Actions

Work Header

Лекарство от всех болезней.

Chapter Text

Чжао открыл глаза и понял, что улыбается. Ему определенно снилось что-то хорошее. Кажется, что-то связанное с профессором Шэнем. Вчера, уже лежа в постели, Юн Лань долго перебирал в уме все подробности их совместного ужина. Вспоминал в деталях разговоры, жесты, взгляды, свои реплики и ответы Шэнь Вэя, некоторые по несколько раз. Заснул он в начале четвертого, а проснувшись, естественно, тут же вспомнил о профессоре.
Определенно, вчерашний ужин мог получить статус лучшего из свиданий, хотя, по идее, свиданием вовсе не был. Чжао с удивлением подумал, что вечер получился намного приятнее, чем если бы целью их совместного времяпровождения была постель. Обычно после секса градус заинтересованности очередной пассией сползал в лучшем случае на «спасибо, было круто, когда-нибудь повторим» — без особой нужды в тесном общении.
С профессором все выходило иначе. Чжао нравилось с ним общаться. Шэнь Вэй умел поддержать разговор о чем угодно, включая темы, вовсе не связанные с его профессией. По долгу службы, да и просто с течением жизни, Чжао не раз сталкивался с высокообразованными интеллигентами, учеными мужами и увлеченными специалистами и давно заметил, что, когда дело выходило за рамки их основного занятия, разговор распадался, интерес собеседника потухал, и сам он становился не увлекательнее сельдей в витрине рыбной лавки. Смотрел на Юн Ланя такими же, как у сельдей, остекленевшими глазами, из вежливости что-то отвечал и отчетливо — в основном, своим безучастием — давал понять, что Чжао расходует впустую его драгоценное время.

Профессор Шэнь был полной противоположностью. Юн Ланю казалось, что с ним Шэнь Вэй готов разговаривать о чем угодно. Он нисколько не стеснялся спрашивать, если оказывалось, что чего-то не слышал или не знает, выслушивал мнение и доводы Чжао, обсуждал их, соглашаясь или наоборот — опровергая и объясняя свои соображения. Было немалым наслаждением наблюдать за тем, насколько обходительно и в то же время спокойно и уверенно профессор держался. Искренне улыбался в ответ на удачные шутки и с вежливой сдержанностью реагировал на шутки двусмысленные или не слишком удачные.

С Шэнь Вэем было удивительно легко и приятно. Не смотря на принадлежность к касте альф, рядом с профессором не ощущалось ни типичного авторитетного давления, ни чувства силового соперничества, которое, кроме прочего, всегда раздражало и задевало Чжао.
Юн Лань всю жизнь ненавидел стереотипы, которыми клеймили только за то, что кому-то посчастливилось — или наоборот — при рождении получить определенные качества или физиологические свойства. С профессором Шэнем он чувствовал, что может быть собой. Точнее, той версией себя, которую кропотливо создавал годами.

И да, Чжао очень ясно ощущал искру взаимной симпатии, которую профессор, не смотря на, как Юн Лань успел заметить, строгие принципы, не тушил, а наоборот — подпитывал, отвечая новым ласковом взглядом или улыбкой. Будто давал добро зыбкому шансу на развитие более близких отношений. Не беря в расчет то, что Чжао, вроде бы, бета.
А еще был запах. Едва ощутимый особый аромат, который чувствительный нос Чжао не мог игнорировать, и который заставлял Юн Ланя подвисать, глядя на что-то увлеченно вещающего Шэнь Вэя, бесконтрольно улыбаться и не слышать ни слова.

Однако родимая омежья паранойя никуда не делась и давала о себе знать с завидной регулярностью, ведь Шэнь Вэй вполне мог обо всем догадаться и теперь играть с ним, пользуясь своим чертовски сильным самообладанием. Впрочем, возможность разоблачения теперь пугала Юн Ланя ощутимо меньше. Подумать только: все благодаря одному волшебному вечеру вдвоем!..
Уязвленная гордость больно кольнула под ложечкой, обозвав омежье естество голодной сучкой. «Всего один вечер в обществе красивого альфы, а ты уже готов истечь слюной и не только!..»
Омежья сущность, затаив дыхание, млела, упивалась надеждами и мечтала о новой встрече.

 

Поскольку до повторного изучения деталей дела так и не дошло, профессор пообещал и сегодня заехать в Бюро, закончив все свои дела в университете.
Чувствуя небывалый прилив сил, Чжао быстро оделся, поел — ведь он обещал Шэнь Вэю следить за питанием, — и отправился в офис. А по приходу тут же получил гневный звонок из департамента с требованием отчета.
По мнению начальства, расследование слишком затянутость, а в Бюро до сих пор медлили, не предоставляя никаких результатов.
Заверив, что в ходе следствия наметился немалый прорыв и отчет не заставит себя долго ждать, Юн Лань попрощался и набрал номер Чу, чтобы отправить их с малышом Го по адресам, которые Чан Чен отыскал вчера. Необходимо было побеседовать с предположительными потерпевшими, опросить их семьи и возможных свидетелей.
Сам Чжао вновь раскрыл отчеты и с энтузиазмом погрузился в работу. Нагоняй от начальства никак не повлиял на его распрекрасное расположение духа, и Да Цин, появившийся в офисе немного позже, пошел на отличное настроение шефа, как на живца.

— Да ладно! — недоверчиво протянул он, оглядев Чжао и сощурившись. Уселся напротив и потребовал: — Рассказывай!

— Профессор готовит божественно, — намеренно невинно сообщил Юн Лань.

— Ну?.. — подбадривающе протянул Да Цин, давая понять, что не так уж интересуется кулинарными способностями Шэнь Вэя.

— И разговаривать с ним по душам — одно удовольствие.

— Но я все-таки прав, и дальше разговоров дело не зашло, — с уверенностью сказал Да Цин и предупредил: — Даже не думай на что-либо намекать. Все равно не поверю! Мой нюх еще никогда меня не подводил.

— Это оскорбление! Чтобы я, Чжао Юн Лань, намекал на то, чего пока, — Чжао сделал паузу, отметив ее весомо поднятым указательным пальцем, — не произошло?! Ты нарвешься, Да Цин, и я все-таки пошлю запрос на твой перевод в департаментский архив.

— Ага. Как всегда, беспочвенные угрозы. Да без меня ты тут зачахнешь от скуки!

— Думаешь? Даже, если уговорю профессора Шэня работать с нами на постоянных условиях?

— Можешь тешить себя надеждой, но только до момента, пока он не найдет себе пару.

— Даже если это случится...

— Обязательно случится! — убежденно перебил Да Цин.

— ...Шэнь Вэй не станет отлынивать от работы, как некоторые. Для такого он слишком правильный.

— Вот именно. Именно, что правильный! Я вообще не понимаю, чего ты добиваешься? Ты хоть раз имел дело с альфой? Поверь, для обычного человека это очень, очень проблематично, — со значением заметил зам.

— Хочешь посвятить меня в подробности на этот счет? — лукаво поинтересовался Юн Лань.

Да Цин, как и следовало ожидать, отмахнулся, предложив Чжао утолить любопытство в баиду*.

 

Часам к шести в офис влетел малыш Го, горя глазами и едва не сшибая мебель на пути:

— Народ! Есть кое-что интересное!

Да Цин и Чжао несколько опешили от такого напора.

— Вот, погляди, шеф, — выпалил Чан Чен, шлепнув на стол перед Юн Ланем свой блокнот. — Мы с Чу прошлись по нужным адресам, и оказалось, что большинство наших жертв, включая бабку, которая в порыве ярости пришибла трех человек, незадолго до странной перемены начали принимать новое лекарство. Точнее, как, — Го уселся на край стола, небрежным движением сбросив ноги Чжао, который удивленно охнул, — кто-то из них пил отвар на травах, кто-то принимал таблетки, кто-то — настойку. Я тут все подробно описал: потом посмотришь, — отвлеченно заметил Чан Чен, кивая на блокнот.

— На первый взгляд, — продолжал он, — может показаться, будто между этими людьми нет никакой связи. Каждый искал средство от личных проблем. Я говорю — проблем, потому что речь не только о болячках. Там и нервозность, и трудности в общении или наоборот — неспособность вовремя закрыть рот. В общем, в каждом случае свой колорит. И вот тут наступает самое интересное! — Чан Чен сделал эффектную паузу, азартно сверкнув глазами и не обращая внимания на оторопело вздернутые брови слушателей. — Все они покупали свои лекарства у одного и того же травника в лавке неподалеку от университета.

Го щелкнул пальцами и словно по волшебству явил взорам начальства прозрачный пузырек с каплями, на котором красовалась наклейка с названием магазина.

— Остается проверить, не отоваривались ли там же наши покойники, и дело закрыто! Ну, как вам? — Чан Чен улыбался, глядя на шефа и его заместителя с затаенным восторгом и явно ожидая положительной реакции.

— Э-э... — пробормотал Юн Лань, пытаясь переварить услышанное. — Малыш Го, ты хорошо себя чувствуешь?

Чан Чен тут же перестал улыбаться:

— А в чем дело? Ты мне не веришь, что ли? Так вон Чу, — он кивнул в сторону напарника, который молча таращился на своего омегу. — Он все подтвердит. Да и зачем мне врать? — с вызовом нахмурился Го.

— Офигеть, старик Чу. Вот это я понимаю — обмен энергией! — восхитился Да Цин, улыбаясь во весь рот.

— Чу? Ты что с ним сделал? — подозрительно сощурился Чжао. — Ну, кроме очевидного.

— Я тут не при чем, — с расстановкой сказал Шу Чжи, подойдя. — С утра он был нормальным.

— Что значит — был? — вскинулся Го. — А сейчас я, по-твоему, спятил? У меня рога выросли, или что тебе, собственно, кажется ненормальным?

Он угрожающе шагнул к Чу, и тот от неожиданности моргнул и отступил, глядя на преобразившегося Чан Чена более чем озадаченно.

— Чего замолкли? — с внезапной агрессией малыш Го окинул взглядом притихших коллег. — Привыкли относиться ко мне, как к банкетке для ног. Только посмел слово сказать — сразу ненормальный?! — он сердито нахмурился и сложил руки на груди. — Между прочим, за ущемление омег в Америке можно легко получить десять лет тюрьмы. Вот ты! — Го внезапно ткнул пальцем во вздрогнувшего Чжао. — Я каждый день выкладываюсь по-полной, мотаюсь, как идиот, по твоим прихотям. Хоть бы раз додумался похвалить!

— Прекрати, Чан Чен, — проговорил Чу, в успокаивающем жесте выставив перед собой ладони. — Какая муха тебя укусила?

— Прекратить требовать к себе человеческого отношения?! — вскричал Го и отмахнулся, когда Шу Чжи тронул его плечо. — И хватит меня лапать, я тебе — не декоративный песик!

— Черт, как не вовремя разрядился телефон, я бы это заснял, — пробормотал Да Цин. — Какая жалость, что у сестрички Хун выходной. Она такое пропускает!.. — и тут же умолк, прикрыв ладонью рот, когда Чан Чен послал в его сторону уничижительный взгляд.

— Короче, так, — заговорил Го, чеканя слова жестче, чем было свойственно даже Чу, — мы облазили весь чертов университетский квартал, нашли веские улики. Что с ними делать дальше — ваша забота. Мы свое дело сделали.

С этими словами, он развернулся и, сердито пыхтя на ходу, направился к двери, по дороге с силой дернув Шу Чжи за край шарфа.

— Эй, куда собрался?! — Чжао от такой небывалой дерзости даже привстал.

— Домой. Рабочий день закончился полчаса назад, — бросил Чан Чен через плечо. — Счастливо мытариться с бумажками!..

И вышел, увлекая за собой Чу, успевшего бросить на Чжао и Да Цина беспомощный взгляд.

 

— Нет, ты это видел?! — воскликнул Юн Лань, угрожающе потрясая руками.

— Определенно, странный случай, — согласился Да Цин. — Думаешь, это Чу его преобразил?

— Да пофиг! Он же натурально обнаглел! Даже сестричка Хун на меня так не наезжает.

— Ну, Го, вообще-то, кое в чем прав, — заметил Да Цин, садясь на стол, где недавно восседал Чан Чен.

— Ты тоже собрался читать мне мораль?

— Зачем? Ты и сам, конечно, в курсе, что частенько принимаешь, как должное то, что он делает, ни капли не задумываясь о потраченных усилиях.

— Го, как бы, на меня работает, не забыл? — язвительно напомнил Чжао. — Мне что, за каждый чих его по головке гладить?

— Изредка поощрять не помешает.

— У нас час персонального курса успешных руководителей?

— Нет, что ты? Тебе не надо! Сегодняшнее представление малыша Го отлично продемонстрировало, какой ты первоклассный начальник! — воодушевленно объявил Да Цин, заставляя Чжао раздраженно закатить глаза.

— Отлично, — сказал он демонстративно безучастным тоном, — теперь каждый мой подчиненный, подверженный атаке гормонов, будет вываливать мне на голову все накопившееся дерьмо. А мой заместитель счастливо запоет с ним дуэтом. Вот какой у нас сплоченный коллектив! Просто пример для подражания.

— Ну вот что ты бухтишь, а? — наморщил нос Да Цин. — Можно подумать, тебя каждый день осаждают яростные борцы за права омег. Надо выписать малышу Го поощрительную премию за вредность начальства.

— Ой все, отстань! Дай работать, — отмахнулся Чжао и с подчеркнуто серьезным видом принялся листать оставленный Чан Ченом блокнот.

Выброс эмоций малыша Го задел в меньшей степени, чем Юн Лань это демонстрировал. Наоборот, внезапная горячность позабавила, хотя на всякий случай Чжао предпочел держать лицо сурового начальника.
А еще он с удовольствием представил, как будет пересказывать в лицах эту сцену профессору Шэню, и уже сейчас балдел, угадывая его реакцию, а от этого ждал его с еще большим нетерпением.

 

Шэнь Вэй, как и обещал, приехал в Бюро, как только сумел освободиться. Он вошел, приветливо улыбаясь, как обычно, и, как обычно, Юн Лань с радостью поспешил ему навстречу, но в двух шагах от профессора споткнулся. Нечто, в первый миг неуловимое, заставило Юн Ланя притормозить в его безудержном порыве благодушия. Только спустя этот злосчастный миг Чжао понял, в чем дело.
Запах. Едва заметный, чужой запах, смешавшийся с собственным запахом Шэнь Вэя. Как нотка горьких приправ, он менял все.
Лицо Чжао застыло в приветливой гримасе, сделавшись пластмассовым подобием его обычной игривой и обаятельной улыбки. Однако же, он поздоровался со всем радушием, которое сумел симулировать.

Расположившись за столом, Чжао улыбался изо всех сил, с взбудораженной живостью делился новым открытием малыша Го, высказывал множество предположений, половина из которых пришла на ум сию секунду. Он был готов говорить без остановки и строить любые теории, лишь бы занять мысли и не позволить себе думать о том, что изменилось с момента, как они с профессором расстались вчера вечером. Не чувствовать образовавшегося внутри вакуума, сменившего радостное волнение. Про перемену в малыше Го он так и не упомянул. Посчитал несущественным, да и настроение пропало.

Профессор Шэнь отвинтил пробку принесенного Чан Ченом пузырька с каплями, понюхал и высказал соображения о предположительном составе: эфирные масла растительного происхождения, спирт и еще пару ингредиентов, которые сумел определить на нюх. Он поинтересовался, предназначена ли настойка для приема внутрь, и предложил забрать ее в университетскую лабораторию, чтобы произвести точный анализ. Чжао отказался, сказав, что капли отправятся в лабораторию департамента, поскольку являются исключительно важным вещдоком. Без энтузиазма пообещал поделиться результатами, когда те будут готовы. И не обратил внимания на удивленный взгляд Шэнь Вэя, который, не смотря на все усилия, все же почувствовал в нем перемену.

Пока Шэнь Вэй с интересом просматривал записи Го Чан Чена, Чжао вышел в уборную. И тут же пожалел об этом, потому что, оказавшись вне взглядов профессора и Да Цина, невольно упустил маску жизнерадостности и тут же задохнулся, погребенный под нахлынувшими эмоциями.

Он уже и забыл, каким бывает жгучее, разъедающее сердце разочарование. Вдвойне болезненное от того, что накрыло нежданно, разбивая вдребезги надежды, пусть Чжао и отказывался признать их наличие.
Внезапно обессилев, Юн Лань схватился за раковину, бездумно уставился на собственное отражение в зеркале и увидел там бледное и сбитое с толку существо, бессильно дышащее открытым ртом, как вытащенная из воды рыба.
Это было, как удар по затылку, швырнувший из реальности в черную пустоту, после которой еще долго остается тупая боль и звон в ушах.

«Нет, ну а чего ты ждал?» — тут же включился здравый смысл, саркастичный по своей природе и никогда не ждавший от людей ничего хорошего. — «Пока ты корчил из себя непонятно что, он обзавелся реальным объектом для воплощения сексуальных фантазий, которые ты, дурак, принимал на свой счет.»

Чжао всегда помнил, что такой поворот событий вполне реален. Между ними не прозвучало ни единого обещания, а значит — никто никому ничего не должен. Вполне естественно, что Шэнь Вэй нашел, наконец, объект для реализации своей сущности, и предъявлять претензии тут не к кому. Чжао только не предполагал, что это случится так скоро. Не после многообещающего вечера вдвоем. Не сразу, как только за ним закрылась дверь квартиры Шэнь Вэя.
И чего Чжао никак не ждал, так это, что будет настолько больно.

«Видимо, профессор не столь высокоморален, каким пытается казаться», — язвительно подумал Юн Лань. — «Подсуетился и быстренько нашел себе течную омежку. Естественно, кто же ему, такому красавчику, откажет?..»

Омега внутри Юн Ланя не слушал никаких доводов рассудка, не обращал внимания на едкие замечания, не искал оправданий. Омега выл зверски бесцельно и хладнокровно искалеченным животным.

— Судя по ароматам, наш профессор Шэнь привечал вчера и других гостей, помимо тебя, — сообщил Да Цин, радостно впорхнув в предбанник перед туалетными кабинками. И заставил Чжао остро пожалеть, что они в офисе не одни. Иначе придушил бы этого весельчака прямо тут.

— Неужели? — безразлично отозвался он.

— Ага. И кажется этот неизвестный персонаж сумел увлечь профессора кое-чем поинтересней занимательных бесед.

— Избавь меня от подробностей! — лукавая улыбка Да Цина, заставляла Чжао в эту минуту люто и всем сердцем ненавидеть всех вокруг.

— Тут и без подробностей все ясно. Эй, ты куда?.. — Да Цин едва увернулся от с размаху захлопнувшейся за Чжао двери.

 

Появившийся в холле Юн Лань, все еще вымучивая улыбки, признался, что должен уйти.

— Что-то случилось? — встревожился Шэнь Вэй. — Ты неважно выглядишь.

— Да, видимо, вчерашний вечер не пошел впрок, — Чжао не сумел удержаться от шпильки в ответ на откровенное лицемерие, каким он видел сейчас любое проявление заботы Шэнь Вэя.

Предложение профессора проводить Чжао отверг резче, чем следовало.

Он покинул офис очень быстро, сел за руль, включил двигатель и резко нажал на газ, снова ища любые пути унять нарастающее чувство несправедливости, злости, опустошенности, предательства — всего вместе. Напряжение от пережитого открытия отдавалось легкой вибрацией в животе. Руки непроизвольно сжали руль с такой силой, что побелели костяшки.

Неожиданно гул мотора перекрыл звон мобильника. Чжао ругнулся, рывком вынимая телефон. Едва не выронил его под ноги, зная заранее, что не ответит, если это вызов от профессора.
Но оказалось, что звонил Чу. Юн Лань включил громкую связь и попросил перезвонить позже, поскольку был за рулем, но Чу, тон которого не предвещал ничего хорошего, сказал, что ждать не может.

— Это Чан Чен, — раздался в динамике его встревоженный голос. — Послушай, с ним совсем неладно. По приезде домой, он, гм... он меня вынудил. Оседлал прямо в прихожей. И нет, — поспешил добавить Шу Чжи, предвосхищая вопрос, — у него нет гона. Он даже во время течки так себя не ведет. Это для него совершенно нетипично.

Чжао припарковался у дома, слушая Чу и хмурясь, по инерции вылез из машины. Его лихорадочно работающий ум тут же отвлекся от собственных переживаний.

— А потом, — продолжал Шу Чжи, — он просто вырубился. Вырубился на полу в коридоре, понимаешь? Лежит, как мертвый: ни на что не реагирует. И пульс едва прощупывается.

— Чу, ты был с ним, когда он покупал настойку у травника? — резко перебил Чжао, сжимая в кулаке ключи от машины. Первоначальное намерение закрыться в квартире и напиться до беспамятства померкло перед необходимостью сниматься с места и спасать Чан Чена.

Шу Чжи ответил после короткой паузы:

— Я как раз входил в лавку, когда он расплачивался за покупку.

— Как он себя вел?

— Обрадовался, — глухо, будто только сейчас осознавая, что могло произойти, проговорил Чу. — Был слегка взволнован.

— Ты уверен, что он не принимал этих капель?

— Нет. Он мог выпить их до моего прихода. Для пробы... идиот!..

— Слушай внимательно: сейчас же вези пацана в больницу! Ты слышь? Немедленно! Я заеду в отдел за этой треклятой микстуро... о-ох!.. — договорить Чжао не сумел.

Неожиданный спазм, пришедший на смену дребезжанию внизу живота, которое он принял за последствия волнения и игнорировал, заставил согнуться в приступе сильной боли и от неожиданности выронить телефон.

Похожий на взрывную волну жар прокатился по нервным окончаниям вдоль позвоночника и ударил в лицо. На лбу выступила мелкая морось холодного пота, футболка под жилетом вмиг намокла и прилипла к плечам. Но все тут же прекратилось, оставив лишь слабый отголосок боли в паху и пояснице. Чжао стоял, оторопело хватая ртом воздух и не обращая внимания на приглушенный голос Чу в динамике, который еще несколько раз позвал его по имени перед тем, как отключится.

Чжао осторожно, боясь спровоцировать новый приступ, нагнулся за телефоном. Он должен был ехать в отдел, должен был сопровождать малыша Го в больнице. Он сейчас просто не имел права зависеть от прихотей своего тела.

Уже чувствуя новый назревающий спазм, Юн Лань стиснул зубы и дернул на себя дверцу джипа. Новая волна застала его на водительском сидении и была сильнее предыдущей: у Чжао потемнело в глазах.

Ужас от узнавания симптомов буквально парализовал.

О приближении нового цикла организм Чжао всегда оповещал сильными и болезненными сокращениями мышц. Они были своеобразным охранным сигналом, дабы Юн Лань знал — пришло время либо запереться дома на ближайшие несколько дней, либо принять блокаторы. Такая своеобразная подготовка обычно продолжалась от трех до шести часов, начинаясь со вполне терпимых спазмов, которые постепенно набирали силу и впоследствии успокаивались, уступая место недомоганиям совершенно иного свойства. На сей раз тело Чжао решило пропустить подготовительный этап и начать с конца...

Юн Лань едва дышал, чувствуя, как рожденная из жгучего марева боль ручейком стекает по позвоночнику вниз к пояснице, охватывает всю область под пупком, сжимает тазовые косточки, стягивает бедра и отдается покалыванием в паху.

Было понятно, что в таком состоянии ехать он никуда не может.
Оставалась крохотная надежда, что неожиданные и такие сильные симптомы были просто фантомными последствиями стресса — спасибо Шэнь Вэю и его зазнобе. Чжао ухватился за эту мысль, как за последний шанс спасения. Он всей душой уповал на то, что, если удастся расслабиться, очистить разум и абстрагироваться от новости, которой удалось выбить его из колеи, все придет в норму, и симптомы утихнут сами собой.
Закрыть глаза, расслабиться, глубоко вдохнуть и выдохнуть. Ни о чем не думать. Ни о деле, ни о несчастном придурке — малыше Го, ни о работе, ни о коллегах, ни о Шэнь Вэе. Ни о предательстве.
Чжао болезненно замычал, рвано втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

Это невозможно! После последнего приема лекарства он ждал затишья по меньшей мере на полгода! Это просто не могло произойти сейчас!.. Нет! Только не это!

Понимая, что вести машину в данный момент — настоящее преступление, Юн Лань вылез, захлопнул дверцу и направился к дому. Не смотря на духоту летнего дня, его бил озноб, попеременно сменявшийся волнами внутреннего жара и мышечных сокращений.
Чжао переждал новый приступ, упираясь лбом в прохладную поверхность стены рядом с входной дверью своей квартиры. С трудом, потому что дрожали руки, справился с замком и ввалился внутрь, захлопнул за собой дверь, уронил на пол ключи.
С каждым новым приступом надежда на то, что все ограничится лишь спазмами, становилась все более призрачной. Вскоре Чжао отметил, что интенсивность сокращений начала утихать, уступая место совсем иным ощущениям. Его разъяренный внутренний омега бунтовал и требовал свое.
У Чжао Юн Ланя начиналась течка.

 

Чу еще пару раз безуспешно попытался связаться с шефом. Не имея возможности самому проверить, что случилось, он позвонил в Бюро и поймал Да Цина, буквально, на пороге. Коротко рассказав о случившемся с малышом Го и о том, каким странным образом прервался разговор с Чжао, он сообщил, что везет Чан Чена в больницу.
Собиравшийся покинуть офис вместе с Да Цином профессор стал свидетелем разговора. После короткого и встревоженного совещания было решено, что Да Цин, захватив злосчастную настойку, отправится к Чу. Шэнь Вэй вызвался съездить к начальнику Чжао, чтобы выяснить, что произошло.