Actions

Work Header

Вводный курс в политологию и основы гос. управления

Chapter Text

Личная свобода есть первое и важнейшее право каждого гражданина
и священнейшая обязанность каждого правительства. 

«Русская правда», гл. 5 ст. 10 

 

Человек, его права и свободы являются высшей ценностью.
Признание, соблюдение и защита прав и свобод
человека и гражданина – обязанность государства. 

Конституция РФ от 1993 г., гл. 1 ст. 2 



Сережа Муравьев проснулся от того, что кто-то очень настойчиво трезвонил в дверь. «Если это опять, – подумал Сережа, – ебаная неугомонная «Фонтанка», – влез в тапочки, – то я сварю кофе, – слез с кровати, – и выплесну им в лицо». 

Он вышел из комнаты, хлопнув дверью так громко, что в гостиной на диване заворочался разбуженный Миша. Проморгался перед зеркалом в двери шкафа-купе, одернул домашнюю футболку, подтянул пижамные штаны. На голове было что-то невразумительное. Болтать на диктофон в девятом часу утра законного выходного не то чтобы не хотелось, но… 

Щелкнул замок на двери. Запоздало Сережа подумал, что мама учила незнакомым людям дверь не открывать, а желательно вообще сначала в глазок смотреть. Но было уже поздно. Если его скромную обитель питерского труженика решили ограбить политические конкуренты – что ж, милости просим. Выносите что угодно, только не рабочий комп и не диван с Мишей.

Ни журналистов, ни полицейских, ни представителей противоборствующих блоков на пороге не оказалось. Зато оказался один конкретный Пестель. Не то чтобы Сережа лично знал много разных Пестелей, но от города, пронизанного насквозь тлетворным влиянием Запада и представляющего собой упорядоченную версию габсбургской Вены, с которой срезали лишние рюшечки и кремовые розы, можно было ожидать чего угодно. 

– Впусти, – сказал Пестель, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. – Мне нужен кофе. С коньяком. И справочник по медитации.

Сережа молча отступил в сторону, закрыл за ним дверь и сонно потер глаза. Вид у Паши тоже был сонный и помятый, но весь какой-то всклоченный. Он что-то держал обеими руками, прижимая к груди, но что – Сережа не понял. Никак не мог сфокусироваться.

– У тебя бадлон наизнанку, – просипел он не до конца проснувшимся голосом. Паша проигнорировал.

 

Сережа как раз сварил кофе на две чашки, когда в дверном проеме вырос Миша. Он зевнул, потянулся, тут же учуял запах кофе:

– А мне?

Сережа отдал ему свой и отвернулся обратно к плите. Миша упал на стул напротив Паши.

– Ты что здесь делаешь? 

– И тебе привет, Миш, я тоже рад тебя видеть, – пробурчал Паша. – Мне нужен справочник по медитации. 

– У меня нет, – Миша пожал плечами. Отпил кофе, довольно жмурясь. Кивнул на тонкую книжицу, которую Паша все-таки положил на стол, но для верности придерживал свободной рукой. – Вникаешь в права и обязанности главы правительства? 

Паша насупился, стрельнул в него грозный взгляд и как будто незаметно придвинул книжицу поближе к себе. 

– Все знают, что Пестель спит с Конституцией, – протянул Сережа, помешивая кофе.

– С женой Константина? – Миша приподнял бровь.

– С Конституцией 1993-го, – процедил Паша сквозь зубы. – И не сплю. А храню на тумбочке у кровати. 

– Шуточки за двести, – хмыкнул Сережа. – Теряешь форму, мон шеррр.

– Почему за двести? – не понял Миша. Паша смотрел исподлобья и молчал.

– Потому что этой шутке почти двести лет, – так же спокойно ответил Сережа, выключая плиту. – А Паша перенервничал. Но коньяк все равно не дам.

 

Кофе пили в основном в тишине, прерываемой попытками допросить Пестеля. Пестель утверждал, что нервничать вообще не в его правилах, а на вопрос о том, зачем ему с собой сборник основ государственного устройства, попытался перевести стрелки: 

– Я же не спрашиваю, зачем тебе в квартире Миша,– и оскалился доброжелательной улыбкой. Потом нехотя признал: – Мне приснилось, что Ее, – с трепетом провел пальцем по корешку, – переписывают. 

Снова повисла тишина. Сережа изо всех сил пытался изобразить сочувствие, Миша изо всех сил пытался не заржать. Для этого ему пришлось уставиться в чашку и усиленно делать вид, что остатки кофе ну очень интересные.

– Мне приснилось, – продолжил Паша уже чуть менее нервозно, – что мы проиграли, и что в Думе сидят одни спортсмены и актеры, и какие-то безграмотные идиоты переписывают… Её. А я на это смотрю и ничего не могу сделать. А потом там начался зомби-апокаипсис из-за какого-то страшного вируса, который сделали то ли китайцы, то ли американцы, я так и не понял… И я пытался убедить зомби, что они зомби и это обман, но они же зомби, как я их переубежу? – он замолчал на несколько секунд, словно оценивая бредовость сказанного. Бредовость зашкаливала. – Блядь, ребят, мне правда очень, очень нужен справочник по медитации или хотя бы коньяк. А лучше beides.

Сережа покачал головой, допил кофе, потянулся к притащенной Пашей конституции. Паша хотел было ревностно вцепиться в обложку, но вовремя пресек приступ паранойи и отдернул руку. Сережа стал листать страницы. 

– Статья 112, пункт 1. Председатель Правительства Российской Федерации не позднее недельного срока после назначения представляет Президенту Российской Федерации предложения о структуре федеральных органов исполнительной власти. Статья 112, пункт 2. Председатель Правительства Российской Федерации предлагает Президенту Российской Федерации кандидатуры на должности заместителей Председателя Правительства Российской Федерации и федеральных министров, – прочитал с выражением, как диктор на радио, потом так же выразительно – уместнее, правда, было бы сравнение с психологом – посмотрел Паше в глаза. – Может, лучше делом займешься? Не хочу показаться излишне оптимистичным, но тебя, скорее всего, утвердят.

Миша, перестав созерцать кружку, тоже уставился на Пашу. Они сейчас были как хороший и плохой коп – Сережа смотрел строго и даже сурово, Миша лыбился во все тридцать два. Паша тоже улыбнулся, откинувшись на спинку, и многозначительно заметил:

– Я уже все составил. И представил. Я не виноват, что г-н президент проверяет почту раз в год.

Это было совершенно неудивительно и очень в стиле Паши – все распланировать еще до официального подтверждения; да он, наверное, уже и вещи собрал, и жилье в Москве себе выбрал. Его совершенно не смущало, что формально парламент мог отклонить его кандидатуру, что ничего еще не было толком решено, что люди, которым он примерил министерские портфели, до сих пор не все были в курсе своих неожиданно открывшихся карьерных перспектив. Паша дорвался – и у Паши руки чесались что-нибудь реформировать и преобразовывать. И даже бред сивой кобылы снился ему, наверное, на радостях.

Наконец Сережа встал из-за стола и сказал:

– Боюсь, если каждое ответственное решение будет сопровождаться у тебя такими снами, мы тебя потеряем. Предлагаю совершить набег на книжный. Поискать справочник по медитации. – Он перенес грязные чашки в раковину; подумал, что помоет потом. Или Мишу заставит, в конце концов, кто вчера сожрал половину ужина и не удосужился даже тарелки вымыть? – Только давайте приведем себя в божеский вид. Мне уже за каждым углом мерещатся репортеры.

Проверять, есть ли правда в русском народном поверье о том, что оденешься наизнанку – будешь битым, желания особо не было.