал с себя одежду.

На его шее отчетливо проступал пугающий синюшный след чужой пятерни. От плеча по спине змеилась пара нехороших и слегка набрякших багровых полос, оставленных, самое позднее — этим утром. Отпечатки крупных пальцев, похожих на те, что зияли на шее, темными пятнами выделялись на бледной коже на боках, частично уходя под пояс брюк.

— Я спрашиваю: кто это сделал? — медленно повторил Шэнь Вэй таким тоном, что продолжать отмалчиваться сделалось чревато.

— Деловой партнер. — Е Цзун отбросил рубашку на спинку стула, развернулся к зеркалу спиной и досадливо покосился на свое отражение. — Иногда думаю, что ты прав, и спокойнее натаскивать сопливых студенток в разучивании важнейших функций пестика и тычинок. Единственное, что тебе грозит — это повеситься со скуки в процессе.

Он немного помолчал и добавил:

— Одно хорошо: выставочный зал сниму там, где хотел изначально — в самом центре.

— Кван?!..

Е Цзун не ответил, сделав вид, что всецело занят своим внешним видом.
Обхватив ладонью слегка растрепавшийся хвост, он убрал волосы, открыв шею и обнажая глубокий укус в районе ременной мышцы и ниже — на верхней части спины. Брезгливо скривился и выругался.

— Он что, тебя пометил?! — не выдержав, вскричал Шэнь Вэй.

— Попытался. Грязная скотина, — Е Цзун небрежно встряхнул волосами, скрывая следы и игнорируя страшный взгляд брата.

— Убью!.. — процедил Шэнь Вэй. Его подбородок дрогнул, выдавая еле сдерживаемую ярость.

— Не утруждайся. Сам сдохнет. Не ровен час… — отозвался Е Цзун, на пробу осторожно трогая синяки на талии.

Шэнь Вэй глубоко вздохнул, силясь взять себя в руки. Он вышел за дверь и вскоре вернулся с аптечкой. Смочил антисептиком ватный тампон и, подойдя к брату, принялся смазывать отметины там, где кожа оказалась поцарапана или прокушена. Бережными поглаживаниями нанес обезболивающую и противовоспалительную мазь вдоль припухших следов от ремня, которым не рассекли спину в кровь только чудом. Е Цзун не сопротивлялся и, склонив голову, давал проделывать с собой эти манипуляции.

Развернув его к себе лицом, Шэнь Вэй тщательно осмотрел синяки на шее и боках и наконец встретился с ним взглядом. Е Цзун смотрел затравленно и грустно, и сердце Шэнь Вэя дрогнуло, притушив гнев.

Это было так типично: нашкодивший, сделавший гадость маленький Е Цзун, Е Цзун, которого по праву ждало наказание, смотрел жалобно и потеряно, и ему все прощалось. Когда он так смотрел, Шэнь Вэй был не способен ничего с собой поделать, хотя знал все е-цзуновские уловки наизусть и злился на него сильнее, чем на того, кто посмел его так разукрасить.

Поколебавшись лишь миг, Шэнь Вэй обнял брата и крепко прижал к себе. Он бы с готовностью защитил Е Цзуна от всего, что могло хоть как-то навредить или причинить неудобство. Главная трудность состояла в том, что именно Е Цзун всячески этому противился и все неприятности создавал себе сам.

— Зачем ты это делаешь, диди? — тихо спросил Шэнь Вэй, вздохнув ему в висок.

Вопрос был риторическим, и ответ, если и существовал, прятался где-то глубоко в недрах темной и сложной натуры Е Цзуна.
Тот конечно же промолчал. Только сгорбился и прильнул, укрываясь в объятьях и пряча лицо.

— Останься со мной сегодня, — помедлив, попросил он.

— Е Цзун! — Шэнь Вэй тут же напрягся и попытался отстраниться, но младший брат крепко удержал его за запястья и взглянул полными мольбы глазами:

— Пожалуйста.

— Неужели тебе все еще мало? — устало вздохнул Шэнь Вэй.

— Мне нужно знать, что в этом ужасном мире хоть кто-то по-настоящему любит меня. — Е Цзун тронул рубашку на его груди — там, где едва ощущался стук сердца, и повторил чуть слышно: — Пожалуйста.

И несмело, будто все еще прося позволения, потянулся к губам.

Шэнь Вэй колебался недолго. Как и всегда, когда младший брат о чем-то просил.
Уже заранее зная, что будет мучиться угрызениями совести, Шэнь Вэй тем не менее уступил. Позволил поцеловать, ответил и тут же перенял инициативу, придерживая обеими ладонями его лицо. Дал Е Цзуну обнять себя за шею, скользнуть пальцами к груди, невесомо и быстро расправиться с пуговицами рубашки, попутно увлекая за собой к кровати.

Е Цзун всегда был жаден до тактильных ощущений, обожал, когда его трогали, гладили, просто соприкасались с ним или даже проявляли жесткость. Что угодно с его точки зрения было лучше, чем не чувствовать совсем ничего. Поэтому он всячески провоцировал, добиваясь прикосновений.

Шэнь Вэй слишком хорошо помнил, как Е Цзун впервые побудил его дотронуться иначе, чем прикасаются к брату.
Тогда, много лет назад, Шэнь Вэй очень быстро понял, что младший брат отлично знает, чего хочет. Понял, что для него это далеко не первый опыт: по реакции на свои тогда еще неумелые попытки приласкать, по тому, как Е Цзун выгибался и стонал под ним. Шэнь Вэй помнил все в мельчайших подробностях. Как и отчетливое, казалось бы, беспричинное чувство, что его провели и использовали.

Позже Шэнь Вэй сотню раз одернет себя и обругает. Будет снова и снова жалеть, что не сумел отказать брату. Пообещает, что больше никогда!..
Но сейчас, жадно всматриваясь в каждый жест, ловя каждый негромкий стон, ощущая терпкий и дурманящий запах Е Цзуна, который неизменно тек для него, Шэнь Вэй терял себя. Становился живой похотью, клубком обостренных сенситивных рецепторов. Не замечал, что с силой стискивает бедра брата там, где чужие руки уже наставили синяков.

Держась ладонью за высокое изголовье кровати, Е Цзун уверенно двигался, привставая и опускаясь. Нарочно сжимал плоть Шэнь Вэя внутренними мышцами своего тела и доводил его до исступления. Шало улыбался, и эта улыбка ломалась на рваные короткие вздохи, когда Шэнь Вэй, подаваясь бедрами навстречу, удваивал мощь проникновения.

 

Отдышавшись, Е Цзун перевернулся на живот, приподнялся на локтях и навис над Шэнь Вэем, щекоча спадающими прядями волос. Томно улыбнулся, ловя его осоловелый взгляд.

— Диди, — проговорил Шэнь Вэй, все еще надсадно дыша, — это в последний раз!..

— Как скажешь. Я только «за»! — согласился тот, не переставая улыбаться.

— В чем подвох? — настороженно нахмурился Шэнь Вэй.

— Ни в чем. Ты всегда держишь слово и каждый раз берешь меня так, словно вправду в последний раз, и сразу после ты собираешься преставиться. Разве я могу быть против таких обещаний?

Шэнь Вэй с досадой промолчал, и Е Цзун, тут же спрятав улыбку, сложил брови скорбным домиком и погладил его по щеке:

— Мне жаль, что тебя это так расстраивает. Ведь это всего лишь секс - не более.

Он положил ладони одна на другую на груди брата и уперся в них подбородком:

— Тебе нужно отпустить себя и завести отношения с твоим ненаглядным бетой. Может, даже жениться.

Подумал и добавил, мечтательно улыбаясь:

— Вот женишься на этом пресном субъекте (потому, что ну что же нам могут предложить даже самые красивые из бет?) и будешь по мне скучать.

— Ты - второй, кто говорит со мной сегодня про женитьбу, — Шэнь Вэй завел за его ухо непослушный локон.

— А первый кто?

— «Пресный субъект». Начальник Чжао приходил на ужин.

— Ого! — Е Цзун оживился и даже привстал. — Это зна-а-ак! — насмешливо пропел он.

— Зачем ты издеваешься надо мной? — беззлобно спросил Шэнь Вэй.

— Потому что это весело. Твой отказ от прадедовских принципов станет моим личным праздником.

Е Цзун снова расположился на его груди и с любопытством поинтересовался:

— Так что же? Он предложил тебе руку и сердце? Мне становится симпатичен этот славный шеф Чжао.

— Он просто шутил.

— Но ты не можешь отрицать, что он с тобой заигрывает.

— Жаль, что я не могу ответить ему тем же.

— О-о, только не начинай снова! — взмолился Е Цзун, скатившись брату под бок. — Я слишком устал, чтобы слушать проповеди, на ночь глядя.

— Пообещай мне, что больше не станешь встречаться с Кваном, — потребовал Шэнь Вэй немного погодя.

— Мне это не понадобится, — ответил Е Цзун. — Я получил все, что хотел.

Он повернулся на бок, придвинулся к брату, обнял его и уткнулся подбородком в плечо.

— Будь я на месте шефа Чжао, — сказал, переводя тему, — я бы сделал все возможное, чтобы тебя заполучить.

Увлеченно закусив губу, любуясь профилем Шэнь Вэя, Е Цзун провел кончиками пальцев от виска по его щеке к шее. Тот повернул голову и ласково улыбнулся.

— Как же мне повезло иметь такого заботливого и красивого брата! — удовлетворенно вздохнул Е Цзун. — Почти такого же красивого, как и я сам.

— Но и в половину не такого скромного, — добавил Шэнь Вэй.

Е Цзун на это бесшумно рассмеялся и, приподнявшись, легко поцеловал. А после улегся рядом, зажал в объятьях руку брата и закрыл глаза, оставляя Шэнь Вэя наедине со своими мыслями.