Actions

Work Header

Семейная драма

Work Text:

Жизнь никогда не казалась Максу скучной. Еще бы, в таком раннем возрасте и уже вполне уважаемый бандит в преступном мире, член одной из самых опасных и влиятельных ОПГ не только своего города, но и страны. Да и место в банде он занимал далеко не последнее – связной всей группировки, а вдобавок правая рука главаря. Их кровное родство в данном вопросе не играло совершенно никакой роли – отец никогда и никому не давал поблажек, если дело хоть каким-то боком касалось его работы, поэтому свое место подле него Максим заслужил. Во всех смыслах этого слова, чем и вызывал всеобщее уважение у «коллег».

Порою, конечно, наставал период рутины, мирного застоя в криминале (насколько криминал и мир вообще могут сосуществовать) и передышки для бандитов. Тогда его задания и поручения мало чем отличались от волокиты дел обычных законопослушных тружеников. Лихие же времена никогда не давали заскучать. Разнообразию афер и мутных делишек, в которые ввязывались «Железные рукава», завидовали и даже поражались (но не в открытую, разумеется) все прочие преступные элементы Катамарановска и не только.

Но даже самые авантюрные и рисковые сделки банды за все ее существование не могли сравниться с тем ужасом, а самое главное абсурдом (чего абсолютно не могли себе позволить даже мало-мальски солидные группировки, репутация же, чего уж говорить о преступников такого уровня) что творился вокруг последние года-полтора.

А ведь все их промахи начались из-за одного единственного ханурика! Впоследствии, долгими и одинокими вечерами, количество которых значительно увеличилось из-за ранения отца, Макс крутил в голове то самое столкновение в электричке. И с каждым выпитым бокалом он приходил только к одному вопросу – вот ну кто дернул их тогда связаться с этим хиляком? По нему же видно было даже, что с него ну вообще нечего содрать. Бедняк бедняком, чес слово. Но нет, жажда наживы была сильнее. Аукнулось им это потом просто сногсшибательно.

Еще и эта история с подвалом. В принципе, рассуждал уже слегка нетрезвый Максим из раза в раз, никто ведь не мешал им просто припугнуть этого типа да отпустить с миром. Ну наткнулся на тайные переговоры лидера криминала с кандидатом в президенты, всего-то. Подумаешь, какое событие! Оно, конечно, случается нечасто, но не смертельно же. Единственное, о чем он жалел, что в подвале, что с бутылкой, так это то, что собакам мяса все же не досталось. Мать тогда так орала – у отца эта и так мелкая проблема вообще выветрилась, а Макс тщетно пытался их разнять. В итоге он тогда просто махнул рукой на это все да рванул к сестре в Калугу на день-другой. Людка, увидев его на пороге своей однушки, понимающе кивнула и достала пиво. Они и так почти непрерывно висели на телефоне друг с другом, но лично встретиться за пару лет разлуки было очень приятно. Да и в компании пить веселее, а жаловаться на родителей близняшке по черт знает какому кругу так вообще святое.

Потом еще вся эта морока с НИИ. Чисто логически, Максим никак не мог понять, ну на кой отцу сдался этот рынок на месте института. У них в рукавах была практически вся страна, а с личным президентом-марионеткой они смогут выйти даже на мировой уровень! Но нет, приспичило отцу иметь именно рынок, именно на этом месте. Если честно, то вся банда слегка недоумевала от подобной упертости их лидера. В какой-то момент среди них пошел слушок, что, мол, это все затевается только для того, чтобы отомстить и лишить места работы того самого ханурика, который оказался одним из ведущих инженеров этого института. Не, ну месть, это, конечно, святое, блюдо, которое подают холодным и все такое, но не до такой же нелепости? Разве не проще (и приятнее для души, если уж на то пошло) было бы просто подмять весь НИИ под себя, да еще и заставить работать на криминал? И сердцу приятно, и польза общему делу.

Но это надо ж было так извернуться, чтобы не по плану пошло прям вообще все? Их выдал какой-то журналюга, который затесался к ним в банду, а они и не заметили. Слил запись Марка Владимировича, который в пьяном угаре нес какую-то ахинею (собственно, как обычно, но президентам такое непозволительно) прямо в прямой эфир. Еще и этот странный рабочий снес мэрию. В итоге президента подкупленного у них нет, мэрии, как и мэра, тоже нет, НИИ стоит и продолжает работу. В те дни Макс так замотался, пытаясь выправить хоть какие-то дела банды и взять под контроль всю постепенно рушащуюся систему, что пропустил мимо себя усилившийся раскол между родителями, странную нелюдимость отца, который все чаще стал запираться в своем кабинете и орал на всех, кто пытался к нему приблизиться.

В делах и заботах пролетел весь Декабрь. Всем членам группировки пришлось несладко, потому что как только они засветились на телевидении вся мафия Катамарановска и не только резко активизировалась, пытаясь спутать им все карты и гопстопнуть на любой дороге. Мать с отцом ругались все больше, хотя куда уж больше, когда они и так орут друг на друга все время, как будто забывая, что они вот уж пять лет как в разводе. Из-за этого Макс все реже и реже появлялся дома, ночуя в отеле или в ресторане. По этой же причине он с радостью принял приглашение сестры провести Новый Год с ней, в ее квартире в другом городе. По сути, она единственная настоящая семья, с которой у него остались вполне здоровые и дружные отношения по всем меркам. На вокзале Калуги они долго стояли, обнявшись, вспоминая хоть какие-то кусочки счастливого детства, когда мама все еще много улыбалась и готовила оливье на любой праздник, потому что папа очень сильно его любил. А он сам проводил с близняшками целый день на горке или катке, держа каждого за руку и осторожно ведя за собой.

В тот Новый Год они, кажется, выпили алкоголя больше, чем за весь предыдущий год. Впервые за долгое время они оба смеялись во весь голос, травили анекдоты, делились историями. Люда – про универ, Максим – про криминал. Темы отличались разительно, но оба прекрасно понимали, о чем говорил другой. Все же Людмила жила с родителями-преступниками, а Максим все еще лелеял мечту когда-нибудь поступить и выучиться на литератора.

Тогда же близнецы в первый раз вслух прямо озвучили свои опасения, что мать и отец станут воевать друг с другом. В открытую, с оружием. И что им придется выбирать сторону. После долгих пререканий они поклялись, что где бы не оказались, как бы судьба их не столкнула, они никогда не пойдут друг против друга.

А наутро уже раздался звонок, тот самый, который сообщил что в отца стреляли, и он чудом остался жив. Максу ничего не оставалось, кроме как со слезами на глазах попрощаться с Людой, собраться, и рвануть обратно. Когда он через несколько часов уже бегал по больнице в поисках нужной палаты, к нему приблизился врач и аккуратно, через темные коридоры повел в тайную палату. Там уже ему открылся весь замысел его отца, как обернуть его «смерть» выгодно для банды, а также тяжелый диагноз – паралич ног, с малым шансом на восстановление.

Всю оставшуюся зиму Максим был по уши в делах и заботах, так как именно на него легли некоторые обязанности лидера. Основную же и официальную позицию заняла его мать, хорошо знакомая с криминальными порядками. И она была в этом хороша, надо отдать ей должное. В подобные тяжелые времена Нателла Наумовна блестяще справилась с такой работой как руководство и контроль над большой и нестабильной группировкой, как настоящая королева.

Весной же состоялись те самые взрывные похороны лидера, и отец резко вернулся в игру, никого не оповестив. Он просто занял свое место, как если бы и не было нескольких напряженных месяцев для «Железных рукавов». Это было очень даже неожиданно для всех членов банды, но в некоторой степени приятно. Максим даже успел за те пару часов спокойно вздохнуть и наивно понадеяться, что сейчас вот уже все вернется на круги своя.

Но получилось все совсем иначе. Сбылись все его самые страшные опасения, и мать поставила его перед невозможным выбором. Он просто не мог поднять руку на отца, никогда не мог и никогда не сможет. Семья для него, как-никак, всегда была важнее любых разборок. А потом уже случилась та перестрелка у реки, куда они пытались сбросить того самого инженера, который ну никак не хотел умирать, и бесил этим абсолютно всех. Всю свою жизнь он будет помнить, как родная мать наставила на него дробовик, и как ужасно выглядела Люда, стоявшая прямо позади нее. Он сдержал свою клятву, для вида сделал несколько выстрелов куда-то в сторону и потихоньку смылся, краем глаза заметя, что сестра делает то же самое. В тот вечер они пили уже в его однушке.

Макс благодарил всех богов, в которых никогда не верил, что мать быстро сменила курс своей деятельности и вместо войны пошла баллотироваться в президенты. Люда так и осталась у него, не рискнув возвращаться в универ, пока все относительно не уляжется. Спустя пару дней «Железные рукава» опять активно выслеживали всем им надоевшего инженера, постоянно путавшегося под ногами и срывающего всем планы, чтобы утихомирить его раз и навсегда. Но уже в который раз, он смог от них ускользнуть, даже из его собственной квартиры.

История же с выборами выбила их всех из колеи. Максим случайно обнаружил, что отец не смотрит свой сериал, а куда-то исчез. Что сильно его взволновало, потому что бандит на коляске — это непредсказуемая сила. Через полчаса лихорадочной езды по всему городу, он наконец нашелся, почему-то около избирательного участка, хотя в жизни ни за что не голосовал. Он бешено махал руками и как только оказался в машине велел гнаться за старенькой синей волгой, в которой оказался опять-таки инженер. Погоня была напряженной, а недобровольно купание в озере еще более напряженным. Они все еле успели вылезти из машины и доплыть до берега, а их заклятый враг уже не только выбрался сам, чуть поодаль, но и отца вытащил. Так Макс стал свидетелем самого странного зарождения дружбы в своей жизни.

Тем вечером они с Людкой опять пили, частично празднуя победу матери на выборах, частично переваривая весь тот странный день. Максим мог лишь надеяться, что если отец все же смог подружиться с человеком, который с самого начала портил все их планы, то дела наконец пойдут в гору. И кто знает, может он даже хоть как-то помирится и восстановит хрупкий баланс с матерью, а заодно и со своими детьми.