Actions

Work Header

Лекарство от всех болезней.

Chapter Text

Шэнь Вэй попросил Лин Цзина отследить телефон шефа Чжао. Не хотелось в это верить, но из рассказа Чу следовало, что нечто — или некто — заставило Чжао Юн Ланя оборвать разговор, а значит, на него могли напасть. Телефон, в таком случае, не обязательно находился вместе с хозяином, но существовала вероятность, что тот, у кого он сейчас, что-то видел или что-то знает.
Лин Цзин с готовностью выполнил просьбу, отыскал девайс по сигналу и назвал профессору домашний адрес Чжао.
По дороге Шэнь Вэй не раз пытался дозвониться, но на вызовы никто не отвечал. В результате профессор, мучимый самыми тревожными догадками, оказался рядом с квартирой Чжао Юн Ланя спустя двадцать минут.

 

Юн Лань терзался сомнениями и, откровенно говоря, не знал, что делать. Низ живота все еще сводило от периодических спазмов, однако переносить их стало легче. Зато поднялась температура, участилось сердцебиение, а напряжение нервных окончаний обозначилось покалыванием в кончиках пальцев и мурашками на коже. Чжао было жарко: войдя в квартиру, он тут же стащил жилет и бросил его на подлокотник дивана. Юн Лань взмок, то и дело сглатывал слюну, однако выделений пока не наблюдалось, и он понимал, что решиться на что-либо следует прямо сейчас: пить лекарство или терпеть, запершись на все замки.
Брать капсулу блокатора — означало убить себя как работника спецотдела минимум на пару суток, чего Чжао допустить никак не мог. С другой стороны, в качестве течной омеги полезнее для следствия он не становился, а будущее представало в отнюдь не заманчивой перспективе: так долго оберегаемый секрет обязательно выплывет наружу, когда Юн Ланя найдут в таком вот неожиданном для беты состоянии. В голову пришла мысль обратиться за помощью к отцу, чтобы позволил укрыться в своем доме и обеспечил достойную отмазку, но Чжао с недовольством отбросил эту идею. Помогая, отец всегда заставлял его чувствовать свою неполноценность как члена общества и несостоятельность как начальника, ответственного за работу целого следственного отдела. Позволить отцу узнать о его конфузе, да еще и посреди важного расследования, Чжао не мог. Он ненавидел обнаруживать перед отцом свои слабости.
Тем не менее, если все раскроется, кто-нибудь — Да Цин, в первую очередь — сложит два и два, поймет, что всему виной Шэнь Вэй, и Чжао останется только застрелиться от стыда или уволиться по собственному желанию, уехать куда-нибудь в Синьцзян и уйти в монастырь. Как отреагирует на такое чудесное преображение сестричка Хун, Юн Лань предпочитал не думать.

Это был редкий случай, когда ситуация вполне тянула на статус безвыходной, и Чжао решил, что лучше пусть его найдут полумертвым. В крайнем случае все можно будет списать на внезапный вирус.

Он выбрался в кухню, подтолкнул табурет к разделочному столу и, превозмогая легкий трепет во всем теле, потянулся за лекарством. И вздрогнул, когда услышал громкий стук в дверь и знакомый голос — Шэнь Вэй несколько раз позвал его по имени.

У Юн Ланя упало сердце. Он непроизвольно отдернул руку, уже схватившую пузырек, и смахнул с полки груду мисок, попытался поймать их на лету, но лишь пошатнулся на табурете и едва не упал, вовремя удержавшись за шкафчики. Посуда спикировала на пол и разбилась с оглушительным звоном.

— Шеф Чжао! — Шэнь Вэй не колебался ни секунды. А Чжао проклял все на свете за то, что не запер дверь на ключ.

— Чжао Юн Лань! Что происходит? — встревоженный профессор ворвался в кухню и встал, как вкопанный, окинув взглядом случившееся и в сильном изумлении уставившись на напряженную спину Чжао.

Юн Лань вздохнул, призывая на помощь все свое самообладание, медленно спустился с табурета, сжимая в кулаке заветный пузырек, и развернулся, чтобы увидеть реакцию профессора.
Шэнь Вэй смотрел на него широко раскрытыми глазами. Надо быть болваном, чтобы надеяться, что он не учуял феромонного выброса, который был неизбежен во время цикла и которым сейчас фонтанировал Чжао. Еще одна защитная функция предусмотрительного организма, что заботился о собственном эмоциональном и физическом благополучии и обеспечивал себя альфой. Тем самым, которого давно хотел.

— Юн Лань... — потрясенно проговорил Шэнь Вэй, желая то ли что-то сказать, то ли спросить, но осекся, не смея выговорить то, что стало теперь очевидным фактом.

Чжао Юн Лань горько усмехнулся.

— Небо, — вопросил он, подняв глаза к потолку, — почему из всех людей в Лунчене, из всех моих друзей и подчиненных сейчас должен был прийти именно ты?

Он посмотрел на Шэнь Вэя устало, чувствуя сызнова ползущий по спине жар. Мышечные спазмы его порядком измотали, сил осталось немного, и хотелось надеяться, что Шэнь Вэя удастся выставить до того, как Чжао сорвет крышу, и он наделает кучу недопустимых вещей.

— Юн Лань, — Шэнь Вэй сделал было шаг навстречу, но Чжао отшатнулся:

— Не подходи! — предостерег он, оборонительно выставив перед собой ладони и вжавшись копчиком в разделочный стол.

— Но тебе плохо!

— Не переживай. На этот случай у меня есть отличное средство, — Юн Лань усмехнулся, демонстрируя пузырек. Принялся медленно откручивать пробку, глядя на профессора в упор.
Однако проклятая коробочка выскользнула из подрагивающих рук, рассыпав содержимое на пол — в осколки битой посуды.

Чжао едва не взвыл от досады. Со всей осторожностью присел на корточки, боясь вызвать спазм или спровоцировать выделения, которые могли начаться в любой момент. Принялся собирать рассыпавшиеся капсулы. Заметив, что Шэнь Вэй попытался подойти помочь, резко вскинул голову и выкрикнул:

— Не приближайся!

Профессор застыл на месте.

— Что это? — спросил он, кивая на лекарство, и Чжао отметил, как едва уловимо изменился его взгляд. Кажется, ответ он знал и сам.

— Это? — Юн Лань с подчеркнутой небрежностью потряс полупустым пузырьком. — Это волшебное средство, которое позволяет мне жить, как человек.

Он покосился на пол в поисках укатившихся капсул. Переворошил ладонью осколки.

— Осторожно, ты же порежешься!.. — воскликнул Шэнь Вэй. Встревоженность из его голоса никуда не исчезла и раздражала ужасно.

— Не порежусь, я не ребенок, — процедил Чжао, поднимаясь. Ссыпал в пузырёк собранное лекарство. — Да и какое тебе дело? У тебя есть, о ком радеть.

Говорил и двигался он медленно, изо всех сил стараясь выглядеть спокойным, хотя внутренне бушевал от злости.

Шэнь Вэй вопросительно нахмурился, и тогда Юн Лань не выдержал:

— Ты за идиота меня принимаешь? — прошипел он, грохнув оранжевым пузырьком о стол. — Ты с кем-то повязан! Я же чувствую!

— Но это не... — Шэнь Вэй осекся и сконфуженно отвел взгляд, пытаясь подобрать слова для продолжения фразы и в то же время понимая, насколько сложно будет все объяснить.

— Что? «Это — не то, о чем я думаю»? — язвительно уточнил Чжао и бросил раздраженно: — Мне не надо думать. Я — гребаный омега, и у меня есть нос!

— Я ни с кем не повязан, — после секундной заминки ответил Шэнь Вэй.

— Слушай, я не понимаю, зачем ты отпираешься сейчас, когда узнал мою «страшную тайну»? Ты же понимаешь, что меня не обмануть, — мрачно напомнил Юн Лань, чувствуя, как самообладание утекает сквозь пальцы. — Поэтому, пожалуйста, уходи к своей омеге: он — или она — наверное переживает, не понимая куда ты делся... И оставь меня в покое.

— Это мой брат, — торопливо, очевидно, чтобы быстрее покончить с неприятными объяснениями, произнёс Шэнь Вэй, — и он — не омега.

Профессор осторожно поднял глаза и увидел оторопелое лицо Чжао.

— Грандиозно! — воскликнул тот. — Вот сейчас ты меня успокоил. Это, конечно же, все меняет! Ты заявился сюда, чтобы счастливо поведать, что спишь с родным братом? Браво! Что еще ты хочешь от меня услышать?

— Я с ним не сплю. Обычно.

— Действительно. Именно поэтому весь им пропах! — Юн Лань говорил возмущенно, почти кричал. — Дай угадаю! Вчера он был обворожителен, и ты забыл, что он твой брат? Или это такой изощренный вид нарциссизма — трахать практически самого себя?

Чжао был на взводе. Злой как демон. Уставший от собственных душевных и физических терзаний, рубя резкими фразами, он хотел задеть за живое, хотя бы частично дать почувствовать пережитую боль и вынудить Шэнь Вэя уйти. И при этом так же яростно желал, чтобы, не смотря ни на какие самые грубые и отвратительные слова, Шэнь Вэй остался.

— Я уступил, потому что это было нужно ему, — глухо сказал тот.

— Какая святая преданность! Мне всплакнуть от восторга?

— Юн Лань, прошу тебя!..

— Я тоже тебя прошу и уже давно: уходи. Сейчас же!

— Я не уйду, — возразил Шэнь Вэй, и на сей раз Чжао увидел в его глазах хищную решимость. Живот тут же поджался в новой судороге, а сердце на миг замерло от страха и сладостного предвкушения.

— И что? — вызывающе спросил Юн Лань, изо всех сил стараясь не выдать своих настоящих эмоций. — Нагнешь меня прямо здесь?

— Нет, — Шэнь Вэй вновь опустил взгляд и вздохнул, словно только титаническим усилием сумел перебороть себя. — Я не сделаю ничего из того, что ты мне не позволишь.

Чжао страдальчески поморщился. Он обхватил себя руками, с трудом превозмогая новый виток конвульсивного, сводящего с ума внутреннего жара, бьющего контрастным ознобом по плечам. На миг понадеялся, что, если и дальше станет противиться порывам собственного тела, сознание не выдержит, и он хлопнется в обморок. Воистину, лучше уж так.

— Ты смеешься надо мной, — обреченно сказал он. — Не желаешь меня слушать, говоришь, что ничего не сделаешь... Как будто не понимаешь, что еще немного, и я лягу под кого угодно, лишь бы прекратить эту пытку.

Сказал и зажмурился, пытаясь прогнать череду видений, которые услужливое сознание тут же подкинуло, как иллюстрацию к тому, что было озвучено. Рот наполнился слюной, кровь зашумела в ушах, и Юн Лань не заметил, как Шэнь Вэй, неслышно крадучись, словно хищник, сделал несколько шагов навстречу.

— За что мне?.. Чем я провинился? — пробормотал Чжао и тут же усмехнулся, качая головой: — Приехали! Теперь я и причитаю, как настоящий омега!..

— В этом нет ничего противоестественного, — осторожно сказал Шэнь Вэй, подойдя еще на шаг ближе. — И ничего стыдного тоже нет.

— Разве ты способен понять, что это такое? — фыркнул Чжао. — Всю жизнь пытаться доказать, что ты сильный и ответственный мужик, который сам решает за себя, и вдруг — бац! — в один миг сделаться безвольной марионеткой, которой управляет только желание потрахаться. Не стыдно? Нет, друг мой, ты не прав — это очень и очень стыдно!

— Мне жаль, — отозвался Шэнь Вэй.

— Я надеялся, что со временем у меня там все к чертям атрофируется, — горестно продолжал Чжао. — Я был уверен, что все к тому идет. Но тут появился ты с этим твоим братом...

— Прости, — выдохнул Шэнь Вэй.

Он стоял теперь совсем близко. Настолько, что Чжао мог ощутить его дыхание. Юн Лань вздрогнул, обнаружив это. Но Шэнь Вэй не делал ничего, просто стоял рядом. На расстоянии шага: преодолей и прикоснись. Но Шэнь Вэй стоял и не двигался. И ждал. И смотрел, не моргая.

Чжао судорожно вздохнул. Его обостренная восприимчивость моментально уловила ответную реакцию Шэнь Вэя. Считывала и жадно поглощала, словно электрические импульсы, генерируемые каждым ударом сердца. Тот самый запах, который раньше приятно, но ненавязчиво манил, сейчас сделался ловушкой. Как и весь облик надежного, волевого и безумно притягательного альфы.

— Я не хочу ни от кого зависеть, ты слышишь? Никогда! — голос Чжао зазвучал надтреснуто, а сам он, напряженный до предела, мелко дрожал, будто от холода. — Ни от кого и ни от чего, включая свое глупое тело.

Говорил сбивчиво, пытаясь ухватиться за последний шанс и убедить в первую очередь себя самого.

— Я понимаю, — ласково сказал Шэнь Вэй.

— Ты сейчас пользуешься моим плачевным состоянием, — пробормотал Юн Лань, крепче стиснув пальцами собственные предплечья и отгораживаясь от Шэнь Вэя скрещенными на груди руками. — Иначе я бы выпроводил тебя за дверь. Ты не должен здесь находиться, не должен слушать всю чушь, которую я несу.

— Это не чушь. Тебе плохо. Если тебе от этого легче, говори что угодно. И если ты все еще хочешь, чтобы я ушел…

— Ты садист, Шэнь Вэй, — перебил Чжао, инстинктивно испугавшись логичного продолжения фразы.

— Но я ничего не сделал.

— Вот именно, — Юн Лань расцепил руки, потянулся и, будто все еще борясь с собой, тронул подрагивающими пальцами пиджак его на груди. Это была единственная уступка, которую он мог себе позволить. Крошечный жест поощрения и одновременно крик о помощи. Чжао охотнее умер бы, чем согласился просить словами или более откровенными действиями.

Шэнь Вэй понял. Глядя с искренним участием, он коснулся раскрытой ладонью щеки Юн Ланя, давая почувствовать собственное тепло. Подушечкой большого пальца погладил скулу. Действовал так, словно пытался успокоить попавшее в западню пугливое животное, объяснить, что не навредит, что пытается помочь, что ему можно доверять. Чжао поверхностно дышал, смотрел загнанным взглядом — ну точно раненый лис. Нервно сглотнул, понимая, что достиг точки невозврата, когда ощутил первые выделения.
Если Шэнь Вэй что-то и почувствовал, то никак этого не выказал. Только шагнул ближе, сокращая крохотное расстояние, которое их разделяло. Ни к чему не побуждал и не подталкивал, ждал, когда Чжао почувствует, что готов, и любым жестом первый потянется навстречу.
Шэнь Вей услышал или скорее ощутил вздох облегчения, когда соприкоснулся с ним губами, когда обнял и привлек к себе нежным, но уверенным движением, видя, что Юн Лань наконец-то сдает свои позиции.

На этом трепетности Чжао пришел конец. Стоило его губам, горящим от прилива крови и нуждающимся в ответном ощущении тепла, почувствовать жар чужого рта, все мыслимые и немыслимые предохранители слетели. Его внутренний зверь получил свободу и вознамерился утолить так долго и с таким трудом подавляемый голод сию же минуту.
От бережного поцелуя не осталось и следа. Юн Лань притирался к Шэнь Вэю всем телом, обеими руками удерживал его голову, попеременно гладил шею, скулы и щеки и зарывался пальцами в волосы. Несдержанно и торопливо, еще и еще прижимался губами к его приоткрытому рту, проникал языком глубоко внутрь, ласкался и отвечал на ласки, вдыхал, пил и растворялся в запахе альфы. И этот ажиотаж удивил бы, если бы Шэнь Вэй в тайне не надеялся на такой эффект и не понимал, что в состоянии Чжао нечто подобное неизбежно.
А еще Шэнь Вэй едва владел собой, потому что хотел его до одури. С первой минуты, когда учуял изменившийся запах. То есть, уже практически вечность. И сейчас его хваленая выдержка трещала по швам. Какие уж тут раздумья?..
Он чувствовал жгучий жар тела, пробравшись пальцами под футболку Юн Ланя, и это мутило рассудок не меньше, чем сгустившийся, невероятно крепкий и головокружительный аромат. Хотелось обтрогать, обгладить, изласкать и облизать Чжао всего — каждый участок кожи. Ощутить его эмоции всем своим естеством в дрожи и глубоких гортанных звуках. Видеть и слышать отклик на свои действия и впитать его без остатка.
Потому страшно бесила одежда, отсутствие кровати и осколки под ногами.

Поддаваясь настойчивым рукам, Юн Лань отступил и с противным хрустом раздавил черепок пиалы, машинально оборвал поцелуй и покосился под ноги.

— Да вы издеваетесь!.. — пробормотал он.

— Отвлекает, — отметил Шэнь Вэй, не сводя с Юн Ланя потемневшего взгляда.

— Да, очень отвлекает, — согласился тот и мельком профессора окинул взглядом.

Шэнь Вэй был растрепан, рубашка под его пиджаком пребывала в небывалом беспорядке, наполовину вытащенная из штанов, наполовину расстегнутая. Очки с легкой руки Чжао переместились на разделочный стол, и без них, как без фильтрующего эмоции защитного поля, профессор выглядел пронзительно резким. Все чувства явственно читались в его глазах, а глаза сейчас обещали больше, чем самое откровенное порно.
Юн Лань криво улыбнулся, дернул его на себя за лацканы пиджака, чтобы снова оказаться в крепких объятьях. Потянул за собой прочь из кухни.

— Ты выглядишь так, словно готов меня сожрать, — проговорил он, на мгновение оторвавшись ото рта Шэнь Вэя, когда они, натыкаясь на углы и предметы мебели, продвигались по направлению к кровати.

— На самом деле у меня на уме кое-что поинтересней, — признался Шэнь Вэй голосом, от которого Чжао весь подобрался.

— В следующий раз я обязательно заставлю тебя озвучить твои планы. В деталях, — пообещал Юн Лань, и от этой фразы сердце Шэнь Вэя пропустило удар.

 

В постели они оказались как-то чересчур внезапно. Путь из кухни частично выпал из памяти, хотя он несомненно имел место, о чем красноречиво намекали сброшенные на пол пиджак профессора, футболка Чжао и его же ремень от джинсов. Спустя считанные мгновения у изножья кровати оказалась и остальная одежда, включая снятые вместе с бельем джинсы Юн Ланя, слегка подпорченные и нуждающиеся в срочной стирке, и отглаженные брюки Шэнь Вэя, об опрятном виде которых можно было поплакать уже сейчас.

Удалив с пути все препятствия и дорвавшись, наконец, до желанного тела, Шэнь Вэй с упоением трогал, щупал, сжимал и гладил. Вел ладонями по плечам, груди и бокам Чжао. Отвечал и инициировал непрекращающиеся, бесконечные поцелуи. Блаженно мычал в рот Юн Ланя, ведь тот нисколько не уступал ему в жажде узнавать и исследовать.

— Ты меня этим разорвешь к чертовой матери, — выдохнул Чжао. Сжав пальцами у основания, он провел по всей внушительной длине крупного, горячего и сочащегося смазкой члена. Коснулся уздечки, вызывая мелкую дрожь и вздох.

— Ты до этого никогда не был с альфой? — удивленно спросил Шэнь Вэй, и кажется это открытие его немного отрезвило.

— Я был не настолько экстремальным в роли беты, — с усмешкой ответил Юн Лань, не прерывая поглаживаний, чтобы Шэнь Вэю и в голову не пришло отказаться от первоначальной затеи. Впрочем, даже если бы это случилось, черта с два Чжао его отпустил бы.

Шэнь Вэй заставил Юн Ланя улечься. Снова торопливо прошелся ладонями по груди, животу и паху. Подсунул под бедра подушку и не позволил возмутиться, устроившись между его коленями: склонился, чтобы, целуя, оборвать недосказанную едкую фразу — что-то про девственниц...
Вызвал громкий вздох, тут же потонувший в новом поцелуе, когда довольно бесцеремонно проник пальцами в нутро Юн Ланя, растягивая легко поддающиеся стенки и собирая смазку.
Он навис над Чжао, опираясь на ладонь, глядя со всем осознанием серьезности момента, провел скользкой от выделений рукой по собственному члену.
Юн Лань нетерпеливо заерзал, разводя колени еще шире. Задышал приоткрытым ртом, инстинктивно ожидая боли, когда ощутил протолкнувшуюся внутрь головку. Прикусил губу, чувствуя постепенное движение, но Шэнь Вэй остановился и подался назад, чтобы через миг войти опять — немного глубже. И вновь заскользить обратно, позволяя себе продвинуться дальше лишь с последующей фрикцией. Он делал это снова и снова, и каждый раз, выходя, оставлял Чжао с невыносимым чувством неутоленности.

— Смерти моей хочешь? — надсадно дыша, поинтересовался тот.

— Тш-ш, — выдохнул Шэн Вэй, по пылающим щекам и шальным глазам которого было понятно, что такая подготовка требует и от него демонической стойкости.

Чжао подчинился, хотя жаждал получить его всего — во всю длину и со всей мощью. Сейчас же! Просто потому, что ждал этого слишком долго, потому что иначе было вопиюще недостаточно.

В какой-то миг Юн Лань словил взгляд Шэнь Вэя и ощутил острое дежавю: тот смотрел, как в самую первую встречу, будто кроме него — Чжао Юн Ланя — на этом свете нет никого важнее. И сам Шэнь Вэй не существует — есть только Чжао, его желания и его потребности. Все!..

Юн Лань ахнул, забыв дышать и боясь пошевелиться, когда Шэнь Вэй рывком припал к нему, вторгаясь по самое основание, и застыл так, давая привыкнуть. Чжао потянулся подрагивающими пальцами и тронул ниже пупка там, где вполне отчетливо вздымался его живот, приподнятый вошедшей плотью. Потрясенно пару раз схватил ртом воздух, пока Шэнь Вэй не отпустил, чтобы тут же задвигаться ритмичными и размеренными толчками, быстрее, чем раньше, но все еще не в полную силу. Он неотрывно смотрел, как выгибался, принимая его и выстанывая каждое движение, Чжао Юн Лань, и этого было почти достаточно.

Внезапно Чжао с неожиданной силой оттолкнул его и повалил на спину, забрался сверху, собственноручно направил в себя член и опустился. Не до конца — до конца было больно. Задвигался сам, так жадно, как давно хотел. Громкими, длинными стонами доводя Шэнь Вэя до сумасшествия и толкая за грань.

Чувствуя надвигающийся финал, Шэнь Вэй перекатил Чжао на бок, развернул к себе спиной, сжал поперек груди стальной хваткой и взял, войдя со всей силы и выбивая пронзительный крик. Замкнул его, максимально растянув, впился зубами в плечо и кончил, едва сдерживая Чжао, который в полу-беспамятстве отчаянно кричал и лихорадочно хватался за все, что попадалось под руки.

 

Сознание возвращалось постепенно, придавая размытым пятнам перед глазами очертания знакомых предметов. Истомная слабость была настолько всеобъемлющей, что Чжао казалось, будто он окончательно и навсегда утратил способность проворно и легко управлять своим телом.
Оргазм был оглушительным, и Юн Лань полностью потерялся в пространстве и времени. В то, что сегодняшние события, включая продвижение в расследовании, неприятности с малышом Го, волну разочарования, объяснения с Шэнь Вэем и феерический секс, случились в один единственный день и, собственно говоря, совсем недавно, поверить было очень сложно.
Чжао все еще сбивчиво дышал, горло саднило, но все это меркло перед ощущением близкого присутствия Шэнь Вэя, который — жаркий и взмокший от пота — обнимал, прижимал к груди и невесомо касался губами виска, шеи, скулы — там, куда мог дотянуться. А еще был замок, что не спешил спадать и добавлял к общим ощущениям тянущую, непривычную, и не то чтобы непереносимую, но все же боль.
С возвращением на бренную землю пришло и осознание произошедшего, от чего Чжао пробрало скользким страхом.

— Ты нас повязал, — прошептал он растерянно. — Поверить не могу...

Вот и кончилась сказка, пронеслось в его голове. Настал черед суровой реальности, где провалилась добротная, чистенькая и отполированная со всех сторон легенда, и остался лишь Чжао Юн Лань – жалкий зависимый омега.
Чжао почувствовал, что вслед за утраченной легендой рухнул его прежний знакомый и привычный мир со всем тем, что он всю жизнь пытался создать.
Юн Лань ощутил себя уничтоженным и пустым. Эта пустота, рожденная где-то в солнечном сплетении, неумолимо росла, раскручиваясь спиралью и поглощая его изнутри. Сделалось больно дышать, и Чжао съежился, инстинктивно пытаясь отдалиться от лежащего рядом человека, несмотря на замок и объятья.

— Ты в порядке? — тихо спросил Шэнь Вэй.

— Нет, — выдохнул Чжао.

Юн Лань не хотел разговаривать и не хотел слышать его голос. Хотел, чтобы все скорее закончилось, хотел остаться один и в одиночестве же сдохнуть, разом поставив на всем жирную точку.

Шэнь Вэй почувствовал его оцепенение. Из того, что открыл ему сегодня Чжао: нежелание смириться со своей сущностью и неприятие того, что эта сущность предполагала, Шэнь Вэй быстро понял, какой хаос творится сейчас в его душе. Осознание того, что причиной хаоса является он — Шэнь Вэй — собственной персоной, обдало ледяной волной непереносимой вины. Ни капли не спасал тот факт, что все произошло из-за гормонального помешательства. Наоборот, это только усугубляло, ведь по сути получалось, что Шэнь Вэй взял, что хотел, ни капли не считаясь с чувствами Чжао Юн Ланя. Фактически, насильно его присвоил. То, что раньше выдавало себя за заботу, оказалось лишь низменной потребностью обладать.
Стыд и угрызения совести стальными тисками сжали сердце.

— Прости, — только и смог произнести он, понимая, насколько ничтожно мало одних извинений.

— Это все, что ты можешь мне сказать? — отрешенно и глухо спросил Чжао. С усилием сглотнул — горло драло, как при ангине.

— Я повел себя недостойно.

— Ты повел себя как альфа, — безразлично уточнил Юн Лань. — Пришел, учуял и нагнул.

— Я бы никогда себе такого не позволил. Только не по отношению к тебе.

— У меня есть отличный контраргумент — ниже спины. И тебе, думаю, так же тяжело его игнорировать, как и мне.

— Прости, я действительно не смог сдержаться, — попытался оправдаться Шэнь Вэй голосом, полным сожаления. — Но я видел, как ты страдаешь...

— О да! — перебил Чжао с горькой усмешкой. — Вероятно, это так же, как и вчера с твоим братом, которому «было нужно». Только сегодня ты облагодетельствовал меня вместо него. Да ты просто мать Тереза, Шэнь Вэй.

— С ним — это совсем другое.

— Меня совершенно не интересует, что у тебя с ним! — резко оборвал его Юн Лань.

Шэнь Вэй вздохнул. Он все еще придерживал Чжао, робко привлекая к себе.

— Боюсь, мне не хватит слов, чтобы себя оправдать, — сказал он. — Будь на моем месте кто-то другой, клянусь, он пожалел бы, что прикоснулся к тебе.

— Оставь пафосную болтовню, — устало произнес Чжао. — Не какой-то призрачный «другой» сейчас меня пометил. Пометил, особенно нe задаваясь вопросом, хочу я этого или нет. И мне теперь надо понять, как с этим жить?

— Ты прав, я поступил, как эгоист и подонок.

— Если ты думаешь, что мне легче от твоего самокопания, ты очень ошибаешься.

— Юн Лань, — сказал Шэнь Вэй после короткой паузы, — ты не должен считать случившееся личным несчастьем. Ответственность за это лежит на мне. Точно так же, как и ответственность за тебя с этого момента.

— Вот только не надо про ответственность! — огрызнулся Чжао. Он дернулся, инстинктивно желая сбросить с себя руку Шэнь Вэя, и болезненно зашипел. — Я не искал защитника. Не искал того, кто будет решать мои проблемы. Неужели ты так и не понял?!

— Послушай, — умоляюще проговорил Шэнь Вэй, убрав руку и ограничиваясь лишь легким соприкосновением с его спиной, — я ни в коей мере не собираюсь посягать на твое право самому за себя отвечать. Ты свободный человек, и я не отниму у тебя этой свободы. Сама мысль о том, чтобы принудить тебя к чему-нибудь, вызывает во мне глубокое отвращение.

— Очень впечатляет, — проворчал Чжао, — особенно, учитывая узел в моей заднице...

— Я облажался, ты прав! — с жаром признал Шэнь Вэй. — Но я хочу все исправить. Поверь, ради этого я готов на возможное и невозможное.

Он перевел дыхание и добавил, вкладывая в слова все нахлынувшие эмоции:

— Прошу тебя: я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалел, о том, что случилось. И если бы я только знал раньше...

— То трахнул бы меня уже давно? — язвительно уточнил Чжао.

— Я бы действовал совсем по-другому, — с грустью заключил Шэнь Вэй.

Юн Лань промолчал.
Хотел он того или нет, сегодняшний день переиначил все, к чему он привык, и ему оставалось либо принять это, либо, опять же, наложить на себя руки. И последний вариант казался весьма привлекательным, если бы Чжао был до конца уверен, что это выход из положения, а не позорный побег. Воистину, стыда ему на сегодня было более чем достаточно.
Тем не менее, в голосе Шэнь Вэя звучало искреннее раскаяние. Не смотря ни на что, включая его брата, неприятные мысли о котором без конца маячили где-то на задворках сознания.
Слова Шэнь Вэя дарили надежду, что все образуется, хотя Чжао отлично понимал: ничего уже не будет, как прежде.

— Юн Лань, — тихий голос прервал его раздумья, — пожалуйста, позволь мне все исправить.

Шэнь Вэй прильнул, едва ощутимо погладил его предплечье и тронул губами плечо, еще ноющее от укуса. Это странным образом успокоило, и на смену чувству безысходности пришло равнодушие.

— О том, как меня воспримут мои коллеги, даже думать неохота, — признался Чжао.

— Им придется со многим смириться, — мягко сказал Шэнь Вэй.

— В первую очередь, смириться придется мне, — заметил Юн Лань и поморщился: Шэнь Вэй осторожно поцеловал там, где еще не до конца свернулась кровь.

— Я тебе помогу, если только ты позволишь.

Чжао вздохнул и усмехнулся.

— У Провидения очень своеобразное чувство юмора. С утра я проснулся бетой, чтобы к вечеру превратиться в стопроцентного омегу. Да еще и меченного теперь. Осталось только понять, был ли у меня когда-нибудь секс до тебя?

Он заворочался и, сместив угол давления узла, задрожал, сжимаясь вокруг плоти Шэнь Вэя крепче и вызывая ответный стон.

— Ты мне льстишь.

— Как сказать... Ты меня чуть на тот свет не отправил, — хмыкнул Чжао и добавил со смешком: — «Чжао Юн Лань — бесстрашный глава Специального Бюро Расследований едва не пал жертвой страсти!» Практически дело о покушении.

— И весьма пикантном, — улыбнулся Шэнь Вэй ему в шею, чувствуя, как с возвращением способности Юн Ланя шутить отлегло от сердца.

— Что-то мне подсказывает, что мои подопечные еще долго не оправятся. Кстати, — Чжао покосился на него через плечо, — надо бы узнать, что там с малышом Го?

— Мой телефон остался в пиджаке.

— А мой — я вообще не знаю где... — Юн Лань озабоченно нахмурился, пытаясь сообразить, куда приткнул девайс по приходу?

— Думаешь, они без тебя не разберутся?

— У них нет выбора. От меня сейчас толку немного. И неизвестно, сколько времени это продлится...

— Так могу я рассчитывать на еще один шанс? — неуверенно спросил Шэнь Вэй.

— Посмотрим на твое поведение, — изрек Чжао, потянувшись к нему спиной.

Он устроился головой на предплечье Шэнь Вэя и зевнул. Тот снова обнял, придвинулся к Чжао вплотную и принялся легонько массировать пальцами его живот. Нежно повел губами по ушной раковине и там, где заканчивалась мочка и начиналась четко очерченная челюстная кость. Зарылся носом в короткие волосы на его затылке. Дышал Юн Ланем, слушая и ощущая под пальцами мерный стук сердца и дыхание, вскоре ставшее глубоким и размеренным. Почувствовал, как ослабевают сжимающие его мышцы, но отдаляться не спешил. Нащупал покрывало, осторожно, чтобы не разбудить, потянул и накрыл их обоих.

Засыпая, Шэнь Вэй отчетливо расслышал в голове заливистый и заразительный смех брата. Такой счастливый, будто удалась его лучшая шутка.
«Кто бы мог подумать, что твой ненаглядный бета окажется оборотнем?!» — насмешливый голос Е Цзуна звучал так отчетливо, будто тот находился на расстоянии вытянутой руки. — «Ты должен сказать мне спасибо, дорогой брат.»

Шэнь Вэй улыбнулся и, бережно обнимая посапывающего рядом Чжао Юн Ланя, вскоре уснул.