Actions

Work Header

План спасения Хангуан-цзюня

Work Text:

— Хангуан-цзюнь влюблён в учителя Вэя, — говорит Цзинъи, стараясь придать голосу драматический надрыв. — И мы должны помочь ему обрести счастье.

Сычжуй ласково улыбается. Цзинъи знает его достаточно хорошо, чтобы понять скрытый подтекст. “Ты совсем дурак? — как бы говорит ему Сычжуй. — Хангуан-цзюнь не нуждается в нашей помощи”.

— Я не согласен с твоими доводами, — Цзинъи поднимает палец вверх.

Цзинь Лин и Оуян Цзычжэнь переглядываются.

— Ребят, давайте вслух, — говорит Цзычжэнь.

— И побыстрее, — Цзинь Лин закатывает глаза и чуть раздувается от важности, — я вообще-то теперь глава клана и у меня…

— Так много дел, что ты прискакал, стоило только пальцем поманить, — хмыкает Цзинъи.

— Да я тебе…

— Ребята! — Оуян Цзычжэнь повышает голос.

Сычжуй молча смотрит на них, и это действует намного лучше слов. Иногда Цзинъи кажется, что в клане Лань есть какая-то тайная техника особого взгляда, о которой ему никто не рассказал, потому что он не сдал какой-то экзамен.

— Так вот, — говорит он. — Хангуан-цзюнь и учитель Вэй. Великая любовь. Разлучённые коварной судьбой души, которые нашли друг друга в безграничном холоде нашего мира.

— И? — спрашивает Цзинь Лин со странным выражением на лице.

— И я узнал, что учитель Вэй снова собирается уйти.

— Значит, не такие уж и влюблённые, — лицо Цзинь Лина становится ещё страннее. Он отворачивается и смотрит куда-то вдаль.

— Ты дурак? — ласково спрашивает Цзинъи. — Такие. Просто… Я уверен, что эта ситуация строится исключительно на взаимном непонимании. Они оба слишком великодушны, чтобы пытаться навязать себя другому. Скажете “нет”?

Он с вызовом смотрит на Сычжуя, потому что только Сычжуй здесь может считаться экспертом в личностных качествах Хангуан-цзюня и учителя Вэя.

Сычжуй сглатывает и кивает.

— И что ты предлагаешь? Ноги ему сломать, чтобы не ушёл? — с сомнением спрашивает Цзинь Лин.

— Вот видно, кто у тебя дядя, — Цзинъи округляет глаза. — Нет!

— Что тогда?!

— Нам нужно подтолкнуть их к признанию своих чувств, — говорит Оуян Цзычжэнь.

— Вот так просто! И как же нам это сделать? — с сарказмом спрашивает Цзинь Лин.

И потом все они, как по команде, смотрят на Сычжуя. Тот мужественно не отступает на шаг назад.

*

Цзинь Лин натыкается на Оуяна Цзычжэня, тот на Цзинъи, тот на Сычжуя, а тот уже на учителя Вэя. Учитель Вэй промахивается мимо ступеньки и улетает прямиком в объятия Хангуан-цзюня. Досадная случайность, никто не виноват. Если бы, конечно, это не повторялось в пятый раз с чуть разнящимся составом участников.

К счастью, Хангуан-цзюнь в такие моменты ничего и никого вокруг не видит, а учитель Вэй списывает всё происходящее на их “юношескую живость”.

“Ха, — раздражённо думает Цзинъи, — живость”.

К несчастью, это не очень-то работает. Разве что Хангуан-цзюнь приобретает всё больший опыт и, кажется, начинает подставлять руки лишь заслышав удивлённый вздох учителя Вэя.

Они все переглядываются. Цзинь Лин закатывает глаза с выражением безграничного раздражения своего дядюшки на лице. Цзинъи почему-то кажется, что он репетировал его перед зеркалом.

— Спасибо, Лань Чжань, — говорит учитель Вэй и мягко смеётся. — Опять ты меня спас.

— Мгм, — отвечает ему Хангуан-цзюнь и они на мгновение замирают, глядя друг другу в глаза. Цзинъи мысленно добавляет нежную совместную мелодию флейты и гуциня и довольно улыбается.

— Но не будем тебя задерживать, — тут же всё портит учитель Вэй.

— Вы?..

— Мы с мальчиками собрались на ночную охоту. Точнее, они собрались, а я навязался.

— Где?

— Недалеко, — улыбается учитель Вэй и подробно рассказывает о пункте их назначения. — Обернёмся за несколько дней.

— Будь осторожен, — говорит Хангуан-цзюнь, а потом строго смотрит на них. — Слушайтесь его.

Учитель Вэй смеётся и машет рукой, уверяя, что это худший совет, который “почтенный верховный заклинатель” может дать “юному поколению”. Цзинъи замечает, что у Цзинь Лина под глазом начинается нервный тик.

Для человека, который до сих пор утверждает, что не верит в эту “любовь”, он слишком уж эмоционально вкладывается в их отношения.

Хангуан-цзюнь уходит, а учитель Вэй ещё несколько мгновений грустно смотрит ему вслед. Цзинъи же многозначительно глядит на Сычжуя, и тот, помедлив, всё-таки ему кивает, давая согласие. Прекрасно! Самое время перейти от детских игр к действиям.

*

За время пути туда и обратно они вытягивают из учителя Вэя нужную информацию. Особые ухищрения для этого не нужны — всё равно тот начинает говорить о Хангуан-цзюне при любом удобном и неудобном случае. Сычжуй, как самый безобидный и тактичный, мягко направляет курс беседы.

— Как вы познакомились? — спрашивает он. — А потом? А дальше? Неужели всё было именно так?

Учитель Вэй простодушно выкладывает всё. Знакомство, обучение в Облачных глубинах, ледяная пещера и тёмное железо. Клятва, перевоспитание в клане Вэнь и битва с Черепахой-Губительницей. Кажется, он думает, что они слушают с таким интересом, потому что хотят с жадностью впитать любую информацию об обожаемом наставнике. Никто его не переубеждает.

В один из привалов, когда они вчетвером уходят за водой, Цзинъи с силой трёт лицо и говорит:

— Лента! Вокруг запястьей! Поклонились главе клана Лань И! Трижды! Лента!

— Он окончательно сбрендил? — спрашивает Цзинь Лин.

Сычжуй вздыхает и объясняет.

— О, так может сказать учителю Вэю, что он замужем лет двадцать и пора бы уже накопившийся супружеский долг отдавать? — фыркает Оуян Цзычжэнь.

Цзинь Лин давится водой и так долго кашляет, что Сычжуй с виноватым лицом хлопает его по спине.

— Это не брак, если один из участников понятия о происходящем не имеет, — говорит он. — Пора возвращаться, пока нас не начали искать.

Учитель Вэй, сидя в кругу учеников клана Гусу Лань, продолжает что-то рассказывать, размахивая руками и нежно улыбаясь. “О Хангуан-цзюне”, — довольно думает Цзинъи.

“О лютых мертвецах”, — выясняет он, подойдя ближе.

— Ой, — говорит учитель Вэй, разглядев их лица. — Вы тренируете каменное выражение Лань Чжаня? Я восхищён вашими успехами!

Цзинь Лин издаёт нечленораздельный звук в ответ, и Цзинъи склонен с ним согласиться.

*

— Надо посмотреть, как они ведут себя наедине, — говорит Цзинь Лин и первый лезет в кусты, чтобы подкрасться к Цзинши. — Может они уже того, а этот придурок над нами просто опять издевается.

Цзинъи, Сычжуй и Оуян Цзычжэнь следуют за ним.

Сцену, открывшуюся перед их глазами, можно назвать исключительно домашней. На Хангуан-цзюне тот минимум слоёв одежды, который на любом другом человеке смотрелся бы достаточно торжественно, а на нём — выглядит за гранью приличий. Учитель Вэй так и норовит неподобающе сесть или лечь. Они оба нарушают правила Гусу Лань на каждом шагу, и Цзинъи тихо вздыхает.

— Отвратительно, — шипит Цзинь Лин.

Хангуан-цзюнь и учитель Вэй разговаривают, пьют чай. Учитель Вэй громко смеётся. Потом начинает рисовать на бумаге и что-то объяснять. По обрывкам фраз Цзинъи кажется, что он что-то придумал и теперь ему не терпится поделиться. Хангуан-цзюнь внимательно слушает.

— У меня уже ноги затекли, — шепчет Оуян Цзычжэнь. — И это всё так скучно, я словно подглядываю за отцом и матушкой.

— А ты на что рассчитывал? — вскидывается Цзинь Лин.

— Тише, — Сычжуй кладёт ладонь ему между лопаток и давит, заставляя пригнуться ниже. — Хотите, чтобы нас тут нашли?

Цзинъи передёргивает от этой мысли.

— Отступаем, — шепчет он.

И, когда они оказываются на безопасном расстоянии, говорит уже в голос, против воли копируя интонации и позу учителя Вэя:

— Ну, и что мы вынесли из увиденного?

— Они похожи на родителей Цзычжэня.

— Учитель Вэй скоро покажет нам новый талисман.

— Бесполезно подталкивать их к физической близости, — говорит Сычжуй. — Она и так есть.

Цзинъи довольно кивает и, усмехнувшись, предлагает:

— Давайте отравим учителя Вэя! Ай! — он трёт затылок и недовольно смотрит на Цзинь Лина. — Ты чего? Сам же ему ноги сломать предлагал.

— Он вообще-то мой… мой… — Цзин Лин запинается и краснеет.

— Шишу? — Оуян Цзычжэнь едва заметно улыбается. — Или ты его всё-таки “дядей” чуть не назвал?

— Иди ты знаешь куда? — взвивается Цзинь Лин.

— Драться запрещено, — напоминает Сычжуй, а потом поворачивается к Цзинъи. — Мы не будем травить учителя Вэя.

— Пф.

— Мы… должны сделать так, чтобы Хангуан-цзюнь подумал, что он… может не вернуться в Облачные глубины. Что… его ждут где-то ещё. Кто-то, к кому Хангуан-цзюнь относится не очень… почтительно. И кто… не очень почтительно относится к нему. Но чьё мнение важно для учителя Вэя.

— Такой человек есть? — удивляется Цзычжэнь.

Сычжуй смотрит на Цзинь Лина.

— Нет, — тот качает головой. — Нет, с ума сошёл? Дядя всем нам ноги переломает, если узнает, что это мы пустили такой слух.

— Прекрасный план! — кивает Цзинъи.

— Нет! — говорит Цзинь Лин, но уже не так уверенно. — Нет.

— Ты же глава клана, — Цзинъи честно пытается изобразить подобострастный взгляд.

— Аргх! — говорит Цзинь Лин и, всплеснув руками, уходит. Потом возвращается. — Ну хорошо. И как же нам это сделать?

*

Сначала появляется слух о том, что в Пристани лотоса глава клана Цзян распорядился подготовить комнату для своего шисюна. Некоторые даже утверждают, что он перенёс туда вещи, которые долгие годы хранились под замком.

Потом приходит письмо с приглашением. Только для учителя Вэя.

— Ну Цзинь Лин даёт, — восхищается Цзинъи. — А что мы будем делать, если он на самом деле туда поедет?

Цзинь Лин вернулся домой пару недель назад, но пообещал чётко следовать плану, а в ответ потребовал писать каждый день подробные отчёты. За корреспонденцию отвечал Сычжуй и конверты с каждым разом почему-то выходили у них всё толще.

— Это ведь ты предложил, — напоминает Оуян Цзычжэнь.

— Но я же не знал, что ему удастся подделать письмо так, что никто не догадается.

Успехом операции Цзинъи считает момент, когда глава клана Лань смотрит на брата и озабоченно спрашивает, что именно того так расстроило. Они с Цзычжэнем смотрят на него из кустов. Сычжуй пропускает спектакль, потому что отправился проведать Вэнь Нина.

— Ничего, — отрывисто говорит Хангуан-цзюнь.

— Ты же знаешь, что он вернётся? — мягко спрашивает Цзэу-цзюнь, и Цзинъи едва не смеётся в голос, осознав, что сам глава клана на их стороне. — К тому же, ты всегда можешь его об этом попросить. Вернуться. Или остаться.

— Сичэнь.

— Ванцзи?

Хангуан-цзюнь и Цзэу-цзюнь пристально смотрят друг другу в глаза, первый с ледяным лицом, а второй — с лёгкой улыбкой.

— Он не… он свободен идти, куда пожелает, — спустя несколько мгновений говорит Хангуан-цзюнь.

— И ты боишься, что он может пожелать остаться в Пристани лотоса?

Цзинъи готов расцеловать Цзэу-цзюня! Если бы Цзычжэнь не схватил его за шиворот, точно бы вывалился к его ногам.

— Не будем об этом.

— Как скажешь, — легко соглашается Цзэу-цзюнь, и Цзинъи уже чуть меньше хочет его целовать. — Господин Вэй ведь собирается покинуть Облачные глубины на следующей неделе?

Или всё-таки хочет?

По крайней мере, он точно понимает, что главе их клана палец в рот лучше не совать.

— Брат, ты… — Хангуан-цзюнь недовольно поджимает губы, но так и не заканчивает предложение. Просто кланяется и уходит.

Цзэу-цзюнь смотрит прямо в их сторону и тихо говорит:

— Правило сто сорок шесть.

“Подсматривать запрещено”! Цзинъи втягивает голову в плечи и едва дышит. Рядом пытается беззвучно отползти назад Цзычжэнь.

Но Цзэу-цзюнь не приказывает им немедленно выйти и не отправляет отбывать наказание, а с улыбкой уходит вслед за братом.

— Я чуть не умер, — жалобно говорит Цзычжэнь.

Цзинъи согласно кивает.

*

— Мы в заднице, — шепчет Цзинъи, во все глаза смотря на главу клана Цзян. Тот, как всегда, выглядит раздражённым. По кольцу, в котором прячется плеть, бегут явственные фиолетовые искорки, и внутри всё леденеет от ужаса.

Цзэу-цзюнь, который беседует с ним, отвлекается на мгновение и говорит им:

— Позовите господина Вэя. Сычжуй? Ты себя хорошо чувствуешь?

Сычжуй сливается цветом со своим ханьфу и явно чувствует себя не очень.

— Всё в порядке, мы сейчас... Мы сейчас позовём.

Они синхронно разворачиваются и бредут в сторону Цзинши.

— Все ваши ученики такие прыткие? — саркастично спрашивает глава ордена Цзян.

Ответ Цзэу-цзюня им уже не слышно, но идти быстрее не получается.

— Мы в заднице, — скулит Цзинъи, когда по дороге им встречается Цзычжэнь.

— В полной, — соглашается Сычжуй.

И это официально худший момент жизни Цзинъи. Он даже представить не может, что сделает с ними глава ордена Цзян, но почему-то вспоминает все слухи, которые про него ходили. И плеть. Перед глазами отчётливо встаёт взмах его плети.

Цзычжэнь, узнав причину их поведения, наоборот краснеет и покрывается потом.

К Цзинши они подходят втроём.

Сычжуй — всё ещё бледный как покойник — стучит.

Открывает им Хангуан-цзюнь, и Цзинъи не сразу понимает, что не так. А, когда понимает, замирает с открытым ртом.

Уже почти девять утра, но Хангуан-цзюнь выглядит так, будто только что поднялся с постели. Его волосы в беспорядке, его одежда не сидит так идеально, как обычно, ворот чуть топорщится, а на шее — в том месте, где она переходит в плечо, — виден явственный след чьих-то зубов.

— Что случилось? — спрашивает он.

— Х-хангуан-цзюнь, Цзэу-цзюнь попросил нас п-позвать учителя Вэя, — с круглыми глазами говорит Сычжуй. У покойника в его исполнении появляются ярко-красные пятна на щеках. — Т-там… глава ордена Цзян приехал.

— Вэй Ин, — зовёт Хангуан-цзюнь.

И на пороге появляется учитель Вэй в белом ханьфу с чужого плеча. Хангуан-цзюнь смотрит на него, моргает и закрывает двери перед их носом.

— Мы придём позже, — говорит он.

— Лань Чжань, — хохочет учитель Вэй. — Это кошмарно невежливо! Как тебе только не…

Его голос обрывается, переходя в невнятный звук.

— Бежим отсюда, — говорит Цзычжэнь.

*

Цзинь Лин убедительно лжёт и ещё убедительней плачет, рассказывая дядям трогательную историю о том, как сильно он хотел их помирить, что аж подделал письмо с приглашением.

*

Подготовленная в Пристани Лотоса комната встречает двух гостей, а не одного.