Actions

Work Header

Лекарство от всех болезней.

Chapter Text

Шэнь Вэй привлекал его к себе под горячими струями душа, нежил ладонями спину и целовал. Неспешно и вдумчиво, будто границы вселенной заканчиваются здесь, на расстоянии запотевших стенок душевой кабинки, а за ее пределами нет ничего — лишь вакуум и пустота. Он схватывал ртом распаренный воздух, уворачиваясь от потоков воды, и тут же нырял в прерванный поцелуй.
Юн Лань жался к его твердому, скользкому под мокрыми руками животу. Темная паутина расползалась от прокушенного плеча по груди, четким контуром обводя соски, тянулась туда, где Чжао соприкасался с Шэнь Вэем — будто живой организм, стремящийся к первоисточнику, впрыснувшему зерно под кожу.
Юн Лань терся бедрами о бедра, с упоением и нетерпеливым восторгом чувствуя снова окрепший член. Словно несколько минут назад, после умопомрачительного секса у стены и на диване, они не собирались быстренько принять душ и заняться наконец неотложными делами.
Однако в душе, под приятно обжигающим напором воды, оказалось, что единственное неотложное дело — это продолжить здесь начатое в гостиной.
Во влажном пару сгустились зазывные запахи, противиться которым стало так же сложно, как и вчера.

Когда Чжао доводилось видеть в кино откровенные сцены между альфой и омегой, где оба партнера теряли рассудок под действием гормонального сбоя, и даже апокалипсис, казалось, не заставил бы их оторваться друг от друга, Юн Лань с сарказмом фыркал и посмеивался. Он был абсолютно уверен, что уж ему-то такое точно не грозит. Чжао считал все разговоры о воздействии гормонального морока сильно преувеличенными, будучи убежденным, что ничто не заставит его потерять голову настолько, чтобы позабыть о по-настоящему важных делах. Как бы он посмеялся над собой сейчас, если бы мог хоть на мгновение отвлечься!.. Первое в его жизни близкое общение с альфой обернулось множеством сюрпризов. Впрочем, вероятно, то, что речь шла не о неком рандомальном альфе, а о Шэнь Вэе, имело решающее значение.

Соскользнув руками по мокрым бокам, Шэнь Вэй сомкнул вокруг Чжао объятья. Его ладони встретились на пояснице и съехали на ягодицы, крепко стиснули и развели. Он дотянулся и проник пальцами в раскрытое и тут же импульсивно сжавшееся отверстие.
Юн Лань выдохнул на грани звука.

— Прошу тебя, не сдерживайся, — донеслось до него сквозь шум воды. — Мне так нравится слышать, как ты стонешь!..

— О-о, профессор Шэнь, — Чжао озорно усмехнулся. Его голос дрогнул: избыток эмоций заставил коротко вздохнуть посередине фразы. — Мне удалось вытянуть тебя из скорлупы скупой на слова сдержанности? Ай да я!...

Чжао умолк на миг: четкий контур ярко-алых губ Шэнь Вэя сбил его с линии рассуждений.

— Скажи мне еще что-нибудь возбуждающее, — попросил он наконец и хищно улыбнулся.

Шэнь Вэй развернул его к себе спиной, притиснул собственным весом к кафельной стене, побудил выгнуться в пояснице и шире расставить ноги.
Он заговорил тихим низким голосом, почти касаясь губами ушной раковины. Чуть запнулся о собственное дыхание, когда одним плавным движением проник в призывно разгоряченное тело.
Шэнь Вэй говорил о том, как был опоен, лишь однажды увидев, как прочно увяз в мыслях о Чжао, который с небывалой повсеместностью завладел всеми его стремлениями. Рассказал, как не понимал, что происходит, как думал о нем постоянно, перебирая воспоминания, словно жемчуг.
И каждое слово, слетающее с его уст, пронизывало и зеркально отражалось в душе Юн Ланя, и он не мог поручился, что слышал именно голос Шэнь Вэя. Что его собственное сознание не дополняло каждую фразу, сопоставляя с тем, что сам Чжао чувствовал по отношению к нему.

Шэнь Вэй брал его неторопливыми, глубокими толчками, снова и снова, уже не боясь навредить. Он тонул в ощущениях: Чжао все еще был узок. Благодаря смазке и предыдущему соитию дискомфорта Юн Лань почти не чувствовал, однако, каждое проникновение, предельно растягивающее и распирающее изнутри, все еще отдавалось легкой болью — именно такой, какая нужна, чтобы приправить остротой пронзительное и почти нестерпимое удовольствие. Шэнь Вэй упивался его стонами. И шептал, шептал откровенное, порой просто выдыхал на ухо его имя. Иногда прихватывал губами мочку или касался шеи.

 

За время совместного купания Чжао пришло несколько сообщений: телефон он предусмотрительно взял с собой в ванную комнату и проверил тут же, как вылез из душевой кабинки.

— Вана только что задержали, — сказал он, попутно печатая ответ Да Цину. — Сейчас ждет допроса в камере предварительного заключения.

— Уже? — удивился Шэнь Вэй.

— Сестричка Хун и Да Цин оперативно сработали, — с деловитой гордостью кивнул Чжао. — Я направил с ними пару человек из наряда — для подстраховки. Да Цин пишет, что травник визита не ждал и занервничал, только когда увидел парней с оружием.

— Психологический прием, как я понимаю.

— Да. Чтобы осознал всю серьезность ситуации, — взглянув на себя в зеркало, Чжао небрежно пригладил растрепанные мокрые волосы. — Пришли результаты по микстуре. Лин Цзин открыл мне дистанционный доступ: сможем их изучить.

Шэнь Вэй тем временем достал с полки чистое полотенце, которое, судя по всему, сам туда и поместил утром.

— Я думал, на экспертизу уйдет по меньшей мере пара дней, — подойдя, он бережно обернул плечи Юн Ланя, принялся невесомо вытирать, но тут же отпустил, когда Чжао перехватил полотенце.

— Это предварительный отчет без заключения эксперта. У них действительно требует кучу времени подготовить все сопутствующие документы. Нам на руку сыграло фактическое покушение на стража правопорядка в лице нашего храброго идиота — малыша Го. Полагаю, еще и отец надавил, где нужно, — Чжао усмехнулся. — Влиятельный папаша — это иногда очень удобно.

Он насухо вытерся, затянул полотенце вокруг бедер и сказал:

— Допрос состоится совсем скоро. Хочу просмотреть результаты анализа, чтобы было, на чем строить обвинение. Но для ордера на обыск нам придется дождаться заключения и прочих важных бумажек.

— А если в настойке ничего не обнаружится? Я понимаю, что это маловероятно, но все же.

— Тогда отправим на опыты малыша Го, — пошутил Чжао. — Впрочем, поскольку он со своим придурочным самопожертвованием только подтвердил наши догадки, думаю, микстура многое прояснит. В любом случае, у нас есть право удерживать Вана в участке сорок восемь часов.

Юн Лань оглядел Шэнь Вэя и улыбнулся: взъерошенный и без очков, тот уже вернул выражению своего лица обычную профессорскую солидность.

— Ты готов помочь следствию? — осведомился Чжао, с игривой полуулыбкой шагнув ближе. — Я очень рассчитываю на твою помощь, профессор Шэнь. — И тронул кончиками пальцев его подбородок. На предплечье тут же заиграли темные прожилки.

— С удовольствием тебе помогу, — Шэнь Вэй придержал его руку, чтобы коснуться губами запястья.

— Как думаешь, долго еще продлится мой домашний арест? — спросил Юн Лань, переводя тему. Он с удовольствием наблюдал за тем, как один за другим целовали его пальцы.

— Боюсь, я не знаю, — ответил Шэнь Вэй, мягко притягивая его к себе. — Те таблетки, которые подавляли твой гормональный фон и так необъяснимо изменили форму метки, оказывают непредсказуемое воздействие. Собственно, именно поэтому принимать их очень опасно.

— Не преувеличивай, — сморщил нос Чжао. — Я сижу на них уже лет пятнадцать, и посмотри на меня: я все еще жив-здоров и чертовски привлекателен.

— Пятнадцать лет?! — Шэнь Вэй отшатнулся и взглянул на него с ужасом.

— По меньшей мере, — подтвердил Юн Лань.

— Неужели ты не понимаешь, что такие сильные препараты способны привести к необратимым последствиям?! Да это все равно, что медленнодействующий яд!

— И тем не менее, на сей раз они мне мало чем помогли, — улыбнувшись, заметил Чжао. Про то, что он всегда надеялся именно на необратимые перемены, которые блокаторы могли обеспечить, Юн Лань предпочел не упоминать.

Еще со школьных времен он ненавидел нравоучения и чтение морали, поэтому при любом удобном случае старался найти такой ответ, чтобы желание поучать отпало у собеседника напрочь. Но Шэнь Вэй смотрел с искренней тревогой и в самом деле за него переживал, поэтому отвечать колкостью не было никакого желания.

Юн Лань повременил немного и сказал:

— Я никогда не верил во все эти бредни про предназначение. Но, Небо мне свидетель, я не нахожу другого объяснения тому, как тебе удалось нейтрализовать действие таких сильных лекарств.

Только озвучив это, Чжао осознал, что именно сказал, и тут же осекся, взволновавшись сильнее, чем Шэнь Вэй, который замер и отвел взгляд, тщетно пытаясь скрыть восторженный блеск глаз.
Слетевшая с губ фраза необдуманной не была — напротив, мысли о том, как странно сплелись события, несмотря на яростное сопротивление Чжао, не оставляли его с самого пробуждения. Будто некая сторонняя сила так и толкала его и Шэнь Вэя навстречу друг другу. Юн Лань почувствовал, что сказанное походило на капитуляцию перед обстоятельствами, а сдаваться вот так запросто он не собирался. Однако на попятный идти было поздно, а еще Чжао всем своим нутром чуял отголосок восхитительных признаний Шэнь Вэя, укоренившихся в груди теплым пульсирующим клубком. Укол досады тут же потух, растаяв в волнах этого тепла. Юн Лань улыбнулся, как ни в чем не бывало, со снисходительной язвительностью подумав, что бушующие гормоны, в отместку за годы дискриминации, сейчас, должно быть, отыгрывались на мозге.

— Интересно, — сказал он, — я каждый раз от твоих рук буду так вот пестреть, или это только на время течки?

— Трудно сказать, — пожал плечами Шэнь Вэй и предложил: — Если хочешь, мы можем не касаться друг друга на людях.

— Очень здравая мысль, — похвалил Чжао и добавил: — но только в случае, если это реакция на тебя, а не, скажем, на всех теплокровных. Ты же сам сказал, что эффект у лекарства непредсказуемый.

— Тогда можешь сослаться на непонятную болезнь. Ты ведь уже подготовил почву, рассказав Да Цину об эфемерных недомоганиях.

— Ага. Черная оспа в букете с сибирской язвой, — усмехнулся Чжао, выходя из ванной. — И тогда на опыты отправят меня, а не Го.

— Ну, еще ты мог бы ничего не скрывать, — заметил Шэнь Вэй и тут же сделал невинные глаза: — Это как вариант. Тем более, что на тебе, скорее всего, останется мой запах.

Он вышел следом за Юн Ланем, застегивая по дороге рубашку, которую вместе со штанами и бельем предусмотрительно прихватил с собой из гостиной.

— Для этого я тоже подготовил почву, — хитро прищурился Чжао. — Уверен, Да Цин уже всему отделу деликатно намекнул о своих догадках. Так что запах их как раз не удивит.

Шэнь Вэй прочистил горло и поправил только что надетые очки:

— То есть, всеобщего внимания нам не избежать?

— Не-а, — Юн Лань сделал вид, что не замечает быстрых взглядов, что то и дело цеплялись за его уже обтянутую тканью боксеров задницу. — Но уверяю тебя, это будет сугубо потому, что мы сейчас блеснем умом и раскроем дело, не вылезая из постели.

— Эта образная фраза звучит почти как приглашение, — заметил с улыбкой Шэнь Вэй.

— Она станет приглашением, как только мы разберемся с отчетом, — пообещал Чжао.

Он подошел вплотную и легко поцеловал, чувствуя тут же пристроившиеся ниже поясницы ладони. Шэнь Вэй сжал его задницу, как человек, который дорвался, и не имело никакого значения, что сексом они занимались всего четверть часа назад. Чжао изо всех сил постарался не отвлекаться на запах, который вполне мог снова свести все их планы заняться работой на нет.

И именно в этот момент в дверь постучали. А потом принялись нетерпеливо терзать кнопку звонка.

— Чжао Юн Лань! Просыпайся-открывай! — прокричали из-за двери голосом Да Цина.

— Твою мать! — Чжао отскочил от Шэнь Вэя и замер, судорожно соображая, что делать.

— Лучший в мире друг пришел проведать тебя в твоих страданиях! — выкрикивал Да Цин, не переставая тарабанить. Видимо не отпускал ажиотаж от удачно проведенного ареста.

— Как быть? — шепотом спросил Шэнь Вэй.

— Юн Лань! Если ты не умер и не растворился в воздухе — открывай немедленно! — через полсекунды прожужжал мобильник примерно с таким же текстом. Оставалось только гадать, как замначальнику удавалось одновременно атаковать дверь и печатать сообщение.

— Давай, я открою, — предложил Шэнь Вэй, — скажу, что ты плохо себя чувствуешь.

— Чжао Юн Лань! Еще чуть-чуть, и на меня посыплются жалобы от соседей!

— Вряд ли это отсрочит неизбежное, — проговорил Чжао, на всякий случай удаляясь в сторону кровати. — С миром он точно не уйдет.

— Чжао-Король-Всех-Лентяев-Юн Лань! Вста... О! — Да Цин осекся, занеся руку для очередной атаки на дверь, когда та приоткрылась, являя на пороге Шэнь Вэя.
Чжао как раз успел юркнуть под одеяло, а профессор, подыгрывая сцене с тяжелобольным начальником, поздоровался приглушенным голосом.

— Привет... Так ему правда нездоровится? — веселость Да Цина тут же сменилась озабоченностью.

— Есть немного, — туманно ответил Шэнь Вэй. — Шеф Чжао как раз прилег.

— А с утра звучал вполне бодро, — озабоченность за долю секунды переросла в недоверие. Да Цин сосредоточенно принюхался.

— С желудком опять неладно, — пояснил Шэнь Вэй, стараясь закрыть собой обзор из приоткрытой двери.

— Неужели все плохо настолько, что за ним нужно присматривать? — засомневался Да Цин и полунасмешливо улыбнулся. — Дорогой профессор так любезен, что согласился пропустить занятия в университете и побыть с хворающим другом?

— Никак не мог оставить его одного, — признался Шэнь Вэй.

— Мы всем коллективом обязаны перед вами извиниться. Ведь забота о нашем шефе должна была лечь на нас. А тут это срочное расследование…

— Я понимаю. Шеф Чжао очень сетовал, что не смог руководить задержанием. Я конечно же предложил посильную помощь — это ведь мой долг.

— Да, — согласился Да Цин и внезапно посмотрел искоса: — И все-таки, вы что-то не договариваете, дорогой профессор.

— Что-то не договариваю? — невозмутимо переспросил тот, но не удержался и поправил очки.

Да Цин, воспользовавшись этой короткой потерей бдительности, ловко просочился в дверь, точно кот, способный шутя преодолеть проемы, куда более узкие, чем он сам.

— Прошу прощения, но... — поздно запротестовал Шэнь Вэй.

— Искренне извиняюсь, профессор. Совесть не позволяет мне злоупотреблять вашей добродетелью. Я готов сменить вас у ложа страдальца, — Да Цин невозмутимо направился к служившему спальней закутку и прокричал, забыв об учтивости:

— Юн Лань — ленивая задница, ты не спишь, я знаю: ты прочел мое сообщение!

Внезапно Да Цин затормозил, не дойдя до кровати, и недовольная физиономия Чжао была не единственным, на что он наткнулся.
Заместитель вытянулся, как на параде в День Становления Республики, и оглядел шефа с таким неподдельным изумлением, словно видел впервые.

— Прости, я пытался его задержать, — проговорил из-за спины Да Цина Шэнь Вэй.

— А я тебе говорил, что это — дохлый номер, — проворчал Чжао, приподнявшись на локтях. — Ну, давай, начинай мне петь про то, что ты в шоке, — буркнул он, обращаясь к Да Цину.

— Я в шоке... — эхом отозвался тот, не веря ни глазам, ни чутью. Еще раз на пробу потянул носом воздух и заржал.

Чжао сердито закатил глаза, Шэнь Вэй деликатно удалился в кухню.

Да Цин заходился хохотом, согнувшись пополам. Он не мог остановиться и от смеха уже икал.

— Так вот куда исчез наш суровый начальник-бета! — едва дыша, проговорил он. — Я-то думал, ты соблазнил профессора, и теперь не можешь сидеть.

— Охренеть, как смешно!.. — фыркнул Чжао, отбрасывая одеяло.

— Выходит, до сегодняшнего дня ты нам всем отчаянно пудрил мозги? Изображал героя-любовника, зевал от скуки, поминая альф, высмеивал омежек...

— Никого я высмеивал! — огрызнулся Чжао.

— А как же малыш Го?

— А что малыш Го?

— Ох уж эти омеги с их гормонами! — передразнил Да Цин недовольные реплики Юн Ланя после нападок Го Чан Чена. — А сам-то, красавчик!.. — он обвел Чжао широким жестом и снова прыснул.

— Дай знать, когда придешь в себя, — попросил Чжао скучающим тоном. Он поднялся с кровати и сделал вид, что что-то ищет и полностью игнорирует развеселившегося зама.

Внезапно Да Цин вытаращился и воскликнул, совершенно не обращая внимания на почти осязаемое осуждение:

— Так вот отчего ты в последнее время счастливый, как вишня в цвету. Это все наш профессор!..

Шэнь Вэй, чем-то сосредоточенно занятый поодаль, с интересом посмотрел в их сторону.

— Ты просто оплот проницательности... — сухо сказал Юн Лань.

— После вашего совместного ужина он полдня не мог угомониться — чуть не лопнул от избытка чувств, — радостно сообщил Да Цин Шэнь Вэю. — Теперь я понимаю, почему тебя вчера так гнев обуял! — он лукаво взглянул на Чжао. — Ведь ты решил, что профессор Шэнь...

— Заткнись, Да Цин, — посоветовал тот с интонацией, которая не сулила ничего хорошего.

— Друг, это реально новость века!.. — заключил замначальника, все еще посмеиваясь и предвкушая триумф от известия в кругу коллег бюро.

— Только попробуй кому-нибудь рассказать, — угрожающе нахмурился Юн Лань.

— Ты, что же, надеешься это скрыть? Наивный!.. — Да Цин умиленно всплеснул руками, словно бабуля над внуком, который излагает, как вырастет и будет покорять космос.

— Мне не нужен предвестник.

— Согласен! Ты благоухаешь так, что любые слова тут излишни, — констатировал он и тут же с любопытством поинтересовался: — А метка есть?

— Хочешь узнать что-нибудь еще? — ехидно спросил Чжао.

— Я бы не отказался от подробностей, — признался Да Цин, но мигом опомнился: — Простите, профессор...

Юн Лань на это только раздраженно хмыкнул.

— Так значит, сидеть ты можешь и живот у тебя не болит? — насмешливо уточнил заместитель и тут же ойкнул, отдергивая руку, когда Чжао, подойдя, больно ущипнул его за предплечье.

— Отлично! Реакции на теплокровных у меня нет, — сказал Юн Лань Шэнь Вэю.

— Я рад, — отозвался тот.

— Что за реакция? — тут же встрял Да Цин.

— Реакция нейтрализации тебя в департаментский архив!

— Ну вот, чуть что, сразу в архив! — возмутился тот. — Будто это я, вместо того, чтобы ловить опасного злодея, водил всех за нос и окучивал красивых профессоров.

Шэнь Вэй закашлялся — ему стало смешно.

— А я, между прочим, — продолжал Да Цин с важным видом. — Распечатал для тебя результаты из лаборатории. Предлог навестить больного начальника, — он вручил Чжао сложенные вчетверо листы. — Кстати, поминая справедливый наезд малыша Го, ты и слова не сказал об удачном исходе операции, а ведь мы с сестричкой Хун справились всего за час.

— Мой герой!.. — пробормотал Юн Лань, развернув документы и вчитываясь в содержимое. Как только отчет попал в руки, к нему тут же вернулось деловитая сосредоточенность.

— То-то Чжу Хун обрадуется!.. — заметил Да Цин, снова возвращаясь к новости дня и обращая на себя внимание Чжао.

— Как думаешь, — буднично протянул тот, — если я прибью тебя прямо здесь, это можно будет списать на убийство в состоянии аффекта? Я расскажу присяжным, как ты вломился ко мне домой посреди гормонального обострения и прервал на самом интересном.

— А я прервал на самом интересном? — оживился Да Цин.

— Самое интересное будет, когда я выброшу тебя в окно, — ответил Чжао с многообещающей улыбкой.

— А как же допрос? Нехорошо сваливать все на сестричку Хун. Ведь Чу к этому типу подпускать просто опасно.

— Кстати, — сказал Чжао, возвращаясь к серьезным делам, — ты не узнавал? Малыша Го еще долго продержат?

— Думаю, до завтра точно оставят, — пожал плечами Да Цин. — Старик Чу, конечно, возьмет выходной. Да и ты тут застрял, как я понимаю, на неопределенный срок.

— Слушай, поезжай сейчас в бюро. Помаринуйте этого Вана еще часика полтора — мы с Шэнь Вэем как раз успеем просмотреть отчет. Пусть Лин Цзин откроет мне доступ к камере в допросной: я хочу все слышать. И будьте на связи: если мы найдем, за что зацепиться, я присоединюсь к допросу.

— А твое состояние не помешает? — с сомнением спросил Да Цин. — Я к тому, что, может вам с профессором нужно больше времени, чтобы, гм... обсудить все детали?

— Спасибо за заботу, — Юн Лань саркастично вздернул бровь. — Мы справимся.

— Точно? — замначальника выглядел очень серьезным, а глаза его смеялись.

— Поверь!

— Отлично. Тогда приятного и плодотворного вам труда!

— Никому ни слова! — напомнил Чжао.

— Угу, — обещающе закивал Да Цин, — я нем, как крот!

— Как рыба, — поправил Юн Лань.

— Можно подумать, крот тебе о многом расскажет…

— Я тебя предупредил, — Чжао ткнул его указательным пальцем в грудь. — Одно слово — и ты в архиве!

— Есть такие новости, которые стоят переезда в архив, — с мечтательной улыбкой проговорил тот.

— Да Цин! — испугался Чжао.

— Шутка, — рассмеялся зам. — Давай. Будь на связи.

С этими словами он откланялся и ушел, оставив Чжао Юн Ланя и Шэнь Вэя одних.