Actions

Work Header

Коварный план

Work Text:

Вэй Усянь понимает весь коварный замысел достопочтенного Верховного заклинателя к третьему совету кланов и где-то час не может подняться на ноги от охватившего его веселья. Это так нелепо, что никто ему не поверит, если он расскажет.

Это так возбуждающе, что при одной только мысли Вэй Усяню становится жарко.

— Что случилось? — спрашивает Лань Ванцзи, обнаружив его на полу.

Вэй Усянь не спешит подниматься. Просто лежит, глядя на него снизу вверх.

— Встретил Цзян Чэна, — говорит он и отчаянно сжимает дрожащие губы, чтобы не рассмеяться. Но, судя по заледеневшему лицу Лань Ванцзи, тот первым делом думает не о смехе, а о слезах.

— Вот как?

— Он сказал мне одну вещь, — говорит Вэй Усянь. Он специально тянет это мгновение, потому что от вида разозлённого Лань Ванцзи что-то сладко скручивается внизу живота.

— Мгм.

Ох, а вот это уже тонкий лёд на едва замёрзшем ночью пруду. Цзян Чэн, конечно, тот ещё засранец, но Вэй Усянь совсем не хочет увидеть, как он тонет. Тем более, что ему вполне удаётся этот фокус без посторонней помощи.

— Спросил, почему при каждой нашей встрече я выгляжу так, словно меня грызли собаки, — говорит Вэй Усянь и с усмешкой косится на Лань Ванцзи. А потом, в подтверждение своих слов проводит кончиками пальцев по шее, расцвеченной пурпурными следами. Лань Ванцзи провожает это движение взглядом. — Я сопоставил факты, и знаешь? Он ведь прав.

— Мгм.

— И ты, конечно, можешь сказать, что в этом нет ничего подозрительного, ведь от недостатка страсти мы оба не страдаем, — продолжает Вэй Усянь с улыбкой. — Но есть нюанс. В обычные дни я могу скрыть эти следы за одеждой, а сегодня… никто не мог смотреть мне в глаза. И в прошлые встречи происходило то же самое, но я был глуп и не понимал, что виной всему не моя репутация, а действия Хангуан-цзюня. Ответь же, сердце мое... коварство наследуется с должностью?

— Пусть не смотрят, — говорит Лань Ванцзи, отвечая не на вопрос.

Вэй Усянь смеётся.

— Какое бесстыдство, — пеняет он. — Как плохо я влияю на тебя. Скажи, разве твой дядя не попытался заставить тебя прекратить столь вопиющий разврат?

Лань Ванцзи тихо вздыхает.

“Пытался”, — понимает Вэй Усянь и заливается громким хохотом, представляя в лицах эту неловкую беседу, наполненную многозначительным молчанием, длинными паузами и звуком скрипящих зубов.

— И что ты ему ответил? — с любопытством спрашивает он.

Лань Ванцзи кладёт меч и садится на пол. Потом, схватив Вэй Усяня за голые лодыжки, притягивает к себе так, что разведённые ноги оказываются по обе стороны от его бёдер. Вэй Усянь не сопротивляется. Зачем?

— Пусть не смотрят, — повторяет Лань Ванцзи и обводит пальцами выступающую косточку. От этой незатейливой ласки становится трудно дышать.

— Ох, бедный учитель Лань, — без капли сочувствия говорит Вэй Усянь. А он-то всё гадал, почему во время подобных встреч Лань Цижэнь не удостаивает его и взглядом. Не то, чтобы их отношения стали тёплыми и душевными за это время, но лёд потихоньку таял. Теперь Вэй Усянь перестал быть воплощением тьмы, похитившем сердце и запятнавшем чистоту его племянника, но остался громким наглецом, нарушающим правила Гусу Лань на каждом шагу. И всё же обычно друг на друга они смотрели и даже вполне мирно разговаривали. А сегодня, заметив его краем глаза, Лань Цижэнь побледнел и молча ушёл.

Теперь, когда правда раскрылась, это выглядит уморительно.

Вэй Усянь пытается представить, что думают достопочтенные главы кланов и известные заклинатели, глядя на столь очевидные доказательства их отношений, и фыркает от смеха.

— Тебя это?.. — Лань Ванцзи не договаривает и внимательно смотрит на него.

Злит? Обижает? Расстраивает?

Нет.

— Если тебе так хотелось показать всем, что я принадлежу тебе, мог бы просто рассказать, — фыркает он. — Я бы с радостью подыграл.

— Поэтому и не рассказал, — говорит Лань Ванцзи и медленно развязывает все узелки его одежды. — Ты склонен к театральности.

Вэй Усянь почти давится смехом. В голове проносится сотня идей, среди которых нет ни одной приличной. И каждая отдаёт изрядной долей драматизма.

— Да, ты прав, — легко соглашается он и чуть откидывает голову, подставляя шею. — Тогда будем придерживаться твоего плана.

В глазах Лань Ванцзи танцует пламя, и пока его горячие губы целуют нежную, болезненно воспалённую кожу, Вэй Усянь лениво думает, как ему хорошо. И как сильно ему хочется большего. Он тянет руки ниже, под тысячи слоёв одежды Лань Ванцзи.

Но тот со вздохом отстраняется.

— Торжественный ужин.

— Ну не-е-ет, — тянет Вэй Усянь. — Я переживу его только если получу кое-что прямо сейчас.

Он немного лукавит. Несмотря на своё отношение к этим ужинам, смотреть, как мучаются на них другие, ему всё-таки нравится.

— Бесстыжий, — ласково говорит Лань Ванцзи.

— Только представь их лица, когда они поймут, чем именно мы занимались прямо перед тем, как выйти к ним.

Лицо Лань Ванцзи становится совсем каменным, и он ложится на Вэй Усяня всем телом, придавливая к полу и получая в вознаграждение сдавленный стон. В следующие мгновения Вэй Усянь лишается штанов и со смешком думает, что как-нибудь должен заявиться вовсе без них, чтобы распахнув полы верхней одежды Лань Ванцзи наткнулся сразу на горячую кожу.

Всё происходит наспех, в воздухе остаётся запах сандала от масла, которое они используют, и Вэй Усянь громко вскрикивает, когда Лань Ванцзи наконец-то — снова — оказывается внутри. Он всё ещё полностью одет.

— Вэй Ин, — говорит он и начинает двигаться.

— Как… порочно, — у Вэй Усяня сами по себе закатываются глаза. — Господин верховный заклинатель… бросил дела и важных гостей… чтобы…

— Быть с тобой.

Вэй Усяня пробирает дрожь, а к горлу подкатывает комок. Это его поле — шептать нелепицы, болтать о глупостях, говорить без стыда о тех вещах, которые они с друг другом вытворяют в постели и за её пределами. Но Лань Ванцзи — другое дело, у любой его фразы есть вес. Эта — размером с гору.

— Скажи ещё раз, — просит Вэй Усянь.

— Быть с тобой, — послушно повторяет Лань Ванцзи. Он вбивается сильнее, глубже, заполняя собой до предела, не разрешая сбежать, даря наслаждение и заставляя стонать, кричать и задыхаться.

Его длинные, красивые, смертельно опасные пальцы обхватывают член Вэй Усяня, и мир окончательно уплывает в сторону. Остаётся только Лань Ванцзи и бьющаяся в голове мысль.

“Мой, — думает Вэй Усянь, — мой, мой. Он мой, а я — его”.

Кажется, он говорит это и вслух. Он не уверен, это неважно, потому что Лань Ванцзи уже это знает. Все вокруг это знают, не осталось ни одной живой или мёртвой души в Поднебесной, кто бы этого не знал.

Вэй Усянь сминает чужую одежду, цепляясь за плечи, и кончает. Пару движений спустя Лань Ванцзи замирает тоже, уткнувшись лбом в его обнажившееся плечо.

*

Торжественный ужин проходит в гробовой тишине.