Actions

Work Header

"Что-то"

Work Text:

Игорь никогда не был таким, как остальные ребята. С раннего детства в нем жило «что-то». «Что-то» это было слегка странное, как будто нечеловечное, и всегда сопровождало его и заставляло других невольно держать себя с ним на расстоянии. Любой человек, пробыв с ним рядом пару минут начинал ощущать первобытный ужас, по совершенно непонятной причине. Сколько бы он ни старался (а какое-то время он очень активно старался) вот это вот таинственное «что-то» все время вылезало наружу. По сути, именно из-за этого у Игоря никогда не было близкой связи с кем-либо. Будь то сверстники, старушки у подъезда, или даже родные родители - «оно» не позволяло это никому.

В итоге Игорь сдался, даже толком не начав борьбу против этого «чего-то». Поэтому-то он и стал отрешенным ото всех, и чем старше, тем сильнее он отдалялся от людей и цивилизации. В какой-то момент запил, стал больше времени проводить на радиоактивных болотах в окрестностях города, работал изредка и то лишь для денег на скипидар (кроме него, на удивление, Игоря ничего «не вставляло»). Сами люди единогласно признали его прибамбахнутым, и с тех пор его только периодически жалели бывшие товарищи по школе, слабо пытаясь вернуть его в культурное общество посредством теплых покрывал. Ни он не давал приближаться к себе, ни любой человек в здравом уме и не подумал бы добровольно подойти к нему. Все забыли про существование «чего-то», кроме Игоря. Как же, забудешь тут то, что пустило всю жизнь по наклону.

Его родной город, тот самый, основанный его родителями, возможно, когда-то был самым обыкновенным советским городом. Но чем дольше он существовал как самостоятельный населенный пункт, тем меньше нормальности в нем оставалось. С каждым годом он становился все сильнее отрешенным от внешнего мира, все сильнее застывал во времени. А вместе с городом застыло еще «что-то». «Что-то», издавна жившее на болотах и потревоженное строительством. «Что-то» слегка странное, таинственное, явно нечеловеческое, вызывающее животный страх в любом, кто приблизится. «Что-то» очень-очень древнее и могучее. К счастью всех жителей той местности и не только, «чему-то» приглянулся серый бетонный массив посреди ничего, и «оно» вжилось в город. С тех пор они стали едины, неразлучны.

«Чему-то» было очень хорошо существовать как поселение. «Оно» наблюдало за людьми, игралось ими, и в целом делало все, что заблагорассудится. Но потом случилось это. Первое рождение. Судьба так распорядилась, что этим родившимся ребенком был Игорь Катамаранов. И с первого своего крика он заставил «что-то» содрогнуться, засомневаться во всем, что «оно» знало и видело. Это и заставило «что-то» окружить младенца и привязаться к нему намертво. В тот день «что-то» окончательно закрепило за собой три вещи: болота, город, и маленький Игорь. Им всем был вынесен вердикт о вечном существовании в тот момент, как «что-то» положило на них свой метафорический глаз.

Игорь всегда знал, что он другой. Но в полной мере почувствовал он это когда единственный из большой компании проснулся после одной из юношеских пьянок. Прощупав пульс у прочих лежачих тел и не обнаружив его ни у одного, какая-то шальная мысль подсказала ему, что тут точно что-то нечисто. Опустошенная бутылка недалеко от самого Игоря подтвердила это, так как на этикетке было написано не водка, а серная кислота.

С того дня он начал обращать чуть больше внимания на все «неживое», что его окружало. Он начал замечать, как периодически улица как будто меняет свое направление только для него, и лишь он может по ней пройти. Он чувствовал, что кирпичные стены ломались на удивление легко, как если бы были сделаны из плохого картона и ему достаточно просто подуть на них чтобы снести чуть ли не все здание (один раз он таки снес целый жилой блок, и благо Жилин отмазал от всех обвинений). Каждый раз, ныряя в болото за подболотниками, он задерживался на дне на минуту-три дольше, чем в предыдущие разы, и все равно спокойно выныривал. Так и понял, что дышать под водой для него плевое дело. И каждое вот такое вот вроде маленькое обстоятельство, склоняло его отношение к своему «чему-то» все сильнее в лучшую сторону. В конце концов, лисы тоже прекрасные собутыльники, как выяснилось экспериментальным путем.

«Что-то» переосмысливало весь свой опыт существования как «что-то» с каждой новой выходкой Игоря. «Оно» и поражалось его воображению, ибо мало кто способен додуматься даже до сотой части того, что он вытворял ежедневно, и в некой степени радовалось его упорству узнать весь масштаб той силы, что пронизывает его. С самой первой нотки удовлетворения, проскочившей у Игоря, «оно» знало, что полное превращение завершено. И три могучих хтонических существа отныне будут вечно хранить ту местность, как три сосуда для «чего-то». «Оно» теперь наконец может отдохнуть.