Actions

Work Header

Лекарство от всех болезней.

Chapter Text

Порывшись между сложенными одна в другую пиалами для риса, Чжао выудил на свет электрической лампочки искомый рыжий пузырек и спустился с табурета. Гости в его квартире появлялись не часто (со спутниками на один вечер Чжао предпочитал трапезничать в ресторанах), а самому Юн Ланю хватало одноразовой посуды, поэтому невесть зачем купленный когда-то сервиз стоял извечным пылесборником на самой верхней полке кухонного шкафа. Именно за этим сервизом Чжао Юн Лань держал лекарство, которое отец не без труда заказывал для него из-за границы. Гормональные блокаторы Юн Лань принимал уже кучу лет, и благодаря им проблематичные периоды в его жизни случались теперь довольно редко. Чжао надеялся, что когда-нибудь они прекратятся совсем. Чудо-лекарство действовало исправно, подавляя все нелицеприятные, неудобные и обличительные симптомы. Никакого тебе обострения чувствительности, никаких труднопреодолимых низменных позывов, никаких выделений или запахов. Красота! Правда, после приема мутило и шатало так, что перемещение от кровати к уборной и обратно становилось настоящим подвигом. Но это ничего! Это того стоило.

В Бюро Специальных Расследований с легкой руки самого Чжао, никто не удивлялся, если он внезапно пропадал на несколько дней. Это приписывали любви уважаемого шефа с помощью байцзю налаживать «родственные» связи, которые однажды могли пригодиться в работе. Посодействовать назначению Юн Ланя на пост главы Специального Отдела было одной из гениальных идей Чжао-отца — единственного человека в департаменте, который знал о сущности сына. Ненормированный рабочий график позволял так вот пропадать, не требуя отчетов перед вышестоящим начальством.

Чжао Юн Лань проглотил прозрачную капсулу, запив водой, отставил чашку на разделочный стол и с раздражением посмотрел на почти полную грязной посуды раковину: кружки, блюдца, палочки, пара пластиковых контейнеров, которые давно полагалось выбросить... Стоило хоть чуть-чуть прибраться, пока действие лекарства не придавило его к кровати плитой муторной слабости. В такие моменты Чжао вожделенно вспоминал прислугу в доме отца, которой можно было поручить подобные неприятные занятия. Радужные воспоминания об отчем доме на этом заканчивались, и Юн Лань знал, что не вернется туда даже останься он без юаня за душой, на пороге собственного разоблачения перед армией голодных до секса альф, или бог знает, чего еще.

Чжао Синь Цы, сам будучи альфой, за всю жизнь ни единым словом не выразил своего разочарования в том, что сын, как и его мать, родился омегой. Словно это могло дать достойный повод для стыда. Однако, никакие слова не передали бы того неприятия, тень которого Юн Лань замечал в глазах отца всю сознательную жизнь. Будто он был в чем-то виноват!.. Они никогда не говорили об этом, но Чжао отлично помнил день, когда отец принес ему его первый оранжевый пузырек с капсулами. Это произошло в самом начале — после особенно тяжкой течки, когда единственное, что мог спрятавшийся за дверями собственной комнаты Юн Лань — это молча под одеялом стискивать зубами подушку, изнемогая от нужды в прикосновениях, и время от времени едва слышно поскуливать от раз за разом накатывающих болезненных спазмов. Тот самый спасительный пузырек, который Чжао Синь Цы теперь регулярно заказывал у какого-то старого приятеля в Америке. Тот самый, который сейчас вернулся на свое место за пиалами для риса.

Распихав влажную посуду по полкам, чувствуя подступающую дурноту, Чжао Юн Лань поплелся в гостиную и упал на диван.

 

Лежа с открытыми глазами, уставившись расфокусированным взглядом куда-то в стык между потолком и стеной, борясь с волнами тошноты, Чжао улавливал обрывки мыслей о прошедших делах, о подчиненных и о том, что, когда он наконец снова появится в офисе, Лин Цзин примется подначивать на счет новых названных братьев и дядюшек, а Чжу Хун с плохо скрытым негодованием предположит, что среди новоиспеченных родственников наверняка имеются и прекрасные сестрицы, в объятьях которых он — Чжао Юн Лань — бессовестно потерялся на эти несколько суток.

Чжу Хун представляла собой редкое сочетание девушки и альфы, и Юн Лань посматривал на нее с подозрением, боясь предположить, что случится, узнай она его секрет. Он сторонился ее, предпочитая поддерживать миф о себе, как о ветреном бете, случайные связи которого никого не обременяют, не обязывают и, в свою очередь, не могут дать повод искать в нем потенциального спутника жизни.

Чжао мечтал, чтобы Чжу Хун нашла своего омегу. Он даже понадеялся было на малыша Го, когда тот только появился в отделе. Однако надежды эти разлетелись в пыль, когда Го, скорее всего чисто инстинктивно, сам выбрал альфу, в ходе своего первого расследования с перепугу с ногами запрыгнув на старика Чу. Чу, конечно, огрызался и бухтел, но Чжао, в силу природной наблюдательности, а может потому, что такие вещи мог заметить лишь другой омега, видел, как, стоило чувствительному носу альфы учуять собственный запах малыша Го, расширилась его зрачки, раздулись ноздри, напряглись плечи, как сделался жадным взгляд, хотя со стороны это вполне могло сойти за проявление гнева. Впрочем, никто не удивился, когда месяц спустя Го расцвел, светясь изнутри, словно новогодний бумажный фонарик, а из-под ворота его извечного свитра с цветочком (более омежьей одеждой мог быть только точно такой же, но розовый свитер с цветочком) на шею выпустила причудливые ростки-плетения метка принадлежности. Пусть старик Чу порой и покрикивал на своего бестолкового, уже нет, не подопечного — избранника.

Глядя на не умеющего сдержать распирающее изнутри счастье и от этого еще больше смущенного Го, Чжао чувствовал сложную мешанину из довольства, раздражения и легкой зависти. Малышу в голову не приходило скрывать, кто он есть на самом деле: он всерьез полагал, что ни один уважающий себя альфа на него не позарится. И вот тут Чжао готов был поверить в нить судьбы, соединяющую души предназначенных друг другу людей, ведь отстраненный и нисколько не сентиментальный Чу никогда бы не рухнул в объятия первой попавшейся омеги. На Чжао он, к примеру, обращал внимания не больше, чем на прочих сотрудников отдела, чему Юн Лань мог только радоваться, тайно вознося хвалу чудо-лекарству.

Сам Чжао всю жизнь старался избегать альф, даже гипотетически не желая представлять себе ситуацию, в которой мог бы подпасть под чье-то влияние. Сама мысль о том, чтобы накрепко связать себя с кем бы то ни было, вызывала у него глубокое отторжение, а его многочисленные, разнообразные, но недолговечные знакомства касались в основном бет и гамм, что многократно снижало риск быть рассекреченным.

 

Новая волна тошноты каруселью качнула комнату перед глазами, размазав очертания вещей в подрагивающие блеклые пятна. Чжао мученически поморщился и закрыл глаза.

Ничего, еще пару часов, и побочные эффекты ослабнут, а он спокойно пролежит тут остаток ночи и возможно сумеет заснуть.

В горле пересохло, ужасно хотелось пить, но Чжао прекрасно знал, что даже крошечный глоток воды способен спровоцировать рвоту — защитную реакцию организма, пытающегося вернуть процессы в естественное русло. А значит — нужно будет брать новую капсулу и начинать все сначала, но с побочными эффектами, помноженными вдвое.

Юн Лань едва помнил те несколько раз, когда допускал такую ошибку. Как приходил в себя медленно, много долгих, изнурительных часов, иногда теряя сознание и обнаруживая себя на полу в собственной рвоте, без возможности обратиться за помощью. Словно больной редким заразным заболеванием. Один на один со своими проблемами.

Это нужно было просто перетерпеть. Просто переждать. Отвлекать себя мыслями о чем угодно. Например, о том, как он — бодрый и полный сил, обаятельный и готовый шутить, флиртовать и жить полной жизнью — вернется в спецотдел, и все будет как прежде. До следующего раза.

Чжао сделал глубокий вдох, задержал дыхание, справляясь с подступающей к горлу тошнотой.

В этот раз все проходило тяжелее. Его организм сопротивлялся изо всех сил, и Чжао устало подумал, что догадывается, в чем причина.

Юн Ланю не нужно было находиться рядом, чувствовать запахи или наблюдать за поведением, чтобы понять, что Шэнь Вэй — альфа. Хватило взгляда с расстояния второго этажа. Аж, как говорится, сердце в пятки ушло — он чуть в окно не выпал! Хотя что именно вызвало такую реакцию, Чжао отказывался понимать. Ясное дело, он тут же сделал вид, что ничего не происходит. Да и что может происходить, когда есть такие замечательные американские лекарства?! Вышел, поздоровался, как приличный, нормальный бета. И был уверен, что прокатило. Уговаривал себя изо всех сил. Заметил, конечно, взгляд профессора: будто вокруг внезапно выключили свет и стёрли все живое, оставив во вселенной только одного Чжао в лучах софитов. Заметил, но от всей души понадеялся, что показалось. Что у достопочтенного профессора Шэня просто слишком большие глаза. Да и вообще с какой стати?! Ведь ни запаха, ни других отличительных признаков, никаких свитеров с цветами – нормальный в меру брутальный бета! Ну, может, немного посимпатичнее остальных... Но это все равно не повод, чтобы сейчас так штормило! Наверное…

Чжао вновь медленно, глубоко вдохнул, подержал воздух и выдохнул. Ему было плохо. Очень. И одиноко вдобавок ко всему. Казалось, что одиночество резонирует с каждым предметом в комнате, заставляя сердце больно вибрировать, будто инфаркт не за горами.

Ничего. Он сможет. Выдержит. Не в первый раз…

Chapter Text

Е Цзун тряхнул головой, отбрасывая назад длинные, свинцового цвета, волосы. Провел ладонями от висков к затылку и собирал их в тугой хвост. Придирчиво осмотрел плоды трудов в зеркале, подправил, придавая своему виду оттенок изящной небрежности. Попутно отметил, что новый удлинённый пиджак нежного кремового цвета сидит на нем лучше, чем на парне из рекламы, и одобрительно улыбнулся своему отражению.

— Возьму твой Аскот! Бледно-бронзовый, — выкрикнул он в сторону открытой двери. Нахмурился, не услышав ответа, и позвал ещё раз: — А-Вэй?

Ответа снова не последовало, и Е Цзун недовольно зашипел. Он терпеть не мог отвлекаться от творческого процесса, будь то подбор деталей гардероба, живопись — его основное занятие, — секс или сервировка стола к ужину. Он вышел из комнаты и направился к кабинету брата, где, как он помнил, тот скрылся четверть часа назад.

Шэнь Вэй сидел за столом, сложив руки в замок на забытой стопке готовых к проверке контрольных. Он был погружен в свои мысли и хмурился, словно совершал в уме сложные математические вычисления. Естественно, возникшего в дверях брата он не заметил, и тому пришлось постучать, чтобы привлечь к себе внимание.

Профессор Шэнь моргнул и поднял на Е Цзуна растерянный взгляд, будто не ожидал оказаться в своей собственной квартире и увидеть глядящего на него с любопытством брата.

— Что случилось? — спросил Е Цзун, подойдя ближе. — Ведь что-то случилось, да?

— Ничего не случилось. Все как обычно. — Приняв крайне деловой вид, Шэнь Вэй поспешно зашелестел листками работ, смахнув несколько со стола на пол. Непростительная оплошность для такого поборника порядка, каковым он всегда был.

Е Цзун хитро сощурился.

— Из нас двоих, — начал он, подождав, пока брат достанет из-под стола улетевший листок, — только ты никогда не умел убедительно врать.

Е Цзун склонился, уперся ладонями в столешницу и заглянул в глаза поднявшему голову Шэнь Вэю:

— Признавайся, тебя что-то сильно беспокоит. — И улыбнулся с хищным любопытством. — Я же вижу! Не пытайся меня обмануть.

Шэнь Вэй ответил мягкой, снисходительной улыбкой педагога, слишком опытного, чтобы поддаваться на провокации:

— Поверь, не случилось ничего, достойного твоего внимания.

— Тогда говори скорей, где твой бронзовый Аскот: у меня через час важная встреча, — Е Цзун легко выпрямился, изобразив на лице скучающее безразличие и, казалось, в один миг потерял интерес к выяснению причин и следствий.

— В моей спальне. Верхний правый ящик комода. С краю стопки.

Е Цзун развернулся к двери.

— Вероятно, — бросил он на ходу, — у меня скоро появится конкурент на место единственного потребителя твоей великолепной стряпни. — Он чуть замедлил шаг, скосив взгляд и стараясь поймать реакцию брата.

— Что? — растерялся тот.

Е Цзун затормозил и обернулся, глядя со всем простодушием, на которое был способен:

— Конкурент. Или конкурентка. Которая отвлечет на себя все твое внимание. И которую придется кормить, холить, лелеять и всё такое.

Шэнь Вэй вздохнул и усмехнулся, не веря, что смог попасться на такую простую уловку.

— У тебя, как всегда, прелестные фантазии, — сказал он.

— Дорогой брат, — потянул Е Цзун, медленно возвращаясь к столу, как будто мгновение назад никуда не спешил, — ты утверждаешь, будто твоя внезапная глухота (а я взывал к тебе около получаса) и неуклюжее разбрасывание бумаг вызваны переменой погоды? Или, быть может, несуществующими проблемами в университете? Уверяю тебя: это скучно! Будь то проблемы со здоровьем, я бы узнал сразу — ведь я твой брат и все чувствую. — Он сделал паузу и многозначительно изогнул бровь. — И сейчас я тоже кое-что чувствую и ни капли не удивлён. Ведь ты — молодой, красивый мужчина, не чуждый романтическим связям. Следовательно, твой недавний ступор вызван ничем иным, как какой-нибудь милой студенткой-омежкой в преддверии течки. — Он сверкнул глазами и добавил: — или это тот хрупкий юноша из квартиры под нами, который уже сто лет жаждет обратить на себя твое внимание?

— Диди, серьезно... — попытался отмахнуться Шэнь Вэй.

— Нет? Кто-нибудь из преподавательского состава? Госпожа Ли? Та, что недавно развелась с мужем?

— У тебя вроде встреча через час?..

— Милый брат, когда у тебя в последний раз был секс?

— Е Цзун!..

— Что? Это обычная физиологическая потребность. Как воды попить. Так когда?

— Не уверен, что готов обсуждать с тобой этот вопрос.

— Что-то мне подсказывает, что я отлично знаю ответ.

Шэнь Вэй окинул брата тяжелым взглядом, который не произвел на него никакого впечатления:

— О, я помню: ты у нас — ярый сторонник естественного хода вещей и ждешь знаков свыше, бла-бла-бла!.. Возможно, ты даже увидел какие-то знаки, но засомневался, а поэтому не согласен со мной делиться. Я всего лишь хочу напомнить, что все без исключения омеги — меркантильные твари и лицемеры, а эфемерное ощущение правильности пропадает, как только они получат то, что ищут. Если тебе нужен секс, поверь, существует полно способов его добиться, не ударяя по карману и самолюбию.

— Забавно слышать о лицемерии от гаммы, который, в зависимости от ситуации, изображает то альфу, то омегу, — заметил Шэнь Вэй, и Е Цзун сердито нахмурился:

— В отличие от «искателей вечной любви» на время течки, я ни от кого не жду трепетной опеки и содержания на всем готовом.

— Ты закончил? — без интереса осведомился Шэнь Вэй. Теории про непорядочность омег были из разряда любимых в репертуаре Е Цзуна, и все это он уже слышал много раз.

— Нет, — улыбнулся тот и приосанился, разглаживая на животе невидимые складки, — как тебе мой новый пиджак?

— То, что нужно: как раз твой стиль, — улыбнулся Шэнь Вэй, с готовностью переключаясь с чувствительной темы. — Тебе очень идет.

— Отлично. Я забираю твой Аскот, — просиял Е Цзун и развернутся, чтобы через миг скрыться за дверью. — Ночевать не приду. Ужинай без меня! — услышал Шэнь Вэй его удаляющийся голос.

 

Когда из прихожей раздался хлопок закрывшейся входной двери, Шэнь Вэй вздохнул, снял очки и устало потер переносицу. Сосредоточиться на проверке работ не получалось: мысли были слишком далеко от профессиональной деятельности, и он, спрятав контрольные в специальную папку, убрал их в стол. Е Цзун со своей деланной проницательностью окончательно убил рабочий настрой, поэтому Шэнь Вэй решил занять себя чем-нибудь, требующим меньшей концентрации.

Младший брат (хотя младше тот был всего на четверть часа) в свои тридцать с лишним оставался чуждым любой ответственности и не желающим ничего принимать всерьез. Эксцентричный, зацикленный на собственной внешности и своем мнении, правдами и не правдами добивающийся внимания, дерзкий и самоуверенный, он, как никто другой, умел на раз выбить Шэнь Вэя из колеи, а потом, если считал нужным, возвращал ощущение спокойствия, гармонии и осознания, что Шэнь Вэй поступает, как должен.

Е Цзун действительно чувствовал брата, словно был его неотъемлемой частью, и Шэнь Вэй мог сколько угодно пытаться что-либо от него скрыть, но лишь снова и снова натыкался на насмешливую всепонимающую улыбку, никоим образом не помогающую прояснить ситуацию. В таких случаях оставалось лишь признать его правоту, все рассказать и, попутно услышав свой собственный пересказ, самому во всем разобраться. Как поход к психотерапевту, который за огромные деньги готов послушать, покивать, подбодрить, а на деле не дать ни единого стоящего совета. Е Цзун, конечно, платы не просил — взамен он тешил свое любопытство и довольно часто требовал похвал и комплиментов: смотри, какой я душка, все правильно понял и вовремя поддержал!.. А еще Шэнь Вэй вкусно кормил и неизменно справлялся о его — Е Цзуна — делах, всегда, если требовалось, готовый помочь. За съемную квартиру они платили вместе.

Вообще, Е Цзун никогда не был «удобным» младшим братом. Он был полон сюрпризов и противоречий, переменчивый, как ветер в бурю. Сменив на своем веку дюжину занятий, Е Цзун регулярно попадал в непростые ситуации, которые часто приходилось разруливать Шэнь Вэю.
Последней каплей стало расследование убийства местного наркобарона, когда Е Цзуна, подозреваемого в слишком близких отношениях с убитым, удалось отмазать лишь с горем пополам.

Младший брат клялся и божился, что оказался причастен к делу совершенно случайно. Горестно демонстрировал почти седой хвост и жаловался, дескать, до чего его, несчастного, довели несправедливыми обвинениями. Хотя братья рано лишились родителей, Шэнь Вэй отлично помнил пепельную голову еще молодого отца, и был уверен, что Е Цзун получил это в наследство от него. За волосами брат тщательно ухаживал, сделав их частью своего имиджа...
Шэнь Вэй пообещал себе, что больше ни за что не оставит этого засранца без присмотра.

После неприятной истории с наркоторговцем Е Цзун притих и, казалось, образумился, занялся живописью и вскоре стал довольно известной в определенных кругах фигурой, а Шэнь Вэй в тайне молился, чтобы на этом поиск приключений на задницу закончился.

 

Шэнь Вэй не мог уснуть. Усиленно стараясь направлять свои помыслы куда угодно в другое русло, он, в конечном итоге, раз за разом возвращался к единственному человеку, образ которого тянул на себя все его внимание со дня их знакомства.
Чжао Юн Лань. Глава Специального Отдела Расследований.

После самоубийства студентки на территории университетского общежития произошла серия странных происшествий, затронувшая жизни других учащихся и нескольких преподавателей. Тогда в департаменте полиции приняли решение передать дело в Бюро Специальных Расследований.

Шеф Чжао прибыл лично, чтобы еще раз опросить свидетелей и изучить все имеющиеся факты.
Их встреча была неизбежной, и Шэнь Вэй не мог объяснить, отчего близкое присутствие этого человека начисто лишало его покоя. Он чувствовал себя глупым мальчишкой, глядя на инспектора во все глаза. Чуть не сгорел со стыда, когда, после рукопожатия, не смог сразу отпустить его прохладную ладонь. А сам смотрел и смотрел, отчаянно ища ответ, которого не находил.

 

Из прихожей донесся звук открываемой двери, и Шэнь Вэй насторожился. Однако, услышав знакомую поступь, возню и шуршание, которые никто не пытался заглушить, успокоился и с любопытством взглянул на табло электронных часов на прикроватной тумбочке: половина третьего ночи.

Спустя минут двадцать дверь его спальни тихонько скрипнула, впуская в комнату Е Цзуна.

— Спишь? — осведомился тот громким шепотом.

— Как видишь. Ты бы еще громче топал.

Е Цзун никак это не прокомментировал. Он забрался в кровать Шэнь Вэя, заставляя того сдвинуться к краю. Завозился, устраиваясь поудобней под его боком, натянул на себя одеяло.

— Я думал, у тебя на эту ночь полно планов, — заметил Шэнь Вэй, запуская пальцы в волосы на его затылке. Е Цзун примостился головой у него на плече.

— Не мог же я оставить тебя одного со всеми твоими переживаниями!

— Лжец. Твой спонсор — госпожа Кван — не оправдала ожиданий?

— Она притащила на встречу мужа — орясину размером с трехтонный пикап, — ничего не смыслящего в искусстве.

— И как перспективы?

— Супруг, как и следовало ожидать, не поддержал мою идею с серией выставок. Мы договорились встретиться во вторник и еще раз все обсудить. На сей раз — на его территории. Один на один.

— Надеешься его убедить?

— Он — альфа. И, как все альфы, любит тешить себя мыслью, что все решает сам. Такого обработать ничего не стоит. У меня большой опыт.

Шэнь Вэй помолчал немного. Его пальцы, до этого машинально перебиравшие длинные пряди, напряженно замерли.

— Отчего меня не покидает чувство, — сказал он наконец, — что нас ждут новые судебные разбирательства?

— Оттого, что ты слишком мнительный, — отозвался Е Цзун. — С госпожой Кван я знаком уже давно и имею на нее влияние посильнее, чем ее обожаемый верзила. Но она не может самостоятельно осуществлять большие финансовые операции, поэтому мне нужен он. Это дело техники.

— Чем дольше я тебя слушаю, тем меньше мне все это нравится, — заметил Шэнь Вэй. — Такое ведение дел сильно отдает мошенничеством.

Е Цзун отпрянул и уселся напротив брата с видом оскорбленного достоинства:

— Это бизнес! Каждая сторона получает желаемое по цене, удобной для оппонента.

— Это финансовый вампиризм.

— Выживаю, как умею, — холодно изрек Е Цзун. И тут же возмутился: — Как ты можешь так говорить? Ради кого я все это делаю?!

— Ради себя, понятное дело, — пожал плечами Шэнь Вэй. — И ради насыщения своих амбиций.

— Гадкий, неблагодарный брат! — проворчал Е Цзун. Он снова улегся, обнимая и устраиваясь головой на груди Шэнь Вэя. — Где бы мы с тобой были с твоим жалким университетским окладом?

Шэнь Вэй промолчал, понимая, что спорить бесполезно.

Е Цзун заворочался, переплетаясь с ним ногами, и спустя несколько минут умиротворенного молчания попросил:

— Расскажи мне о человеке, который тебя так тревожит.

Шэнь Вэй повременил недолго и вздохнул:

— Помнишь, я рассказывал тебе о девушке, которая повесилась в общежитии? После этого произошло еще несколько неприятных эпизодов. В полиции решили, что между этими событиями есть связь, и передали дело в Бюро Специальных Расследований. Поскольку среди пострадавших мои коллеги и ученики, меня попросили помочь.

— Побыть шпионом среди своих, — вставил Е Цзун.

— Консультантом. Они считают, что опасность пришла извне. Считают, что причиной их странного поведения является некий препарат. Пытаются выяснить, кто его распространяет.

— Ближе к делу, — нетерпеливо заерзал Е Цзун.

— Уже некоторое время я работаю с главой Бюро... — Шэнь Вэй неуверенно замолчал и тут же получил тычок в бок:

— И?..

— И мне тяжело принять то, что я чувствую по отношению к нему.

— Почему?

— Потому, что я никогда не испытывал ничего подобного к человеку, который... не омега.

Е Цзун приподнялся и посмотрел на брата с насмешливой полуулыбкой:

— По-моему, это прекрасный повод выбросить на помойку твои стереотипы.

Шэнь Вэй отвел взгляд, не ответив, но Е Цзун тронул его подбородок, заставляя вновь посмотреть на себя:

— Эй! Кто мне всю душу вытянул разговорами о том, что ждет тайных знаков? Ты не можешь выбросить его из головы: как тебе такой знак?

— Право, я не знаю.

— Он точно не омега?

Шэнь Вэй саркастично вздернул брови:

— Насколько я способен судить...

— Кто тебя знает? — пожал плечами Е Цзун. — Столько времени без секса!.. — и прежде, чем Шэнь Вэй успел среагировать, поинтересовался: — Он красивый?

— Да. Очень, — признался тот и почему-то смутился.

— Пригласи его к нам на обед.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Боишься, что я его у тебя уведу?

— Боюсь, что ты меня опозоришь.

— Фу, какой ты мерзкий, — фыркнул Е Цзун и снова лег рядом. — В любом случае, я считаю, что тебе пора завязывать с твоим добровольным затворничеством. Это вредно для здоровья.

— Вредно для здоровья — наживать себе врагов, одновременно заводя романы с мужем и женой, — парировал Шэнь Вэй.

— Не приставай!.. — отозвался Е Цзун, зевая.

Шэнь Вэй усмехнулся.

Он снова посмотрел на время: до рассвета оставалось чуть меньше двух часов.
Сна не было ни в одном глазу.

Chapter Text

Согласно предписанию врача, Чжао Юн Ланю после очередного приема его лекарства полагалось следить за питанием по меньшей мере недели полторы. Препараты подобного рода пагубно действовали на слизистую желудка, провоцировали гастрит и язву. Чжао настоятельно советовали отказаться от кофе, пить больше отваров, травяных настоев, супчиков; есть самый простой рис без жирных и соленых соусов, отварную курицу, овощи и другие скучные вещи, которыми могла обеспечить только мама, жена или прислуга. Поскольку в распоряжении Юн Ланя не было ни первого, ни второго, ни третьего, на лечебную диету он благополучно забивал и в результате две-три недели маялся изжогой, кислым привкусом во рту, приступами резких болей и тошнотой.

Сегодня, к примеру, для желудка Чжао день выдался далеко не самый лучший: он ныл и покалывал, хотя Юн Лань, по редкой случайности, вполне сносно позавтракал.

Его заместитель Да Цин только что вернулся из лаборатории департамента с последними результатами обследований пострадавших и отчетом о вскрытии второго погибшего (к этому моменту умер еще один студент). Они с Чжао устроились за широким столом Бюро, обложились отчетами и пытались их сверять, чтобы найти хоть какой-нибудь общий знаменатель.
Отчеты изобиловали латинскими названиями и пояснениями, от которых смысл отнюдь не становился понятней. Впрочем, из беседы с медэкспертом, который перевел написанное на язык простых смертных, Да Цин понял, что в лаборатории всему этому не нашли вразумительного объяснения.
Связывало инциденты то, что в течении последних месяцев поведение пострадавших кардинально менялось. Вспышки неконтролируемой агрессии обычно робкого и стеснительного студента. Уход из семьи учительницы, в котором не было бы ничего странного, если бы они с мужем не являлись истинной парой, а разлучница - бетой. Внезапная, с невероятной скоростью прогрессирующая депрессия студентки, раньше никогда не страдавшей подобными расстройствами и повесившейся впоследствии. Неожиданная супер-память парня с большими проблемами в учебе, побочным эффектом которой стало расстройство аутистического спектра: парень сделался полностью асоциальным, хотя и продолжал запоминать сложные формулы, увидев их лишь однажды.
Подобных странных случаев было несколько, и все они ограничивались последним триместром.
Среди неожиданных последствий зафиксировали факт стремительного старения — именно у той сбежавшей учительницы, которая находилась теперь в центральной больнице на искусственном жизнеобеспечении. Еще один молодой человек, как раз из студентов профессора Шэнь Вэя, умер от гипернатриемического обезвоживания: грубо говоря, недостаток жидкости в организме буквально высушил его мозг.
Что именно произвело такие изменения, пока было совершенно непонятно. Пострадавшие практически не пересекались, вели различный образ жизни, по-разному питались, общались с разными людьми. Казалось, единственное, что их объединяло – это университет Лунчена.

Изучая очередной отчет, Да Цин развернул крупный сэндвич с сельдью и с удовольствием принялся за еду. От резкого запаха, разнесшегося по офису, желудок Чжао тут же взбунтовался.

— Шел бы ты куда-нибудь со своим бутербродом!.. — проворчал Юн Лань, брезгливо морщась.

— Ну уж нет. Из-за твоих срочных поручений я пропустил обеденный перерыв, — отпарировал Да Цин, продолжая жевать. — Нужно заботиться о подчиненных! Послал бы лучше Го.

— Го в департаменте — ищет похожие странные случаи.

— Это не дает тебе права посягать на мой обед.

— Серьезно, Да Цин, - вмешалась возникшая в дверях Чжу Хун. — Опять ты со своей тухлой рыбой?! Тут дышать нечем! Шеф Чжао весь зеленый, посмотри!

— Рыба не тухлая! Это такой особый способ копчения, — ощетинился Да Цин. — И вообще, чего пристали? Дайте поесть спокойно! Чжао довел себя до ручки, живя на одном кофе, а мне голодать?!

— Ел бы что-нибудь нейтральное: тосты с сыром, например, — прогнусавил Юн Лань, зажимая пальцами нос.

— Салат. Из щавеля и ростков сои, — посоветовала Чжу Хун, мило улыбаясь. Она уселась в свое кресло напротив компьютера и, ловко цокая пальчиками по клавишам, вбила код доступа.

— Вы что, издеваетесь? — взвился замначальника, потрясая бутербродом, будто жезлом правосудия. — Я вам не омега на диете! Мне нужны белки.

— Пока что твои «белки» воняют так, что впору закрывать отдел на карантин, — огрызнулась сестричка Хун, не отрывая взгляда от монитора.

— Мои белки рядом не стояли с твоими «натуральными» колбасами, — Да Цин изобразил пальцами воображаемые кавычки, плюхнув недоеденный сэндвич перед Чжао, страдальчески закатившим глаза. — От них ядовитыми химикатами несет за километр!

— Мне выйти, пока вы не выясните, у кого из вас острее нюх? — уточнил Юн Лань, не дав Чжу Хун озвучить очередную колкость. — Да Цин, если это, — он отпихнул несчастный сэндвич обратно, — сейчас же отсюда не исчезнет, я объявлю запрет на рыбу на ближайшие полгода. С перспективой увольнения.

Да Цин сердито запихал остатки бутерброда в рот и поинтересовался, давясь и тараща глаза:

— Доволен?

— Детский сад, — прокомментировала сестричка Хун. — Руки не забудь помыть.

— И как в такой атмосфере работать!.. — жуя, пожаловался Да Цин, обращаясь к сию секунду вошедшему малышу Го. — Начальник — изверг, посадивший на голодный паек. Коллега — змея подколодная, которая только и ждет момента, чтобы впрыснуть яду. Как ты их выносишь?

Малыш Го взглянул на него в недоумении, потом принюхался и сморщил нос:

— У нас опять туалет засорился? — неуверенно спросил он, вызвав бурю эмоций Чжао и сестрички Хун.

— Предатель! Ты уволен! — грозно прогудел Да Цин, устремив на малыша Го обвинительный перст.

Ничего не понимающий Го замер, в оборонительном жесте прижимая к груди папку, с которой пришел. Он взирал на заместителя шефа в благоговейном ужасе. Даже метка Чу на его шее, казалось, побледнела от волнения.

— Вот все, что угодно — только бы не работать! — проворчал Чжао. — Отстань от пацана. Он сейчас без чувств свалится!

— И Чу со смаком спустит с тебя шкуру за это, — ехидно пообещала Чжу Хун, стрельнув глазами в сторону Да Цина. — Продолжай, радость моя, продолжай!

— Не обращай на них внимания, — сказал Чжао, жестом подзывая Го ближе. — Рассказывай, что узнал.

Приободренный Го тут же оттаял и поспешил к столу. Сдвинув в сторону отчеты, он раскрыл перед шефом принесенную папку.

— Вот, — проговорил он, услужливо указывая на списки имен, — за последние три месяца зарегистрировано два самоубийства. Тут — случаи обращения за медицинской помощью и госпитализации со странными симптомами. А тут вот — мы имеем несколько убийств. При чем предполагаемый убийца — пожилая женщина. Все отзывы родственников и соседей о ней исключительно положительные: люди отказывались верить, что речь идет о серии насильственных смертей.

— И все они, — протянул Чжао, просмотрев список представленных тут же адресов (малыш Го действительно хорошо исполнял возложенные на него поручения), — проживают сравнительно недалеко от университета. Просто эпидемия какая-то.

— Или мистическое проклятье, — предположил Да Цин, играя бровями и улыбаясь Чан Чену, который покосился на него с испугом. Юн Лань на это только скептически фыркнул.

— Так или иначе, — задумчиво сказал он, — стало еще сложнее отрицать, что эти события никак не связаны.

— Дай угадаю: ты собираешься просить совета у профессора Шэня? — осведомился Да Цин, скрестив руки на груди. — Не понимаю, чем нам может помочь профессор биологии?

— Он разжигает в Чжао творческий порыв, — подсказала Чжу Хун, как Юн Ланю показалось, с толикой чисто женского пренебрежения.

— Профессор Шэнь, вероятно, лично знает часть этих людей, ведь он тоже живет в районе университета, — возразил Чжао как можно более безучастным тоном. — Он может стать ценным свидетелем.

— Ты прав, — закивал Да Цин с вполне правдоподобной убежденностью. — А еще он очень симпатичный мужчина и приятный собеседник.

— Это не имеет отношения к делу, — сухо ответил Чжао.

Он отложил обкусанный карандаш, которым отмечал особо заинтересовавшие его сведения, потянулся к своей кружке, заглянул внутрь и встал, тихо радуясь, что от неудобной темы можно сбежать под предлогом новой порции кофе.

— Конечно не имеет! — сходу разгадав его мотивы, улыбнулся зам. — Просто тебе нравится окружать себя красивыми и умными людьми.

Да Цин получал особое удовольствие, ловя начальника с поличным и заставляя того, нет, не смущаться (смутить Чжао Юн Ланя мог бы, наверно, только вид его отца в розовом кружевном белье) скорее, чувствовать некоторую неловкость.

— Кстати говоря, — добавил Да Цин, взглядом проводив Чжао к столику с кофе-машиной, — я бы на твоем месте не посвящал профессора в детали сверх меры. Как ты помнишь, у него есть брат с сомнительной репутацией.

— Естественно, — согласился Чжао, который досконально изучил всю имеющуюся информацию о профессоре Шэне до того, как привлек его к содействию. И, конечно, не только потому, что тот интересовал его лично. — Впрочем, пока не вижу, как он может быть к этому причастен.

И обронил, будто бы между делом:

— К слову, я попросил профессора зайти к нам после лекций.

— Кто бы сомневался!.. — едко вставила Чжу Хун.

— А лекции, насколько мне известно... — Юн Лань демонстративно посмотрел на часы, — закончилось полчаса назад.

— И ты ждешь, что профессор Шэнь тут же примчится на твой зов? — язвительно уточнил Да Цин. — Как будто ему в жизни больше нечем заняться.

— Он, как добропорядочный гражданин, должен со всей готовностью помогать следствию, — сказал Чжао, наполняя кружку кофе.

— Просто, чтоб ты знал: он — альфа. И хотя ты уверен в своей неотразимости, тут тебе ничего не обломится. Ты зря тратишь время.

— Мне кажется, или я слышу намек на то, что твой шеф злоупотребляет служебным положением? — осведомился Юн Лань, остановившись с полной до краев кружкой в опасной близости от Да Цина.

— О, ну давай сделаем вид, что это не так, — изобразив святую невинность, пожал плечами тот, и на всякий случай отъехал на своем кресле подальше.

Чжао хотел что-то ответить, но в этот момент в дверь легонько постучали, и он радостно развернулся, улыбаясь самой обаятельной из своих улыбок.
Если бы Юн Ланя спросили, как он с такой точностью угадывал в пришедшем именно профессора Шэня, он бы заявил, что в двери отдела никто и никогда не стучал еще с такой деликатной уверенностью. Или уверенной деликатностью, не суть важно. Оба эти эпитета описывали Шэнь Вэя одинаково точно.

За пару недель совместной работы Чжао удалось убедить себя, что неожиданная реакция профессора во время их первой встречи ему попросту привиделась. Шэнь Вэй был сдержан, учтив и вежлив со всеми, и Юн Лань не мог утверждать, будто тот как-то выделяет его среди других сотрудников отдела. Поэтому Чжао успокоился окончательно и даже позволил себе легкий флирт.
Шэнь Вэй был потрясающе красив и представителен, и, не будь он альфой, Юн Лань приложил бы все усилия, чтобы вывести их общение за рамки взаимного уважения и дружеского расположения на куда более высокий уровень. По правде говоря, он не отказался бы от близких отношений с профессором на сколько-нибудь продолжительный срок. Но Шэнь Вэй был альфой, а поэтому Чжао намеревался сохранять дистанцию. Хотя, не смотря на это, в ненавязчивом заигрывании отказать себе никак не мог. Лукаво улыбнуться, стрельнуть глазами, сказать приятное, похлопать по спине, приобнять за плечи, отмечая, как едва ощутимо напряглись мышцы под тканью пиджака. Иногда Юн Лань ловил себя на мысли, что мог бы сделать для этого альфы исключение. А что? Блокаторы работали исправно, и профессор Шэнь, возможно, даже не распознал бы в нем омегу. Впрочем, риск существовал, а сам профессор не делал никаких шагов к сближению, хотя к вниманию Чжао, похоже, относился благосклонно.

— Профессор Шэнь! Как хорошо, что ты здесь! Нам позарез нужен взгляд эксперта, — воскликнул Чжао, кинувшись навстречу с распростертыми объятиями, будто не видел его несколько лет. О своем кофе он позабыл начисто.

Чжу Хун закатила глаза и снова уткнулась в недописанный отчет. Малыш Го поздоровался, смущенно покраснел и ретировался за свой стол. И только Да Цин, приветственно кивнув, продолжал наблюдать с любопытством, которое даже не пытался скрыть.

— Мы получили отчет экспертизы, — пояснил Чжао, будто бы невзначай положив руку профессору на плечо. — И, поскольку ни слова оттуда не поняли, нуждаемся в твоем совете.

— Не то, чтобы мы тут все поголовно бездари, дорогой профессор, — вклинился Да Цин, беря на себя миссию переводчика. — Просто шефу Чжао вселенски необходимо ваше мнение.

— Я буду рад помочь, — сдержано улыбнулся Шэнь Вэй. — Однако, боюсь, моя точка зрения может оказаться ошибочной. Ведь я не медэксперт.

— Только не скромничайте, профессор. Шеф Чжао очень дорожит вашей точкой зрения, какой бы она ни была, — проигнорировав убийственный взгляд Юн Ланя, Да Цин приглашающе выдвинул одно из кресел: — Присаживайтесь. Кофе? Нет? А я, пожалуй, выпью, — и с этими словами он утянул кружку Чжао.

— Эй, это мой кофе! — запротестовал тот.

— Тебе нельзя. У тебя живот болит, — припечатал Да Цин не терпящим возражений тоном.

— Это правда? — спросил Шэнь Вэй.

— Нет!

— Да! — одновременно ответили Чжао и Да Цин.

— Правда-правда, — вмешалась из-за своего монитора Чжу Хун. — Наш шеф настолько безответственно относится к своему здоровью, что часто вообще забывает поесть. Проблемы с желудком у него давным-давно. Скорее всего — это язва.

— Нет у меня никакой язвы, — возмутился Юн Лань.

— Тебе стоит обратиться к врачу, — сказал Шэнь Вэй, и Чжао расслышал в его голосе встревоженные нотки. — Со здоровьем не следует так шутить.

— Это временное недомогание. Я недавно антибиотики принимал, — заоправдывался Юн Лань, чувствуя странную смесь удовольствия от чужой заботы и чувства собственной вины.

— Прости, но если недомогания продолжаются хоть сколько-нибудь длительное время, и ты, как я понял, не хочешь навестить врача, было бы не лишним проследить за тем, что ты ешь. Тебе ведь не нужны осложнения? — Шэнь Вэй сейчас выглядел так, будто боролся с желанием самому заняться лечением Чжао сию же минуту.
Эта его озабоченная складка между бровями окончательно убила в Юн Лане угрызения совести, оставив только кайф от осознания, что кое-кто в самом деле за него переживает. С чего вдруг такая забота, Чжао пообещал себе поразмыслить потом — на досуге.

— Что поделать, если целыми днями вкалываешь на благо народа, а дома тебя никто не ждет, чтобы накормить теплым домашним ужином, — с притворно обреченным видом пожаловался он.

— Ты просто лентяй и клоун, — фыркнул Да Цин и снова зашелестел отчетами, намекая, что они слишком далеко ушли от причины визита Шэнь Вэя. — Что тебе стоит раз в день сварить себе риса? Не обращайте на него внимание, профессор. Все, что угодно, лишь бы не работать! — с ударением сказал он уже Чжао, поминая его собственные претензии.

Это подействовало, и все трое углубились в изучение бумаг.
Впрочем, ненадолго.

— Если хочешь, — неуверенно проговорил Шэнь Вэй, все так же не отрывая взгляда от документов, — приходи сегодня на ужин ко мне. — И деловито добавил, почувствовав, что рабочая тишина сделалась вязкой, как кисель, в котором застыли невысказанные эмоции: — Я как раз хотел попробовать пару новых рецептов.

Чжао ответил не сразу и профессору пришлось поднять глаза, чтобы увидеть его реакцию. Юн Лань сиял так, что у Шэнь Вэя заалели уши.

— Ты хорошо готовишь? — для порядка поинтересовался он, хотя, судя по блеску глаз, можно было смело предложить ему булыжники и вполне рассчитывать на самую высокую похвалу.

— Искренне надеюсь, что да, — скромно ответил Шэнь Вэй.

— Тогда решено! Вверяю мой многострадальный желудок твоим заботам.

Хотя следующие пару часов они провели за изучением бумаг, негромко переговариваясь и слушая пояснения Шэнь Вэя, полностью сосредоточиться на работе Чжао не мог. Он ловил себя на том, что несколько раз читает одно и то же предложение, не понимая ни слова. Внешне Юн Лань казался спокойным, но его разум представлял собой хаотичный водоворот чувств и мыслей. Тут было и паническое «ЗАЧЕМ я напросился к нему домой?!», и решительное «Спокойно! Ничего не произойдет. Мы просто поужинаем». Та часть сознания, которая не переставала строить Шэнь Вэю глазки, услужливо подсказала, что самые лучшие решения проблем приходили к Чжао сугубо в неофициальной обстановке. А неофициальная обстановка в компании красивого мужчины — только на пользу дела! На что годами подавляемая омежья сущность, вовсе не желающая быть обнародованной, истерично причитала: «А если я спалюсь? Если он учует, если меня раскусит? Мне со стыда останется только повеситься!». И тут же с надеждой: «Или переспать с ним». А возмущенная гордость отвечала: «В обличии омеги — ни за что!», заставляя омежье естество обиженно забиться подальше в уголок сознания.
В общем, Чжао был объят самыми противоречивыми эмоциями и, строго говоря, понятия не имел, на что сейчас подписался.

Когда они с Шэнь Вэем покинули офис, захватив с собой папки с отчетами, чтобы продолжить изучение позже, к Да Цину, развернувшему еще один бутерброд с селедкой, несмело подошел малыш Го:

— Неужели шеф Чжао правда пойдет в гости к профессору?

Да Цин посмотрел на парня с интересом:

— Ты разве не слышал? Профессор Шэнь сам его пригласил.

— Да, но ведь, ну, разве профессор Шэнь не альфа? Я просто подумал...

— О чем это ты подумал, интересно?

— Ну, это... - Чан Чен зарделся от смущения. — Просто ужин у него дома, это как-то слишком, э-э...

— Интимно? — подсказал Да Цин, искренне забавляясь.

— Ну-у-у... — о щеки малыша Го можно было зажигать спички, и кажется он очень жалел, что вообще об этом заикнулся.

— Это просто дружеская забота, маленький ты бесстыдник! — не удержавшись, рассмеялся Да Цин и тут же сделал суровое лицо: — Чу знает, что ты заглядываешься на чужих альф?

— Я не!.. Я никогда! Вы что?! — ужаснулся Го.

Похоже, такая мысль была для парня вопиюще-возмутительной.

— Ладно-ладно, я пошутил, — улыбнулся Да Цин, искренне умиляясь. — Поглядим на нашего шефа завтра. Уверен, профессор не имел в виду ничего, кроме, собственно, желания вкусно его накормить. То-то бедняга Чжао разочаруется!..

Chapter Text

Воспользовавшись предложением профессора чувствовать себя как дома, Чжао прошел в гостиную, пока сам Шэнь Вэй скрылся в кухне. Зацепив большими пальцами карманы джинсов, Юн Лань остановился посередине просторной светлой комнаты и огляделся. Квартиру профессора Шэня он как-то так себе и представлял: глубокие успокаивающие тона интерьера, добротная мебель темного дерева, картины (репродукции известных полотен и парочка кокетливо-ярких абстракций, как Чжао подозревал, кисти брата Шэнь Вэя), фарфоровые вазы (Юн Лань удивился бы, окажись они подделкой), и много-много книг. В основном это были книги по биологии, физиологии и медицине — как новые блестящие переплеты, так и весьма потрепанные издания, на вид старше самого владельца. Большое количество исторических сказаний и трактатов, например, древнее издание «Искусства войны» Сунь-Цзы и «Книга сердца, или Искусство полководца» Чжугэ Ляна, еще несколько томов любовной лирики, увидев которые Юн Лань одобрительно усмехнулся — ну все в точности, как он и предполагал!..
Впрочем, обозревать библиотеку вскоре наскучило, и Чжао направился к кухне, где, судя по звукам и запахам, готовка шла полным ходом.

Шэнь Вэй встретил его приветливой улыбкой. Место его строгого пиджака и жилета занял фартук, чистейший и предварительно выглаженный, наверняка, покинувший специально отведенное ему место где-нибудь рядом с десятком белоснежных полотенец и ещё парочкой таких же тщательно сложенных фартуков.
Закатав до локтей рукава, с которых исчезли фиксаторы, профессор методичными ловкими движениями шинковал капусту и тут же отправлял её в маленькую кастрюльку, где, булькая, дымясь и распространяя аромат отварной курятины, кипел бульон. Расправившись с капустой, Шэнь Вэй вооружился деревянной лопаткой, помешал золотистые колечки лука, что скворчали в глубокой сковороде. После выбрал из подставки для ножей подходящий и принялся нарезать заранее вымытую и высушенную свиную грудинку. Готовые кусочки мяса он погрузил в маринад, пахнущий свежей зеленью, винным уксусом и соевым соусом. Затем аккуратно выстелил мясом дно пароварки, накрыл плетёной крышкой и установил над кастрюлей с бульоном. Делая все это, Шэнь Вэй выглядел не менее вдумчивым, опрятным и деловитым, чем когда заполнял квартальную отчетность об успеваемости своих учеников. Чжао наблюдал за ним, совершенно очарованный.

— Да ты полон сюрпризов, профессор Шэнь! — восхитился он, чувствуя, как, благодаря вкусным запахам, урчит в животе. — Прирожденный повар. Я поражён!

— В этом нет ничего удивительного, — ответил тот, ставя использованную посуду в раковину. — Мы с братом довольно рано остались одни, и готовка для нас обоих стала моей постоянной обязанностью.

— Я тоже сто лет, как живу сам, — пожал плечами Юн Лань, — но мне всегда хватало лапши быстрого приготовления.

— Именно поэтому у тебя и начались проблемы с желудком, — нравоучительно изрек Шэнь Вэй, доставая из холодильника пластмассовый контейнер со свежими овощами.

— Все потому, что у меня нет такого хозяйственного брата, — заявил Чжао, наблюдая, как Шэнь Вэй извлекает из бумажных пакетов пучки зелени и латука и раскладывает их на разделочном столе рядом с другими овощами.

— Забота о брате — это, конечно, очень важно и почетно, — сказал Чжао. — Но, по-моему, ты зря расходуешь свои таланты.
И добавил, будто в глаза не видел досье на профессора:

— Или он совсем мелкий — твой брат?

— Нет, мы — близнецы.

— Значит, он вполне может позаботиться о себе сам. Я к тому, что удивительно, как ты со всеми твоими достоинствами до сих пор не обзавелся семьей?

Изначально Чжао не собирался говорить ничего подобного. Но желание удостовериться, что Шэнь Вэй действительно не имеет никаких конкретных планов на этот счет, назойливо и без конца давало о себе знать, хотя Юн Лань и игнорировал его, как мог. До этой минуты. Сам он, конечно, вовсе не собирался пользоваться ситуацией. Нет-нет! Ему было просто жутко любопытно!..

— Я пока не встретил нужного человека. — Сдержанный ответ Шэнь Вэя запоздал на долю секунды, выдав смущение. На вид профессор оставался совершенно спокойным.

— А-а, — протянул Чжао скучающим тоном, — у вас — альф и омег — с этим все сложно.

— Да… — отозвался Шэнь Вэй, и в этом коротком слове Чжао почувствовал все его нежелание обсуждать данный вопрос.

— Давай помогу, — засуетился Юн Лань, переводя тему и потянувшись за ножом. — Это для салата?

— Да. Вот, возьми, — Шэнь Вэй мягко отобрал первый попавшийся огромный тесак, который успел схватить Чжао, и подал ему небольшой ножик с дырочками на лезвии.

Он достал пару мисок и две досточки, а Юн Лань помедлил, чтобы в точности повторить за профессором способ нарезки, а то, кто его знает: может этот оплот педантизма не способен есть огурец, нашинкованный толще трех миллиметров шириной…
Однако, стоило Чжао приноровиться и слегка сбавить бдительность, как он тут же полоснул себя по пальцу и, шипя, отскочил от разделочного стола, чтобы кровь не брызнула на еду.

— Вот! Это ещё одна причина, по которой мы с лапшой из пакетиков просто созданы друг для друга, — прокомментировал Юн Лань, когда заметивший аварию Шэнь Вэй не позволил привычно потянуть порезанный палец в рот.

Бросив все свои занятия и быстро сняв с огня то, что могло подгореть, профессор увлёк Чжао подальше от кухни с ее ножами и настоял на том, чтобы обработать ранку.

— Моя оплошность, — пробормотал Шэнь Вэй, хмурясь. Успев сбегать за коробочкой с медикаментами, он присел рядом с Чжао на диван и осторожно взял его за руку, чтобы рассмотреть порез. — Я совсем забыл, какой острый этот нож.

— Ещё чего?! — Чжао с напускным негодованием отнял раненый палец. — Я не позволю тебе присвоить все лавры! Это я тут — одаренный криворук.

Шэнь Вэй усмехнулся и покачал головой. Придерживая ладонь Чжао, он аккуратно смазал несчастный порез антисептиком и наложил пластырь. Юн Лань наблюдал за ним и таял, понимая, что ещё чуть-чуть, и окончательно потеряет голову от этой морщинки между озабоченно сведенными бровями.

Все же настроение помогать никуда не исчезло, и Чжао взялся накрывать на стол. После короткого спора, потому что Шэнь Вэй очень сетовал, позволив гостю приближаться к кухне вместо того, чтобы оставить его отдыхать после сложного дня.
Юн Лань втихаря погуглил, чтобы не перепутать расположение столовых приборов, и сделал все в лучшем виде. А Шэнь Вэй тем временем успел соорудить пять разных салатов и красиво выложить в глубоком блюде дымящийся рис.

Спустя некоторое время Чжао обнаружил себя за круглым обеденным столом, густо уставленным разнообразными угощениями, от запаха которых голова слегка кружилась, а желудок особенно остро заставлял вспомнить, что последний раз принимал пищу аж с утра.

Шэнь Вэй до краев наполнил пиалу рисом, выложил сверху тушеные овощи (когда только успел приготовить?) и кусочки свинины и учтиво подал Чжао.

— Пожалуйста, угощайся, — сказал он, набирая рис и для себя. — Я старался положить меньше резких приправ. Думаю, для твоего желудка это будет в самый раз.

— Угощусь с удовольствием! — согласился Чжао. — Но только вместе с тобой.

Деловито щелкнув одна о другую палочками, он подхватил с подноса крупный кусочек мяса и положил на рис в пиале Шэнь Вэя. Тот взглянул на Юн Ланя с мимолетным смущением, но тут же мягко улыбнулся и в свою очередь взялся за палочки.

Последующие двадцать минут уютную тишину разбавляло лишь постукивание палочек о края посуды и блаженное мычание Чжао, который не помнил, когда в последний раз получал столько удовольствия от еды.

Когда пирамида из мисочек рядом с ним пополнилась шестой, он откинулся на спинку стула, сыто вздохнул и, возведя очи к потолку, сказал:

— Я повержен. После такого ты просто обязан на мне жениться!

Профессор улыбнулся и поправил очки, как делал обычно, когда чувствовал себя неловко, но Чжао отметил, что ему очень приятно слышать похвалу.

— Как твой желудок? — поинтересовался Шэнь Вэй, откладывая в сторону использованную салфетку.

— Лучше не бывает! Все располагает к тому, чтобы я стал частым гостем в твоем доме, — усмехнулся Юн Лань, сверкнув глазами. — Приму к сведению твой совет и начну заботиться о своем здоровье.

— Если таково твое решение, я буду только рад, — улыбнулся в ответ Шэнь Вэй. Он поднялся, чтобы убрать со стола, и добавил: — Я вполне серьезно: ты можешь приходить ко мне ужинать ежедневно.

— Ну, это вряд ли. Моя совесть не допустит, чтобы ты так выкладывался после рабочего дня. Тебе ведь тоже нужен отдых.

— Почему бы и нет? В любом случае я стараюсь готовить каждый день — нужно питаться только очень свежими продуктами. Особенно, тебе.

— А твой братец не будет против моих визитов? — спросил Чжао, вставая следом и подхватив блюдо и пирамиду пустых пиал.

— Не думаю. Он, кстати, недавно предлагал пригласить тебя в гости.

— Правда? Ты ему много обо мне рассказывал? О том, какой я умный и рассудительный напарник. И весьма симпатичный вдобавок. — После воистину сказочного ужина, Чжао прибывал в приподнятом и игривом настроении. Он широко улыбался и готов был говорить любые глупости, лишь бы полностью владеть вниманием профессора, пока тот, аккуратно пристроив посуду у края раковины, заваривал чай.

— Не именно в этих выражениях, но, да, он знает, что с недавнего времени я помогаю твоему расследованию. — Ответил Шэнь Вэй с лукавой улыбкой. Достал из кухонного шкафчика пару чашек и заключил: — Как бы там ни было, он будет рад с тобой познакомиться.

 

Не смотря на изначальный план изучить еще раз все данные по делу, к результатам экспертизы они с профессором так и не вернулись, обсуждая за чаем все на свете, кроме работы.
Где-то без четверти двенадцать Чжао опомнился и засобирался уходить, без особого сожаления извиняясь за то, что злоупотребил гостеприимством хозяина. Шэнь Вэй предложил проводить его до машины, и, в конечном итоге, они около часа гуляли по опустевшим улицам, беседуя и наслаждаясь прохладным ночным воздухом, особенно приятным после жаркого и безветренного дня.

 

Расставшись с шефом Чжао у подъезда собственного дома, где была припаркована его машина, Шэнь Вэй поднялся на свой этаж и обнаружил, что дверь квартиры не заперта. Зайдя в прихожую, он едва не споткнулся о снятые ботинки.

— Е Цзун?

Ответом был отчаянный звон посуды и чертыхания.

Шэнь Вэй прошел к кухне и, заглянув, увидел спину брата, сердито инспектирующего холодильник на предмет еды.

— У тебя кто-то был. И вы все сожрали, напрочь забыв обо мне! — ворчливо резюмировал Е Цзун, даже не обернувшись.

— Ты не предупредил, что вернешься. Да и за всю неделю написал всего пару раз, — сказал Шэнь Вэй. — Хочешь, я сейчас что-нибудь для тебя приготовлю? — миролюбиво предложил он, попытавшись тронуть брата за плечо, но Е Цзун раздраженно отпрянул и огрызнулся:

— Не хочу я есть!.. — и тут же убежал к себе.

Обычно, когда младший брат заводился, Шэнь Вэй предпочитал на время оставить его одного и не трогать до поры. В большинстве случаев, переварив случившееся и перебесившись, тот приходил и рассказывал обо всем сам. Однако сегодня неясная тревога толкнула Шэнь Вэя последовать за ним в его комнату. Показалось, что капризное брюзжание было не попыткой отделаться от объяснений, а наоборот — сейчас Е Цзун скорее искал внимания.

Младший брат стоял перед зеркалом и, морщась, поводил плечами с какой-то неестественной осторожностью. Он снял пиджак, развязал шейный платок и взялся за рубашку. И только, когда были расстегнуты верхние пуговицы, Шэнь Вэй заметил у основания его шеи несколько крупных, успевших налиться желтизной отметин. Внутренне похолодев, Шэнь Вэй шагнул ближе и, должно быть, чересчур резко дернул ворот рубашки, потому что Е Цзун зло зашипел и оттолкнул его руки.

— Кто это сделал? — сурово спросил Шэнь Вэй, не пытаясь больше прикасаться. Только смотрел, как младший брат, болезненно скалясь, стаскивал с себя одежду.

На его шее отчетливо проступал пугающий синюшный след чужой пятерни. От плеча по спине змеилась пара нехороших и слегка набрякших багровых полос, оставленных, самое позднее — этим утром. Отпечатки крупных пальцев, похожих на те, что зияли на шее, темными пятнами выделялись на бледной коже на боках, частично уходя под пояс брюк.

— Я спрашиваю: кто это сделал? — медленно повторил Шэнь Вэй таким тоном, что продолжать отмалчиваться сделалось чревато.

— Деловой партнер. — Е Цзун отбросил рубашку на спинку стула, развернулся к зеркалу спиной и досадливо покосился на свое отражение. — Иногда думаю, что ты прав, и спокойнее натаскивать сопливых студенток в разучивании важнейших функций пестика и тычинок. Единственное, что тебе грозит — это повеситься со скуки в процессе.

Он немного помолчал и добавил:

— Одно хорошо: выставочный зал сниму там, где хотел изначально — в самом центре.

— Кван?!..

Е Цзун не ответил, сделав вид, что всецело занят своим внешним видом.
Обхватив ладонью слегка растрепавшийся хвост, он убрал волосы, открыв шею и обнажая глубокий укус в районе ременной мышцы и ниже — на верхней части спины. Брезгливо скривился и выругался.

— Он что, тебя пометил?! — не выдержав, вскричал Шэнь Вэй.

— Попытался. Грязная скотина, — Е Цзун небрежно встряхнул волосами, скрывая следы и игнорируя страшный взгляд брата.

— Убью!.. — процедил Шэнь Вэй. Его подбородок дрогнул, выдавая еле сдерживаемую ярость.

— Не утруждайся. Сам сдохнет. Не ровен час… — отозвался Е Цзун, на пробу осторожно трогая синяки на талии.

Шэнь Вэй глубоко вздохнул, силясь взять себя в руки. Он вышел за дверь и вскоре вернулся с аптечкой. Смочил антисептиком ватный тампон и, подойдя к брату, принялся смазывать отметины там, где кожа оказалась поцарапана или прокушена. Бережными поглаживаниями нанес обезболивающую и противовоспалительную мазь вдоль припухших следов от ремня, которым не рассекли спину в кровь только чудом. Е Цзун не сопротивлялся и, склонив голову, давал проделывать с собой эти манипуляции.

Развернув его к себе лицом, Шэнь Вэй тщательно осмотрел синяки на шее и боках и наконец встретился с ним взглядом. Е Цзун смотрел затравленно и грустно, и сердце Шэнь Вэя дрогнуло, притушив гнев.

Это было так типично: нашкодивший, сделавший гадость маленький Е Цзун, Е Цзун, которого по праву ждало наказание, смотрел жалобно и потеряно, и ему все прощалось. Когда он так смотрел, Шэнь Вэй был не способен ничего с собой поделать, хотя знал все е-цзуновские уловки наизусть и злился на него сильнее, чем на того, кто посмел его так разукрасить.

Поколебавшись лишь миг, Шэнь Вэй обнял брата и крепко прижал к себе. Он бы с готовностью защитил Е Цзуна от всего, что могло хоть как-то навредить или причинить неудобство. Главная трудность состояла в том, что именно Е Цзун всячески этому противился и все неприятности создавал себе сам.

— Зачем ты это делаешь, диди? — тихо спросил Шэнь Вэй, вздохнув ему в висок.

Вопрос был риторическим, и ответ, если и существовал, прятался где-то глубоко в недрах темной и сложной натуры Е Цзуна.
Тот конечно же промолчал. Только сгорбился и прильнул, укрываясь в объятьях и пряча лицо.

— Останься со мной сегодня, — помедлив, попросил он.

— Е Цзун! — Шэнь Вэй тут же напрягся и попытался отстраниться, но младший брат крепко удержал его за запястья и взглянул полными мольбы глазами:

— Пожалуйста.

— Неужели тебе все еще мало? — устало вздохнул Шэнь Вэй.

— Мне нужно знать, что в этом ужасном мире хоть кто-то по-настоящему любит меня. — Е Цзун тронул рубашку на его груди — там, где едва ощущался стук сердца, и повторил чуть слышно: — Пожалуйста.

И несмело, будто все еще прося позволения, потянулся к губам.

Шэнь Вэй колебался недолго. Как и всегда, когда младший брат о чем-то просил.
Уже заранее зная, что будет мучиться угрызениями совести, Шэнь Вэй тем не менее уступил. Позволил поцеловать, ответил и тут же перенял инициативу, придерживая обеими ладонями его лицо. Дал Е Цзуну обнять себя за шею, скользнуть пальцами к груди, невесомо и быстро расправиться с пуговицами рубашки, попутно увлекая за собой к кровати.

Е Цзун всегда был жаден до тактильных ощущений, обожал, когда его трогали, гладили, просто соприкасались с ним или даже проявляли жесткость. Что угодно с его точки зрения было лучше, чем не чувствовать совсем ничего. Поэтому он всячески провоцировал, добиваясь прикосновений.

Шэнь Вэй слишком хорошо помнил, как Е Цзун впервые побудил его дотронуться иначе, чем прикасаются к брату.
Тогда, много лет назад, Шэнь Вэй очень быстро понял, что младший брат отлично знает, чего хочет. Понял, что для него это далеко не первый опыт: по реакции на свои тогда еще неумелые попытки приласкать, по тому, как Е Цзун выгибался и стонал под ним. Шэнь Вэй помнил все в мельчайших подробностях. Как и отчетливое, казалось бы, беспричинное чувство, что его провели и использовали.

Позже Шэнь Вэй сотню раз одернет себя и обругает. Будет снова и снова жалеть, что не сумел отказать брату. Пообещает, что больше никогда!..
Но сейчас, жадно всматриваясь в каждый жест, ловя каждый негромкий стон, ощущая терпкий и дурманящий запах Е Цзуна, который неизменно тек для него, Шэнь Вэй терял себя. Становился живой похотью, клубком обостренных сенситивных рецепторов. Не замечал, что с силой стискивает бедра брата там, где чужие руки уже наставили синяков.

Держась ладонью за высокое изголовье кровати, Е Цзун уверенно двигался, привставая и опускаясь. Нарочно сжимал плоть Шэнь Вэя внутренними мышцами своего тела и доводил его до исступления. Шало улыбался, и эта улыбка ломалась на рваные короткие вздохи, когда Шэнь Вэй, подаваясь бедрами навстречу, удваивал мощь проникновения.

 

Отдышавшись, Е Цзун перевернулся на живот, приподнялся на локтях и навис над Шэнь Вэем, щекоча спадающими прядями волос. Томно улыбнулся, ловя его осоловелый взгляд.

— Диди, — проговорил Шэнь Вэй, все еще надсадно дыша, — это в последний раз!..

— Как скажешь. Я только «за»! — согласился тот, не переставая улыбаться.

— В чем подвох? — настороженно нахмурился Шэнь Вэй.

— Ни в чем. Ты всегда держишь слово и каждый раз берешь меня так, словно вправду в последний раз, и сразу после ты собираешься преставиться. Разве я могу быть против таких обещаний?

Шэнь Вэй с досадой промолчал, и Е Цзун, тут же спрятав улыбку, сложил брови скорбным домиком и погладил его по щеке:

— Мне жаль, что тебя это так расстраивает. Ведь это всего лишь секс - не более.

Он положил ладони одна на другую на груди брата и уперся в них подбородком:

— Тебе нужно отпустить себя и завести отношения с твоим ненаглядным бетой. Может, даже жениться.

Подумал и добавил, мечтательно улыбаясь:

— Вот женишься на этом пресном субъекте (потому, что ну что же нам могут предложить даже самые красивые из бет?) и будешь по мне скучать.

— Ты - второй, кто говорит со мной сегодня про женитьбу, — Шэнь Вэй завел за его ухо непослушный локон.

— А первый кто?

— «Пресный субъект». Начальник Чжао приходил на ужин.

— Ого! — Е Цзун оживился и даже привстал. — Это зна-а-ак! — насмешливо пропел он.

— Зачем ты издеваешься надо мной? — беззлобно спросил Шэнь Вэй.

— Потому что это весело. Твой отказ от прадедовских принципов станет моим личным праздником.

Е Цзун снова расположился на его груди и с любопытством поинтересовался:

— Так что же? Он предложил тебе руку и сердце? Мне становится симпатичен этот славный шеф Чжао.

— Он просто шутил.

— Но ты не можешь отрицать, что он с тобой заигрывает.

— Жаль, что я не могу ответить ему тем же.

— О-о, только не начинай снова! — взмолился Е Цзун, скатившись брату под бок. — Я слишком устал, чтобы слушать проповеди, на ночь глядя.

— Пообещай мне, что больше не станешь встречаться с Кваном, — потребовал Шэнь Вэй немного погодя.

— Мне это не понадобится, — ответил Е Цзун. — Я получил все, что хотел.

Он повернулся на бок, придвинулся к брату, обнял его и уткнулся подбородком в плечо.

— Будь я на месте шефа Чжао, — сказал, переводя тему, — я бы сделал все возможное, чтобы тебя заполучить.

Увлеченно закусив губу, любуясь профилем Шэнь Вэя, Е Цзун провел кончиками пальцев от виска по его щеке к шее. Тот повернул голову и ласково улыбнулся.

— Как же мне повезло иметь такого заботливого и красивого брата! — удовлетворенно вздохнул Е Цзун. — Почти такого же красивого, как и я сам.

— Но и в половину не такого скромного, — добавил Шэнь Вэй.

Е Цзун на это бесшумно рассмеялся и, приподнявшись, легко поцеловал. А после улегся рядом, зажал в объятьях руку брата и закрыл глаза, оставляя Шэнь Вэя наедине со своими мыслями.

Chapter Text

Чжао открыл глаза и понял, что улыбается. Ему определенно снилось что-то хорошее. Кажется, что-то связанное с профессором Шэнем. Вчера, уже лежа в постели, Юн Лань долго перебирал в уме все подробности их совместного ужина. Вспоминал в деталях разговоры, жесты, взгляды, свои реплики и ответы Шэнь Вэя, некоторые по несколько раз. Заснул он в начале четвертого, а проснувшись, естественно, тут же вспомнил о профессоре.
Определенно, вчерашний ужин мог получить статус лучшего из свиданий, хотя, по идее, свиданием вовсе не был. Чжао с удивлением подумал, что вечер получился намного приятнее, чем если бы целью их совместного времяпровождения была постель. Обычно после секса градус заинтересованности очередной пассией сползал в лучшем случае на «спасибо, было круто, когда-нибудь повторим» — без особой нужды в тесном общении.
С профессором все выходило иначе. Чжао нравилось с ним общаться. Шэнь Вэй умел поддержать разговор о чем угодно, включая темы, вовсе не связанные с его профессией. По долгу службы, да и просто с течением жизни, Чжао не раз сталкивался с высокообразованными интеллигентами, учеными мужами и увлеченными специалистами и давно заметил, что, когда дело выходило за рамки их основного занятия, разговор распадался, интерес собеседника потухал, и сам он становился не увлекательнее сельдей в витрине рыбной лавки. Смотрел на Юн Ланя такими же, как у сельдей, остекленевшими глазами, из вежливости что-то отвечал и отчетливо — в основном, своим безучастием — давал понять, что Чжао расходует впустую его драгоценное время.

Профессор Шэнь был полной противоположностью. Юн Ланю казалось, что с ним Шэнь Вэй готов разговаривать о чем угодно. Он нисколько не стеснялся спрашивать, если оказывалось, что чего-то не слышал или не знает, выслушивал мнение и доводы Чжао, обсуждал их, соглашаясь или наоборот — опровергая и объясняя свои соображения. Было немалым наслаждением наблюдать за тем, насколько обходительно и в то же время спокойно и уверенно профессор держался. Искренне улыбался в ответ на удачные шутки и с вежливой сдержанностью реагировал на шутки двусмысленные или не слишком удачные.

С Шэнь Вэем было удивительно легко и приятно. Не смотря на принадлежность к касте альф, рядом с профессором не ощущалось ни типичного авторитетного давления, ни чувства силового соперничества, которое, кроме прочего, всегда раздражало и задевало Чжао.
Юн Лань всю жизнь ненавидел стереотипы, которыми клеймили только за то, что кому-то посчастливилось — или наоборот — при рождении получить определенные качества или физиологические свойства. С профессором Шэнем он чувствовал, что может быть собой. Точнее, той версией себя, которую кропотливо создавал годами.

И да, Чжао очень ясно ощущал искру взаимной симпатии, которую профессор, не смотря на, как Юн Лань успел заметить, строгие принципы, не тушил, а наоборот — подпитывал, отвечая новым ласковом взглядом или улыбкой. Будто давал добро зыбкому шансу на развитие более близких отношений. Не беря в расчет то, что Чжао, вроде бы, бета.
А еще был запах. Едва ощутимый особый аромат, который чувствительный нос Чжао не мог игнорировать, и который заставлял Юн Ланя подвисать, глядя на что-то увлеченно вещающего Шэнь Вэя, бесконтрольно улыбаться и не слышать ни слова.

Однако родимая омежья паранойя никуда не делась и давала о себе знать с завидной регулярностью, ведь Шэнь Вэй вполне мог обо всем догадаться и теперь играть с ним, пользуясь своим чертовски сильным самообладанием. Впрочем, возможность разоблачения теперь пугала Юн Ланя ощутимо меньше. Подумать только: все благодаря одному волшебному вечеру вдвоем!..
Уязвленная гордость больно кольнула под ложечкой, обозвав омежье естество голодной сучкой. «Всего один вечер в обществе красивого альфы, а ты уже готов истечь слюной и не только!..»
Омежья сущность, затаив дыхание, млела, упивалась надеждами и мечтала о новой встрече.

 

Поскольку до повторного изучения деталей дела так и не дошло, профессор пообещал и сегодня заехать в Бюро, закончив все свои дела в университете.
Чувствуя небывалый прилив сил, Чжао быстро оделся, поел — ведь он обещал Шэнь Вэю следить за питанием, — и отправился в офис. А по приходу тут же получил гневный звонок из департамента с требованием отчета.
По мнению начальства, расследование слишком затянутость, а в Бюро до сих пор медлили, не предоставляя никаких результатов.
Заверив, что в ходе следствия наметился немалый прорыв и отчет не заставит себя долго ждать, Юн Лань попрощался и набрал номер Чу, чтобы отправить их с малышом Го по адресам, которые Чан Чен отыскал вчера. Необходимо было побеседовать с предположительными потерпевшими, опросить их семьи и возможных свидетелей.
Сам Чжао вновь раскрыл отчеты и с энтузиазмом погрузился в работу. Нагоняй от начальства никак не повлиял на его распрекрасное расположение духа, и Да Цин, появившийся в офисе немного позже, пошел на отличное настроение шефа, как на живца.

— Да ладно! — недоверчиво протянул он, оглядев Чжао и сощурившись. Уселся напротив и потребовал: — Рассказывай!

— Профессор готовит божественно, — намеренно невинно сообщил Юн Лань.

— Ну?.. — подбадривающе протянул Да Цин, давая понять, что не так уж интересуется кулинарными способностями Шэнь Вэя.

— И разговаривать с ним по душам — одно удовольствие.

— Но я все-таки прав, и дальше разговоров дело не зашло, — с уверенностью сказал Да Цин и предупредил: — Даже не думай на что-либо намекать. Все равно не поверю! Мой нюх еще никогда меня не подводил.

— Это оскорбление! Чтобы я, Чжао Юн Лань, намекал на то, чего пока, — Чжао сделал паузу, отметив ее весомо поднятым указательным пальцем, — не произошло?! Ты нарвешься, Да Цин, и я все-таки пошлю запрос на твой перевод в департаментский архив.

— Ага. Как всегда, беспочвенные угрозы. Да без меня ты тут зачахнешь от скуки!

— Думаешь? Даже, если уговорю профессора Шэня работать с нами на постоянных условиях?

— Можешь тешить себя надеждой, но только до момента, пока он не найдет себе пару.

— Даже если это случится...

— Обязательно случится! — убежденно перебил Да Цин.

— ...Шэнь Вэй не станет отлынивать от работы, как некоторые. Для такого он слишком правильный.

— Вот именно. Именно, что правильный! Я вообще не понимаю, чего ты добиваешься? Ты хоть раз имел дело с альфой? Поверь, для обычного человека это очень, очень проблематично, — со значением заметил зам.

— Хочешь посвятить меня в подробности на этот счет? — лукаво поинтересовался Юн Лань.

Да Цин, как и следовало ожидать, отмахнулся, предложив Чжао утолить любопытство в баиду*.

 

Часам к шести в офис влетел малыш Го, горя глазами и едва не сшибая мебель на пути:

— Народ! Есть кое-что интересное!

Да Цин и Чжао несколько опешили от такого напора.

— Вот, погляди, шеф, — выпалил Чан Чен, шлепнув на стол перед Юн Ланем свой блокнот. — Мы с Чу прошлись по нужным адресам, и оказалось, что большинство наших жертв, включая бабку, которая в порыве ярости пришибла трех человек, незадолго до странной перемены начали принимать новое лекарство. Точнее, как, — Го уселся на край стола, небрежным движением сбросив ноги Чжао, который удивленно охнул, — кто-то из них пил отвар на травах, кто-то принимал таблетки, кто-то — настойку. Я тут все подробно описал: потом посмотришь, — отвлеченно заметил Чан Чен, кивая на блокнот.

— На первый взгляд, — продолжал он, — может показаться, будто между этими людьми нет никакой связи. Каждый искал средство от личных проблем. Я говорю — проблем, потому что речь не только о болячках. Там и нервозность, и трудности в общении или наоборот — неспособность вовремя закрыть рот. В общем, в каждом случае свой колорит. И вот тут наступает самое интересное! — Чан Чен сделал эффектную паузу, азартно сверкнув глазами и не обращая внимания на оторопело вздернутые брови слушателей. — Все они покупали свои лекарства у одного и того же травника в лавке неподалеку от университета.

Го щелкнул пальцами и словно по волшебству явил взорам начальства прозрачный пузырек с каплями, на котором красовалась наклейка с названием магазина.

— Остается проверить, не отоваривались ли там же наши покойники, и дело закрыто! Ну, как вам? — Чан Чен улыбался, глядя на шефа и его заместителя с затаенным восторгом и явно ожидая положительной реакции.

— Э-э... — пробормотал Юн Лань, пытаясь переварить услышанное. — Малыш Го, ты хорошо себя чувствуешь?

Чан Чен тут же перестал улыбаться:

— А в чем дело? Ты мне не веришь, что ли? Так вон Чу, — он кивнул в сторону напарника, который молча таращился на своего омегу. — Он все подтвердит. Да и зачем мне врать? — с вызовом нахмурился Го.

— Офигеть, старик Чу. Вот это я понимаю — обмен энергией! — восхитился Да Цин, улыбаясь во весь рот.

— Чу? Ты что с ним сделал? — подозрительно сощурился Чжао. — Ну, кроме очевидного.

— Я тут не при чем, — с расстановкой сказал Шу Чжи, подойдя. — С утра он был нормальным.

— Что значит — был? — вскинулся Го. — А сейчас я, по-твоему, спятил? У меня рога выросли, или что тебе, собственно, кажется ненормальным?

Он угрожающе шагнул к Чу, и тот от неожиданности моргнул и отступил, глядя на преобразившегося Чан Чена более чем озадаченно.

— Чего замолкли? — с внезапной агрессией малыш Го окинул взглядом притихших коллег. — Привыкли относиться ко мне, как к банкетке для ног. Только посмел слово сказать — сразу ненормальный?! — он сердито нахмурился и сложил руки на груди. — Между прочим, за ущемление омег в Америке можно легко получить десять лет тюрьмы. Вот ты! — Го внезапно ткнул пальцем во вздрогнувшего Чжао. — Я каждый день выкладываюсь по-полной, мотаюсь, как идиот, по твоим прихотям. Хоть бы раз додумался похвалить!

— Прекрати, Чан Чен, — проговорил Чу, в успокаивающем жесте выставив перед собой ладони. — Какая муха тебя укусила?

— Прекратить требовать к себе человеческого отношения?! — вскричал Го и отмахнулся, когда Шу Чжи тронул его плечо. — И хватит меня лапать, я тебе — не декоративный песик!

— Черт, как не вовремя разрядился телефон, я бы это заснял, — пробормотал Да Цин. — Какая жалость, что у сестрички Хун выходной. Она такое пропускает!.. — и тут же умолк, прикрыв ладонью рот, когда Чан Чен послал в его сторону уничижительный взгляд.

— Короче, так, — заговорил Го, чеканя слова жестче, чем было свойственно даже Чу, — мы облазили весь чертов университетский квартал, нашли веские улики. Что с ними делать дальше — ваша забота. Мы свое дело сделали.

С этими словами, он развернулся и, сердито пыхтя на ходу, направился к двери, по дороге с силой дернув Шу Чжи за край шарфа.

— Эй, куда собрался?! — Чжао от такой небывалой дерзости даже привстал.

— Домой. Рабочий день закончился полчаса назад, — бросил Чан Чен через плечо. — Счастливо мытариться с бумажками!..

И вышел, увлекая за собой Чу, успевшего бросить на Чжао и Да Цина беспомощный взгляд.

 

— Нет, ты это видел?! — воскликнул Юн Лань, угрожающе потрясая руками.

— Определенно, странный случай, — согласился Да Цин. — Думаешь, это Чу его преобразил?

— Да пофиг! Он же натурально обнаглел! Даже сестричка Хун на меня так не наезжает.

— Ну, Го, вообще-то, кое в чем прав, — заметил Да Цин, садясь на стол, где недавно восседал Чан Чен.

— Ты тоже собрался читать мне мораль?

— Зачем? Ты и сам, конечно, в курсе, что частенько принимаешь, как должное то, что он делает, ни капли не задумываясь о потраченных усилиях.

— Го, как бы, на меня работает, не забыл? — язвительно напомнил Чжао. — Мне что, за каждый чих его по головке гладить?

— Изредка поощрять не помешает.

— У нас час персонального курса успешных руководителей?

— Нет, что ты? Тебе не надо! Сегодняшнее представление малыша Го отлично продемонстрировало, какой ты первоклассный начальник! — воодушевленно объявил Да Цин, заставляя Чжао раздраженно закатить глаза.

— Отлично, — сказал он демонстративно безучастным тоном, — теперь каждый мой подчиненный, подверженный атаке гормонов, будет вываливать мне на голову все накопившееся дерьмо. А мой заместитель счастливо запоет с ним дуэтом. Вот какой у нас сплоченный коллектив! Просто пример для подражания.

— Ну вот что ты бухтишь, а? — наморщил нос Да Цин. — Можно подумать, тебя каждый день осаждают яростные борцы за права омег. Надо выписать малышу Го поощрительную премию за вредность начальства.

— Ой все, отстань! Дай работать, — отмахнулся Чжао и с подчеркнуто серьезным видом принялся листать оставленный Чан Ченом блокнот.

Выброс эмоций малыша Го задел в меньшей степени, чем Юн Лань это демонстрировал. Наоборот, внезапная горячность позабавила, хотя на всякий случай Чжао предпочел держать лицо сурового начальника.
А еще он с удовольствием представил, как будет пересказывать в лицах эту сцену профессору Шэню, и уже сейчас балдел, угадывая его реакцию, а от этого ждал его с еще большим нетерпением.

 

Шэнь Вэй, как и обещал, приехал в Бюро, как только сумел освободиться. Он вошел, приветливо улыбаясь, как обычно, и, как обычно, Юн Лань с радостью поспешил ему навстречу, но в двух шагах от профессора споткнулся. Нечто, в первый миг неуловимое, заставило Юн Ланя притормозить в его безудержном порыве благодушия. Только спустя этот злосчастный миг Чжао понял, в чем дело.
Запах. Едва заметный, чужой запах, смешавшийся с собственным запахом Шэнь Вэя. Как нотка горьких приправ, он менял все.
Лицо Чжао застыло в приветливой гримасе, сделавшись пластмассовым подобием его обычной игривой и обаятельной улыбки. Однако же, он поздоровался со всем радушием, которое сумел симулировать.

Расположившись за столом, Чжао улыбался изо всех сил, с взбудораженной живостью делился новым открытием малыша Го, высказывал множество предположений, половина из которых пришла на ум сию секунду. Он был готов говорить без остановки и строить любые теории, лишь бы занять мысли и не позволить себе думать о том, что изменилось с момента, как они с профессором расстались вчера вечером. Не чувствовать образовавшегося внутри вакуума, сменившего радостное волнение. Про перемену в малыше Го он так и не упомянул. Посчитал несущественным, да и настроение пропало.

Профессор Шэнь отвинтил пробку принесенного Чан Ченом пузырька с каплями, понюхал и высказал соображения о предположительном составе: эфирные масла растительного происхождения, спирт и еще пару ингредиентов, которые сумел определить на нюх. Он поинтересовался, предназначена ли настойка для приема внутрь, и предложил забрать ее в университетскую лабораторию, чтобы произвести точный анализ. Чжао отказался, сказав, что капли отправятся в лабораторию департамента, поскольку являются исключительно важным вещдоком. Без энтузиазма пообещал поделиться результатами, когда те будут готовы. И не обратил внимания на удивленный взгляд Шэнь Вэя, который, не смотря на все усилия, все же почувствовал в нем перемену.

Пока Шэнь Вэй с интересом просматривал записи Го Чан Чена, Чжао вышел в уборную. И тут же пожалел об этом, потому что, оказавшись вне взглядов профессора и Да Цина, невольно упустил маску жизнерадостности и тут же задохнулся, погребенный под нахлынувшими эмоциями.

Он уже и забыл, каким бывает жгучее, разъедающее сердце разочарование. Вдвойне болезненное от того, что накрыло нежданно, разбивая вдребезги надежды, пусть Чжао и отказывался признать их наличие.
Внезапно обессилев, Юн Лань схватился за раковину, бездумно уставился на собственное отражение в зеркале и увидел там бледное и сбитое с толку существо, бессильно дышащее открытым ртом, как вытащенная из воды рыба.
Это было, как удар по затылку, швырнувший из реальности в черную пустоту, после которой еще долго остается тупая боль и звон в ушах.

«Нет, ну а чего ты ждал?» — тут же включился здравый смысл, саркастичный по своей природе и никогда не ждавший от людей ничего хорошего. — «Пока ты корчил из себя непонятно что, он обзавелся реальным объектом для воплощения сексуальных фантазий, которые ты, дурак, принимал на свой счет.»

Чжао всегда помнил, что такой поворот событий вполне реален. Между ними не прозвучало ни единого обещания, а значит — никто никому ничего не должен. Вполне естественно, что Шэнь Вэй нашел, наконец, объект для реализации своей сущности, и предъявлять претензии тут не к кому. Чжао только не предполагал, что это случится так скоро. Не после многообещающего вечера вдвоем. Не сразу, как только за ним закрылась дверь квартиры Шэнь Вэя.
И чего Чжао никак не ждал, так это, что будет настолько больно.

«Видимо, профессор не столь высокоморален, каким пытается казаться», — язвительно подумал Юн Лань. — «Подсуетился и быстренько нашел себе течную омежку. Естественно, кто же ему, такому красавчику, откажет?..»

Омега внутри Юн Ланя не слушал никаких доводов рассудка, не обращал внимания на едкие замечания, не искал оправданий. Омега выл зверски бесцельно и хладнокровно искалеченным животным.

— Судя по ароматам, наш профессор Шэнь привечал вчера и других гостей, помимо тебя, — сообщил Да Цин, радостно впорхнув в предбанник перед туалетными кабинками. И заставил Чжао остро пожалеть, что они в офисе не одни. Иначе придушил бы этого весельчака прямо тут.

— Неужели? — безразлично отозвался он.

— Ага. И кажется этот неизвестный персонаж сумел увлечь профессора кое-чем поинтересней занимательных бесед.

— Избавь меня от подробностей! — лукавая улыбка Да Цина, заставляла Чжао в эту минуту люто и всем сердцем ненавидеть всех вокруг.

— Тут и без подробностей все ясно. Эй, ты куда?.. — Да Цин едва увернулся от с размаху захлопнувшейся за Чжао двери.

 

Появившийся в холле Юн Лань, все еще вымучивая улыбки, признался, что должен уйти.

— Что-то случилось? — встревожился Шэнь Вэй. — Ты неважно выглядишь.

— Да, видимо, вчерашний вечер не пошел впрок, — Чжао не сумел удержаться от шпильки в ответ на откровенное лицемерие, каким он видел сейчас любое проявление заботы Шэнь Вэя.

Предложение профессора проводить Чжао отверг резче, чем следовало.

Он покинул офис очень быстро, сел за руль, включил двигатель и резко нажал на газ, снова ища любые пути унять нарастающее чувство несправедливости, злости, опустошенности, предательства — всего вместе. Напряжение от пережитого открытия отдавалось легкой вибрацией в животе. Руки непроизвольно сжали руль с такой силой, что побелели костяшки.

Неожиданно гул мотора перекрыл звон мобильника. Чжао ругнулся, рывком вынимая телефон. Едва не выронил его под ноги, зная заранее, что не ответит, если это вызов от профессора.
Но оказалось, что звонил Чу. Юн Лань включил громкую связь и попросил перезвонить позже, поскольку был за рулем, но Чу, тон которого не предвещал ничего хорошего, сказал, что ждать не может.

— Это Чан Чен, — раздался в динамике его встревоженный голос. — Послушай, с ним совсем неладно. По приезде домой, он, гм... он меня вынудил. Оседлал прямо в прихожей. И нет, — поспешил добавить Шу Чжи, предвосхищая вопрос, — у него нет гона. Он даже во время течки так себя не ведет. Это для него совершенно нетипично.

Чжао припарковался у дома, слушая Чу и хмурясь, по инерции вылез из машины. Его лихорадочно работающий ум тут же отвлекся от собственных переживаний.

— А потом, — продолжал Шу Чжи, — он просто вырубился. Вырубился на полу в коридоре, понимаешь? Лежит, как мертвый: ни на что не реагирует. И пульс едва прощупывается.

— Чу, ты был с ним, когда он покупал настойку у травника? — резко перебил Чжао, сжимая в кулаке ключи от машины. Первоначальное намерение закрыться в квартире и напиться до беспамятства померкло перед необходимостью сниматься с места и спасать Чан Чена.

Шу Чжи ответил после короткой паузы:

— Я как раз входил в лавку, когда он расплачивался за покупку.

— Как он себя вел?

— Обрадовался, — глухо, будто только сейчас осознавая, что могло произойти, проговорил Чу. — Был слегка взволнован.

— Ты уверен, что он не принимал этих капель?

— Нет. Он мог выпить их до моего прихода. Для пробы... идиот!..

— Слушай внимательно: сейчас же вези пацана в больницу! Ты слышь? Немедленно! Я заеду в отдел за этой треклятой микстуро... о-ох!.. — договорить Чжао не сумел.

Неожиданный спазм, пришедший на смену дребезжанию внизу живота, которое он принял за последствия волнения и игнорировал, заставил согнуться в приступе сильной боли и от неожиданности выронить телефон.

Похожий на взрывную волну жар прокатился по нервным окончаниям вдоль позвоночника и ударил в лицо. На лбу выступила мелкая морось холодного пота, футболка под жилетом вмиг намокла и прилипла к плечам. Но все тут же прекратилось, оставив лишь слабый отголосок боли в паху и пояснице. Чжао стоял, оторопело хватая ртом воздух и не обращая внимания на приглушенный голос Чу в динамике, который еще несколько раз позвал его по имени перед тем, как отключится.

Чжао осторожно, боясь спровоцировать новый приступ, нагнулся за телефоном. Он должен был ехать в отдел, должен был сопровождать малыша Го в больнице. Он сейчас просто не имел права зависеть от прихотей своего тела.

Уже чувствуя новый назревающий спазм, Юн Лань стиснул зубы и дернул на себя дверцу джипа. Новая волна застала его на водительском сидении и была сильнее предыдущей: у Чжао потемнело в глазах.

Ужас от узнавания симптомов буквально парализовал.

О приближении нового цикла организм Чжао всегда оповещал сильными и болезненными сокращениями мышц. Они были своеобразным охранным сигналом, дабы Юн Лань знал — пришло время либо запереться дома на ближайшие несколько дней, либо принять блокаторы. Такая своеобразная подготовка обычно продолжалась от трех до шести часов, начинаясь со вполне терпимых спазмов, которые постепенно набирали силу и впоследствии успокаивались, уступая место недомоганиям совершенно иного свойства. На сей раз тело Чжао решило пропустить подготовительный этап и начать с конца...

Юн Лань едва дышал, чувствуя, как рожденная из жгучего марева боль ручейком стекает по позвоночнику вниз к пояснице, охватывает всю область под пупком, сжимает тазовые косточки, стягивает бедра и отдается покалыванием в паху.

Было понятно, что в таком состоянии ехать он никуда не может.
Оставалась крохотная надежда, что неожиданные и такие сильные симптомы были просто фантомными последствиями стресса — спасибо Шэнь Вэю и его зазнобе. Чжао ухватился за эту мысль, как за последний шанс спасения. Он всей душой уповал на то, что, если удастся расслабиться, очистить разум и абстрагироваться от новости, которой удалось выбить его из колеи, все придет в норму, и симптомы утихнут сами собой.
Закрыть глаза, расслабиться, глубоко вдохнуть и выдохнуть. Ни о чем не думать. Ни о деле, ни о несчастном придурке — малыше Го, ни о работе, ни о коллегах, ни о Шэнь Вэе. Ни о предательстве.
Чжао болезненно замычал, рвано втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

Это невозможно! После последнего приема лекарства он ждал затишья по меньшей мере на полгода! Это просто не могло произойти сейчас!.. Нет! Только не это!

Понимая, что вести машину в данный момент — настоящее преступление, Юн Лань вылез, захлопнул дверцу и направился к дому. Не смотря на духоту летнего дня, его бил озноб, попеременно сменявшийся волнами внутреннего жара и мышечных сокращений.
Чжао переждал новый приступ, упираясь лбом в прохладную поверхность стены рядом с входной дверью своей квартиры. С трудом, потому что дрожали руки, справился с замком и ввалился внутрь, захлопнул за собой дверь, уронил на пол ключи.
С каждым новым приступом надежда на то, что все ограничится лишь спазмами, становилась все более призрачной. Вскоре Чжао отметил, что интенсивность сокращений начала утихать, уступая место совсем иным ощущениям. Его разъяренный внутренний омега бунтовал и требовал свое.
У Чжао Юн Ланя начиналась течка.

 

Чу еще пару раз безуспешно попытался связаться с шефом. Не имея возможности самому проверить, что случилось, он позвонил в Бюро и поймал Да Цина, буквально, на пороге. Коротко рассказав о случившемся с малышом Го и о том, каким странным образом прервался разговор с Чжао, он сообщил, что везет Чан Чена в больницу.
Собиравшийся покинуть офис вместе с Да Цином профессор стал свидетелем разговора. После короткого и встревоженного совещания было решено, что Да Цин, захватив злосчастную настойку, отправится к Чу. Шэнь Вэй вызвался съездить к начальнику Чжао, чтобы выяснить, что произошло.

Chapter Text

Шэнь Вэй попросил Лин Цзина отследить телефон шефа Чжао. Не хотелось в это верить, но из рассказа Чу следовало, что нечто — или некто — заставило Чжао Юн Ланя оборвать разговор, а значит, на него могли напасть. Телефон, в таком случае, не обязательно находился вместе с хозяином, но существовала вероятность, что тот, у кого он сейчас, что-то видел или что-то знает.
Лин Цзин с готовностью выполнил просьбу, отыскал девайс по сигналу и назвал профессору домашний адрес Чжао.
По дороге Шэнь Вэй не раз пытался дозвониться, но на вызовы никто не отвечал. В результате профессор, мучимый самыми тревожными догадками, оказался рядом с квартирой Чжао Юн Ланя спустя двадцать минут.

 

Юн Лань терзался сомнениями и, откровенно говоря, не знал, что делать. Низ живота все еще сводило от периодических спазмов, однако переносить их стало легче. Зато поднялась температура, участилось сердцебиение, а напряжение нервных окончаний обозначилось покалыванием в кончиках пальцев и мурашками на коже. Чжао было жарко: войдя в квартиру, он тут же стащил жилет и бросил его на подлокотник дивана. Юн Лань взмок, то и дело сглатывал слюну, однако выделений пока не наблюдалось, и он понимал, что решиться на что-либо следует прямо сейчас: пить лекарство или терпеть, запершись на все замки.
Брать капсулу блокатора — означало убить себя как работника спецотдела минимум на пару суток, чего Чжао допустить никак не мог. С другой стороны, в качестве течной омеги полезнее для следствия он не становился, а будущее представало в отнюдь не заманчивой перспективе: так долго оберегаемый секрет обязательно выплывет наружу, когда Юн Ланя найдут в таком вот неожиданном для беты состоянии. В голову пришла мысль обратиться за помощью к отцу, чтобы позволил укрыться в своем доме и обеспечил достойную отмазку, но Чжао с недовольством отбросил эту идею. Помогая, отец всегда заставлял его чувствовать свою неполноценность как члена общества и несостоятельность как начальника, ответственного за работу целого следственного отдела. Позволить отцу узнать о его конфузе, да еще и посреди важного расследования, Чжао не мог. Он ненавидел обнаруживать перед отцом свои слабости.
Тем не менее, если все раскроется, кто-нибудь — Да Цин, в первую очередь — сложит два и два, поймет, что всему виной Шэнь Вэй, и Чжао останется только застрелиться от стыда или уволиться по собственному желанию, уехать куда-нибудь в Синьцзян и уйти в монастырь. Как отреагирует на такое чудесное преображение сестричка Хун, Юн Лань предпочитал не думать.

Это был редкий случай, когда ситуация вполне тянула на статус безвыходной, и Чжао решил, что лучше пусть его найдут полумертвым. В крайнем случае все можно будет списать на внезапный вирус.

Он выбрался в кухню, подтолкнул табурет к разделочному столу и, превозмогая легкий трепет во всем теле, потянулся за лекарством. И вздрогнул, когда услышал громкий стук в дверь и знакомый голос — Шэнь Вэй несколько раз позвал его по имени.

У Юн Ланя упало сердце. Он непроизвольно отдернул руку, уже схватившую пузырек, и смахнул с полки груду мисок, попытался поймать их на лету, но лишь пошатнулся на табурете и едва не упал, вовремя удержавшись за шкафчики. Посуда спикировала на пол и разбилась с оглушительным звоном.

— Шеф Чжао! — Шэнь Вэй не колебался ни секунды. А Чжао проклял все на свете за то, что не запер дверь на ключ.

— Чжао Юн Лань! Что происходит? — встревоженный профессор ворвался в кухню и встал, как вкопанный, окинув взглядом случившееся и в сильном изумлении уставившись на напряженную спину Чжао.

Юн Лань вздохнул, призывая на помощь все свое самообладание, медленно спустился с табурета, сжимая в кулаке заветный пузырек, и развернулся, чтобы увидеть реакцию профессора.
Шэнь Вэй смотрел на него широко раскрытыми глазами. Надо быть болваном, чтобы надеяться, что он не учуял феромонного выброса, который был неизбежен во время цикла и которым сейчас фонтанировал Чжао. Еще одна защитная функция предусмотрительного организма, что заботился о собственном эмоциональном и физическом благополучии и обеспечивал себя альфой. Тем самым, которого давно хотел.

— Юн Лань... — потрясенно проговорил Шэнь Вэй, желая то ли что-то сказать, то ли спросить, но осекся, не смея выговорить то, что стало теперь очевидным фактом.

Чжао Юн Лань горько усмехнулся.

— Небо, — вопросил он, подняв глаза к потолку, — почему из всех людей в Лунчене, из всех моих друзей и подчиненных сейчас должен был прийти именно ты?

Он посмотрел на Шэнь Вэя устало, чувствуя сызнова ползущий по спине жар. Мышечные спазмы его порядком измотали, сил осталось немного, и хотелось надеяться, что Шэнь Вэя удастся выставить до того, как Чжао сорвет крышу, и он наделает кучу недопустимых вещей.

— Юн Лань, — Шэнь Вэй сделал было шаг навстречу, но Чжао отшатнулся:

— Не подходи! — предостерег он, оборонительно выставив перед собой ладони и вжавшись копчиком в разделочный стол.

— Но тебе плохо!

— Не переживай. На этот случай у меня есть отличное средство, — Юн Лань усмехнулся, демонстрируя пузырек. Принялся медленно откручивать пробку, глядя на профессора в упор.
Однако проклятая коробочка выскользнула из подрагивающих рук, рассыпав содержимое на пол — в осколки битой посуды.

Чжао едва не взвыл от досады. Со всей осторожностью присел на корточки, боясь вызвать спазм или спровоцировать выделения, которые могли начаться в любой момент. Принялся собирать рассыпавшиеся капсулы. Заметив, что Шэнь Вэй попытался подойти помочь, резко вскинул голову и выкрикнул:

— Не приближайся!

Профессор застыл на месте.

— Что это? — спросил он, кивая на лекарство, и Чжао отметил, как едва уловимо изменился его взгляд. Кажется, ответ он знал и сам.

— Это? — Юн Лань с подчеркнутой небрежностью потряс полупустым пузырьком. — Это волшебное средство, которое позволяет мне жить, как человек.

Он покосился на пол в поисках укатившихся капсул. Переворошил ладонью осколки.

— Осторожно, ты же порежешься!.. — воскликнул Шэнь Вэй. Встревоженность из его голоса никуда не исчезла и раздражала ужасно.

— Не порежусь, я не ребенок, — процедил Чжао, поднимаясь. Ссыпал в пузырёк собранное лекарство. — Да и какое тебе дело? У тебя есть, о ком радеть.

Говорил и двигался он медленно, изо всех сил стараясь выглядеть спокойным, хотя внутренне бушевал от злости.

Шэнь Вэй вопросительно нахмурился, и тогда Юн Лань не выдержал:

— Ты за идиота меня принимаешь? — прошипел он, грохнув оранжевым пузырьком о стол. — Ты с кем-то повязан! Я же чувствую!

— Но это не... — Шэнь Вэй осекся и сконфуженно отвел взгляд, пытаясь подобрать слова для продолжения фразы и в то же время понимая, насколько сложно будет все объяснить.

— Что? «Это — не то, о чем я думаю»? — язвительно уточнил Чжао и бросил раздраженно: — Мне не надо думать. Я — гребаный омега, и у меня есть нос!

— Я ни с кем не повязан, — после секундной заминки ответил Шэнь Вэй.

— Слушай, я не понимаю, зачем ты отпираешься сейчас, когда узнал мою «страшную тайну»? Ты же понимаешь, что меня не обмануть, — мрачно напомнил Юн Лань, чувствуя, как самообладание утекает сквозь пальцы. — Поэтому, пожалуйста, уходи к своей омеге: он — или она — наверное переживает, не понимая куда ты делся... И оставь меня в покое.

— Это мой брат, — торопливо, очевидно, чтобы быстрее покончить с неприятными объяснениями, произнёс Шэнь Вэй, — и он — не омега.

Профессор осторожно поднял глаза и увидел оторопелое лицо Чжао.

— Грандиозно! — воскликнул тот. — Вот сейчас ты меня успокоил. Это, конечно же, все меняет! Ты заявился сюда, чтобы счастливо поведать, что спишь с родным братом? Браво! Что еще ты хочешь от меня услышать?

— Я с ним не сплю. Обычно.

— Действительно. Именно поэтому весь им пропах! — Юн Лань говорил возмущенно, почти кричал. — Дай угадаю! Вчера он был обворожителен, и ты забыл, что он твой брат? Или это такой изощренный вид нарциссизма — трахать практически самого себя?

Чжао был на взводе. Злой как демон. Уставший от собственных душевных и физических терзаний, рубя резкими фразами, он хотел задеть за живое, хотя бы частично дать почувствовать пережитую боль и вынудить Шэнь Вэя уйти. И при этом так же яростно желал, чтобы, не смотря ни на какие самые грубые и отвратительные слова, Шэнь Вэй остался.

— Я уступил, потому что это было нужно ему, — глухо сказал тот.

— Какая святая преданность! Мне всплакнуть от восторга?

— Юн Лань, прошу тебя!..

— Я тоже тебя прошу и уже давно: уходи. Сейчас же!

— Я не уйду, — возразил Шэнь Вэй, и на сей раз Чжао увидел в его глазах хищную решимость. Живот тут же поджался в новой судороге, а сердце на миг замерло от страха и сладостного предвкушения.

— И что? — вызывающе спросил Юн Лань, изо всех сил стараясь не выдать своих настоящих эмоций. — Нагнешь меня прямо здесь?

— Нет, — Шэнь Вэй вновь опустил взгляд и вздохнул, словно только титаническим усилием сумел перебороть себя. — Я не сделаю ничего из того, что ты мне не позволишь.

Чжао страдальчески поморщился. Он обхватил себя руками, с трудом превозмогая новый виток конвульсивного, сводящего с ума внутреннего жара, бьющего контрастным ознобом по плечам. На миг понадеялся, что, если и дальше станет противиться порывам собственного тела, сознание не выдержит, и он хлопнется в обморок. Воистину, лучше уж так.

— Ты смеешься надо мной, — обреченно сказал он. — Не желаешь меня слушать, говоришь, что ничего не сделаешь... Как будто не понимаешь, что еще немного, и я лягу под кого угодно, лишь бы прекратить эту пытку.

Сказал и зажмурился, пытаясь прогнать череду видений, которые услужливое сознание тут же подкинуло, как иллюстрацию к тому, что было озвучено. Рот наполнился слюной, кровь зашумела в ушах, и Юн Лань не заметил, как Шэнь Вэй, неслышно крадучись, словно хищник, сделал несколько шагов навстречу.

— За что мне?.. Чем я провинился? — пробормотал Чжао и тут же усмехнулся, качая головой: — Приехали! Теперь я и причитаю, как настоящий омега!..

— В этом нет ничего противоестественного, — осторожно сказал Шэнь Вэй, подойдя еще на шаг ближе. — И ничего стыдного тоже нет.

— Разве ты способен понять, что это такое? — фыркнул Чжао. — Всю жизнь пытаться доказать, что ты сильный и ответственный мужик, который сам решает за себя, и вдруг — бац! — в один миг сделаться безвольной марионеткой, которой управляет только желание потрахаться. Не стыдно? Нет, друг мой, ты не прав — это очень и очень стыдно!

— Мне жаль, — отозвался Шэнь Вэй.

— Я надеялся, что со временем у меня там все к чертям атрофируется, — горестно продолжал Чжао. — Я был уверен, что все к тому идет. Но тут появился ты с этим твоим братом...

— Прости, — выдохнул Шэнь Вэй.

Он стоял теперь совсем близко. Настолько, что Чжао мог ощутить его дыхание. Юн Лань вздрогнул, обнаружив это. Но Шэнь Вэй не делал ничего, просто стоял рядом. На расстоянии шага: преодолей и прикоснись. Но Шэнь Вэй стоял и не двигался. И ждал. И смотрел, не моргая.

Чжао судорожно вздохнул. Его обостренная восприимчивость моментально уловила ответную реакцию Шэнь Вэя. Считывала и жадно поглощала, словно электрические импульсы, генерируемые каждым ударом сердца. Тот самый запах, который раньше приятно, но ненавязчиво манил, сейчас сделался ловушкой. Как и весь облик надежного, волевого и безумно притягательного альфы.

— Я не хочу ни от кого зависеть, ты слышишь? Никогда! — голос Чжао зазвучал надтреснуто, а сам он, напряженный до предела, мелко дрожал, будто от холода. — Ни от кого и ни от чего, включая свое глупое тело.

Говорил сбивчиво, пытаясь ухватиться за последний шанс и убедить в первую очередь себя самого.

— Я понимаю, — ласково сказал Шэнь Вэй.

— Ты сейчас пользуешься моим плачевным состоянием, — пробормотал Юн Лань, крепче стиснув пальцами собственные предплечья и отгораживаясь от Шэнь Вэя скрещенными на груди руками. — Иначе я бы выпроводил тебя за дверь. Ты не должен здесь находиться, не должен слушать всю чушь, которую я несу.

— Это не чушь. Тебе плохо. Если тебе от этого легче, говори что угодно. И если ты все еще хочешь, чтобы я ушел…

— Ты садист, Шэнь Вэй, — перебил Чжао, инстинктивно испугавшись логичного продолжения фразы.

— Но я ничего не сделал.

— Вот именно, — Юн Лань расцепил руки, потянулся и, будто все еще борясь с собой, тронул подрагивающими пальцами пиджак его на груди. Это была единственная уступка, которую он мог себе позволить. Крошечный жест поощрения и одновременно крик о помощи. Чжао охотнее умер бы, чем согласился просить словами или более откровенными действиями.

Шэнь Вэй понял. Глядя с искренним участием, он коснулся раскрытой ладонью щеки Юн Ланя, давая почувствовать собственное тепло. Подушечкой большого пальца погладил скулу. Действовал так, словно пытался успокоить попавшее в западню пугливое животное, объяснить, что не навредит, что пытается помочь, что ему можно доверять. Чжао поверхностно дышал, смотрел загнанным взглядом — ну точно раненый лис. Нервно сглотнул, понимая, что достиг точки невозврата, когда ощутил первые выделения.
Если Шэнь Вэй что-то и почувствовал, то никак этого не выказал. Только шагнул ближе, сокращая крохотное расстояние, которое их разделяло. Ни к чему не побуждал и не подталкивал, ждал, когда Чжао почувствует, что готов, и любым жестом первый потянется навстречу.
Шэнь Вей услышал или скорее ощутил вздох облегчения, когда соприкоснулся с ним губами, когда обнял и привлек к себе нежным, но уверенным движением, видя, что Юн Лань наконец-то сдает свои позиции.

На этом трепетности Чжао пришел конец. Стоило его губам, горящим от прилива крови и нуждающимся в ответном ощущении тепла, почувствовать жар чужого рта, все мыслимые и немыслимые предохранители слетели. Его внутренний зверь получил свободу и вознамерился утолить так долго и с таким трудом подавляемый голод сию же минуту.
От бережного поцелуя не осталось и следа. Юн Лань притирался к Шэнь Вэю всем телом, обеими руками удерживал его голову, попеременно гладил шею, скулы и щеки и зарывался пальцами в волосы. Несдержанно и торопливо, еще и еще прижимался губами к его приоткрытому рту, проникал языком глубоко внутрь, ласкался и отвечал на ласки, вдыхал, пил и растворялся в запахе альфы. И этот ажиотаж удивил бы, если бы Шэнь Вэй в тайне не надеялся на такой эффект и не понимал, что в состоянии Чжао нечто подобное неизбежно.
А еще Шэнь Вэй едва владел собой, потому что хотел его до одури. С первой минуты, когда учуял изменившийся запах. То есть, уже практически вечность. И сейчас его хваленая выдержка трещала по швам. Какие уж тут раздумья?..
Он чувствовал жгучий жар тела, пробравшись пальцами под футболку Юн Ланя, и это мутило рассудок не меньше, чем сгустившийся, невероятно крепкий и головокружительный аромат. Хотелось обтрогать, обгладить, изласкать и облизать Чжао всего — каждый участок кожи. Ощутить его эмоции всем своим естеством в дрожи и глубоких гортанных звуках. Видеть и слышать отклик на свои действия и впитать его без остатка.
Потому страшно бесила одежда, отсутствие кровати и осколки под ногами.

Поддаваясь настойчивым рукам, Юн Лань отступил и с противным хрустом раздавил черепок пиалы, машинально оборвал поцелуй и покосился под ноги.

— Да вы издеваетесь!.. — пробормотал он.

— Отвлекает, — отметил Шэнь Вэй, не сводя с Юн Ланя потемневшего взгляда.

— Да, очень отвлекает, — согласился тот и мельком профессора окинул взглядом.

Шэнь Вэй был растрепан, рубашка под его пиджаком пребывала в небывалом беспорядке, наполовину вытащенная из штанов, наполовину расстегнутая. Очки с легкой руки Чжао переместились на разделочный стол, и без них, как без фильтрующего эмоции защитного поля, профессор выглядел пронзительно резким. Все чувства явственно читались в его глазах, а глаза сейчас обещали больше, чем самое откровенное порно.
Юн Лань криво улыбнулся, дернул его на себя за лацканы пиджака, чтобы снова оказаться в крепких объятьях. Потянул за собой прочь из кухни.

— Ты выглядишь так, словно готов меня сожрать, — проговорил он, на мгновение оторвавшись ото рта Шэнь Вэя, когда они, натыкаясь на углы и предметы мебели, продвигались по направлению к кровати.

— На самом деле у меня на уме кое-что поинтересней, — признался Шэнь Вэй голосом, от которого Чжао весь подобрался.

— В следующий раз я обязательно заставлю тебя озвучить твои планы. В деталях, — пообещал Юн Лань, и от этой фразы сердце Шэнь Вэя пропустило удар.

 

В постели они оказались как-то чересчур внезапно. Путь из кухни частично выпал из памяти, хотя он несомненно имел место, о чем красноречиво намекали сброшенные на пол пиджак профессора, футболка Чжао и его же ремень от джинсов. Спустя считанные мгновения у изножья кровати оказалась и остальная одежда, включая снятые вместе с бельем джинсы Юн Ланя, слегка подпорченные и нуждающиеся в срочной стирке, и отглаженные брюки Шэнь Вэя, об опрятном виде которых можно было поплакать уже сейчас.

Удалив с пути все препятствия и дорвавшись, наконец, до желанного тела, Шэнь Вэй с упоением трогал, щупал, сжимал и гладил. Вел ладонями по плечам, груди и бокам Чжао. Отвечал и инициировал непрекращающиеся, бесконечные поцелуи. Блаженно мычал в рот Юн Ланя, ведь тот нисколько не уступал ему в жажде узнавать и исследовать.

— Ты меня этим разорвешь к чертовой матери, — выдохнул Чжао. Сжав пальцами у основания, он провел по всей внушительной длине крупного, горячего и сочащегося смазкой члена. Коснулся уздечки, вызывая мелкую дрожь и вздох.

— Ты до этого никогда не был с альфой? — удивленно спросил Шэнь Вэй, и кажется это открытие его немного отрезвило.

— Я был не настолько экстремальным в роли беты, — с усмешкой ответил Юн Лань, не прерывая поглаживаний, чтобы Шэнь Вэю и в голову не пришло отказаться от первоначальной затеи. Впрочем, даже если бы это случилось, черта с два Чжао его отпустил бы.

Шэнь Вэй заставил Юн Ланя улечься. Снова торопливо прошелся ладонями по груди, животу и паху. Подсунул под бедра подушку и не позволил возмутиться, устроившись между его коленями: склонился, чтобы, целуя, оборвать недосказанную едкую фразу — что-то про девственниц...
Вызвал громкий вздох, тут же потонувший в новом поцелуе, когда довольно бесцеремонно проник пальцами в нутро Юн Ланя, растягивая легко поддающиеся стенки и собирая смазку.
Он навис над Чжао, опираясь на ладонь, глядя со всем осознанием серьезности момента, провел скользкой от выделений рукой по собственному члену.
Юн Лань нетерпеливо заерзал, разводя колени еще шире. Задышал приоткрытым ртом, инстинктивно ожидая боли, когда ощутил протолкнувшуюся внутрь головку. Прикусил губу, чувствуя постепенное движение, но Шэнь Вэй остановился и подался назад, чтобы через миг войти опять — немного глубже. И вновь заскользить обратно, позволяя себе продвинуться дальше лишь с последующей фрикцией. Он делал это снова и снова, и каждый раз, выходя, оставлял Чжао с невыносимым чувством неутоленности.

— Смерти моей хочешь? — надсадно дыша, поинтересовался тот.

— Тш-ш, — выдохнул Шэн Вэй, по пылающим щекам и шальным глазам которого было понятно, что такая подготовка требует и от него демонической стойкости.

Чжао подчинился, хотя жаждал получить его всего — во всю длину и со всей мощью. Сейчас же! Просто потому, что ждал этого слишком долго, потому что иначе было вопиюще недостаточно.

В какой-то миг Юн Лань словил взгляд Шэнь Вэя и ощутил острое дежавю: тот смотрел, как в самую первую встречу, будто кроме него — Чжао Юн Ланя — на этом свете нет никого важнее. И сам Шэнь Вэй не существует — есть только Чжао, его желания и его потребности. Все!..

Юн Лань ахнул, забыв дышать и боясь пошевелиться, когда Шэнь Вэй рывком припал к нему, вторгаясь по самое основание, и застыл так, давая привыкнуть. Чжао потянулся подрагивающими пальцами и тронул ниже пупка там, где вполне отчетливо вздымался его живот, приподнятый вошедшей плотью. Потрясенно пару раз схватил ртом воздух, пока Шэнь Вэй не отпустил, чтобы тут же задвигаться ритмичными и размеренными толчками, быстрее, чем раньше, но все еще не в полную силу. Он неотрывно смотрел, как выгибался, принимая его и выстанывая каждое движение, Чжао Юн Лань, и этого было почти достаточно.

Внезапно Чжао с неожиданной силой оттолкнул его и повалил на спину, забрался сверху, собственноручно направил в себя член и опустился. Не до конца — до конца было больно. Задвигался сам, так жадно, как давно хотел. Громкими, длинными стонами доводя Шэнь Вэя до сумасшествия и толкая за грань.

Чувствуя надвигающийся финал, Шэнь Вэй перекатил Чжао на бок, развернул к себе спиной, сжал поперек груди стальной хваткой и взял, войдя со всей силы и выбивая пронзительный крик. Замкнул его, максимально растянув, впился зубами в плечо и кончил, едва сдерживая Чжао, который в полу-беспамятстве отчаянно кричал и лихорадочно хватался за все, что попадалось под руки.

 

Сознание возвращалось постепенно, придавая размытым пятнам перед глазами очертания знакомых предметов. Истомная слабость была настолько всеобъемлющей, что Чжао казалось, будто он окончательно и навсегда утратил способность проворно и легко управлять своим телом.
Оргазм был оглушительным, и Юн Лань полностью потерялся в пространстве и времени. В то, что сегодняшние события, включая продвижение в расследовании, неприятности с малышом Го, волну разочарования, объяснения с Шэнь Вэем и феерический секс, случились в один единственный день и, собственно говоря, совсем недавно, поверить было очень сложно.
Чжао все еще сбивчиво дышал, горло саднило, но все это меркло перед ощущением близкого присутствия Шэнь Вэя, который — жаркий и взмокший от пота — обнимал, прижимал к груди и невесомо касался губами виска, шеи, скулы — там, куда мог дотянуться. А еще был замок, что не спешил спадать и добавлял к общим ощущениям тянущую, непривычную, и не то чтобы непереносимую, но все же боль.
С возвращением на бренную землю пришло и осознание произошедшего, от чего Чжао пробрало скользким страхом.

— Ты нас повязал, — прошептал он растерянно. — Поверить не могу...

Вот и кончилась сказка, пронеслось в его голове. Настал черед суровой реальности, где провалилась добротная, чистенькая и отполированная со всех сторон легенда, и остался лишь Чжао Юн Лань – жалкий зависимый омега.
Чжао почувствовал, что вслед за утраченной легендой рухнул его прежний знакомый и привычный мир со всем тем, что он всю жизнь пытался создать.
Юн Лань ощутил себя уничтоженным и пустым. Эта пустота, рожденная где-то в солнечном сплетении, неумолимо росла, раскручиваясь спиралью и поглощая его изнутри. Сделалось больно дышать, и Чжао съежился, инстинктивно пытаясь отдалиться от лежащего рядом человека, несмотря на замок и объятья.

— Ты в порядке? — тихо спросил Шэнь Вэй.

— Нет, — выдохнул Чжао.

Юн Лань не хотел разговаривать и не хотел слышать его голос. Хотел, чтобы все скорее закончилось, хотел остаться один и в одиночестве же сдохнуть, разом поставив на всем жирную точку.

Шэнь Вэй почувствовал его оцепенение. Из того, что открыл ему сегодня Чжао: нежелание смириться со своей сущностью и неприятие того, что эта сущность предполагала, Шэнь Вэй быстро понял, какой хаос творится сейчас в его душе. Осознание того, что причиной хаоса является он — Шэнь Вэй — собственной персоной, обдало ледяной волной непереносимой вины. Ни капли не спасал тот факт, что все произошло из-за гормонального помешательства. Наоборот, это только усугубляло, ведь по сути получалось, что Шэнь Вэй взял, что хотел, ни капли не считаясь с чувствами Чжао Юн Ланя. Фактически, насильно его присвоил. То, что раньше выдавало себя за заботу, оказалось лишь низменной потребностью обладать.
Стыд и угрызения совести стальными тисками сжали сердце.

— Прости, — только и смог произнести он, понимая, насколько ничтожно мало одних извинений.

— Это все, что ты можешь мне сказать? — отрешенно и глухо спросил Чжао. С усилием сглотнул — горло драло, как при ангине.

— Я повел себя недостойно.

— Ты повел себя как альфа, — безразлично уточнил Юн Лань. — Пришел, учуял и нагнул.

— Я бы никогда себе такого не позволил. Только не по отношению к тебе.

— У меня есть отличный контраргумент — ниже спины. И тебе, думаю, так же тяжело его игнорировать, как и мне.

— Прости, я действительно не смог сдержаться, — попытался оправдаться Шэнь Вэй голосом, полным сожаления. — Но я видел, как ты страдаешь...

— О да! — перебил Чжао с горькой усмешкой. — Вероятно, это так же, как и вчера с твоим братом, которому «было нужно». Только сегодня ты облагодетельствовал меня вместо него. Да ты просто мать Тереза, Шэнь Вэй.

— С ним — это совсем другое.

— Меня совершенно не интересует, что у тебя с ним! — резко оборвал его Юн Лань.

Шэнь Вэй вздохнул. Он все еще придерживал Чжао, робко привлекая к себе.

— Боюсь, мне не хватит слов, чтобы себя оправдать, — сказал он. — Будь на моем месте кто-то другой, клянусь, он пожалел бы, что прикоснулся к тебе.

— Оставь пафосную болтовню, — устало произнес Чжао. — Не какой-то призрачный «другой» сейчас меня пометил. Пометил, особенно нe задаваясь вопросом, хочу я этого или нет. И мне теперь надо понять, как с этим жить?

— Ты прав, я поступил, как эгоист и подонок.

— Если ты думаешь, что мне легче от твоего самокопания, ты очень ошибаешься.

— Юн Лань, — сказал Шэнь Вэй после короткой паузы, — ты не должен считать случившееся личным несчастьем. Ответственность за это лежит на мне. Точно так же, как и ответственность за тебя с этого момента.

— Вот только не надо про ответственность! — огрызнулся Чжао. Он дернулся, инстинктивно желая сбросить с себя руку Шэнь Вэя, и болезненно зашипел. — Я не искал защитника. Не искал того, кто будет решать мои проблемы. Неужели ты так и не понял?!

— Послушай, — умоляюще проговорил Шэнь Вэй, убрав руку и ограничиваясь лишь легким соприкосновением с его спиной, — я ни в коей мере не собираюсь посягать на твое право самому за себя отвечать. Ты свободный человек, и я не отниму у тебя этой свободы. Сама мысль о том, чтобы принудить тебя к чему-нибудь, вызывает во мне глубокое отвращение.

— Очень впечатляет, — проворчал Чжао, — особенно, учитывая узел в моей заднице...

— Я облажался, ты прав! — с жаром признал Шэнь Вэй. — Но я хочу все исправить. Поверь, ради этого я готов на возможное и невозможное.

Он перевел дыхание и добавил, вкладывая в слова все нахлынувшие эмоции:

— Прошу тебя: я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалел, о том, что случилось. И если бы я только знал раньше...

— То трахнул бы меня уже давно? — язвительно уточнил Чжао.

— Я бы действовал совсем по-другому, — с грустью заключил Шэнь Вэй.

Юн Лань промолчал.
Хотел он того или нет, сегодняшний день переиначил все, к чему он привык, и ему оставалось либо принять это, либо, опять же, наложить на себя руки. И последний вариант казался весьма привлекательным, если бы Чжао был до конца уверен, что это выход из положения, а не позорный побег. Воистину, стыда ему на сегодня было более чем достаточно.
Тем не менее, в голосе Шэнь Вэя звучало искреннее раскаяние. Не смотря ни на что, включая его брата, неприятные мысли о котором без конца маячили где-то на задворках сознания.
Слова Шэнь Вэя дарили надежду, что все образуется, хотя Чжао отлично понимал: ничего уже не будет, как прежде.

— Юн Лань, — тихий голос прервал его раздумья, — пожалуйста, позволь мне все исправить.

Шэнь Вэй прильнул, едва ощутимо погладил его предплечье и тронул губами плечо, еще ноющее от укуса. Это странным образом успокоило, и на смену чувству безысходности пришло равнодушие.

— О том, как меня воспримут мои коллеги, даже думать неохота, — признался Чжао.

— Им придется со многим смириться, — мягко сказал Шэнь Вэй.

— В первую очередь, смириться придется мне, — заметил Юн Лань и поморщился: Шэнь Вэй осторожно поцеловал там, где еще не до конца свернулась кровь.

— Я тебе помогу, если только ты позволишь.

Чжао вздохнул и усмехнулся.

— У Проведения очень своеобразное чувство юмора. С утра я проснулся бетой, чтобы к вечеру превратиться в стопроцентного омегу. Да еще и меченного теперь. Осталось только понять, был ли у меня когда-нибудь секс до тебя?

Он заворочался и, сместив угол давления узла, задрожал, сжимаясь вокруг плоти Шэнь Вэя крепче и вызывая ответный стон.

— Ты мне льстишь.

— Как сказать... Ты меня чуть на тот свет не отправил, — хмыкнул Чжао и добавил со смешком: — «Чжао Юн Лань — бесстрашный глава Специального Бюро Расследований едва не пал жертвой страсти!» Практически дело о покушении.

— И весьма пикантном, — улыбнулся Шэнь Вэй ему в шею, чувствуя, как с возвращением способности Юн Ланя шутить отлегло от сердца.

— Что-то мне подсказывает, что мои подопечные еще долго не оправятся. Кстати, — Чжао покосился на него через плечо, — надо бы узнать, что там с малышом Го?

— Мой телефон остался в пиджаке.

— А мой — я вообще не знаю где... — Юн Лань озабоченно нахмурился, пытаясь сообразить, куда приткнул девайс по приходу?

— Думаешь, они без тебя не разберутся?

— У них нет выбора. От меня сейчас толку немного. И неизвестно, сколько времени это продлится...

— Так могу я рассчитывать на еще один шанс? — неуверенно спросил Шэнь Вэй.

— Посмотрим на твое поведение, — изрек Чжао, потянувшись к нему спиной.

Он устроился головой на предплечье Шэнь Вэя и зевнул. Тот снова обнял, придвинулся к Чжао вплотную и принялся легонько массировать пальцами его живот. Нежно повел губами по ушной раковине и там, где заканчивалась мочка и начиналась четко очерченная челюстная кость. Зарылся носом в короткие волосы на его затылке. Дышал Юн Ланем, слушая и ощущая под пальцами мерный стук сердца и дыхание, вскоре ставшее глубоким и размеренным. Почувствовал, как ослабевают сжимающие его мышцы, но отдаляться не спешил. Нащупал покрывало, осторожно, чтобы не разбудить, потянул и накрыл их обоих.

Засыпая, Шэнь Вэй отчетливо расслышал в голове заливистый и заразительный смех брата. Такой счастливый, будто удалась его лучшая шутка.
«Кто бы мог подумать, что твой ненаглядный бета окажется оборотнем?!» — насмешливый голос Е Цзуна звучал так отчетливо, будто тот находился на расстоянии вытянутой руки. — «Ты должен сказать мне спасибо, дорогой брат.»

Шэнь Вэй улыбнулся и, бережно обнимая посапывающего рядом Чжао Юн Ланя, вскоре уснул.

Chapter Text

Чжао проснулся в отличном настроении. Солнечные лучи заливали комнату ярким светом. Окно было открыто, и Юн Лань вдохнул полной грудью свежий, влажный с ночи воздух, в котором еще ощущалась слабая примесь озона. Чжао потянулся, выбираясь из кокона ткани, и зевнул. Он чувствовал себя расслабленным и отдохнувшим. Изнеженным в недрах складок тонкого одеяла, которое все еще хранило тепло и запах двух тел.
Вслед за пробуждением пришли воспоминания прошлой ночи, и Чжао слегка поерзал, с удивлением отмечая, что никаких особо болезненных ощущений не наблюдается. Когда-то в школе на занятиях по половому воспитанию рассказывали, что эстральные выделения, кроме всего прочего, обладают и восстановительными свойствами. Юн Лань усмехнулся, подумав, что он, наверное, последний из всех его одноклассников-омег, кто проверил на себе их чудесное действие.

Приподнявшись на локтях, Чжао огляделся. Шэнь Вэя рядом не было, однако Юн Лань чуял его запах, не такой пленительный, как накануне, но достаточно сильный. Следовательно, профессор никуда не ушел. К тому же воздух полнился ароматом свежезаваренного зеленого чая — значит, Шэнь Вэй хозяйничал на кухне. Впрочем, очевидно, не только на кухне.
Обычно квартира Чжао представляла собой типичное логово зверя-одиночки. Самые удивительные в своем разнообразии предметы располагались на всех свободных поверхностях, сводя к нулю шансы найти здесь нужную вещь в нужный момент для любого человека, не привыкшего к подобному творческому беспорядку.
Теперь же все помещение, куда с кровати доставало взора Юн Ланя, резало глаз опрятностью и чистотой. Ворох одежды и постельных принадлежностей, постиранных две недели назад и сваленных грудой на деревянном настиле у окна, был тщательно рассортирован. Стопку опрятно сложенных пододеяльников венчала пара подушек, которые вчера, кажется, валялись недалеко от кровати. Корзина, приспособленная Чжао под чистые носки, последний раз видавшая их парами лет сто назад, сейчас хранила целых шесть подобранных и красиво сложенных пар, найденных, должно быть, в той самой груде стирки. Корзина с нижним бельем также не пустовала, и, увидев стопку маек, Чжао умилился, почему-то вспомнив свою детскую в доме отца в те времена, когда за опрятностью его одежды еще следила мама.
Коробки от еды, чашки, исписанные заметками стикеры исчезли с пола. При чем последние, перетянутые канцелярской резинкой (где резинку-то достал?..) лежали на тумбочке у кровати рядом с ноутбуком. Верхняя одежда переместилась с подлокотников дивана и боксерской груши на вешалку в прихожей. Ни на полу, ни на прочих поверхностях, казалось, не было ни пылинки, и Чжао удивленно вздернул брови, не понимая, когда Шэнь Вэй все это успел?

Юн Лань встал с кровати и, не особо заботясь об отсутствии одежды, направился на звук журчащей воды к кухне, где профессор возился с посудой.

— Привет, — поздоровался Чжао.

Шэнь Вэй обернулся на голос и уронил блюдце. Поймал его на лету, аккуратно поместил на край раковины, нарочито медленно поправил очки и снова воззрился на Юн Ланя, который улыбался во весь рот:

— Доброе утро.

— Я в душ, — невинно сообщил тот. — Я бы и тебе предложил, но ты, я вижу, там уже был. Хотя, впрочем, я не откажусь от компании, если захочешь, — и с игривой улыбкой Чжао удалился.

Шэнь Вэй последовал за ним лишь когда услышал, что шум воды в ванной стих.
Прихватив с собой комплект чистого белья, он негромко постучал в дверь.

— Входи-входи, открыто, — Чжао встретил его новой порцией улыбок.

Капли воды с мокрых волос стекали по шее и спине, падали на обернутое вокруг бедер полотенце и впитывались в ткань, оставляя влажные следы.
Юн Лань стоял спиной к зеркалу и рассматривал след от укуса, выделяющийся на бледной коже бурым от свернувшейся крови контуром зубов.
Никаких отметин, кроме этой, не наблюдалось.
Шэнь Вэй улыбнулся, как ни в чем не бывало, но Чжао, видящий его в отражении, не мог не заметить разочарования в грустно опущенных уголках губ.
Вообще, то, что метка не проявилась, должно было только радовать. Но Чжао почему-то ощутил тень сожаления. Возможно, это передалось ему от Шэнь Вэя.
Тот, все так же улыбаясь, положил белье на край раковины:

— Я пойду. Не буду тебе мешать. Нужно кое-что там закончить, — и ушел, оставив Юн Ланя одного.

 

Ограничившись боксерами и презрев майку, Чжао вышел в кухню, когда Шэнь Вэй наполнял пиалы — те самые, часть которых вчера превратилась в гору осколков — рисовой кашей.

— И опять ты меня не послушал, — с деланным возмущением сказал Юн Лань. — Ты не можешь печься обо мне, словно я — твой малолетний сын. Я и сам могу разобрать свой бардак.

— Что-то мне подсказало, что твой бардак давно отчаялся быть разобранным, — отозвался Шэнь Вэй.

— Ничего подобного! Я как раз на днях собирался прибраться.

— Значит, я тебя опередил.

— Ты не должен был этого делать! — не унимался Чжао.

— Не должен, — Шэнь Вэй пожал плечами с самым невинным видом, — но мне очень хотелось.

Он поставил мисочку аппетитно пахнущей каши перед Юн Ланем на плетеную салфетку, положил рядом ложку, а сам со своей порцией уселся напротив.

— Боюсь, — сказал Шэнь Вэй, — на сей раз не смогу побаловать тебя разнообразием блюд.

— Поверь, то, что ты нашел рис — уже великое чудо. — Усмехнулся Чжао, садясь за стол. — Я даже не знал, что он у меня есть.

Он попробовал кашу и удивленно уставился на Шэнь Вэя.

— Как?.. Это же обычная рисовая каша!

— Я как-то нашел секрет приготовления в одной старой поваренной книге, — ответил тот.

Чжао опустошил пиалу буквально за минуту и тут же получил еще одну, не успев даже заикнуться о добавке.

— Дорогой профессор, ваша каша достойна императорского двора! — заключил он.

— Рад, что тебе нравится.

— Такими темпами от моей грациозности скоро останутся одни воспоминания, — заметил Юн Лань, лукаво прищурившись.

— Могу составить для тебя план ежедневных тренировок, — предложил, усмехнувшись, Шэнь Вэй.

— Ну уж нет! Я — работник исключительно интеллектуального труда. Или ты намекаешь на конкретный вид физической активности? — Чжао многозначительно поиграл бровями, не оставляя альтернативы для понимания своих слов.

Шэнь Вэй поправил очки.

— Вообще-то я думал об уборке твоей квартиры, — сказал он, вернув улыбку.

— Это не считается.

— А чем тебе уборка — плохая физическая нагрузка?

— Это неинтересно.

— Почему? Ты же хотел.

— Будь это достаточной физической нагрузкой, все домохозяйки были бы стройными как лани.

— Просто они никогда не убирали у тебя.

— Вот! Это говорит о том, что в роли домохозяйки я крайне некомпетентен, — подытожил Юн Лань не без удовольствия и тут же добавил, невинно изогнув брови: — это я так, к слову. И на будущее, если что.

— Неужели кому-то удастся сделать из тебя домохозяйку? — проговорил Шэнь Вэй, взяв пиалы и отвернувшись к раковине.

Сказал наполовину насмешливо, но Чжао внезапно почувствовал привкус горечи в этой, казалось бы, шутливой фразе.
Пришло в голову, что Шэнь Вэй, узнав, что метки принадлежности нет, тут же расписал себе будущее в ярких красках. А именно, что Чжао Юн Лань неизменно найдет себе другого, более подходящего избранника, ради которого будет готов на все, включая роль хранителя домашнего очага. А сам Шэнь Вэй останется в далеком и забытом прошлом.
Чжао захлестнуло жалостью. Он поднялся и подошел к разделочному столу.

— Чтобы не искушать судьбу, — сказал он в тон шутке, — оставим все как есть. Ведь ты с ролью домохозяйки справляешься превосходно.

Шэнь Вэй взглянул на него искоса и улыбнулся. А Чжао повременил немного и добавил уже вполне серьезно:

— Я слышал, такое бывает, что метка проявляется позже.

— Очень редко. — Шэнь Вэй поставил чистые пиалы в сушилку для посуды и вытер руки. — И потом, все закономерно. Ведь ты этого не хотел.

Чжао промолчал. Шэнь Вэй был прав, и еще вчера такое развитие событий Юн Ланя отлично устроило бы. Однако сейчас в его сердце зашевелилась досада. Дело не в том, что Чжао наскучила свобода, вовсе нет. Просто с мыслью о метке он уже успел примириться и с утра вполне насладился преимуществами такого положения. И тут вдруг выяснилось, что он опять один, и никто на него не претендует. Эта мысль немного царапала. А еще он отлично видел, как расстроился Шэнь Вэй.
Подойдя ближе, Чжао сопереживающе тронул его предплечье. Шэнь Вэй взглянул на него с благодарностью, но вдруг изменился в лице и, опешив, уставился ему в плечо.

— Что такое? — Чжао насторожился. — По мне что, скорпион ползет?

— Юн Лань, — медленно проговорил Шэнь Вэй и вместо объяснения кивнул на его предплечье.

Взглянув в указанном направлении, Чжао охнул. От места укуса по предплечью той руки, которой он касался Шэнь Вэя, расползалась тонкая темная сетка, по виду напоминающая грибницу. Как будто на влажную ткань капнули тушью, и та поспешила впитаться, выборочно и неровно окрашивая волокна. Юн Лань одернул руку, прервав касание, и темная сетка тут же исчезла. Прикоснулся вновь и увидел, как появляются на коже и тянутся от плеча к запястью тонкие, как паутина, нити.
И снова отдернул, чтобы опять коснулся — с тем же эффектом.

— Высшие силы! — пробормотал Юн Лань. — Значит, это все-таки случилось.

— Какая странная форма, — озадаченно проговорил Шэнь Вэй. — Я никогда такого не видел.

— Может, это из-за моего лекарства?.. — Чжао поднял глаза и встретился с ним взглядом.

Шэнь Вэй хотел что-то сказать, но в этот миг зазвонил телефон Чжао, и тот, чертыхнувшись, потому что вспомнил обо всех незавершенных делах, поспешил ответить: Шэнь Вэй подсказал, что положил найденный девайс на тумбу у двери.

 

— Нет, это свинство! — задребезжал в динамике сердитый голос Да Цина. — Я тружусь как пчелка, глаз не смыкаю, караулю этого идиота Го в больнице, а мой достопочтенный шеф до сих пор дрыхнет! Уже начало десятого!

— Я не спал. Как Го?

— Его откачали. Приходит в себя. Давай, подтягивайся, тут поговорим.

— Эм, не уверен, что смогу приехать, — замялся Чжао, покосившись на Шэнь Вэя, который категорично покачал головой и постучал себя пальцем по носу.
Это могло означать только одно: цикл и не думал заканчиваться, запах все еще был резким, а значит, и все остальные симптомы могли возобновиться в любой момент.

— Как это? — удивился Да Цин.

— Я, гм... я немного не в форме.

— А что случилось?

— Приболел. — Чжао заметил, как Шэнь Вэй закатил глаза.

— Ну, давай, я сам к тебе подъеду, — предложил Да Цин. — Чу все равно останется с Чан Ченом до выписки.

— Нет, не стоит! — поспешил увильнуть Юн Лань. Потом подумал и добавил, послав насмешливый взгляд Шэнь Вэю: — За мной профессор Шэнь поухаживает.

— Профессор?! — Чжао отнял телефон от уха, потому что возглас Да Цина слышался, наверное, и в другом конце квартиры. Юн Лань с удовольствием представил себе его ошарашенную физиономию.

— Да. Мы вчера допоздна обсуждали расследование, — нарочно безучастным тоном подтвердил он.

— Ты прикалываешься? Ночью расследование обсуждали? — не поверил Да Цин. Потом, должно быть, вспомнил о намерении профессора проведать Чжао накануне, замолчал ненадолго, переваривая информацию, и уточнил уже не столь убежденно: — Ты серьезно?

И озадаченно добавил:

— У него же лекции с утра.

— Профессор любезно согласился позаботиться обо мне, пока я болею.

— Чжао Юн Лань?.. — медленно проговорил Да Цин после очередной паузы. — Ты в своем уме?

Не ясно, каких эмоций было больше в этих словах: осуждения, подозрительности или благоговения, схожего с тем, которое наступает при виде адреналинового наркомана, решившегося на очередной безумный трюк.

— Ты не хочешь, часом, рассказать мне про малыша Го? — поторопил его Чжао, помогая прийти в себя от шока.

— Не хочу, — честно признался замначальника, — ибо мне жутко любопытно, чем это ты заболел и как к этому причастен профессор Шэнь? Однако мне придется, потому что, несмотря на твои «недомогания», — Да Цин нарочно выделил это слово, — наши дела ждать не могут.
Малыша Го откачали, как я уже говорил. Уж не знаю, что ему, бедняге, делали, может, промывание желудка или что-то в этом роде, но это помогло, и Чан Чен сейчас в сознании и даже вполне вменяемый. Он рассказал, что пожаловался хозяину лавки на неуверенность в себе, и тот тут же предложил отменное средство. Го признался, что выпил втрое больше положенной дозы, чтобы, по его словам «ускорить эффект».

Да Цин хохотнул:

— Если бы ты видел в этот момент Чу, наверное, как и я, решил бы, что он сейчас придушит парня. Завершит, так сказать, незаконченное настойкой дело.
Я отправил это чудо-лекарство в лабораторию. Ждем результатов. А нашего травника — его, кстати, зовут Ван Санъян — думаю, можно брать со спокойной душой. Вряд ли он подозревает, что попался. Но поторопиться все же не помешает.

Выслушав, Чжао поддержал эту мысль, пообещал связаться с Чжу Хун для подготовки протокола задержания, и заверил, что поговорит с отцом, чтобы ускорить получение ордера на обыск магазина и всего остального имущества господина Вана.

Стоя там же — у тумбы перед входной дверью в одном нижнем белье, Чжао сделал еще несколько звонков, твердо и деловито отдал распоряжения и распределил поручения. Он обстоятельно разъяснил ситуацию Чжао Синь Цы. Вскользь, не объясняя причин, упомянул, что не может присутствовать при аресте, заручился поддержкой и добился согласия поговорить с кем нужно, чтобы ускорить результаты экспертизы.

С чувством выполненного долга Юн Лань сбросил вызов.

— Как Го Чан Чен? — спросил наблюдавший за ним все это время профессор.

— Ему лучше, хвала Небесам. Что, кроме прочего, позволяет нам произвести арест травника уже сегодня. — Чжао замолчал и задумался. Он погладил подбородок, прикусил ноготь большого пальца и, глядя в пол, проговорил: — Прискорбно, что я не могу присутствовать при задержании. Чжу Хун, конечно, опытный оперативник, но такими вещами я предпочитаю руководить лично. Лин Цзин запишет допрос, а я подключусь дистанционно. Меня не оставляет чувство, что это дело сложнее, чем нам кажется.

Ощутив на себе взгляд, Юн Лань отвлекся и поднял глаза на Шэнь Вэя, в выражении лица которого читалось больше, чем в отповеди Да Цина.

— Что? — удивленно спросил он.

— Ты очень особенный, — просто сказал Шэнь Вэй. — Я пытался подобрать слова, чтобы это не звучало так банально.

Видя, как порозовели его скулы, Юн Лань расплылся в довольной улыбке. Ничего более трогательного, чем смущенный профессор, он не помнил.

— Да, я такой, — охотно согласился Чжао, подойдя ближе. — Весь из себя нестандартный. Все не как у людей. Даже метка получилась на редкость странная. Но зато со мной не скучно.

— Скука — это последнее, на что я могу пожаловаться рядом с тобой, — Шэнь Вэй легко коснулся его плеча и залюбовался тем, как заиграли под его пальцами темные прожилки.

— А что на счет отсутствия привычной атрибутики ухаживаний? Ну там, всякие страстно любимые омегами цветы-конфеты, пушистые котятки, сопливые мелодрамы и прочая романтическая дребедень? Ты ведь у нас ценитель традиций.

— Да уж. Наше с тобой общение никак не назовешь традиционным.

— Вот именно.

— Но если тебе захочется конфет или сонетов при луне, просто скажи, — насмешливо молвил Шэнь Вэй.

— Мечтай! — усмехнулся Чжао.

— Кстати, — припомнил он, переводя тему, — у тебя ведь и правда утром лекции.

— Я послал прошение об отпуске по личным причинам.

— Брату, небось, тоже весточку сбросил, — заметил Чжао с автоматически встрявшей профессиональной подозрительностью.

— Конечно, — Шэнь Вэй мягко улыбнулся и отошел к висящему на вешалке пиджаку. Извлек телефон, вывел на экран страницу личных сообщений и протянул Юн Ланю, который успел устыдиться своего внезапного выпада.

Но все же любопытство оказалось сильнее.
С аватарки диалога на него смотрел Шэнь Вэй, но только без очков, улыбающийся привлекательной и порочной улыбкой. На экране пестрил перечень сообщений начиная со вчерашнего вечера:

Е Цзун: 22:00: Ты где?
Е Цзун: 22:13: А Вэй?!
Е Цзун: 22:20: ???!
Е Цзун: 22:37: Иду спать голодный и покинутый... (грустный смайлик)

Сегодня:
Шэнь Вэй: 06:54: Прости. Был немного занят.
Е Цзун: 7:33: Был «немного занят» всю ночь? (сердитый смайлик) Я волновался! (три сердитых смайлика)
Шэнь Вэй: 7:35: Извини. Не мог написать раньше. Меня не будет несколько дней.
Е Цзун: 7:36: А Вей, у тебя есть, что мне рассказать?
Е Цзун: 7:36: Интрижка?
Шэнь Вэй: 7:37: Надеюсь, что нет.
Е Цзун: 7:38: О! Все так серьезно?
Е Цзун: 7:38: а как же твой возлюбленный бета?
Шэнь Вэй: 7:40: При встрече все объясню.
Е Цзун: 7:40: Ты не можешь меня игнорировать! Я сейчас умру от любопытства! (умоляющий смайлик со щенячьими глазами)
Е Цзун: 7:43: братоубийца!
Е Цзун: 7:47: Я С ТОБОЙ НЕ РАЗГОВАРИВАЮ!
Шэнь Вэй: 7:49: Это шеф Чжао.
Е Цзун: 7:49: ААААаааа!
Е Цзун: 7:50: (стикер с фанфарами)
Е Цзун: 7:50: СВЕРШИЛОСЬ! (три ржущих смайлика и три стикера с овациями)
Е Цзун: 7:51: с меня бурбон!
Е Цзун: 7:51: как было?
Шэнь Вэй: 7:52: Даже не представляешь...
Е Цзун: 7:53: НУ??!
Шэнь Вэй: 7:54: он — не бета.
Шэнь Вэй: 8:07: Надеюсь, эти несколько дней ты справишься без меня?

Ответа от Е Цзуна не пришло, и на значке о прочитанном сообщении дискуссия завершалась.

— Надо же, сколько эмоций!.. — резюмировал Чжао, возвращая телефон.

— Он искренне за меня рад, — пожал плечами Шэнь Вэй. — Давно подначивал по поводу личной жизни.

Чжао промолчал, про себя подумав, что импульсивного братца последняя новость скорее неприятно поразила, чем обрадовала. Особенно, если учесть то, какие отношения связывают его с Шэнь Вэем. Ведь одно дело — бета, физиологически не приспособленный к экспансивным всплескам и телесным потребностям альфы, и совсем другое — омега, специально спроектированный для всего этого природой.
Высказывать своих соображений Юн Лань, естественно, не стал.

— Честно говоря, мне не дает покоя это странное лекарство, — задумчиво пробормотал он, мысленно возвращаясь к делам насущным. — Насколько я знаю, господин Ван продает настойки и травы в районе университета уже не первый год. Однако, из ряда вон выходящие случаи вокруг него начали происходить сравнительно недавно.

Глубоко задумавшись, Чжао обошел профессора, приблизился к столу, машинально собрал плетеные салфетки и засунул их в выдвижной ящик.

— Ты сомневаешься, что его арест будет оправдан? — уточнил Шэнь Вэй.

— Сейчас склоняюсь к тому, что нужно было начать со стандартной процедуры опроса. За всем этим может стоять, к примеру, его новый сомнительный поставщик. А сходу приписать человеку целенаправленное членовредительство — такое обвинение должно иметь серьезные основания.

— Это обернется для торговца нелегкими последствиями.

— Да. Но с другой стороны, если им руководит злой умысел, например, жажда наживы — эффект неожиданности сыграет нам на руку.

— Разве торговля лекарственными препаратами не должна предполагать соответствующую лицензию? — поинтересовался Шэнь Вэй.

— С традиционной медициной, в отличие от западной, все намного сложнее. Нужно подождать результатов анализа. Если окажется, что в основе настоек запрещенный препарат, от такого заключения можно будет смело отталкиваться.

Чжао уперся руками в поверхность разделочного стола, уставился на знакомый оранжевый пузырек, который стоял там, где его оставили вчера.

— А мое чудо-лекарство, оказывается, тоже имеет побочные эффекты, не предусмотренные в инструкции, — усмехнулся он.

— Можно? — подошедший Шэнь Вэй протянул ладонь, прося передать ему пузырек. Чжао подчинился, и когда оранжевая коробочка попала в руки профессора, тот открутил пробку и высыпал содержимое в мусорное ведро. Юн Лань только и успел, что открыть рот в запоздалом протесте.

— Эта дрянь тебе больше не понадобится, — со спокойной уверенностью сказал Шэнь Вэй.

— Опять произвол и самоуправство! — вознегодовал Чжао едва ли серьезно.

— Так ведь я вообще по натуре тиран, — сообщил Шэнь Вэй ему в тон.

Он подошел вплотную, и Чжао на мгновение завис, глядя на его губы. Волна внутреннего жара окатила с головы до пят, и тело тут же отреагировало, пачкая только что надетое белье.
Ощутив это, Юн Лань усмехнулся и покачал головой:

— Это что, теперь всегда так будет? — он заметил, как дрогнули ноздри Шэнь Вэя, улавливая сгустившийся запах.

— Надеюсь, только когда рядом я.

Дальнейших слов Чжао слушать не стал, обняв его обеими руками.

Целуя, Шэнь Вэй, увлек его к ближайшей открытой стене. Прижал всем телом, принялся вылизывать шею, обшарил раскрытыми ладонями живот и бока. С силой стиснул бедра, приподнимая над полом и не встретив ни капли сопротивления, заставил обвить ногами собственный торс.

— Шэнь Вэй, — задыхаясь, проговорил Юн Лань, — никаких узлов на сей раз.

Ответом было едва слышимое на выдохе «да», и Чжао позволил себе раствориться в этом живом пламени.

Chapter Text

Шэнь Вэй привлекал его к себе под горячими струями душа, нежил ладонями спину и целовал. Неспешно и вдумчиво, будто границы вселенной заканчиваются здесь, на расстоянии запотевших стенок душевой кабинки, а за ее пределами нет ничего — лишь вакуум и пустота. Он схватывал ртом распаренный воздух, уворачиваясь от потоков воды, и тут же нырял в прерванный поцелуй.
Юн Лань жался к его твердому, скользкому под мокрыми руками животу. Темная паутина расползалась от прокушенного плеча по груди, четким контуром обводя соски, тянулась туда, где Чжао соприкасался с Шэнь Вэем — будто живой организм, стремящийся к первоисточнику, впрыснувшему зерно под кожу.
Юн Лань терся бедрами о бедра, с упоением и нетерпеливым восторгом чувствуя снова окрепший член. Словно несколько минут назад, после умопомрачительного секса у стены и на диване, они не собирались быстренько принять душ и заняться наконец неотложными делами.
Однако в душе, под приятно обжигающим напором воды, оказалось, что единственное неотложное дело — это продолжить здесь начатое в гостиной.
Во влажном пару сгустились зазывные запахи, противиться которым стало так же сложно, как и вчера.

Когда Чжао доводилось видеть в кино откровенные сцены между альфой и омегой, где оба партнера теряли рассудок под действием гормонального сбоя, и даже апокалипсис, казалось, не заставил бы их оторваться друг от друга, Юн Лань с сарказмом фыркал и посмеивался. Он был абсолютно уверен, что уж ему-то такое точно не грозит. Чжао считал все разговоры о воздействии гормонального морока сильно преувеличенными, будучи убежденным, что ничто не заставит его потерять голову настолько, чтобы позабыть о по-настоящему важных делах. Как бы он посмеялся над собой сейчас, если бы мог хоть на мгновение отвлечься!.. Первое в его жизни близкое общение с альфой обернулось множеством сюрпризов. Впрочем, вероятно, то, что речь шла не о неком рандомальном альфе, а о Шэнь Вэе, имело решающее значение.

Соскользнув руками по мокрым бокам, Шэнь Вэй сомкнул вокруг Чжао объятья. Его ладони встретились на пояснице и съехали на ягодицы, крепко стиснули и развели. Он дотянулся и проник пальцами в раскрытое и тут же импульсивно сжавшееся отверстие.
Юн Лань выдохнул на грани звука.

— Прошу тебя, не сдерживайся, — донеслось до него сквозь шум воды. — Мне так нравится слышать, как ты стонешь!..

— О-о, профессор Шэнь, — Чжао озорно усмехнулся. Его голос дрогнул: избыток эмоций заставил коротко вздохнуть посередине фразы. — Мне удалось вытянуть тебя из скорлупы скупой на слова сдержанности? Ай да я!...

Чжао умолк на миг: четкий контур ярко-алых губ Шэнь Вэя сбил его с линии рассуждений.

— Скажи мне еще что-нибудь возбуждающее, — попросил он наконец и хищно улыбнулся.

Шэнь Вэй развернул его к себе спиной, притиснул собственным весом к кафельной стене, побудил выгнуться в пояснице и шире расставить ноги.
Он заговорил тихим низким голосом, почти касаясь губами ушной раковины. Чуть запнулся о собственное дыхание, когда одним плавным движением проник в призывно разгоряченное тело.
Шэнь Вэй говорил о том, как был опоен, лишь однажды увидев, как прочно увяз в мыслях о Чжао, который с небывалой повсеместностью завладел всеми его стремлениями. Рассказал, как не понимал, что происходит, как думал о нем постоянно, перебирая воспоминания, словно жемчуг.
И каждое слово, слетающее с его уст, пронизывало и зеркально отражалось в душе Юн Ланя, и он не мог поручился, что слышал именно голос Шэнь Вэя. Что его собственное сознание не дополняло каждую фразу, сопоставляя с тем, что сам Чжао чувствовал по отношению к нему.

Шэнь Вэй брал его неторопливыми, глубокими толчками, снова и снова, уже не боясь навредить. Он тонул в ощущениях: Чжао все еще был узок. Благодаря смазке и предыдущему соитию дискомфорта Юн Лань почти не чувствовал, однако, каждое проникновение, предельно растягивающее и распирающее изнутри, все еще отдавалось легкой болью — именно такой, какая нужна, чтобы приправить остротой пронзительное и почти нестерпимое удовольствие. Шэнь Вэй упивался его стонами. И шептал, шептал откровенное, порой просто выдыхал на ухо его имя. Иногда прихватывал губами мочку или касался шеи.

 

За время совместного купания Чжао пришло несколько сообщений: телефон он предусмотрительно взял с собой в ванную комнату и проверил тут же, как вылез из душевой кабинки.

— Вана только что задержали, — сказал он, попутно печатая ответ Да Цину. — Сейчас ждет допроса в камере предварительного заключения.

— Уже? — удивился Шэнь Вэй.

— Сестричка Хун и Да Цин оперативно сработали, — с деловитой гордостью кивнул Чжао. — Я направил с ними пару человек из наряда — для подстраховки. Да Цин пишет, что травник визита не ждал и занервничал, только когда увидел парней с оружием.

— Психологический прием, как я понимаю.

— Да. Чтобы осознал всю серьезность ситуации, — взглянув на себя в зеркало, Чжао небрежно пригладил растрепанные мокрые волосы. — Пришли результаты по микстуре. Лин Цзин открыл мне дистанционный доступ: сможем их изучить.

Шэнь Вэй тем временем достал с полки чистое полотенце, которое, судя по всему, сам туда и поместил утром.

— Я думал, на экспертизу уйдет по меньшей мере пара дней, — подойдя, он бережно обернул плечи Юн Ланя, принялся невесомо вытирать, но тут же отпустил, когда Чжао перехватил полотенце.

— Это предварительный отчет без заключения эксперта. У них действительно требует кучу времени подготовить все сопутствующие документы. Нам на руку сыграло фактическое покушение на стража правопорядка в лице нашего храброго идиота — малыша Го. Полагаю, еще и отец надавил, где нужно, — Чжао усмехнулся. — Влиятельный папаша — это иногда очень удобно.

Он насухо вытерся, затянул полотенце вокруг бедер и сказал:

— Допрос состоится совсем скоро. Хочу просмотреть результаты анализа, чтобы было, на чем строить обвинение. Но для ордера на обыск нам придется дождаться заключения и прочих важных бумажек.

— А если в настойке ничего не обнаружится? Я понимаю, что это маловероятно, но все же.

— Тогда отправим на опыты малыша Го, — пошутил Чжао. — Впрочем, поскольку он со своим придурочным самопожертвованием только подтвердил наши догадки, думаю, микстура многое прояснит. В любом случае, у нас есть право удерживать Вана в участке сорок восемь часов.

Юн Лань оглядел Шэнь Вэя и улыбнулся: взъерошенный и без очков, тот уже вернул выражению своего лица обычную профессорскую солидность.

— Ты готов помочь следствию? — осведомился Чжао, с игривой полуулыбкой шагнув ближе. — Я очень рассчитываю на твою помощь, профессор Шэнь. — И тронул кончиками пальцев его подбородок. На предплечье тут же заиграли темные прожилки.

— С удовольствием тебе помогу, — Шэнь Вэй придержал его руку, чтобы коснуться губами запястья.

— Как думаешь, долго еще продлится мой домашний арест? — спросил Юн Лань, переводя тему. Он с удовольствием наблюдал за тем, как один за другим целовали его пальцы.

— Боюсь, я не знаю, — ответил Шэнь Вэй, мягко притягивая его к себе. — Те таблетки, которые подавляли твой гормональный фон и так необъяснимо изменили форму метки, оказывают непредсказуемое воздействие. Собственно, именно поэтому принимать их очень опасно.

— Не преувеличивай, — сморщил нос Чжао. — Я сижу на них уже лет пятнадцать, и посмотри на меня: я все еще жив-здоров и чертовски привлекателен.

— Пятнадцать лет?! — Шэнь Вэй отшатнулся и взглянул на него с ужасом.

— По меньшей мере, — подтвердил Юн Лань.

— Неужели ты не понимаешь, что такие сильные препараты способны привести к необратимым последствиям?! Да это все равно, что медленнодействующий яд!

— И тем не менее, на сей раз они мне мало чем помогли, — улыбнувшись, заметил Чжао. Про то, что он всегда надеялся именно на необратимые перемены, которые блокаторы могли обеспечить, Юн Лань предпочел не упоминать.

Еще со школьных времен он ненавидел нравоучения и чтение морали, поэтому при любом удобном случае старался найти такой ответ, чтобы желание поучать отпало у собеседника напрочь. Но Шэнь Вэй смотрел с искренней тревогой и в самом деле за него переживал, поэтому отвечать колкостью не было никакого желания.

Юн Лань повременил немного и сказал:

— Я никогда не верил во все эти бредни про предназначение. Но, Небо мне свидетель, я не нахожу другого объяснения тому, как тебе удалось нейтрализовать действие таких сильных лекарств.

Только озвучив это, Чжао осознал, что именно сказал, и тут же осекся, взволновавшись сильнее, чем Шэнь Вэй, который замер и отвел взгляд, тщетно пытаясь скрыть восторженный блеск глаз.
Слетевшая с губ фраза необдуманной не была — напротив, мысли о том, как странно сплелись события, несмотря на яростное сопротивление Чжао, не оставляли его с самого пробуждения. Будто некая сторонняя сила так и толкала его и Шэнь Вэя навстречу друг другу. Юн Лань почувствовал, что сказанное походило на капитуляцию перед обстоятельствами, а сдаваться вот так запросто он не собирался. Однако на попятный идти было поздно, а еще Чжао всем своим нутром чуял отголосок восхитительных признаний Шэнь Вэя, укоренившихся в груди теплым пульсирующим клубком. Укол досады тут же потух, растаяв в волнах этого тепла. Юн Лань улыбнулся, как ни в чем не бывало, со снисходительной язвительностью подумав, что бушующие гормоны, в отместку за годы дискриминации, сейчас, должно быть, отыгрывались на мозге.

— Интересно, — сказал он, — я каждый раз от твоих рук буду так вот пестреть, или это только на время течки?

— Трудно сказать, — пожал плечами Шэнь Вэй и предложил: — Если хочешь, мы можем не касаться друг друга на людях.

— Очень здравая мысль, — похвалил Чжао и добавил: — но только в случае, если это реакция на тебя, а не, скажем, на всех теплокровных. Ты же сам сказал, что эффект у лекарства непредсказуемый.

— Тогда можешь сослаться на непонятную болезнь. Ты ведь уже подготовил почву, рассказав Да Цину об эфемерных недомоганиях.

— Ага. Черная оспа в букете с сибирской язвой, — усмехнулся Чжао, выходя из ванной. — И тогда на опыты отправят меня, а не Го.

— Ну, еще ты мог бы ничего не скрывать, — заметил Шэнь Вэй и тут же сделал невинные глаза: — Это как вариант. Тем более, что на тебе, скорее всего, останется мой запах.

Он вышел следом за Юн Ланем, застегивая по дороге рубашку, которую вместе со штанами и бельем предусмотрительно прихватил с собой из гостиной.

— Для этого я тоже подготовил почву, — хитро прищурился Чжао. — Уверен, Да Цин уже всему отделу деликатно намекнул о своих догадках. Так что запах их как раз не удивит.

Шэнь Вэй прочистил горло и поправил только что надетые очки:

— То есть, всеобщего внимания нам не избежать?

— Не-а, — Юн Лань сделал вид, что не замечает быстрых взглядов, что то и дело цеплялись за его уже обтянутую тканью боксеров задницу. — Но уверяю тебя, это будет сугубо потому, что мы сейчас блеснем умом и раскроем дело, не вылезая из постели.

— Эта образная фраза звучит почти как приглашение, — заметил с улыбкой Шэнь Вэй.

— Она станет приглашением, как только мы разберемся с отчетом, — пообещал Чжао.

Он подошел вплотную и легко поцеловал, чувствуя тут же пристроившиеся ниже поясницы ладони. Шэнь Вэй сжал его задницу, как человек, который дорвался, и не имело никакого значения, что сексом они занимались всего четверть часа назад. Чжао изо всех сил постарался не отвлекаться на запах, который вполне мог снова свести все их планы заняться работой на нет.

И именно в этот момент в дверь постучали. А потом принялись нетерпеливо терзать кнопку звонка.

— Чжао Юн Лань! Просыпайся-открывай! — прокричали из-за двери голосом Да Цина.

— Твою мать! — Чжао отскочил от Шэнь Вэя и замер, судорожно соображая, что делать.

— Лучший в мире друг пришел проведать тебя в твоих страданиях! — выкрикивал Да Цин, не переставая тарабанить. Видимо не отпускал ажиотаж от удачно проведенного ареста.

— Как быть? — шепотом спросил Шэнь Вэй.

— Юн Лань! Если ты не умер и не растворился в воздухе — открывай немедленно! — через полсекунды прожужжал мобильник примерно с таким же текстом. Оставалось только гадать, как замначальнику удавалось одновременно атаковать дверь и печатать сообщение.

— Давай, я открою, — предложил Шэнь Вэй, — скажу, что ты плохо себя чувствуешь.

— Чжао Юн Лань! Еще чуть-чуть, и на меня посыплются жалобы от соседей!

— Вряд ли это отсрочит неизбежное, — проговорил Чжао, на всякий случай удаляясь в сторону кровати. — С миром он точно не уйдет.

— Чжао-Король-Всех-Лентяев-Юн Лань! Вста... О! — Да Цин осекся, занеся руку для очередной атаки на дверь, когда та приоткрылась, являя на пороге Шэнь Вэя.
Чжао как раз успел юркнуть под одеяло, а профессор, подыгрывая сцене с тяжелобольным начальником, поздоровался приглушенным голосом.

— Привет... Так ему правда нездоровится? — веселость Да Цина тут же сменилась озабоченностью.

— Есть немного, — туманно ответил Шэнь Вэй. — Шеф Чжао как раз прилег.

— А с утра звучал вполне бодро, — озабоченность за долю секунды переросла в недоверие. Да Цин сосредоточенно принюхался.

— С желудком опять неладно, — пояснил Шэнь Вэй, стараясь закрыть собой обзор из приоткрытой двери.

— Неужели все плохо настолько, что за ним нужно присматривать? — засомневался Да Цин и полунасмешливо улыбнулся. — Дорогой профессор так любезен, что согласился пропустить занятия в университете и побыть с хворающим другом?

— Никак не мог оставить его одного, — признался Шэнь Вэй.

— Мы всем коллективом обязаны перед вами извиниться. Ведь забота о нашем шефе должна была лечь на нас. А тут это срочное расследование…

— Я понимаю. Шеф Чжао очень сетовал, что не смог руководить задержанием. Я конечно же предложил посильную помощь — это ведь мой долг.

— Да, — согласился Да Цин и внезапно посмотрел искоса: — И все-таки, вы что-то не договариваете, дорогой профессор.

— Что-то не договариваю? — невозмутимо переспросил тот, но не удержался и поправил очки.

Да Цин, воспользовавшись этой короткой потерей бдительности, ловко просочился в дверь, точно кот, способный шутя преодолеть проемы, куда более узкие, чем он сам.

— Прошу прощения, но... — поздно запротестовал Шэнь Вэй.

— Искренне извиняюсь, профессор. Совесть не позволяет мне злоупотреблять вашей добродетелью. Я готов сменить вас у ложа страдальца, — Да Цин невозмутимо направился к служившему спальней закутку и прокричал, забыв об учтивости:

— Юн Лань — ленивая задница, ты не спишь, я знаю: ты прочел мое сообщение!

Внезапно Да Цин затормозил, не дойдя до кровати, и недовольная физиономия Чжао была не единственным, на что он наткнулся.
Заместитель вытянулся, как на параде в День Становления Республики, и оглядел шефа с таким неподдельным изумлением, словно видел впервые.

— Прости, я пытался его задержать, — проговорил из-за спины Да Цина Шэнь Вэй.

— А я тебе говорил, что это — дохлый номер, — проворчал Чжао, приподнявшись на локтях. — Ну, давай, начинай мне петь про то, что ты в шоке, — буркнул он, обращаясь к Да Цину.

— Я в шоке... — эхом отозвался тот, не веря ни глазам, ни чутью. Еще раз на пробу потянул носом воздух и заржал.

Чжао сердито закатил глаза, Шэнь Вэй деликатно удалился в кухню.

Да Цин заходился хохотом, согнувшись пополам. Он не мог остановиться и от смеха уже икал.

— Так вот куда исчез наш суровый начальник-бета! — едва дыша, проговорил он. — Я-то думал, ты соблазнил профессора, и теперь не можешь сидеть.

— Охренеть, как смешно!.. — фыркнул Чжао, отбрасывая одеяло.

— Выходит, до сегодняшнего дня ты нам всем отчаянно пудрил мозги? Изображал героя-любовника, зевал от скуки, поминая альф, высмеивал омежек...

— Никого я высмеивал! — огрызнулся Чжао.

— А как же малыш Го?

— А что малыш Го?

— Ох уж эти омеги с их гормонами! — передразнил Да Цин недовольные реплики Юн Ланя после нападок Го Чан Чена. — А сам-то, красавчик!.. — он обвел Чжао широким жестом и снова прыснул.

— Дай знать, когда придешь в себя, — попросил Чжао скучающим тоном. Он поднялся с кровати и сделал вид, что что-то ищет и полностью игнорирует развеселившегося зама.

Внезапно Да Цин вытаращился и воскликнул, совершенно не обращая внимания на почти осязаемое осуждение:

— Так вот отчего ты в последнее время счастливый, как вишня в цвету. Это все наш профессор!..

Шэнь Вэй, чем-то сосредоточенно занятый поодаль, с интересом посмотрел в их сторону.

— Ты просто оплот проницательности... — сухо сказал Юн Лань.

— После вашего совместного ужина он полдня не мог угомониться — чуть не лопнул от избытка чувств, — радостно сообщил Да Цин Шэнь Вэю. — Теперь я понимаю, почему тебя вчера так гнев обуял! — он лукаво взглянул на Чжао. — Ведь ты решил, что профессор Шэнь...

— Заткнись, Да Цин, — посоветовал тот с интонацией, которая не сулила ничего хорошего.

— Друг, это реально новость века!.. — заключил замначальника, все еще посмеиваясь и предвкушая триумф от известия в кругу коллег бюро.

— Только попробуй кому-нибудь рассказать, — угрожающе нахмурился Юн Лань.

— Ты, что же, надеешься это скрыть? Наивный!.. — Да Цин умиленно всплеснул руками, словно бабуля над внуком, который излагает, как вырастет и будет покорять космос.

— Мне не нужен предвестник.

— Согласен! Ты благоухаешь так, что любые слова тут излишни, — констатировал он и тут же с любопытством поинтересовался: — А метка есть?

— Хочешь узнать что-нибудь еще? — ехидно спросил Чжао.

— Я бы не отказался от подробностей, — признался Да Цин, но мигом опомнился: — Простите, профессор...

Юн Лань на это только раздраженно хмыкнул.

— Так значит, сидеть ты можешь и живот у тебя не болит? — насмешливо уточнил заместитель и тут же ойкнул, отдергивая руку, когда Чжао, подойдя, больно ущипнул его за предплечье.

— Отлично! Реакции на теплокровных у меня нет, — сказал Юн Лань Шэнь Вэю.

— Я рад, — отозвался тот.

— Что за реакция? — тут же встрял Да Цин.

— Реакция нейтрализации тебя в департаментский архив!

— Ну вот, чуть что, сразу в архив! — возмутился тот. — Будто это я, вместо того, чтобы ловить опасного злодея, водил всех за нос и окучивал красивых профессоров.

Шэнь Вэй закашлялся — ему стало смешно.

— А я, между прочим, — продолжал Да Цин с важным видом. — Распечатал для тебя результаты из лаборатории. Предлог навестить больного начальника, — он вручил Чжао сложенные вчетверо листы. — Кстати, поминая справедливый наезд малыша Го, ты и слова не сказал об удачном исходе операции, а ведь мы с сестричкой Хун справились всего за час.

— Мой герой!.. — пробормотал Юн Лань, развернув документы и вчитываясь в содержимое. Как только отчет попал в руки, к нему тут же вернулось деловитая сосредоточенность.

— То-то Чжу Хун обрадуется!.. — заметил Да Цин, снова возвращаясь к новости дня и обращая на себя внимание Чжао.

— Как думаешь, — буднично протянул тот, — если я прибью тебя прямо здесь, это можно будет списать на убийство в состоянии аффекта? Я расскажу присяжным, как ты вломился ко мне домой посреди гормонального обострения и прервал на самом интересном.

— А я прервал на самом интересном? — оживился Да Цин.

— Самое интересное будет, когда я выброшу тебя в окно, — ответил Чжао с многообещающей улыбкой.

— А как же допрос? Нехорошо сваливать все на сестричку Хун. Ведь Чу к этому типу подпускать просто опасно.

— Кстати, — сказал Чжао, возвращаясь к серьезным делам, — ты не узнавал? Малыша Го еще долго продержат?

— Думаю, до завтра точно оставят, — пожал плечами Да Цин. — Старик Чу, конечно, возьмет выходной. Да и ты тут застрял, как я понимаю, на неопределенный срок.

— Слушай, поезжай сейчас в бюро. Помаринуйте этого Вана еще часика полтора — мы с Шэнь Вэем как раз успеем просмотреть отчет. Пусть Лин Цзин откроет мне доступ к камере в допросной: я хочу все слышать. И будьте на связи: если мы найдем, за что зацепиться, я присоединюсь к допросу.

— А твое состояние не помешает? — с сомнением спросил Да Цин. — Я к тому, что, может вам с профессором нужно больше времени, чтобы, гм... обсудить все детали?

— Спасибо за заботу, — Юн Лань саркастично вздернул бровь. — Мы справимся.

— Точно? — замначальника выглядел очень серьезным, а глаза его смеялись.

— Поверь!

— Отлично. Тогда приятного и плодотворного вам труда!

— Никому ни слова! — напомнил Чжао.

— Угу, — обещающе закивал Да Цин, — я нем, как крот!

— Как рыба, — поправил Юн Лань.

— Можно подумать, крот тебе о многом расскажет…

— Я тебя предупредил, — Чжао ткнул его указательным пальцем в грудь. — Одно слово — и ты в архиве!

— Есть такие новости, которые стоят переезда в архив, — с мечтательной улыбкой проговорил тот.

— Да Цин! — испугался Чжао.

— Шутка, — рассмеялся зам. — Давай. Будь на связи.

С этими словами он откланялся и ушел, оставив Чжао Юн Ланя и Шэнь Вэя одних.

Chapter Text

— Товарищ начальник, за что меня арестовали? — удрученно сгорбленный Ван Санъян подался к сидящему напротив Да Цину всем телом. Его вид целиком и полностью говорил об отчаянии и покорности судьбе. — Я ничего плохого не сделал. Я всю жизнь старался помогать людям. Я тщательно выплачиваю налоги — у меня все квитанции на руках!

Да Цин оглядел Вана со строгой сосредоточенностью. «Не дави на него. У нас нет никаких зацепок», — звучало последнее тревожное сообщение Чжао. — «Представь, что ты — Го: выкажи понимание и прочее в этом роде. Мы обязаны заставить его сотрудничать и сотрудничать добровольно.»

— Товарищ Ван, — начал Да Цин вкрадчиво, — сочтите это дружеским приглашением. Нам нужен ваш совет в крайне важном деле.

— Совет? Но я видел людей с оружием! Меня силком выволокли из лавки и вели под конвоем, как опасного преступника!

— Поверьте, те ребята прибыли строго для вашей безопасности, — соврал Да Цин доверительным тоном.

— Это подорвет мою репутацию, и покупателей совсем не останется, — пожаловался Ван Санъян плаксиво-безнадежным голосом. — Знаете, какая в моем деле беспощадная конкуренция?

— Мы сделаем все, чтобы этого не случилось. У нас есть друзья в прессе, для которых обернуть все в вашу пользу — сущий пустяк. Вы вернетесь отсюда героем, а не преступником. Это будет отличная реклама.

— Правда? — Ван взглянул на него со смесью надежды и сомнения.

— Слово хранителя правопорядка! — торжественно провозгласил Да Цин и добавил: — Но для этого вам необходимо ответить на несколько вопросов.

— А что случилось? — обещанная слава пополам с любопытством очень быстро разбудила в травнике подобострастное желание помогать.

«Неужели он ни о чем не подозревает?» — с сомнением подумал Чжао, наблюдавший за разговором со своего монитора. — «Либо же очень умело притворяется.»

Да Цин раскрыл перед Ван Санъяном папку, которую принес с собой. Торговец с интересом вгляделся в список имен рядом с фотографиями.

— Кого-нибудь узнаете? — внимательно за ним наблюдая, поинтересовался замначальника.

— Конечно. Часть этих людей — мои постоянные покупатели. С ними что-то произошло?

В голосе Вана слышалось тревожное удивление, которое одинаково могло быть и признаком осознания вины, и боязнью, что его, абсолютно ни к чему не причастного, пытаются связать с мутным расследованием.

— Будьте добры, укажите ваших постоянных клиентов, — попросил Да Цин.

— Ну-у, — задумчиво протянул Ван Санъян, разглядывая лица, — всех имен я не знаю. Некоторые — да. Вот, например, госпожа Йен Минчжу, — он кивнул на фото пожилой женщины, ныне обвиняемой в тройном убийстве, — заходит довольно часто. Обычно она берет травяной сбор для улучшения пищеварения.

— То есть, трудности с пищеварением — ее основная жалоба?

— Нет, она покупает травы для мужа.

— И это все? — уточнил Да Цин. О супруге этой женщины было известно лишь то, что он пал ее второй жертвой. Первой была соседка, с которой пожилая дама нередко спорила.

— Последнее время она жаловалась на усталость и апатию. Я посоветовал ей одно отличное средство. Она осталась очень довольна и приходила за ним еще несколько раз.

«Вот оно!» — Чжао нетерпеливо задвигался на своем стуле.

— Расскажите об этом средстве подробней. — Юн Лань видел, как сосредоточился Да Цин. Даже подался ближе, чтобы не пропустить ни слова.

— А что? С лекарством какая-то проблема? — насторожился Ван.

— А что, с вашими препаратами могут быть какие-то проблемы? — отстраненно спросил Да Цин, стараясь не выдать своей заинтересованности. Было важно выяснить, насколько Ван осведомлен о побочных эффектах снадобья, которое, по словам малыша Го, расхваливал так и эдак.

— Дело в том, — доверительно добавил он, дабы успокоить тут же напрягшегося травника, — что я и сам интересуюсь пищевыми добавками такого типа. Это для моей девушки, она очень уж вспыльчива.

Чжао одобрительно усмехнулся. Скорее всего, девушку с проблемным характером Да Цин выдумал на ходу.
Это возымело действие. Ван тут же воспрял духом:

— О! Это отменное средство! Хотя и не пищевая добавка, — заметил он ревниво. — Пищевые добавки — это ни что иное, как обман! Американская химия, которая только и может, что создавать иллюзию заботы о здоровье. А я предлагаю средство, в основе которого травы, испытанные вековыми традициями наших предков. Уверяю вас, товарищ начальник — это настоящее чудо! Все, кому посчастливилось его принимать, благословляли меня за это. И неоднократно, — тут он сделал ударение, весомо подняв указательный палец, — возвращались ко мне с новым заказом, рекомендовали меня друзьям и родственникам. Ваша девушка станет ласковым котенком, вот увидите! Вы не будете знать с ней горя!

На просьбу Да Цина рассказать о действии лекарства, Ван Санъян еще пуще воодушевился и перво-наперво принялся объяснять, что препарат совершенно безвредный и на безвредности делал особый акцент, будто сам себя уговаривал.
В целом выходило, что чудодейственное средство уравновешивает в организме Инь и Ян и заставляет тело самостоятельно справляться со всеми проблемами. А какие уж в таком случае могут быть побочные эффекты?
Когда же Да Цин попросил изложить по порядку все составляющие лекарства, травник заюлил и попытался отгородиться тем, что, дескать, это свято оберегаемый семейный рецепт, передаваемый из поколения в поколение. С благоговейным ужасом поведал, что разглашение тайны неизменно повлечет проклятье предков, а на это он не пойдет даже под пытками.
Тогда Да Цин попросил показать в списке имена всех, кто является постоянным клиентом. Он следил за пальцем травника, скользящим от фото к фото, и внимательно слушал его замечания. Кого-то из этих людей Ван видел лишь однажды, кого-то вовсе не узнавал. Были в списке те, кто захаживал частенько, а также такие, кого, как госпожу Йен, Ван Санъян знал не один год. Когда Ван вновь поднял заискивающий взгляд на Да Цина, тот прищурился и сказал, ткнув пальцем в список:

— Все эти люди в большей или меньшей степени пострадали в течении последних трех месяцев. Чен Ву Пинь, Фа Ян и Хуан Лон скончались, а Йен Минчжу осуждена за убийства. У нас есть основания полагать, что причиной этим событиям является то самое средство, которое они покупали у вас и которое странным образом губительно повлияло на их здоровье и социальное поведение.

— Но это немыслимо! — воскликнул Ван. — Я же вам объяснил: у этого лекарства не было и быть не может побочных действий. Что за гнусные домыслы?! При чем здесь я?! — он вытаращил глаза и покраснел, словно от недостатка воздуха. То, насколько стремительно сменился его услужливый тон отчаянной агрессией, подтвердило подозрения. Его страх всплыл на поверхность, четко читался во взгляде и слышался в визгливых нотах дрожащего голоса. Скорее всего, причиной боязни было нечто намного более серьезное, чем уклонение от налоговых выплат.

Да Цин сунул Вану лист бумаги.

— Напишите состав лекарства, — велел он, и травник боязливо моргнул, а затем нерешительно взял ручку. Когда Да Цин включал сурового чиновника, не подчиниться ему было непросто.

— Я — обычный торговец, — оробев, Ван опять попытался воззвать к снисходительности и благосклонности. — Я — честный гражданин. Мой магазин открыт уже несколько лет. Кто угодно может это подтвердить! С чего вдруг вам на ум пришло подозревать меня именно сейчас?

— А это мысль, — холодно отозвался Да Цин. — Возможно, нам следует проверить ваше окружение более детально: всех, кто живет по соседству. Скорее всего, мы обнаружим еще много интересного.

Он строго оглядел подозреваемого, который явно успел сожалеть о своей несдержанности, и уточнил:

— Все это время лекарство было в вашем ассортименте и его состав никак не менялся?

Ван хмуро подтвердил, что так оно и есть.

— И ингредиенты вы собираете сами? Без участия стороннего составителя?

— Да говорю же вам: это старинный семейный рецепт!

Чжао, наблюдавший за допросом с исключительным вниманием, заметил крохотное промедление перед этими словами. Ван опять принялся горячо уверять, что рецепт используется много поколений, а значит — обвинять его просто нелепо!
Да Цин настоял на том, чтобы список ингредиентов был написан, и вскоре лист с перечнем наименований лег перед ним на стол. Ван смотрел взглядом поруганной невинности. Да Цин прочёл список и, сфотографировав, переслал Чжао.
Получив сообщение, Юн Лань жестом подозвал Шэнь Вэя, и тот без промедления подошёл и сел рядом. Вместе они принялись сверять перечень с данными из лаборатории.

Более полутора часов они с профессором изучали принесенные Да Цином результаты. Шэнь Вэй описал каждый ингредиент и его возможное воздействие на организм. Это была настойка на этиловом спирте, содержащая композицию растительных выжимок и эфирных масел. Ничего криминального. Впрочем, в букете травяных добавок было нечто, заставившее Шэнь Вэя нахмуриться. Он перечитал заключение — ту ее часть, что содержала наименования растений, сверил с выведенным списком элементов и недоуменно моргнул.

— Там есть запрещенный компонент? — нетерпеливо спросил Чжао.

— Скорее — некоторое несоответствие, — помолчав, ответил Шэнь Вэй.

— Что за несоответствие? — Юн Лань вместе со стулом придвинулся ближе. Знакомый притягательный аромат обволок его, но Чжао это игнорировал. Не без труда.

— Не могу понять: сбор трав составлен исключительно грамотно. Не хочу утомлять тебя биологическими функциями, но если вкратце: все составляющие этой формулы гармонируют. Элементы в них призваны усилить воздействие друг друга. Однако есть тут нечто, выделяющееся из общей картины. Вот. — Шэнь Вэй указал на одно из графических изображений, иллюстрирующих химическое соединение. — Это очень похоже на апоморфин, но я не могу взять в толк, откуда... Такое чувство, что его добавили сюда специально.

Он помолчал немного, раздумывая. Потом пододвинул к себе ноутбук Чжао, чуть потеснив того, и ввел в поисковик вереницу букв латиницей. Выбрав из списка результатов подходящий и щелкнув по ссылке, он просмотрел содержимое страницы, а когда отыскал, что хотел, развернул компьютер к Юн Ланю.

— Смотри, это химический состав апоморфинового алкалоида, — Шэнь Вэй указал на цепочку из соединенных между собой пятиугольников и формулу под ними.

Чжао внимательно сравнил иллюстрации.

— На мой дилетантский взгляд, не слишком похоже, — с сомнением заключил он.

— Потому что в микстуре использовали сложное соединение, но я не понимаю зачем... — Шэнь Вэй замолчал и снова уставился в заключение.

— Не могу с уверенностью сказать, что понял, о чем ты сейчас говорил. Этот твой апоморфин как-то связан с морфием?

— Можно сказать и так. Оба — и морфий, и апоморфин — путем химической реакции получают из морфина.

— Это наркотик? — воскликнул Чжао.

— Нет-нет, — поспешил успокоить Шэнь Вэй. — Апоморфин широко используют в медицине. Особенно за рубежом. А тут даже не апоморфин, а нечто, очень похожее.

— В чем его свойство?

— Точно и не скажешь, — протянул Шэнь Вэй. —Тут сложное, можно сказать, модифицированное соединение. Пока не могу определить, как именно оно изменено, а что важнее: откуда тут взялось?..

— Может, ошибка в результатах?.. — предположил Чжао.

— Может... — неуверенно согласился Шэнь Вэй и спустя мгновение заключил: — Просто без апоморфина формула выглядит завершенной. И я не понимаю, для чего понадобилось добавлять нечто, его содержащее?...

— Так как работает этот апоморфин?

— Действует на центральную нервную систему, как и большинство алкалоидов.

— То есть, возможно, это он так сильно повлиял на поведение малыша Го?

— Я должен понять, как изменено соединение, — пробормотал профессор. — Если я это пойму, то смогу установить, как оно влияет на организм. Но мне нужно время.

— Которого у нас нет, — заметил Чжао. — Необходима веская причина, чтобы удерживать Вана в участке.

— Прости, прямо сейчас я не могу дать больше информации, — Шэнь Вэй с сожалением качнул головой. — Я понимаю: от обвинения, не подтвержденного вескими доказательствами, мало толка. Возможно, Ван виновен лишь в том, что недостаточно тщательно проверяет сырье, из которого составляет свои препараты.

— Он утверждает, что готовит смеси самостоятельно. Но почему-то слабо верится, - заключил Чжао. Помолчал немного и спросил: — Сколько времени тебе нужно?

— Несколько часов, я думаю.

Юн Лань помедлил, в задумчивости покусывая нижнюю губу.

— На данный момент единственный выход, который я вижу — это отпустить Вана, но установить слежку, — сказал он наконец. — Если Ван виновен, он может выдать себя. Возможно, захочет связаться с поставщиком, если таковой имеется.

— Логично.

— Это, конечно, не совсем тот результат, на который я рассчитывал. Мне думалось, что к моменту допроса у нас появится веский аргумент для его ареста.

— Прости. — Виновато повторил Шэнь Вэй. — Я постараюсь не затягивать и снабдить тебя более точной информацией.

— Ты тут совершенно не при чем. Я очень благодарен тебе за помощь. — Чжао ласково улыбнулся и, потянувшись, коснулся лбом его виска. Едва потерся, позволяя себе отвлечься на запах, от которого тут же почувствовал слабое истомное головокружение.

— Мне нужны кое-какие книги из моей библиотеки, — проговорил Шэнь Вэй после недолгой паузы. Чжао ощутил напряженность в его голосе и отстранился. Шэнь Вэй старательно отводил от него взгляд. Засуетился и вскочил со своего места поспешнее, чем требовалось. Конечно, скрывать вновь возросший весьма определенный интерес не было никакого смысла, ведь этап стеснения они с успехом преодолели еще вчера. Однако оба понимали, что расследование не может ждать, поэтому каждому из них следовало сделать над собой усилие и отложить все менее значимое на потом.

— Я оставлю тебя ненадолго, — извиняющемся тоном сказал Шэнь Вэй. — Заеду домой и тут же вернусь.

Чжао согласился, попрощался и, проводив его взглядом, достал телефон. Он набрал Да Цина и распорядился задержать Вана в Бюро еще минимум на час. Велел Чжу Хун отправляться в лавку, установить камеры и микрофоны внутри помещения, куда слежке не будет доступа. Следить за травником Чжао поручил Лин Цзину, с которым Ван Санъян не был знаком.

 

Шэнь Вэй вернулся довольно быстро. Он был переодет и принёс с собой два толстых и потрепанных фолианта о лекарственных растениях, народной медицине и химии. Также он приволок пару пластиковых пакетов, которые едва не лопались от обилия продуктов.
На принесенное Чжао даже не посмотрел. Создалось впечатление, что он ждал профессора под дверью, поскольку, стоило Шэнь Вэю переступить порог и пристроить свою ношу на (и под) тумбу у двери, Юн Лань возник перед ним, обнял за шею и увлек в с трудом скрывающий нетерпение поцелуй. Очень уж соскучился и изнемог.
Насыщенный запах резко ударил в ноздри и поглотил все отвлеченные мысли. Шэнь Вэй стиснул его в объятьях, понимая, что с этим надо разобраться прямо сейчас. Работать в таком состоянии не представлялось возможным.

 

— Вана отпустили. Он возвращается в свою лавку. Лин Цзин уже дожидается на позиции, — сообщил Чжао, натянув джинсы и домашнюю футболку и пристраивая наушник, чтобы слышать запись установленных в магазинчике микрофонов.

Он положил рядом на стол телефон и настроил ноутбук, из динамика которого тут же послышался неразборчивый бубнеж Лин Цзина: тот что-то пел себе под нос. Юн Лань включил микрофон ноутбука и проверил связь с каждым членом команды, дабы в случае необходимости отдать нужные распоряжения.

— Не боишься, что Ван сумеет скрыться по дороге? — спросил Шэнь Вэй, уже снова одетый почти так же опрятно, как и прежде. Его выдавало всего ничего: румянец и легкая помятость рубашки, подобранной несколько минут назад с пола у входа в квартиру.

— Нет. Да Цин сел ему на хвост, как только он покинул Бюро. А на Да Цина можно положиться. Он проводит нашего клиента до места, где его перехватит Лин Цзин.

Шэнь Вэй кивнул и удалился в кухню, захватив с собой принесенные пакеты с едой.

Чжао устроился напротив компьютера, на монитор которого был выведен обзор с трех, установленных сестричкой Хун камер.

— Знать бы заранее, что застряну дома, попросил бы Цун Бо прислать мне пару офисных мониторов, а то ж не видно ни хрена! — проворчал Юн Лань, вглядываясь в изображение трех окон, достаточно мелких, поскольку Чжао непременно хотел обозревать все сразу.

— Одно окно можешь спустить, шеф, — отозвался на это Лин Цзин. Его голос был чуть приглушен, но отчетливо слышалось цоканье клавиш (сей Юлий Цезарь от кибернетики сроднился со своим ноутбуком и, как обычно, печатал и разговаривал одновременно). — Это камеры с детекцией перемещения: в случае, если диапазон съемки засечет движение, окно всплывет автоматически.

— И на том спасибо, — буркнул Чжао.

— Ты чего злой? Профессор оставил тебя голодным? — насмешливо поинтересовался Лин Цзин.

Юн Лань помедлил с ответом, пытаясь различить интонации в голосе коллеги и понять, что уже успело до него долететь. Иными словами, остался ли верен своему обещанию Да Цин, и осведомленность команды находилась все еще на уровне догадок, или там все плохо.

— Профессор как раз занят приготовлением обеда, — вместо Юн Ланя ответил Шэнь Вэй, подошедший на удивление бесшумно. Он улыбался, прислушиваясь к замешкавшемуся Лин Цзину. Вытер влажные руки кухонным полотенцем, которое тут же повесил себе на плечо.

— Как поживаете, профессор Шэнь? Не скучаете там с нашим нерадивым начальником? — неизвестно зачем спросил тот. Впрочем, если Да Цин проболтался, вопрос мог быть неприятно целенаправленным.

— У профессора Шэня все хорошо! — поспешно вклинился Юн Лань, послав Шэнь Вэю недовольный взгляд. — Он оказывает посильную помощь.

В динамике то ли хмыкнули, то ли безуспешно попытались сдержать смешок.
Чжао нахмурился, взял мобильник и отправил Да Цину сдохший смайлик. Для проформы. Тут же в ответ получил три вопросительных знака, но отвечать не стал.

Шэнь Вэй ушел обратно в кухню, и некоторое время откуда доносилось шуршание пакетов, глухое позвякивание посуды, хлопки дверцы холодильника и журчание воды.

Чжао сосредоточился на съемке и на время от времени приходящих от Да Цина и Лин Цзина оповещениях.
Ван вернулся в лавку сразу после ухода из Бюро. Никуда не звонил, но отправил пару сообщений. Цун Бо, подключившийся к его телефону еще в Бюро, тут же перехватил и отзеркалил их копии Чжао: «Ваш заказ готов. Заберите как можно скорее».
Ван Санъян не предпринимал никаких поспешных действий. Но было заметно, что он нервничал и нервничал сильно. Ходил от прилавка к кассе и от нее к стеллажам с брошюрами. Снова возвращался к прилавку, перебирал сборы трав, запечатанные в пластиковые пакеты, менял местами, снова возвращался к стеллажам, брал оттуда проспекты, листал, клал на место. Несколько раз проверил телефон: хватал его нервным движением, нерешительно замирал, вглядываясь в экран, досадливо морщился и снова прятал в карман брюк. В общем, выдавал все признаки встревоженности и нетерпения.
Когда в лавку вошел какой-то человек, Ван не проявил к нему никакого интереса, и посетитель, покрутившись у прилавка и что-то спросив, вскоре ретировался.

— Шеф, — проговорил Лин Цзин, видевший со своего места двери магазина, — тот мужик, что прибыл несколько минут назад, сейчас выходит. Мне стоит за ним проследить?

— Нет, — отозвался Чжао после секундной паузы. — Скорее всего — это обычный любопытный. Не похоже, чтобы он был нам интересен.

 

Достаточно долгое время ничего занимательного не происходило. Ван все так же егозил, Чжао наблюдал и слушал, Лин Цзин сторожил снаружи, изображая отдыхающего на лавочке со своим ноутбуком горожанина.
Юн Лань несколько раз справлялся у Цун Бо, не было ли для травника сообщений, и тот ответил, что пришел ответ на его просьбу.
«Постараюсь выбраться», — гласила СМСка. Номер отправителя был тут же переслан Чжао и Лин Цзину.

Спустя некоторое время подошел Шэнь Вэй. Он, хотя и радел за общий порядок и еду только за обеденным столом со всей сопутствующей атрибутикой и атмосферой, понимал, что сейчас отрывать от своего занятия главу Бюро Специальных Расследований не стоит. Поэтому мисочку с только что приготовленным супом он принес в гостиную и поставил перед Чжао, слегка сдвинув ноутбук. Аппетитные ароматы говяжьего бульона — с широкими полосками домашней яичной лапши и аккуратными ломтиками овощей — Чжао учуял давно, но поста своего не оставил, хотя и хотел: очень уж проголодался. Лин Цзин был прав... Юн Лань благодарно улыбнулся Шэнь Вэю и взялся за ложку.
Сам Шэнь Вэй поел в кухне. Он подождал, пока Чжао прикончит третью порцию добавки, собрал и вымыл тарелки. А после подсел к нему, захватив с собой оба принесенных из дома фолианта.

— Кажется кое-что наклюнулось, — сообщил Юн Лань, потеснившись и оставляя Шэнь Вэю достаточно места для его научных изысканий. — Заказчиком оказалась некая дама. Она вышла от Вана несколько минут назад. Вот, смотри.

Чжао вывел на монитор фото, сделанное с ракурса потайных камер. Шэнь Вэй вгляделся в изображение.

— Я никогда ее не видел, — произнес он. — Вряд ли она проживает в районе университета. Хотя я могу ошибаться.

— Лин Цзин за ней следит. Цун Бо по номеру телефона сможет узнать о нашей таинственной незнакомке больше. Если конечно она не пользуется разовой трубкой.

— Вряд ли. Ведь, если я правильно понял, сам Ван Санъян не подозревал о том, что планируется задержание.

— Да. Но все зависит от того, что он ей продал и с какой целью? Ван аж засиял, когда ее увидел. Тут же вытащил пузырек — видно было не очень, но по-моему это не микстура. Может таблетки или капсулы. Или порошок. Если захочешь, потом вместе пересмотрим запись.

Чжао вновь вывел на экран изображения камер. Теперь Ван выглядел намного более расслабленным: он отложил телефон на прилавок, уселся на табурет и, казалось, только и делал, что глубоко дышал. Как человек, избежавший больших неприятностей.

— Эта женщина пробыла в лавке недолго, — продолжал Чжао. — Мне показалось, она тоже была несколько на взводе. Все спрашивала, сделал ли Ван все, как договорились. И заплатила ему, прямо скажем, не как за средство от перхоти. Там была внушительная сумма.

— Интересно, — пробормотал Шэнь Вэй.

— Да уж. Нашему благодетелю, борющемуся за здоровье нации, кажется, есть что скрывать и по-крупному. Жаль, что мы не могли изъять и проверить этот самый «специальный заказ».

— Однако, у вас все еще есть микстура Го, — заметил Шэнь Вэй, открывая одну из своих толстенных книг. — Я надеюсь выяснить, для чего там вещество, похожее на апоморфин. Хотя, по правде говоря, это можно было сделать быстрее в лаборатории, будь у меня образец настойки.

Чжао, припомнив свой вчерашний демарш в Бюро, легкомысленно вздернул брови и пожал плечами:

— Ну кто же знал, что ваши с братом взаимоотношения возымеют такие последствия.

Шэнь Вэй предпочел на это не отвечать.
Он отыскал по оглавлению нужную страницу и углубился в чтение. Нахмурился, проверил что-то на листке с результатами экспертизы, открыл второй том и зарылся в него. Чжао видел, как он время от времени выписывает что-то на отдельный листок, снова сверяется с книжными данными, добавляет и исправляет уже написанное, тут же ныряет обратно в бездну непонятных названий и формул и, судя по виду, получает от этого неподдельное удовольствие.

Не желая мешать увлекшемуся профессору, Юн Лань решил перебраться на диван: особенных изменений пока все равно не наблюдалось. Он пристроил ноутбук на высокий табурет перед собой, положил рядом телефон.
Вскоре Цун Бо переслал ему то, что успел нарыть о заказчице Вана, и Юн Лань с интересом вбил ее имя в поисковик.
Незнакомка оказалось женой известного предпринимателя. Хотя сеть была не самым надежным источником информации, главное Чжао для себя выделил: красивая женщина, счастливый по предназначению брак, дородный муж, надежный бизнес. Переливающийся блеском драгоценных камней имидж светской львицы, всячески поддерживаемый участием в благотворительных вечерах, организации фондов и поддержке подающих надежды деятелей искусства. Все вполне обыденно для лиц этого круга. Все, кроме общения с торгашом средней руки, каким был Ван Санъян. На роль старинного друга он подходил еще меньше.

Юн Лань поднял глаза от экрана телефона, чтобы тут же пересказать свои соображения Шэнь Вэю, но осекся. Склонившийся над книгами Шэнь Вэй все еще что-то читал и выписывал. Он водил пальцем по строчкам, видимо совершая какие-то расчеты. Внезапно отрицательно покачал головой, сердито зачеркнул написанное, нарисовал рядом схему и уставился в нее, словно не веря в то, что получилось. При этом он выглядел растерянным и напряженным одновременно. Чжао отодвинул табурет с ноутбуком и встал с дивана.

— Что-то нашел? — спросил он, приблизившись.

— Да, и мне это совершенно не нравится.

— Я это понял.

Шэнь Вэй поднял голову от страниц книги и удивленно посмотрел на Чжао. Тот сел рядом:

— Поделишься?

Шэнь Вэй кивнул, помедлил, собираясь с мыслями, и сказал:

— Есть несколько пунктов, на которые следует обратить внимание в первую очередь. Во-первых, как я и предполагал, элемент, который я по ошибке принял за производное от апоморфина, не является составляющим ни одной растительной вытяжки из этого списка, — он постучал пальцем по результату из департаментской лаборатории. — Соответственно, был добавлен в состав отдельно и с определенной целью. Во-вторых, это не завершенный элемент. То есть, он видоизменяется в результате взаимодействия с разными составляющими и находясь в разной среде. Сейчас он в своей промежуточной фазе, но его соединение преобразится, попав в организм. Невозможно определить, как именно это подействует на человека. Думаю, все зависит от физического и эмоционального состояния организма и от гормонального фона. А еще от принятой дозы.
Собственно говоря, все указывает на то, что именно этот элемент так сильно повлиял на сознание малыша Го. Ты был прав. Осталось выяснить, присутствует ли он и в других препаратах Вана?

— И возможно, прими Чан Чен прописанную, а не утроенную дозу, перемен в нем мы бы не заметили, — предположил Чжао. — Либо заметили не сразу.

— Да. Учитывая все то, что мы знаем о людях, принимавших подобное лекарство, спустя сравнительно недолгий срок в организме происходят необратимые изменения, — сказал Шэнь Вэй. — Это похоже на экспериментальный препарат, который запустили в продажу, до конца не изучив его свойства.

— Или на паразит, вроде Венома в теле Эдди Брока? — усмехнулся Чжао.

Шэнь Вэй озадаченно помедлил. Судя по его недоумению, кто такие Веном и Эдди Брок, он не знал.

— Неважно-неважно, — Юн Лань тряхнул головой, отмахиваясь от отвлекающего фактора в лице Эдди и его фантомной пары. — В любом случае, теперь у нас есть кое-что посерьезней туманных догадок. Хотя развернутого анализа все равно придется дождаться.

Шэнь Вэй задумчиво кивнул и вдруг грустно улыбнулся:

— А ведь и кокоин когда-то рекомендовали как исключительно эффективное средство от насморка. И детям его прописывали.

— Я что-то об этом слышал, — согласился Чжао. — Хотя, признаться, думал, что в современной науке ничего подобного произойти не может.

— Есть огромное количество вещей, которые люди все еще не знают.

— Например, что блокировка гормонов не спасет от альфы, если он — профессор Лунченского университета? — Юн Лань лукаво улыбнулся и незаметно сдвинулся на край стула, тут же оказавшись очень близко.

— Не то, чтобы это было подвержено исследованием... — подхватил Шэнь Вэй.

— ...а метка может преобразиться в чернильную паутину по всему телу. Ну, то есть, по большей его части. Как трещины от времени на древних картинах, — продолжал Чжао в пол-голоса.

— На тебе она выглядят куда красивее, — Шэнь Вэй улыбнулся в его губы.

— Тебе нравится? — дразня, спросил Юн Лань, едва ощутив дыханье его приоткрытых уст.

— Безумно, — тихо признался Шэнь Вэй.

— Хочешь еще раз взглянуть?

- Очень, — выдохнул профессор, и Чжао, хоть и не соприкасался с ним, почувствовал, как он затрепетал.

— Я сейчас попрошу парней подменить меня и присмотреть за Ваном. У нас будет минут пятнадцать - двадцать, — пообещал Юн Лань и отстранился, чувствуя немалое удовольствие от того, насколько быстро Шэнь Вэй заводился с ним рядом.

Он отошел развязной и, как отлично знал, привлекательной походкой. Стараясь сохранить зрительный контакт с потемневшими глазами профессора, присел у дивана и озвучил свою просьбу Лин Цзину.

— Без проблем, — ответил тот.

— Шэнь Вэй нашел кое-что интересное. Хочу обсудить. Это займет какое-то время. Ты же знаешь, я не особенно силен во всем этом био-химическом заумстве, — зачем-то пояснил Чжао. Наверное, хотел придать важности своей отлучке.

— Так разве вы только что это не обсудили? — удивился Лин Цзин. — Элемент в промежуточной фазе — вроде деструктивного паразита. Ты еще Венома вспомнил.

— Ты что, прослушиваешь меня? — возмутился Юн Лань и похолодел, вспомнив, что еще, кроме этого, они с профессором обсуждали всего пару минут назад. А также он вспомнил, что все остальные коллеги почти постоянно находились на той же линии связи.

— Зачем? У тебя отличный ноут. Если не ошибаюсь, это я тебе его посоветовал, — гордо сказал Лин Цзин. — Микрофон в нем очень мощный. Все слышно. Ты ведь не отключался.

— Твою ж налево!.. — проговорил Юн Лань одними губами.

— А что там с блокировкой гормонов и паутинообразной меткой? — не унимался гений. — Покажешь метку-то? — и добавил очень серьезно: — У меня чисто научный интерес.

Чжао смешался.

— Я пошел, — пробормотал он.

— Давай-давай. Только не затягивайте там с профессором, — посоветовал Лин Цзин напоследок. — И микрофон отключи.

И Чжао отключил. Посмотрел на Шэнь Вэя, который ответил виноватым и смущенным взглядом, и почувствовал знакомое желание напиться вусмерть. Это желание, давшее о себе знать второй раз на протяжении двух дней, огорчало и настораживало. Хотя, возможно, отпустило бы, доберись Чжао до спиртного. Если бы не расследование и если бы не профессор Шэнь, подошедший сейчас и опустившийся рядом на колени. Шэнь Вэй с беспокойством вгляделся в растерянное лицо Юн Ланя, поймал сбитый с толку взгляд.

— Прости меня, — с досадой проговорил он, — я не хотел, чтобы все так вышло. Прости, ладно?

И поцеловал.

А примерно час спустя из Бюро позвонил взволнованный Да Цин, и пришлось срочно вызывать из отпуска Чу: сестричка Хун была найдена в кабинете Чжао заплаканной и крепко спящей в компании восьми опустошенных бутылок пива.

Chapter Text

Утешительного секса не получилось. Впрочем, как никакого секса в принципе. Разоблачение — такое неожиданное и такое дурацкое — стало громом среди только-только прояснившегося неба. Разом перечеркнуло все планы по намеченной линии поведения, которые Чжао Юн Лань успел придумать и собирался применить в общении с коллегами.
Некоторое время Юн Лань находился в состоянии глубокого оцепенения, даже его пленительный запах притупился. Шэнь Вэй, чувствуя его состояние и понимая, что любое неосторожное слово может вызвать самую непредсказуемую реакцию, тихонько ушел к столу и оставленным там энциклопедиям.

Некоторое время спустя пришло сообщение от Лин Цзина с адресом гостьи Вана.
Женщина очень торопилась, писал он. Машину в гараж не завела, буквально бегом взлетела на крыльцо и скрылась за дверью дома. Такое же сообщение получил и Цун Бо, который и без дополнительных указаний знал, что делать.
О преображении Чжао Лин Цзин деликатно упоминать не стал. Впрочем деликатничал не он один. Некоторое время на линии общей связи (а Юн Лань знал, потому что достаточно скоро вернул наушник в ухо) царила подозрительная тишина. И было непонятно, то ли коллеги действительно тревожились за моральное состояние начальства, то ли все еще переваривали известие. Даже Да Цин хранил непривычное молчание. Хотя он-то, скорее всего, досадовал, что сам не успел принести такие неожиданные и любопытные новости. Жалко-то как! Такой триумф — и по боку!.. Впрочем, оставались еще старик Чу и малыш Го, которые пока пребывали в блаженном неведении. Сейчас, когда в том, чтобы хранить тайну, пропала необходимость, Да Цин, возможно, собирался все-таки урвать себе крохи восторженного внимания публики за счет Шучжи и Чан Чена. Тоже мне друг, с досадой подумал Чжао.

Частично Юн Ланя вернули в чувство затребованные ранее и присланные из больницы результаты анализов малыша Го.

— Шеф, — почти тут же ожил наушник: на связи был Лин Цзин, — наша дама куда-то отбывает. Я продолжу ее вести и буду держать в курсе.

Чжао ответил что-то одобрительное и подсел к Шэнь Вэю, захватив с собой ноутбук. Поставил компьютер прямо на раскрытую книгу, включил звук, чтобы все слышали умозаключения профессора, отыскал присланный файл с результатами и открыл. Все это проделал молча.
В его движениях улавливалась едва сдерживаемая нервная резкость. Шэнь Вэй покосился на Чжао с опаской и понял, что обсуждать произошедшее тот не готов. По крайней мере не сейчас. В данный момент перед ними стояли задачи куда более важные. Личные неприятности личными неприятностями, а о деле забывать нельзя.

— Что? — коротко осведомился Юн Лань, заметив, как профессор нахмурился, просматривая отчет.

— Я не вижу отклонений от нормы, — помедлив, ответил тот. Снова пробежал глазами документ, сверил с наименованиями составляющих из экспертизы по микстуре. — Точнее, если принять во внимание уже известные нам компоненты, попавшие в организм Го с настойкой, отклонение здесь только одно: нашего загадочного элемента в результатах нет. В отличие от прочих. Очень странно.

Чжао взглянул исподлобья, и Шэнь Вэй, неловко поправив очки, поспешил объяснить:

— В лекарственных препаратах, как природного, так и синтетического происхождения, иногда используют компоненты, которые взаимодействуют с основной формулой и усиливают ее действие, но сами по себе выводятся из организма очень быстро. Следы таких соединений невозможно обнаружить по прошествии даже короткого промежутка времени. Я склонен думать, что сомнительный элемент имеет схожие свойства. Есть возможность выделить его из общей смеси настойки, но нельзя обнаружить ни в крови, ни в содержимом желудка.

— Превосходно! — восхитился Юн Лань. — Мы снова имеем ноль зацепок. Нет следов, а значит нарушения поведения или смерть нельзя списать на воздействия лекарства.

Он помолчал, напряженно размышляя и покусывая нижнюю губу. Шэнь Вэй видел, каким серьезным и ожесточенным сделалось его лицо.

— Это многое объясняет. — Наконец сказал Чжао. — В том числе и то, что мы так долго не могли связать все происшествия в одну... не хочется этого говорить, но — серию.

И немного погодя со злостью добавил:

— Я засажу этого Вана. Даже если не смогу доказать его причастность к данному делу. Найду, за что зацепиться. Чувствую, что он отлично знает, чем чреват прием его зелья. Знает, стервец, и продолжает продавать.

— Судя по тому, что все известные нам происшествия случились в последние три месяца, думаю, добавление сомнительного элемента в формулу имело какие-то особые причины, — заметил Шэнь Вэй.

Чжао задумчиво кивнул и сказал:

— Ударение на словах «известные нам». Кто знает, когда все это началось на самом деле?

— Но ведь его магазин открыт не первый год. Будь препараты ранее «модифицированы», — Шэнь Вэй изобразил пальцами кавычки, — это несомненно привлекло бы внимание.

— Стремился усилить эффект, чтобы привлечь покупателей?

— Например, — согласился профессор.

— Надо потребовать у Вана отчетность за последний год. Сравнить прибыль. Он хвалится этим лекарством. Возможно, после усовершенствования рецепта, его стали покупать лучше?

Шэнь Вэй кивнул.

— Сможешь узнать, из какого вещества выведен элемент?

— Постараюсь, — ответил тот, силясь передать взглядом готовность любым способом заслужить прощение и за задержку с оценкой результатов, и за произошедший казус.

Юн Лань сделал вид, что ничего не заметил — явно все еще злился. Он порывисто поднялся и набрал Цун Бо. Прошелся по гостиной, заговорил тут же, как только на звонок ответили.

— Мне нужно больше информации об этой госпоже Кван. Все, что сможешь накопать: странички в соцсетях, контактные номера знакомых, банковские данные — все! Найди способ подключиться ко всем ее гаджетам. Да, я даю добро. Будут претензии — вали все на меня. Да... Заодно проверь, есть ли камеры в квартире — возможно придется ими воспользоваться. Мгм... Любым способом. Она — единственный наш шанс разобраться в этом дерьме. Будь на связи. — Юн Лань отключился и только теперь заметил взволнованный немигающий взгляд Шэнь Вэя.

— Госпожа Кван? — уточнил тот нерешительно.

— Ты с ней знаком? — тут же встрепенулся Чжао.

Шэнь Вэй потупился и сказал, что слышал имя, но скорее всего к делу это не относится. Юн Лань подозрительно прищурился.
Все еще не садясь рядом с профессором, чтоб тот не заметил следующего, Чжао украдкой написал Цун Бо:

«Она — омега?», — и стиснул зубы, когда прочел ответ: — «Да.»

Так и оставшись стоять посреди комнаты — последнее небольшое уточнение ухудшило и так препаганое настроение, — Чжао Юн Лань отвлеченно читал пересылаемые Цун Бо сообщения с сотового госпожи Кван. Номер телефона оказался не одноразовым, а поэтому совсем скоро и Чжао, и Лин Цзин получили полный список контактов, а также названия и пользовательские данные наиболее используемых приложений.

Последние сообщения молодой женщины были самыми заурядными и адресовались мужу — слащаво-влюбленная омежья воркотня. Непрекращающиеся «Жизнь моя — я так скучаю!», «Мой нефритовый дракон» и тут же «Милый, твоя сладкая мантоу уже почти у тебя на пороге»...
Чжао Юн Лань поморщился, практически чувствуя на языке пафосно-приторную сладость. В данный момент он люто ненавидел всех существующих омег в целом и себя в частности.
Судя по интервалам между сообщениями, печатались они на переходах в ожидании зеленого света. Муж же отвечал односложно и сухо. Скорее всего, любвеобильная супруга (течка у нее, что ли, скоро?) отвлекала от важных дел. Возможно Кван был слишком занят и не обращал внимание на фонтан эмоций. Так или иначе, все указывало на то, что молодая женщина истосковалась по мужу, сама решила нанести ему визит и едет в офис. Лин Цзин подтвердил эту догадку — Цун Бо еще раньше отыскал адрес офиса Квана.

Читая бессмысленные сообщения, Чжао время от времени поглядывал на профессора.
Неожиданное волнение Шэнь Вэя преобразилось в мрачную и деловитую сосредоточенность, словно имя женщины навело его на некую мысль. Профессор быстро отыскал что-то в книге, углубился в чтение, резко раскрыл другую книгу. На пол слетела пара густо исписанных листков, что использовались в качестве закладок, но Шэнь Вэй не обратил на них внимание. Не спросив позволения Чжао, он пододвинул к себе ноутбук, быстро застучал по клавишам. Профессор выглядел так, будто от его изысканий зависела судьба человечества, и миг промедления способен навлечь гибель на все живое. Неужто имя молодой женщины произвело такой эффект? Что-то здесь нечисто.
Пристально глядя на профессора (тот, слишком сконцентрированный на своем занятии, взгляда не замечал), Чжао перебирал в уме всевозможные догадки и совершенно позабыл перечитывать сообщения госпожи Кван. Впрочем, последние не таили в себе никакой хоть сколько-нибудь полезной информации — все тот же противный омежий треп.

— Она выходит в офис, — прервал поток его мыслей голос Лин Цзинa.

— Я не могу подключиться к камерам внутри, — тут же сообщил Цун Бо.

— Смог вырубить свет в министерстве культуры, чтоб задержать в лифте Чжу Цзю, и не можешь подключиться к камерам в задрипанном офисе? — раздраженно воскликнул Чжао, поминая запутанное дело с поимкой опасного рецидивиста на самой заре работы Цун Бо в штате Бюро. Надо добавить, что головореза удалось арестовать именно благодаря содействию этого временами вредного, но несомненно талантливого хакера.

— Шеф, ну ты сравнил! Казенную и частную систему охранки. Да еще и такого финансового бегемота, как Кван! Это как консервная банка в противовес банковскому хранилищу, — фыркнул в наушник тот.

Потом смилостивился и добавил:

— Могу обеспечить прослушку через ее телефон.

— И на том спасибо!.. — буркнул Чжао и скривился, заслышав все те же любовные излияния теперь в вербальном виде.

Он отметил, что Кван приветствовал супругу не просто холодно, а даже агрессивно, будто она нагрянула в офис неожиданно, и это спутало его планы. Удивительно, но молодая женщина словно бы не замечала грубости. Заблеяла что-то ласковое — Чжао тут же представил, как она обнимает, прижимает к груди и почти укачивает, словно ребенка, своего верзилу-мужа. Всячески окружила его заботой, словно тяжелобольного, на причуды которого нельзя обращать внимание. Кван на воркования супруги огрызался и злобно что-то бормотал.

— Она напоила его вановским зельем, — пораженный собственной догадкой, воскликнул Чжао. Он уставился на профессора, который поднял встревоженный взгляд от монитора.

— Ты уверен, шеф? — спросил наушник голосом Лин Цзина.

— Ну конечно! Роковой заказ, от которого так торопились избавиться, ее спешка, это смиренное сюсюканье: вы же слышите, как Кван с ней разговаривает!

Тут же, будто в подтверждение мысли Юн Ланя, госпожа Кван засуетилась, вознамерившись заварить мужу чай, хотя он довольно резко отказывался.

— Она вкатит в этот чай решающую дозу! — вскричал Чжао. — Лин Цзин! Поднимайся в офис! Сделай все, чтобы Кван его не пил! Да Цин, Чжу Хун — на выход! Надо задержать эту женщину!

— Это частная территория, меня могут не впустить... — начал Лин Цзин.

— Тебя обязаны впустить: ты на службе.

— Я забыл удостоверение... — скорбно буркнул тот.

— Мать твою, Лин Цзин!

— Я не рассчитывал на штурм!..

— Плевать! — гаркнул Чжао. — Грози тюрьмой и всеми демонами ада! Или я сам тебя убью!..

Его прервал голос Да Цина с рассказом об акте отчаяния и протеста судьбе сестрички Хун. Юн Лань звучно и с чувством выругался. Пришлось вызывать Чу.

Пока заверениями и угрозами Лин Цзин прокладывал себе путь к офису Квана, Чжао слышал, как госпожа Кван уговаривала мужа выпить успокоительного чайку.

— Лин Цзин! — заорал Юн Лань, когда молодая женщина пропела бархатным голосом — «Вот, сердце мое. Вот так. Тебе это на пользу.»

Лин Цзин все слышал и сам. Отпихнув с дороги охранника — в наушнике загрохотало, послышалась брань, ухо пронзило натужным «Стой!», — компьютерный гений перемахнул турникет и кинулся к лифту.

«Пятнадцатый этаж!» — деловито подсказал Цун Бо.

Те полминуты, которые занял подъем на лифте, Чжао метался по гостиной, нервно сжимая и разжимая кулаки. Фоном в наушнике звучало ласковое щебетание госпожи Кван, вся трепетная забота которой казалась зловещим силком. Это ощущение подтвердилось, когда в кабинет с шумом ворвался Лин Цзин. В возгласе молодой женщины — «Кто вы? Что вам надо?!» — проскользнул неподдельный ужас. Послышался звук быстрых шагов, шорох и плеск — это нежданный гость без объяснений ринулся к парочке и выхватил чашку из рук Квана.

— Он выпил почти все, — упавшим голосом проговорил Лин Цзин. — Эй-эй! Я полицейский! — тут же заголосил он, перекрываемый громогласной руганью хозяина офиса, который, судя по нарастанию звука, приближался к возмутителю спокойствия с целью воплотить все свои угрозы в жизнь: удавить гада прямо здесь, вытрясти мерзавцу душу и вышвырнуть тушку в окно.

— Я солидарен с Кваном, — холодно сообщил Чжао, который на самом деле немало тревожился.
Во-первых, потому что у идиота, забывшего удостоверение, не было никакого права там находиться, а во-вторых, если верна теория о подмешанном зелье, никто не знал, какие возможности таит в себе Кван.
Впрочем, охрана подоспела очень вовремя. Появление парочки быкообразных громил немного охладило пыл финансового воротилы.

Когда отчаянно упиравшегося Лин Цзина выпроваживали за дверь, появился Чу.
Как только поступил приказ присоединяться к расследованию, он подключился к общей линии связи и добрался от больницы до офиса Квана за десять минут.

В противоположность рассеянному компьютерщику, Чу Шучжи не расставался с удостоверением никогда. Взяв над коллегой шефство, он проследовал обратно в кабинет Квана, но не дошел.

Чжао слышал отголоски внезапно начавшейся суматохи, отчаянной резью на фоне которой выделялся истошный крик госпожи Кван: «Мой муж! Ему плохо! Скорее, кто нибудь, вызовите скорую! Он задыхается!»

— Похоже, приступ, — прокомментировал Чу.

— Удар, если точнее. Он пунцовый, физиономию перекосило. Его нужно в больницу. Срочно, — встрял Лин Цзин. — Успокойтесь, успокойтесь, госпожа!..

Последнее было адресовано молодой женщине, бросившейся на Лин Цзина с воем: «Это все он! Он!.. У моего мужа гипертония! Это инсульт. Ты довел мужа до инсульта!»

— Берите ее! — ожесточенно проговорил Чжао. — Лин Цзин: на тебе чашка с остатками жидкости.

— Я вхожу в офис, — подключился к разговору Да Цин. — Чжао, нам нужны основания для ее ареста. Насколько я понял, Кваны имеют многочисленные связи, и задержание без оснований создаст нам уйму проблем.

— У нас будут основания. — Объявил Лин Цзин. — Я нашел в мусорной корзине пустой вановский пузырек.

 

— Не хочешь мне ничего рассказать? — осведомился Чжао Юн Лань, подсев к Шэнь Вэю и завладевая, наконец, его вниманием.

До этого момента профессор не отрывался от книг и монитора компьютера и не прислушивался к процессу задержания. А задержание, надо сказать, оказалось хлопотным и нервным. Молодая женщина на требование проехать не в больницу, куда увезли ее мужа, а в Бюро Специальных Расследований, ответила криками, обвинениями и угрозами.

— У меня есть некоторые предположения, — сказал Шэнь Вэй, и Юн Лань нахмурился: голос профессора был слишком отстраненным для человека, нащупавшего нить разгадки.

Шэнь Вэй развернул ноутбук монитором к Чжао и продемонстрировал цепочку биохимических реакций.

— Посмотри, это схема реакции ацетилирования морфина. В результате такой реакции получается героин.

— При чем здесь героин? — похолодел Чжао.

— Подожди, я не договорил. Формула героина обратима. Необходимо оборудование и сложные реагенты. Вот, сравни еще раз схему нашего элемента и природного морфина. Они похожи.

Чжао уставился в экран.

— Ты хочешь сказать, что элемент Вана — производное обратной реакции от героина?

— Обратной реакции и последующей модификации. Элемент, судя по структуре и в сравнении с его более известными аналогами, сохранил некоторые свойства наркотика, особенно касательно быстрого поражения центральной нервной системы. Однако, это все еще только мои предположения, Юн Лань. Без лабораторного исследования я не могу дать точного и окончательного ответа. Но... — Шэнь Вэй запнулся и отвел взгляд, будто застигнутый внезапной и тревожной мыслью, — но есть большая вероятность, что я прав. Если выяснится, что после преобразования лекарства продажи увеличились, это укажет на ускоренное влияния на организм. Ведь быстрый эффект в таких вот, вроде бы, безвредных препаратах ценится необыкновенно высоко. И, возможно, на развитие зависимости. Оба этих фактора могут подтвердить мою теорию.

— То есть, помимо оценки прибыли, нам надо выяснять, является ли наш достопочтенный товарищ Ван героинщиком и талантливым химиком. Либо имеет ли приятелей, готовых ради укрепления бизнеса модифицировать его безобидный товар?

Шэнь Вэй кивнул. Он посмотрел на Чжао и внезапно для себя натолкнулся на колючий пристальный взгляд:

— А теперь объясни мне, как тебя натолкнуло на это открытие имя госпожи Кван? — холодно потребовал Юн Лань.

Профессор потупился, снова уставился в книжные строчки и ничего не сказал. Понимая, что ответа не будет, Чжао Юн Лань порывисто встал и отошел к дивану.

В его голове роились самые разные догадки, одна чудовищнее другой. Например, о том, что за всем этим на самом деле стоит Шэнь Вэй. Милостиво согласившийся помогать расследованию профессор просто хотел держать процесс под контролем, своими ценными сведениями направляя следствие в нужное русло. Подобрался ближе некуда — к инспектору в постель, но не ожидал, что под подозрение попадет госпожа Кван.
Чжао от горечи и бессильной ярости скрипнул зубами.
Кто она ему? Бывшая изменившаяся до неузнаваемости любовница? Красавица, разбившая профессорское сердце, предпочтя ему толстосума-Квана? Сообщница? А Ван, соответственно, просто разменная монета. А что? Профессор отлично разбирается в химии. На героинщика он не похож, но возможно героин — это только средство, пусть и странное. А цель? Удар массового поражения через распространение зараженных лекарств? Маниакальная навязчивая идея? Зачем тогда помогать следствию? Пощекотать себе нервы? Маньяки, Чжао знал, это дело любят.
Юн Лань украдкой оглянулся на профессора, оценивая его с точки зрения последних умозаключений. Профессор на маньяка был решительно не похож: слишком явно взволновался, услышав имя женщины. Да и сейчас пребывал в тревожной задумчивости. Переживал и явно боялся. За кого? За себя? Если Кван — сообщница, она с легкостью его выдаст? Или распереживался за нее? Не ожидал, что дорогой человек будет причастен к расследованию?
Нет, не сходится! Шэнь Вэй не узнал женщину на снимке, но пришел в ужас от ее имени.
Что разгадка связана с госпожой Кван — это ясно. Как ясно и то, что Шэнь Вэй осведомлен о большем, чем говорит, а предположение об обратной реакции героина — не случайная догадка. Но откуда взяться героину? Госпожа Кван со своими немалыми средствами и связями вполне могла бы достать этот недешевый товар. С другой стороны, люди ее круга обычно достают наркотики отнюдь не для исследовательских целей.
Чжао нахмурился. При мысли о героине и наркотиках в целом в сознании шевельнулась неясная ассоциация. В глубокой задумчивости, оттеснившей даже невыносимые в своей горечи мысли о возможном предательстве Шэнь Вэя, Юн Лань прошелся по гостиной, остановился, оглянулся на профессора.
От вспышки озарения его брови поползли на лоб. Он выхватил телефон и судорожно отбил сообщение Цун Бо: «Мне нужно больше информации о брате Шэнь Вэя. В особенности о его финансовом положении. Срочно.»
Если Цун Бо и удивился, то никак этого не выказал, и вскоре у Чжао на руках был прелюбопытный отчет о прибылях и тратах, цифры в котором не сходились.

 

Шэнь Вэй вздрогнул, когда Чжао Юн Лань с силой отодвинул его стул. Он оседлал профессора, рванул ворот рубашки, впился в губы сердитым поцелуем. В резком запахе, в котором, кроме острой потребности получить Шэнь Вэя прямо сейчас, мешался гнев и адреналин. Шэнь Вэй сжал ладонями его талию, сполз на ягодицы, едва не застонал, чувствуя их напряженную упругость. Позорно и начисто позабыл о своих переживаниях.

Целовались, словно в горячке, будто боясь упустить время, не успеть прочувствовать, не суметь удержать.
Спеша, неуклюже выпутались из одежды, по крайней мере в стратегически важных местах: штаны Шэнь Вэя оказались стянутыми только с бедер, рубашка расстегнута наполовину, майка задрана. Джинсы Юн Ланя болтались на правой ноге, повиснув ниже колена — снимать их полностью и еще оттягивать время было выше сил обоих.

Шэнь Вэй попытался помочь, но Чжао зло оттолкнул его руки, срыву насадился, пачкая край его рубашки эструсом. Болезненно зашипел, но не позволил себя сдержать, чувствуя, что должен избавиться от душевной боли через физическую, запечатлеть в памяти ее отголосок. Оставить себе как трофей и напоминание — потому что если Шэнь Вэй все-таки замешан в этом гнусном деле, секс у них последний.
Чжао стиснул зубы и зажмурился, не позволяя себе сбавить мощь. Вцепился Шэнь Вэю в плечи и, кажется, расцарапал их до крови. Сквозь завесу исступления услышал, как тот стонет, и именно это толкнуло за грань.

 

Юн Лань приподнялся и слез с бедер Шэнь Вэя. Увернулся от пытающейся привлечь ладони и, не отреагировав, когда позвали по имени, ушел в ванную комнату. Прихватив по дороге телефон, вернул на место наушник и тут же услышал голос Лин Цзина:

«...Напиши, когда они закончат. Невозможно сосредоточиться. Ужас какой-то!..»

«Да вроде уже,» — это ответил Да Цин.

«Что это сейчас было?» — озадаченно спросил Чу.

«Шеф до сладкого дорвался.»

— Поговорите мне еще, — подал голос Чжао. — Я так понимаю, премия в этом месяце никому не нужна.

— Ну вот, — буркнул Лин Цзин несколько смущенно.

— Ты вообще забудь слово «премия» на ближайшие полгода минимум, — деловито посоветовал Юн Лань.

— Но шеф!.. — возмутился тот, но Да Цин его перебил:

— Ты понимаешь, да, что опять был в прямом эфире?

— Иди в задницу, — огрызнулся Чжао. Какая уж теперь разница, тем более, что возможно на этом все и закончится.

Он наскоро ополоснулся, оделся в чистое и вышел в гостиную, не глядя на Шэнь Вэя. Тот проводил его грустным взглядом, но не стал ни звать, ни прикасаться. Тихо вышел в ванную.

Чжао уселся перед компьютером.
Госпожу Кван определили в камеру предварительного заключения.

— Пусть ею займется Чу — наш эталон хладнокровия. — Предложил Да Цин, когда Юн Лань велел начинать допрос. — Не знаю, поила ли она мужа демоническим зельем, но за короткую дорогу до офиса, я озверел от ее воплей. Просто не смогу держать себя в руках.

Чжао согласился, но вскоре понял, что это было ужасной ошибкой.
К угрозам затаскать коллег Бюро по судам за вторжение на частную территорию, служебный произвол, безосновательное задержание и причинение вреда здоровью прибавились обвинения в притеснении по половому признаку. Чу конечно выглядел сурово, но касательно общения с подозреваемыми всегда, кроме тех случаев, когда нужно было оказать давление, вел себя сдержанно и дипломатично. Госпожа Кван, рыдая и заламывая руки, кричала об изуверской жестокости альф-полицейских и о моральном насилии над ней — несчастной беспомощной омегой, оставшейся без защиты мужа.
Как бы пригодился сейчас малыш Го с его чувственным сопереживанием и способностью успокоить и задобрить даже самых истеричных субъектов!..
Чжао злостно выругался.

— Я выезжаю, — коротко бросил он и не обратил внимание на Да Цина, который промямлил в наушник что-то изумленное.

Сборы заняли минут пять, и Чжао в своем привычном облачении — джинсы, футболка, короткая куртка, — уже затягивал шнурки высоких ботинок.

— Собирайся, поедем в отдел, — сухо бросил он появившемуся в гостиной Шэнь Вэю.

— Но, Юн Лань! Ты ведь все еще... — тот запнулся, подбирая слова, и договорил со смущенной заминкой, — не в том состоянии, чтобы куда-нибудь ездить.

Чжао приблизился так резко, что профессор отшатнулся:

— Я не позволю своей блядской сущности мешать работать и ломать мне жизнь! Кое-кому придется с этим смириться, — прошипел он.

— Да, но там другие!..

— Хорошая попытка, — отозвался Чжао, вынимая ключи от машины. — Другие потерпят.

На выходе из подъезда поймав на себе возмущенный взгляд пожилой соседки-омеги, Чжао отстранено вспомнил интернет-рекламу, которая выскакивала на каждом сайте и бесила до невероятия: наше чудо-белье, нейтрализующее запах и сохраняющее чистоту одежды, спасет, если интересный период застал вас в деловой командировке и там, где скрыться нет никакой возможности.

«Докатился!..», — подумал он, захлопывая дверцу джипа.

Вскоре пришло сообщение от Цун Бо о том, что Ван Санъян покинул свою лавку, закрыв задолго до конца рабочего дня. Чжао выслал Чу организовать за ним наблюдение: местонахождение травника отслеживалось по GPS.

Chapter Text

Прежде, чем лично познакомиться с госпожой Кван и приступить к допросу, Чжао попросил Да Цина навестить Ге Лань — архивариуса Бюро. Надо было запросить по внутренней сети полиции дело об убийстве наркоторговца, в котором фигурировало имя брата Шэнь Вэя. Сам Юн Лань по понятным причинам предпочитал, если понадобится, пообщаться с архивариусом по телефону. Не хотел афишировать собственный изменившийся статус во избежание никому не нужных бурь и волнений. Ге Лань — всеми уважаемая седая леди, проработавшая в архиве дольше, чем жил на свете Чжао, была омегой, недавно отпраздновавшей сорокалетие счастливого — по предназначению — брака.

Появившись в Бюро, Чжао малодушно порадовался, что коллег, способных непредсказуемо отреагировать на произошедшие с ним изменения, так или иначе удалось нейтрализовать: малыш Го всё ещё находился в больнице, Чу уехал за Ваном, сестричка Хун мирно спала в начальническом кабинете за предусмотрительно запертой Да Цином дверью, а с самим Да Цином они уже виделись. Тот, к слову, всегда гордился своей, по меркам альф, невероятной стойкостью перед чарами омег, в том числе течных. И судя по его относительно спокойной реакции (бурное веселье не в счет), действительно не врал. Хотя и попенял Чжао, ну как без этого? Он вообще любил время от времени читать нерадивому начальнику нравоучения…
Цун Бо и Лин Цзин были бетами, а поэтому их реакция заботила Юн Ланя меньше всего.

По приезде Чжао намеревался переговорить с Цун Бо и предварительно попросил его распечатать крупное фото Е Цзуна. Он связался с дирекцией больницы, куда увезли Квана, коротко проинструктировал насчет предполагаемой попытки отравления и велел предпринять надлежащие меры.

Направляясь к Цун Бо, Чжао поймал Да Цина за рукав и что-то ему сказал, после чего заместитель, глядя с ноткой сочувствия, предложил Шэнь Вэю пройти в комнату, смежную с допросной, откуда можно наблюдать за диалогом.

Войдя за профессором, Да Цин увидел, как тот остановился у тонированного стекла и некоторое время пристально разглядывал подозреваемую.

«Твой альфа очень интересуется нашей фигуранткой», — написал он Чжао. В ответ на три вопросительных знака коротко обрисовал реакцию Шэнь Вэя, и это еще больше распалило охотничий азарт Юн Ланя.

Появившись в допросной, Чжао Юн Лань отметил пренебрежительный и брезгливый вид госпожи Кван: оскорбленная добродетель, слишком благородная и добропорядочная, чтобы относиться серьезно к провокациям полиции. Однако, стоило ей столкнуться взглядом с Чжао и оценить ситуацию, выражение ее лица тут же преобразилось: замешательство в долю секунды сменилось немым возмущением.

Бросая короткие взгляды на Шэнь Вэя, Да Цин следил за происходящим и видел, как Чжао Юн Лань уселся напротив госпожи Кван, старательно делая вид, что не замечает ее недовольства, и представился с обманчивой приветливостью. Вместо ответного приветствия молодая женщина заявила, что бесстыдство их конторы не знает границ, а с представителями власти, настолько утратившими чувство самоуважения и собственного достоинства, она разговаривать не намерена. Чжао приятно улыбнулся и заметил, что это не в ее интересах. Он объяснил, что если госпожа Кван не пожелает сотрудничать, это станет надежным подспорьем и косвенным доказательством в пользу гипотезы о покушении на жизнь Салливана Квана — ее супруга. Рассказал, что Бюро известно о некоем снадобье, которым на регулярной основе снабжал ее местный торговец Ван Санъян, и сообщил, что пустой пузырек от этого снадобья, как и чашка с остатками чая, были отправлены в лабораторию, а над стабилизацией состояния здоровья господина Квана трудятся в токсикологическом центре городской больницы. И в конечном итоге, кроме достопочтенной госпожи подозреваемых у них нет. Тем более, что и мотивы тут очевидны.

Молодая женщина упрямо поджала губы, демонстративно принялась изучать свои длинные ногти: давала понять, что до нелепых обвинений ей нет никакого дела. Тогда Чжао неспешно вытащил из принесенной с собой папки снимок и продемонстрировал его ей. Он сделал это так, чтобы изображения не было видно из-за тонированного стекла.
Да Цин встал и зачем-то приглушил в комнате свет. Профессор, следящий за разговором, не обратил на это внимание.

— Может статься, что за чужие грехи отвечать будете вы, — подытожил Юн Лань, с удовлетворением отметив, как дрогнул подбородок госпожи Кван при взгляде на фото. — У нас нет никаких причин искать другие объяснения, тем более, что информации, свидетельствующей против вас, предостаточно.

Чжао неопределённо махнул рукой, и Да Цин, как по команде, потянулся куда-то под стол. Юн Лань внимательно считывал эмоции молодой женщины, а та, к удивлению Шэнь Вэя, вскинула глаза и с ужасом, неподдельным изумлением и непониманием впилась взглядом в его лицо.
Профессор вздрогнул, тут же догадавшись, в чем дело, вскочил из-за стола и взволнованно уставился на Да Цина.

— Я вынужден изъять ваш телефон, профессор Шэнь, — отчеканил тот неожиданно официальным тоном.

Шэнь Вэй замешкался и отвернулся, переводя дыхание и с усилием беря себя в руки, вытащил девайс и положил его перед заместителем. Взяв телефон, Да Цин снова потянулся под стол и переключил режим панорамного стекла, скрывая происходящее в допросной и отсекая звук. Шэнь Вэй успел заметить, что женщина в соседней комнате, сгорбившись в своем кресле, низко опустила голову и мелко вздрагивала от беззвучных рыданий.

Спустя пару минут в дверях появился Чжао.

— Она в твоем распоряжении, — сказал он Да Цину. — Его телефон отдай Цун Бо, пусть они с Лин Цзином покопаются в контактах. Особенное внимание пусть уделят переписке с братом.

Заместитель кивнул и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Не сводя тяжелого взгляда с Шэнь Вэя, Юн Лань приблизился и, грохнув ладонью о стол, припечатал к столешнице снимок. Шэнь Вэй машинально опустил глаза и узнал лицо на фотографии.

— Будешь и дальше отмалчиваться? — холодно осведомился Чжао.

— Поверь, от меня ты узнаешь намного меньше, чем от нее, — глухо ответил тот.

— Я в этом совсем не уверен, — Чжао уселся напротив и откинулся на спинку кресла. Помолчал, сверля Шэнь Вэя напряженным взглядом, и сказал: — Сомневаюсь, что Кван играет такую уж важную роль. Все, что она говорит и делает, слишком неоригинально. Я уверен, что она знает лишь то, что ей положено знать по вашему с братом сценарию.

Он замолчал и прищурился. Смотрел пристально, не моргая. Шэнь Вэй не выдержал и отвел взгляд.

— Не знаю, какой сценарий должен быть у меня и моего брата, но, кажется, ты все уже придумал за нас обоих, — с досадой сказал он.

Его плечи удрученно поникли, и Чжао вдруг подумал, что ему до мурашек неприятно видеть Шэнь Вэя таким.

— То есть, тебе нечего мне рассказать? Ладно. Тогда я расскажу сам. От тебя мне нужно только подтверждение. — Юн Лань мгновение повременил, ожидая какой-нибудь реакции, однако Шэнь Вэй молчал. — Итак, мы имеем множественные случаи странного отравления, (пока назовем это так), три из которых случились в твоем университете и предсказуемо повлекли за собой твое сотрудничество со следствием.

— Это не было так уж предсказуемо, — возразил Шэнь Вэй. — Ты мог привлечь кого угодно другого.

— Двое именно твоих студентов оказались среди первых пострадавших, и мне еще предстоит узнать, было ли это случайным совпадением. Мое решение сотрудничать с человеком, лично их знавшим, очевидно. Твое рвение помогать расследованию меня не удивило: я думал, это профессиональная заинтересованность. И я не ошибся, только промахнулся с целью, ради которой ты вступил в эту игру. — Юн Лань сделал на последних словах особое ударение, взглянул на Шэнь Вэя и хмыкнул. — Вообще, ты очень умело разыгрывал неуверенность в своих выводах. Я тебе даже поверил. Но оказалось, тебя заботило лишь одно: наблюдение за тем, как развиваются события, чтобы в случае чего предупредить брата, не так ли?

Шэнь Вэй с грустью взглянул на Чжао:

— Как вышло, что моя помощь навела тебя на мысль о преступном заговоре?

— Не помощь, а нежелание говорить, когда запахло жареным, — поправил Чжао. — А еще твоя стремительная догадка, после того, как выяснилось, что в деле замешана Кван.

— Я уже говорил, что не знаком с этой женщиной.

Тут пиликнул сигнал сообщения, и Юн Лань вскинул указательный палец, призывая Шэнь Вэя подождать. Взглянул на экран мобильного и усмехнулся:

— Вероятно, эта часть твоей истории — правда: ты не знал ее в лицо, но скорее всего слышал ее имя от брата. А вот твое лицо было ей отлично знакомо. Я убедился в этом целых два раза.

— Игра Да Цина со светом. Ты заставил ее поверить, будто я — это мой брат, готовый дать против нее показания, — отстраненно констатировал Шэнь Вэй.

— Ты очень догадлив, — похвалил Чжао. — Правда существовал риск, что она знает о близнеце, и тогда мои манипуляции привели бы к еще большему запирательству. Но, как видишь, моя идея неплохо сработала. Поглядим, на что ее раскрутит Да Цин.

Он ненадолго замолчал, глядя исподлобья и безотчетно поглаживая кончиками пальцев бровь. Хмыкнул, усмехнулся и сердито прикусил губу, явно прокручивая в голове собственные умозаключения и удивляясь, как с такой легкостью угодил на крючок?..

— Поняв, что под подозрение попала подруга твоего брата, ты запаниковал. Твое смелое предположение про героин было досадной ошибкой. Ты не подумал, что упоминание наркотиков наведет меня на мысль о старом деле, где твой брат был не последней фигурой. Потом ты, естественно, попытался с ним связаться. Лин Цзин насчитал пять непрочитанных сообщений и два звонка — это за те несколько минут, пока я одевался. Он тебе не ответил, и я подумываю над тем, чтобы дать тебе еще один шанс: вызвонить его и пригласить на свидание. — Юн Лань криво улыбнулся. — Настало время мне познакомиться с предполагаемым родственником.

— Ты не думал, что моя теория может основываться только на одних догадках, и я могу знать не больше тебя?

— Нет. — Отрезал Чжао. — Потому, что все слишком складно выходит. Следствие опиралось на сведения, полученные именно от тебя, а ты сколько угодно мог наворачивать круги, запутывая нас и давая своему брату достаточно времени для достижения своих целей.

— Каких целей? — устало спросил Шэнь Вэй.

— Такое чувство, что допрашивают тут меня, — усмехнулся Чжао. — Но я, так и быть, тебе расскажу.

Он неспешно, растягивая паузу, открыл свою папку, аккуратно вернул туда фотографию Е Цзуна, деловито зашелестел листками, вытянул парочку, положил перед собой и сказал:

— Отмывание денег — достаточно серьезная цель, как думаешь?

Шэнь Вэй не отреагировал, и Чжао продолжил:

— Ты, как человек, живущий с братом под одной крышей, должен хоть приблизительно представлять, какими деньгами располагает Е Цзун. Здесь месячный отчет по его кредитной карте: сумма очень внушительная. А вот тут, — Юн Лань постучал указательным пальцем по лежащему перед ним документу, — у меня написано, что у него нет официального места работы.

— Я никогда не интересовался, откуда у моего брата деньги.

— Очень зря, очень зря. — Пожурил его Чжао. Он закрыл папку и сцепил в замок руки поверх нее. — Возможно, после смерти печально известного бандита — любовника твоего брата, — с мнимым простодушием и затаенным злорадством пояснил Юн Лань, и Шэнь Вэй поморщился, — ему осталось наследство. Е Цзун переждал пару лет, пока утихнут страсти, и о разбирательстве все забудут, и пустил его в ход. С помощью непримечательного торговца, на которого не падет подозрение и которого никак не связать с тем убийством.

— Я ничего об этом не знаю.

— Точно? То есть, синтезировать из героина вещество, делающее из безобидных травяных настоек бомбу замедленного действия и ловко исчезающее из организма сразу после приема — это идея Е Цзуна? Он у нас тоже профессор биологии?

Шэнь Вэй промолчал, глядя в стол.

— Для таких сложных манипуляций необходимо мощное оборудование, — заметил Чжао, не сводя с него глаз. — Я как раз думаю оформить ордер на обыск вашей университетской лаборатории.

Шэнь Вэй закрыл глаза и, приподняв очки, сжал пальцами переносицу. Вид у него был совершенно затравленный. Юн Лань нахмурился, чувствуя, как тянет в груди от невыносимой мешанины из азартного профессионального удовлетворения, болезненной жалости и горечи разочарования. Но он нашел в себе силы заключить спокойным и даже несколько насмешливым тоном:

— Я вижу, профессору Шэню нечего мне возразить.

— Мне нечего возражать, потому что я ничего об этом не знаю, — повторил тот едва слышно.

— Да ладно, — протянул Чжао. — Ты же с ним спишь. Хрен я поверю, что при таких отношениях у вас друг от друга секреты. Точно так же, как не поверю, что сейчас ты не пытаешься его выгородить.

Он замолчал, хмуро разглядывая Шэнь Вэя, и произнес после недолгой паузы:

— Ты подобрался ко мне слишком близко, умело запудрил мозги. Настолько запудрил, что я легко поверил бы в любую сказанную тобой белиберду. — Собственные слова полоснули по живому, хотя Чжао был уверен, что после того, как он многократно прокрутил их в голове, сказать это спокойно не составит труда. — Кого ты собирался подставить вместо своего братца? Торгаша? Или эту дуру Кван?

Шэнь Вэй молчал. Было абсолютно ясно: что бы он ни сказал в свою защиту, Юн Лань не поверит да и попросту его не услышит. Ссутулившийся профессор смотрел на сцепленные на столешнице руки. Он неуверенно приоткрыл рот, будто хотел заговорить, но только беззвучно выдохнул и поджал нижнюю губу.

Чувствуя, что клубок эмоций оборачивается клокочущей в груди злостью, Чжао не выдержал, порывисто поднялся и вышел за дверь, грохнув ею напоследок.

«Придурок! Доверчивый идиот. Размечтался, как сопливый малолетка! Слюни распустил!..»

Как он мог позволить себе настолько потерять бдительность? Позволить пользоваться собой, как пустоголовой марионеткой! Куда подевалась его интуиция и врожденная способность видеть скрытые мотивы? Что, мать его, с ним случилось?!

Проклиная все на свете, Юн Лань пронесся по коридору, попутно едва не сбив оказавшийся на пути кулер. Вбежал в центральный зал, где коллеги Бюро обычно обсуждали насущные дела, принялся метаться между офисными столами, пытаясь убедить себя, что действует единственно правильным образом. Что главное в этой ситуации вовсе не его запоздалые подростковые страдания и не то, кто кому солгал и почему. Главное — найти виновного и предотвратить новые жертвы. Засадить мерзавца за решетку, закрыть дело и застрелиться со спокойной душой!.. Застрелиться, потому что стыдно и больно. Невыносимо стыдно и слишком больно...

Отвлеченная мысль о том, что за последние двое суток идеи о самоубийстве приходили чаще, чем за всю прожитую жизнь, только усугубила его состояние. Юн Лань тут же напомнил себе о причине всего этого бардака. Шэнь Вэй. Шэнь Вэй, демон дери все на свете!..

Чжао взвыл от ярости и собственного бессилия. Эмоциональный раздрай, а еще ощущение, что сейчас они с Шэнь Вэем намного недоступнее друг для друга, чем были когда-либо, свились в колючий узел и двинули под дых.

Его снова зазнобило, вспотели ладони, и жар прокатился по спине, ударив в копчик и низ живота. В отчаянии Чжао почувствовал, что готов расколотить голову о дверной косяк или кого-нибудь загрызть, и как раз в этот момент в общем зале появился Да Цин.

Замначальника глядел настороженно, будто чующий опасность кот. Он заговорил поспешно, когда Чжао вскинул на него замутненный взгляд.

— Ты попал в десятку: Кван обо всем рассказала. Оказывается, с братом профессора они давным-давно и очень тесно… дружат, — Да Цин намеренно запнулся, чтобы сразу определить суть этой дружбы. — Естественно, ее муж был нежелательным элементом — ведь, кроме всего прочего, в ее распоряжении лишь малая часть его капитала, а влюбленной парочке нужно было куда больше.
Идея попробовать на Салливане новый загадочный препарат из лавки Ван Санъяна принадлежала Е Цзуну. Вот тебе и прямая связь профессора с нашим делом!
Кван уверяет, что действие должно было всего лишь вызывать апатию и сделать мужа более сговорчивым, чтоб не мешал им устраивать свои дела. Но что-то пошло не так, и вместо кроткого агнца они с Е Цзуном получили неуправляемого монстра. — Да Цин фыркнул. — Ты бы слышал, как она сокрушалась о том, что жизнь с мужем превратилась в ад. Рассыпалась в описании его жестокости: “маньяк и деспот” — это ее собственные слова. Что конечно не объясняет, почему препарат продолжали подмешивать в еду Салливана с завидным упорством. Логики в этом никакой. Вероятно и наша дама, и Е Цзун - оба отлично осведомленные о побочных действиях лекарства, - рассчитывали на совершенно определенный результат: Кван благополучно отдаст концы, а все его деньги перейдут в пользование безутешной вдовы. — Да Цин усмехнулся. - Она со страха даже не сообразила, что сама себя выдала. Времени, чтобы подготовить нечто более продуманное, у нее не было. Да и очная ставка с профессором ограничила возможности для маневра. А у нас теперь есть веская причина побеседовать с Ван Санъяном снова.

Да Цин замолк, озабоченно хмурясь и разглядывая сосредоточенного начальника. Невооруженным глазом было видно, каких усилий требовала от Чжао его концентрация. Взмокшая взлохмаченная челка, пылающие щеки и почти осязаемое напряжение в каждой мышце красноречиво объясняли все.

— Помилосердствуй, — воскликнул Да Цин наконец, — это же просто издевательство!

— Что? Хваленая стойкость дает сбои? — язвительно поинтересовался Юн Лань. Не было сомнений, что его предательский запах теперь можно было учуять даже с улицы.

— При чем тут стойкость? На тебя же невозможно смотреть без содрогания!

Чжао отмахнулся, давая понять, что волноваться не стоит. Он стиснул зубы и приказал себе собраться. Велел составить рапорт для Чжао Синь Ци, чтобы ускорить получение ордера на арест Ван Санъяна и обыск его лавки. Распорядился произвести повторный допрос госпожи Кван, чтобы выяснить больше о деятельности Е Цзуна, получить ответы на менее значительные вопросы, начиная с их знакомства и заканчивая приблизительным распорядком встреч. Сунулся в папку, которую принес Да Цин из архива — отчёт об убийстве наркоторговца, — но быстро понял, что сосредоточиться на данных не сможет. Бросив папку на стол, он набрал Лин Цзина и поторопил с результатами содержимого обоих мобильных телефонов — Кван и Шэнь Вэя. Собрался звонить в лабораторию департамента, чтобы довести до их сведения теорию об обратной реакции героина, но Да Цин его остановил:

— Слушай, ты отлично знаешь, как там загружены работой. Они просто не придадут значения твоим словам. Нужно, чтобы с ними говорил специалист.

— У нас нет специалиста, кроме того, которого я запер в допросной, — огрызнулся Чжао. Воспоминания о Шэнь Вэе заставили подобраться мышцы живота: отпустившие на время бурной деятельности спазмы накатили снова.

— У меня предложение! — бодро воскликнул Да Цин. — Мы оформим для нашего подозрительного профессора домашний арест в твоей квартире. Так он будет все время под твоим присмотром.

Чжао взглянул на него с раздражением, а сознание тут же уцепилось за эту идею, оценив ее конструктивность. И заманчивые перспективы тоже.
Юн Лань возвел глаза к потолку и с силой открытым ртом выдохнул.

— Потребуешь у него связаться с лабораторией и все им по-человечески объяснить, — напирал Да Цин. — Кроме того, возможно тебе удастся выбить из него еще какие-нибудь важные сведения.

Чжао закрыл глаза. Все его существо было на стороне этой затеи. «Ну естественно, твою мать!..»

— Я готовлю распоряжение, — добил зам, успевший улизнуть к своему компьютеру.

 

Наручники на профессора надевать не стали, но снабдили браслетом слежения. Об эдакой нестандартной форме ареста Шэнь Вэю со своей обычной невозмутимостью сообщил Да Цин, при чем преподнес все так, что не осталось сомнений — это исключительно в интересах следствия. Заместитель проводил их до машины, отчасти для того, чтобы проконтролировать профессора. Однако, несмотря на привычную сдержанность Шэнь Вэя, помноженную на удрученное безразличие, было абсолютно ясно, что от Чжао тот никуда не денется. Даже если все подозрения справедливы, и он самолично впрыскивал яд каждой жертве. И даже если бы не было браслета на его лодыжке.

Машину Юн Лань вел как в забытьи. Рядом с Шэнь Вэем болезненные недомогания странным образом притупились. Это успокаивался омега, которому вернули принадлежащее по праву. Впрочем, и способность ясно мыслить притупилась тоже. И Чжао в этом смысле был не одинок.

Резким толчком в грудь, Шэнь Вэй отшвырнул его к захлопнувшейся за ними двери, шагнул навстречу, обжигая взглядом, с силой сдавил запястья, когда Юн Лань в первый миг попытался увернуться. Встретившись с профессором глазами, Чжао внутренне оцепенел. В голове не осталось ни одной связной мысли, а сердце словно ухнуло в темный колодец. Зато ощущения сделались острыми и вязкими, как мед, и Чжао почувствовал, что тонет, стремительно теряя контроль над ситуацией и над самим собой.

Шэнь Вэй прижал его к двери всем весом своего тела, вытряхнул из куртки, мазнул губами по прерывисто дышащему рту, тут же отпрянул, рванул вверх футболку, отбросил ее на пол и тогда снова прижался к губам, собственнически и почти грубо. Выпутался из рукавов пиджака, который с лихорадочным нетерпением стаскивал с него Чжао.

Шэнь Вэй впервые не сдерживался, и кажется не вполне осознавал, что делает. Не заметил, что в спешке брошенные на край постели очки соскользнули и с тревожным стеклянным стуком ударились о пол. Мешала распахнутая и так и не снятая рубашка. Воздух вырывался сквозь стиснутые зубы, напоминая хищное рычание. Пальцы оставляли на запястьях Юн Ланя красные отметины. С каждым особенно сильным рывком кровать под ними громко скрежетала ножками об пол.

Свет они так и не зажгли, и окружающая полутьма, смыкаясь вокруг Чжао, многократно усилила восприятие. Влажное от пота тело блестело в бликах вечерних сумерек, расчерченное странными тенями — гибкое, напряженное, извивающееся и горячее, как драконье пламя. Метка живым узором охватывала предплечья, заливала грудь и с каждым соприкосновением двух тел лентой убегала вниз по коже живота. Разметалась мокрая челка, отдельными прядями прилипнув ко лбу. Юн Лань зажмурился и оскалил зубы, но тут же с новым толчком громко ахнул, распахнув глаза, не готовый к такой резкости. Однако Шэнь Вэй не остановился. Жадно смотрел, как пылающие губы вздрагивают с каждым гулким и рваным вздохом, с каждым следующим толчком.

Шэнь Вэй отпустил его запястья, навис над ним, перенося опору на вытянутые руки, зашелся в ритмичных и максимально сильных ударах, снова заставляя захлебываться в крике, выгибаться, упираясь затылком в постель, цепляться и бездумно скрести напряженно сведенными пальцами по его — Шэнь Вэя — бокам и груди.

Длинно выдохнув, Шэнь Вэй припал к Юн Ланю в последний раз. Связывая, ощутил, как конвульсивно сжимается вокруг него чужая плоть. Судорожно дрожащий от мышечных сокращений Чжао почти уткнулся лбом в его грудь.

Не фокусируя взгляда, руководствуясь только ощущениями, Шэнь Вэй осторожно опустился на локоть, пытаясь найти лучшее положение для них обоих, и не причинить неудобства, навалившись всем весом. Замер, вгляделся в лицо Юн Ланя, когда показалось, что тот вздрогнул. Чжао, однако, лежал, обессилено откинувшись на подушки и закрыв глаза. Его лицо было обращено к стене, и из-за этой незначительной, вроде бы, детали неприятно защемило в сердце, вернулись все переживания и тревоги.
Шэнь Вэй неуверенно коснулся ладонью его груди, подсознательно желая встретиться с ним взглядом. Пусть злится, обвиняет, подозревает — все что угодно лучше отстраненного молчания, безразличия и неопределенности.
Чжао не отреагировал. Его дыхание постепенно выравнивалось, и вскоре Шэнь Вэй понял, что Юн Лань уснул.

 

Заботливо укрытый одеялом по подбородок Чжао заворочался, истомно замычал, на миг нахмурился, просыпаясь, сонно вздохнул и открыл глаза.
И увидел Шэнь Вэя. Тот был полностью одет, лежал на некотором отдалении поверх одеяла, положив голову на сгиб локтя, и неотрывно смотрел. Под глазами залегли темные круги — видимо, заснуть этой ночью ему не удалось. На стекле очков у самой оправы виднелась крохотная трещинка.
Чжао отвернулся, отбросил одеяло и молча встал с кровати. Шэнь Вэй досадливо отвел глаза.

Выйдя из душа уже полностью одетым, Чжао отыскал телефон. Сосредоточенно перечитывая вчерашние сообщения, он прошел к кухне, откуда вкусно тянуло запахом съестного. Шэнь Вэй поставил перед ним тарелку с омлетом, придвинул миску с салатом и положил рядом паровую булочку. Мельком на него взглянув, Юн Лань благодарно, но сдержанно кивнул и тут же вновь занялся телефоном.

Чу писал, что проследил за Ван Санъяном до центральной городской больницы, где тот навещал жену, лежащую в реанимационном отделении. Чу узнал, что госпожа Ван вот уже полгода находится в коме впоследствии серьезной кровопотери при преждевременных родах, заставших ее посреди улицы. Помощь подоспела слишком поздно, ребенка спасти не удалось.
Ван Санъян, судя по словам сестер, винил себя за то, что отпустил жену одну, и что его не было рядом в самый критический момент. В больнице он появлялся регулярно и обычно после окончания работы в лавке, а вчера пришел рано и пробыл дольше обычного.

Последовавший за Ваном Чу вместо того, чтобы пересказывать свои впечатления, незаметно снял его на камеру.

Ван Санъян выглядел потерянным, он сидел рядом с постелью жены и, держа ее за руку, что-то говорил. Вначале Чжао просмотрел запись, не включая динамик, тем самым еще раз подчеркнув, что профессор больше не принимает участия в расследовании.
Шэнь Вэй понял. Он вышел из кухни, и Юн Лань, проводив его глазами, увидел, что тот вытащил нечто из выдвижного ящика прикроватной тумбочки и, вернувшись, протянул ему наушники. Чжао хмуро поблагодарил, чувствуя, насколько неловкой становится вся эта ситуация. А ведь еще предстояло заставить профессора общаться со специалистами из лаборатории…
Шэнь Вэй отвернулся к разделочному столу и занялся посудой, а Юн Лань, подсоединив наушники, встал.

«...Я обязательно найду правильное сочетание трав. Ты поправишься, и все у нас будет хорошо.» — Ван Санъян бережно сжимал обеими ладонями безвольную руку жены и смотрел на нее ищуще, словно ждал, что вот-вот, со следующим его словом она откроет наконец-то глаза. — «У меня есть еще немного того порошка… помнишь, я рассказывал тебе. И знаешь, та женщина, которая обратилась ко мне с предложением, оказалась права: я своими глазами видел, как эта штука усиливает действие наших трав. Люди очень довольны, у меня есть заказы на пару месяцев вперед.
Ты конечно помнишь старика Фана? У него еще хронический артрит. Вчера смотрю: он сам, — представляешь, сам! — тащит домой огромные сумки. Даже сына не позвал помочь!..»

Он перевел дыхание и опустил взгляд. Преувеличенно воодушевленная улыбка померкла, а выражение лица сделалось озабоченным: «Мне повезло, что со своим предложением она обратилась именно ко мне. Я все жду, когда мне удастся поблагодарить ее лично...». — Чжао остановил запись и отбил сообщение Чу:

«Это отличная улика. Вези Вана в отдел. Забери у него телефон. Пусть Лин Цзин вытрясет оттуда все, что можно. Постарайся узнать, что это за новый персонаж «женщина с выгодным предложением». Я потороплю директора Чжао, если ордер на обыск еще не готов.»

Дождавшись лаконичного «Ок», Чжао набрал Да Цина.
Судя по взволнованному и торопливому тону зама, в расследовании наметилось значительное продвижение: появились новые важные сведения. Юн Лань прервал его — задавать интересующие вопросы при Шэнь Вэе он не мог, — и сообщил, что будет в офисе самое большее через полчаса. Да Цин согласился и отключился.

Юн Лань вернулся к столу, оглядел нетронутую еду и деловито сунул в рот кусочек булки.

— Поешь. Это займет пять минут. — Тихо сказал Шэнь Вэй. Он поставил перед миской чашечку с пахучим чаем, и Чжао не к месту подумал, что все недолгое время, пока рядом находился профессор, желудок ни разу о себе не напомнил.

Юн Лань хмуро взглянул на Шэнь Вэя и сел. Пренебречь его заботой было совсем жестоко, хотя в данной ситуации наличие этой самой заботы казалось вопиюще неуместным. Чжао взялся за палочки и не без удовольствия принялся за аккуратно нарезанные полоски омлета.

— Запаха уже почти нет. — Сказал Шэнь Вэй. Садиться напротив он не стал, продолжил неспешно кружить по кухне, расставляя по местам посуду и устраняя несущественный беспорядок.

— Рад слышать. — Сухо отозвался Чжао.

— Наверное, сказываются твои таблетки. Период закончился очень быстро.

— Он и не должен был начинаться, — бросил Юн Лань.

Шэнь Вэй промолчал. Повременил мгновение и тихо произнес:

— Полагаю, как только пройдут последние признаки, я смогу продолжить арест у себя дома?

Чжао вскинул голову, ища в этих словах намек на сарказм. Несмотря на очень убедительную речь Да Цина, оба понимали, с какой целью было принято решение такого оригинального домашнего ареста.

Шэнь Вэй продолжал чем-то заниматься у разделочного стола, стоя к Чжао спиной. Почувствовав, что пауза слишком затянулась, он покосился на Юн Ланя через плечо и пояснил:

— Мне бы хотелось переодеться.

Только сейчас Чжао обратил внимание на его внешний вид: после вчерашних треволнений рубашка выглядела измятой, утратившей свежесть и, кажется, лишилась пары пуговиц. Брючина слегка задралась, открывая очертания браслета. Но в целом ни то, ни другое не портило элегантный и привлекательный вид. Однако профессор привык каждый день появляться на людях в безупречном наряде. Видимо, именно это вызывало сейчас его неудобство.

— Все зависит от того, какие новости ждут нас в Бюро. — Холодно сказал Чжао. — Возможно, тебе придется переселиться в места, куда менее приятные, чем моя берлога. Но так и быть, по старой дружбе я принесу тебе пару рубашек.

Шэнь Вэй не ответил, а Чжао язвительно добавил:

— Заодно полюбопытствую, что еще интересного есть у тебя дома. Может быть, получу ответы на кое-какие свои вопросы.

— Я бы тоже не отказался получить ответы на некоторые вопросы, — глухо проговорил Шэнь Вэй.

— Например, понял ли твой брат, что твои нервные попытки с ним связаться — сигнал тревоги?

— Если бы я хотел его предупредить, мог бы написать прямым текстом, а не просить мне перезвонить. — Шэнь Вэй развернулся и оперся о разделочный стол.

— Ты не мог — это бы вас выдало. Одно то, что твой брат раньше регулярно выходил с тобой на связь и сильно нервничал, когда ты вовремя не отвечал на его призывы, а сейчас загадочно исчез — уже наводит на определенные мысли.

— Мой брат — взрослый мужчина. Он не отчитывается мне о каждом своем шаге и часто подолгу не появляется дома, а лишь изредка пишет сообщения.

— Мне еще предстоит провести с тобой более детальную беседу о ваших с братом отношениях. Под протокол, — неприязненно произнес Чжао.

Они замолчали, глядя друг на друга. Чжао некстати пришла на ум фраза из какого-то то ли фильма, то ли романа про двоих людей с общей привязанностью, но слишком неодинаковыми намерениями: «Мы теперь по разные стороны баррикад».

— Я никому не позволю себе врать, — сказал он в полном соответствии с драматичным сценарием все того же романа или фильма.

— Я никогда тебе не врал, — ответил Шэнь Вэй. Он смотрел открыто и взгляд не отводил, Чжао это отметил.

— Недоговорки — это тоже вранье. Это еще хуже, потому что точно так же подрывает доверие, но при этом не к кому предъявлять претензии.

— Прости, но я просто не знаю, что еще должен был тебе рассказать?

— Я это уже слышал, — отмахнулся Чжао. — И это начинает приедаться. — Он поднялся. — Пойдем. Нас ждут.