Actions

Work Header

Ирония фей

Work Text:

Вообще-то, Линь уже давно хотел в отставку.

Ну ладно, не то чтобы прям именно «хотел». Но собирался. Особенно когда в его прежнем участке начались проблемы с руководством, и ему неоднозначно намекнули, что пора дать дорогу более талантливым, а его напарника и лучшего друга перевели в другой город.

Если б не капитан Хань со своим решительным предложением, не подразумевавшим отказа, — Линь мог бы теперь спокойно спать по ночам, а не нестись по срочному вызову куда-то в трущобы на окраине.

Беглую фею они выслеживали уже больше недели. Она работала танцовщицей в ночном клубе и два года придерживалась Договора, но потом по непонятной причине сорвалась и выпила сразу двоих клиентов, после чего бросилась в бега. Синьцзе считал, что повлияло красное полнолуние — в такие ночи нечисть всегда совершала больше преступлений, чем обычно, — однако чутье подсказывало Линю, что не все так просто.

Он сбросил группе захвата уточненные координаты и перестроился в левый ряд перед мостом. Навигатор в машине советовал другой маршрут, но Линь уже чувствовал энергию цели. Так будет быстрее.

Новый напарник ответил только после девятого гудка и с явной неохотой:

— Чего тебе, старик?

Линь привычно проигнорировал раздражение в его голосе и сообщил:

— Я уже свернул на объездную, буду минут через пять.

Тан Хао громко фыркнул, отчего в динамике неприятно зашуршало:

— Мог бы и не торопиться, а дальше нежиться в постельке. Без тебя прекрасно справлюсь!

Свет фар выхватил во мраке указатель с знакомым названием, именно его сообщил осведомитель. Полуразрушенные жилые дома вокруг щурились редкими огнями в окнах, других машин на улицах не было, и общая атмосфера вдохновения не внушала.

В таких местах и без красной луны каждую ночь проливалось немало крови.

— Ты видел ее? — уточнил Линь, проследив взглядом за подозрительной крылатой тенью в зеркале заднего вида.

— Нет пока, но хозяйка местного притона описала свою гостью так, что не ошибешься. Она второй день не высовывается из своей комнаты, так что пойду проверю, не сдохла ли еще.

Линь от неожиданности едва не въехал в мусорный бак на углу:

— Подожди, только не ходи туда один! Дождись меня! Группа захвата тоже скоро будет с фургоном…

Тан Хао снова фыркнул, полный уверенности в себе и своих силах:

— Прибереги свои скучные устаревшие советы для таких же бесполезных людишек! А я демон!

И сбросил вызов.

Линь уронил телефон на пассажирское сидение и тяжело вздохнул.

Ну что за невыносимый ребенок.

Фан Жуй тоже был демоном — но с ним таких проблем не возникало.

Нет, безусловно, Тан Хао был очень талантливым и все задания выполнял успешно — когда не выпендривался. Опыта ему пока не хватало, но чистая сила и врожденное чутье уже помогли схватить не одного нарушителя Договора. Работать с ним было интересно, но тяжело: постоянные огрызания и презрение изрядно выматывали.

Линь в итоге домчался всего за три минуты. Вдали уже было слышно сирены группы захвата, но он не стал оглядываться, ворвался в двери притона — один из множества неофициальных борделей города, за закрытие которых уже не первый год безуспешно бился мэр, — уверенно развернулся к лестнице на второй этаж и рванул вверх.

В пустом темном коридоре оказалось подозрительно тихо. Дверь в самом конце была распахнута настежь, и на пол коридора падал серебристый прямоугольник лунного света.

Линь поправил защитную маску, достал из кармана яшмовые четки и двинулся вперед, ступая быстро, но осторожно, чтобы не скрипели половицы. Замер, не доходя шага до дверного проема, и заглянул внутрь, окидывая комнату быстрым взглядом.

Широкая продавленная кровать с остатками некогда роскошного, а теперь просто пыльного балдахина, шкаф с покосившейся дверкой, большое обитое бархатом кресло ближе к двери. Тан Хао стоял возле окна, небрежно облокотившись на подоконник — выглядело это так, словно он специально подбирал наиболее эффектную позу. Услышав шаги, он лениво повернул голову к двери и самодовольно ухмыльнулся — Линь устало отметил про себя, что маску Тан Хао опять проигнорировал.

Все инструкции и предписания для него были «нелепыми и старомодными». Он же демон.

— Мог не надрываться так, тут все спокойно. Твоя помощь не нужна, — протянул Тан Хао и кивнул на тело у своих ног.

Миниатюрная женская фигура с полупрозрачными стрекозиными крыльями навзничь лежала на грязном деревянном полу, как тряпичная кукла. Легкое летнее платье блестело остатками пайеток и напоминало раздавленную бабочку.

— Что ты с ней сделал? — уточнил Линь, покрепче стискивая прохладные четки в пальцах, и на всякий случай мысленно проговорил защитную мантру.

На первый взгляд все было в порядке, но внутри натянутой струной гудело напряжение. Чутье подсказывало, что все не может быть так просто. Что-то тут не так.

Тан Хао небрежно пожал плечами:

— Да ничего не делал, она сама такая уже была. Говорю же — сдохла! Подавилась небось, один из тех чуваков, которых она выпила, наркоманом был, так накачался амброзией, что сам бы помер, и без ее помощи.

Линь застыл, ощутив, как сердце внезапно стиснуло ледяным кулаком. В представленном ему отчете этой информации почему-то не было.

Он сглотнул, сделал медленный вдох — пахло гнилью и плесенью старого дома, но поверх этого стелился призрачный аромат сандалового дерева и лилий, — так же медленно выдохнул и негромко попросил, не отрывая взгляда от тела:

— Тан Хао, пожалуйста, подойди сюда.

— А? В смысле? — озадаченно переспросил Тан Хао и демонстративно скрестил руки на груди, явно не собираясь подчиняться: — Это еще зачем?

Линь метнул четки — и одновременно фея взвилась на ноги и с шипением бросилась на Тан Хао, оскалив длинные острые зубы.

Амброзия только увеличивает силу фей — и сводит их с ума.

Тан Хао, несмотря на всю неожиданность атаки, успел увернуться и перехватить когтистую руку. В то же мгновение четки обвили другое запястье феи, и она пронзительно взвыла, когда ее кожа потемнела и задымилась. Линь уже выхватил другие четки, из желтого нефрита, и шагнул в комнату, громко читая заклятье вслух. Тан Хао, ругаясь сквозь зубы, выхватил из заднего кармана джинсов блокирующий браслет и защелкнул на запястье феи, которое продолжал не без труда удерживать в паре сантиметров от своего лица, — напряжение мускулов на предплечье выдавало, каких усилий это ему стоило.

Фея снова взвыла и окончательно сбросила маскировку — ее тело осталось человеческим, но всю нижнюю половину лица заменили хищные жвала, а огромные фасетчатые глаза отражали и дробили лунный свет, как серебристые диско-шары. Ну что за неуместная ассоциация в духе Фан Жуя…

Линь заставил себя сосредоточиться, читать заклятье быстрее. Фея извивалась в хватке Тан Хао и, вереща от боли, упрямо пыталась дотянуться когтями или жвалами до его горла — феи были существами исключительно плотоядными, и им обычно без разницы, кого пить: людей, демонов или других фей.

Линь поймал взгляд Тан Хао поверх ее плеча и коротко кивнул. Тот раздраженно скривился, но кивнул в ответ — и резко присел на корточки. Фею потянуло за ним, она потеряла равновесие, четки в пальцах Линя вспыхнули жаром — и его любимое усмиряющее заклятье огрело фею по затылку, словно кирпичом.

Беспомощно трепыхнув крыльями, она грузно осела на пол и затихла. Тан Хао брезгливо отшвырнул ее безвольную руку подальше от себя и выпрямился, инстинктивно потирая шею, хотя Линь видел, что ее когти его не достали.

Кажется, не прошло и минуты. Линь позволил себе облегченно выдохнуть и убрал нефритовые четки в карман, с сожалением покосился на яшмовые — эти теперь придется утилизировать.

Тан Хао этого признавать категорически не хотел, но они хорошо работали в паре. Уже привыкли друг к другу за полгода, и, хоть Тан Хао обычно упрямо отказывался следовать планам и приказам, инстинкты у него были развиты отлично и в важный момент не подводили. Подумаешь — еще пара седых волос в прическе Линя и в очередной раз потрепанные нервы…

На лестнице послышался дружный топот группы захвата. Линь повернулся к дверному проему и поприветствовал их:

— Все в порядке, объект обезврежен, можно забирать в фургон.

Незнакомый младший офицер отсалютовал и подал сигнал своим людям, двое парней в защитных костюмах проскочили мимо Линя и с привычной ловкостью замкнули на руках феи более надежные ограничивающие браслеты, подхватили ее под мышки и вздернули на ноги.

Что ж, всего два часа ночи — еще есть шанс успеть домой до рассвета и поспать перед утренней сменой, заполнить все необходимые бумажки и протоколы можно будет уже в участке.

— Старик?.. — позвал вдруг Тан Хао, и голос его был непривычно растерянным и каким-то замедленным.

Никуда не девшееся дурное предчувствие свинцовым шаром осело в груди. Линь оглянулся — Тан Хао все так же стоял у окна, но теперь опирался на подоконник более грузно, словно иначе ему было бы тяжело удержаться на ногах. Он медленно моргал, будто пытался сфокусировать взгляд, и на его заметно побледневшем лице блестели в лунном свете серебристо-зеленые искры.

Серебристо-зеленые искры.

Дурманная пыльца с крыльев феи — а Тан Хао в этот раз опять не надел защитную маску.

Кто-то из группы захвата с присвистом выругался. Тан Хао мотнул головой, осоловело огляделся по сторонам, пошатываясь, — а потом зацепился взглядом за Линя. И замер, не мигая.

Напряжение в комнате безошибочно сгустилось, сам воздух словно стал концентрированным и вязким. Запах лилий и сандалового дерева усилился, почти перекрыл гниль.

Фея вдруг дернулась в удерживающих ее руках, запрокинула голову, довольно щуря огромные нечеловеческие глаза, и полубезумно захихикала:

— Они сами! Сами виноваты были! И вы тоже — сами! — она нашла взглядом Линя, и хихиканье перешло в шепелявый смех: — Справляйся теперь с ним, как хочешь, экзорцист! Хватит смелости и сил поступить так же, как со мной?!

Линь разлепил непонятно когда успевшие пересохнуть губы и коротко приказал:

— Уводите ее. Быстро.

— Но лейтенант, он же… — попытался возразить глава группы захвата — и правильно, это ведь противоречило всем протоколам и технике безопасности.

Но плевать, с Ханем Линь потом как-нибудь объяснится. Сейчас важнее было другое.

— Быстро! — повторил он громче. — Я разберусь сам, вы все равно тут не поможете.

На группу захвата он не смотрел, не отрывая взгляда от Тан Хао. Тот пока не шевелился, только несильно пошатывался, но его плечи и руки подрагивали от напряжения — как подрагивает кончик хвоста у крупной кошки перед атакой.

К счастью, больше настаивать на приказе не пришлось — остальные подчинились, и лидер группы заботливо прикрыл за ними дверь. Да. Вот именно отсутствие приватности — то, что сейчас беспокоило Линя больше всего.

Он не без труда задавил в груди нервный смех и попытался расслабиться, изгнать любую угрозу из своего тела, даже выпустил из пальцев четки, убирая в карман. Главное — не провоцировать.

Дурманная пыльца — не просто очень сильный афродизиак, но прежде всего проклятье. Из тех, для действия которых нужна эмоциональная привязка жертвы к оказавшемуся рядом человеку — неважно, положительная или отрицательная.

Ненависть и даже просто сильная неприязнь тоже отлично сработают.

О ирония фей.

Вот в такие ночи Линь действительно жалел, что все-таки не ушел в отставку.

Тан Хао наконец моргнул и медленно мотнул головой, словно пытаясь сосредоточиться. Потом снова уставился на Линя, будто боялся, что тот исчезнет, если его хоть на мгновение выпустить из поля зрения. Зрачки, которые обычно были вертикальными щелочками, как у всех демонов, теперь превратились в два черных круглых провала без дна.

Линь медленно вдохнул, чувствуя, как от ароматов магии начинает кружиться голова, раскинул руки в стороны, показывая, что безоружен, и прикрыл глаза.

Ждать пришлось недолго, страх и ожидание не успели скрутить внутренности, как Тан Хао накинулся.

Врезался в него с разбега, вышибая из легких воздух, неуклюже схватил и повалил на спину — Линь не удержал равновесие и упал прямо в удачно стоявшее позади кресло, больно ударился плечом и затылком о спинку, так, что под зажмуренными веками заплясали звезды. Судя по раздраженному шипению Тан Хао, тот тоже ушибся о подлокотник, но хватку на ослабил.

Широкие горячие ладони жадно и беспорядочно скользили по телу, пытались подцепить одежду, край джемпера, пояс брюк. Похоже, пальцы Тан Хао толком не слушались и не гнулись — слишком сильно оглушил дурман. Линь открыл глаза, глядя в грязный растрескавшийся потолок, и осторожно положил ладони на лопатки Тан Хао. Тот на мгновение застыл, потом зарычал, стиснул Линя еще крепче и попытался об него потереться всем телом. По бедру сквозь два слоя одежды проехалось горячее и твердое.

Линь сглотнул, облизал губы и одной ладонью рискнул легонько погладить Тан Хао по взмокшему затылку, ероша короткие волосы:

— Шшшш, я помогу, все хорошо… Я держу тебя. Ты не один.

Пыльца влияла не только на тело, но и прежде всего на мозги. И помимо крайнего возбуждения провоцировала страх и сокрушающее чувство одиночества, такое темное и глубокое, что если жертву просто скрутить и запереть — она будет выть от боли. Линь такое уже однажды видел, в старом деле, до знакомства с Фан Жуем, и не был уверен, что выдержит подобное зрелище еще раз.

Тем более — с Тан Хао.

Тот неуклюже ткнулся лицом ему в шею и громко засопел, словно принюхиваясь. От этого простого жеста по всему телу вдруг прокатилась волна жара, Линь вздрогнул от неожиданности и стиснул зубы.

Дышать было тяжело — Тан Хао навалился на него всем весом, придавил к креслу, не позволяя толком шевелиться. Линь всегда знал, что Тан Хао выше — но за мешковатыми молодежными футболками не замечал, насколько крупнее и тяжелее.

Кожа под его ладонями стала горячая и сухая — жар проклятья сжирал тело Тан Хао изнутри. И долго медлить было нельзя.

От удара о кресло очки не удержались на носу, отлетели в сторону и теперь блестели на полу — Линь отстраненно порадовался, что зрение у него хорошее, очки были нужны для защиты от пыли, как дорожной, так и магической.

Пожалуй, стоит подарить потом такие же Тан Хао. Если они оба благополучно выкарабкаются и продолжат работать в паре — в чем Линь уже начал сомневаться.

Тан Хао наконец справился с джемпером и запустил ладони под ткань, проехался по пояснице Линя — тот инстинктивно выгнулся в ответ на горячее прикосновение, и Тан Хао издал довольный рык, сильнее притерся бедрами, вжал зад Линя в обивку — Линь очень старался не думать, кто и что делал в этом кресле до них.

Тан Хао с силой провел ногтями по его ребрам, потом опустил руки на бедра и отстранился. Его ободок тоже куда-то отлетел, и неровные пряди челки падали на глаза, почти заслоняя лицо. Но зрачки сквозь них блестели все так же хищно и лихорадочно, бездонные и бездумные.

И Линь, тоже не до конца задумавшись, что вообще делает, скользнул ладонью выше, дотянулся до скрытого прядями перепончатого демонического уха и осторожно дотронулся — его всегда завораживала их форма, безотчетно хотелось проверить, насколько нежен покрывавший их серый пушок, насколько они подвижные и мягкие.

Ухо под пальцами дернулось, а Тан Хао крепко зажмурился и издал стон, больше похожий на скулеж, высокий и протяжный.

Линь испуганно отдернул руку, едва не запутавшись в волосах, и опять лихорадочно зашептал:

— Шшшш, все хорошо, все в порядке, все будет хорошо…

По правде говоря, он уже не был до конца уверен, кого именно из них пытается убедить.

Ухо снова дернулось, и Линь заставил себя сосредоточиться только на неизбежно необходимых прикосновениях.

Тан Хао ведь не давал согласия — ни на что из этого. И отбирать у него выбор даже в таких мелочах будет слишком бесстыдно и недостойно, попросту жалко, а Линя и так уже подташнивало от отвращения к себе.

Это ведь он виноват — не доследил, не убедил, не среагировал вовремя, не заметил…

Тан Хао открыл глаза, недовольно нахмурился, а потом протянул руку к лицу Линя — тот вздрогнул, но заставил себя замереть, не шевелиться. Горячие пальцы с острыми ногтями проехались по щеке, оставляя незримый жаркий след, и сдернули защитную маску.

Как хорошо, что пыльца, оставшаяся на лице самого Тан Хао, уже утратила свою силу и больше не ядовита.

Линь запоздало напомнил себе, что нельзя долго смотреть демону в глаза, иначе тот примет это за вызов, и снова сосредоточился на подрагивающем перепончатом ухе, ужасно чувствительном, и интересно, Тан Хао именно поэтому всегда прячет их под волосами?

Но краем глаза Линь все равно заметил, как Тан Хао скользнул медленным взглядом по его лицу, словно изучая и запоминая, потом замер, пристально глядя на рот. И наклонился, обжигая жарким, пахнущим пеплом дыханием.

Линь ждал, как загипнотизированный, но в последний момент опомнился и все же уклонился от поцелуя — запрокинул голову, подставляя горло.

Нельзя ведь так…

Дышать было тяжело, внутренности сдавило напряжением.

Сухие губы ткнулись под подбородком, замерли. Потом щекотно скользнули ниже, на кадык, вбок, туда, где на шее билась венка — Линь буквально ощущал течение крови в ней. Мокрый острый язык осторожно ткнулся в кожу, словно пробуя на вкус и изучая, снова сменился губами.

А потом в шею вонзились зубы. Линя как подбросило на месте, от внезапной боли и резким разрядом шока прошедшего по всему телу возбуждения, — но Тан Хао, кажется, принял это за попытку бегства, потому что стиснул руки крепче и зарычал. Вибрация дрожью перешла в шею Линя, на которой жаром горел укус — Тан Хао, к счастью, не стал выпускать клыки и пока не прокусил кожу до крови, но все равно было больно.

А в следующее мгновение Тан Хао вдруг разжал зубы и принялся с довольным урчанием зализывать место укуса, широкими и медленными мазками языка. Куснул снова рядом, уже не так сильно, почти приятно, и Линь постарался снова расслабиться. Почувствовав это, Тан Хао опять издал протяжный, просительный стон и сильнее потерся членом о его живот.

Они сидели очень неудобно, путаясь в ногах и руках — кресло было большим, но все же недостаточно широким для двух взрослых мужчин. Наконец Линю, немного повозившись, удалось подтянуть и отвести в сторону колено, давая больше место Тан Хао, и тот с облегченным вздохом устроился между его ног, опять скользнул языком по шее, сомкнул губы и засосал кожу в рот, словно решив оставить как можно больше следов.

По телу волнами попеременно проходили холод и жар. Линь прикрыл глаза, погладил Тан Хао по спине и на мгновение — всего на долю мгновения — позволил себе представить, что никакого проклятья нет. Что все это — по обоюдному желанию и согласию. Что вес Тан Хао, его дурманящий запах и безошибочное желание, его внимание к Линю — это все на самом деле, потому что Линь заслужил, заинтересовал собой, оказался достоин. А не потому что он — грязный трусливый вор, боящийся признаться в своих желаниях самому себе.

Это малодушное мгновение миновало — так быстро, как и положено мгновению, — и Линь медленно выдохнул, сосредотачиваясь, призывая свою магию, сплетая ее в первые ноты заклятья.

— Подожди… Подожди! — прошептал он, несильно потянув Тан Хао за волосы на затылке. — Давай по-другому?

Тот протестующе замычал, но позволил Линю сесть поудобней и запустить одну руку между их телами, чтобы нашарить пуговицу и молнию на джинсах Тан Хао.

Он никогда не слушался так приказов на заданиях, всегда решал и делал все сам.

Пальцы дрожали и слушались плохо, пуговица не поддавалась. Возможно, просто мешало и отвлекало то, как Тан Хао продолжал вдохновенно искусывать его шею — хорошо, что он не вампир или какая-нибудь другая кровососущая нечисть. И еще лучше, что пакт между человеком и демоном невозможно заключить с одной стороны, просто поставив отметину, необходимо осознание и согласие обеих сторон.

Но наконец чужие джинсы поддались. Почувствовав первое осторожное прикосновение, Тан Хао зашипел и сильнее двинул бедрами, а потом застыл, крупно подрагивая всем телом. Линь, запретив себе думать и сосредоточившись только на механических действиях, сдвинул резинку трусов и запустил руку внутрь.

В ответ крупные жесткие ладони проехались ему на задницу, сжали, стиснули так сильно, что наверняка останутся отметины. Тан Хао широко расставил пальцы, словно чтобы накрыть как можно больше, и требовательно потянул Линя к себе, снова вжимаясь всем телом.

Перед глазами на секунду потемнело. Линь проморгался, неудобно вывернул запястье, чтобы дотянуться. Влажные короткие волоски щекотнули кончики пальцев. Чужая кожа была горячей и нежной, такой, что Линю тут же захотелось одернуть руку, чтобы не пачкать собой. Но он с присвистом выдохнул сквозь стиснутые зубы и наконец аккуратно высвободил член Тан Хао из одежды.

Как просто было в аналогичной ситуации с Фан Жуем, когда тот по неопытности тоже попал под похожее проклятье. Никакой взаимной неловкости, потом они дружно поржали и постебали друг друга. Возможно, потому что ни до, ни после не испытывали друг к другу влечения — их любовь была родственной.

А сейчас… сейчас все было совсем иначе, сложнее — и больнее.

Тан Хао застыл, как статуя, в это короткое мгновение всецело послушный чужим рукам.

Совсем не поэтому Линь носил официальное звание Усмирителя демонов. Захотелось смеяться — вот только такой смех слишком легко мог перейти в рыдание.

Линь выдохнул, на пробу сжал пальцы чуть крепче и попросил, вплетая в слова нити своей магии:

— Я все сделаю, хорошо? Можно?

Из груди Тан Хао, словно из самой глубины его существа, вырвался глубокий мучительный стон, после чего он беспомощно ткнулся носом в искусанную шею Линя и резко двинул бедрами навстречу.

Член у него был крупный и горячий, с набухшей багровой головкой, удобно ложился в ладонь.

Мелькнула смутная мысль — как вообще поместить такой во рту? И насколько сильно будет потом ныть челюсть?

Линь сглотнул вязкую слюну и заставил себя не думать об этом — какой смысл, все равно шанса не представится. Вместо этого он заскользил ладонью плавно и быстро, пробуя разный нажим, проверяя, на что Тан Хао реагирует сильнее.

К счастью, анатомия демонов в этом аспекте мало чем отличалась от человеческой. Линю довольно быстро удалось поймать нужный ритм — в ответ на каждое движение Тан Хао делал судорожный вдох, почти всхлип, и ритмично стискивал пальцы у Линя на ягодицах.

Воздух вокруг словно сгустился и потяжелел. От дурманной мешанины запахов сандалового дерева, лилий и пепла кружилась голова. Линь продолжил шептать какие-то неважные успокаивающие глупости, плетя плотную сеть усмиряющего заклятья, более мягкого и ненавязчивого, чем любимый «кирпич», вытягивая из чужого тела вредоносную магию феи.

Согласно основной служебной инструкции и технике безопасности, подпавший под подобное проклятье объект необходимо было обездвижить и вырубить, позволив пораженному телу самостоятельно справляться с магической атакой и болью.

Если б лидер группы захвата успел предложить такое — Линь вырубил бы его самого.

Запястье начало ныть, он перехватил пальцами по-другому. Тан Хао в ответ задвигал бедрами быстрее, почти лихорадочно, словно гонясь за его прикосновением, и вскинул голову, широко распахнув глаза. В этот момент он казался не опасным, а предельно несчастным и растерянным.

Обычно колючий и ершистый, Тан Хао всегда громко заявлял, что ему плевать на остальных, что он лучше всех и ему никто не нужен. Видеть его таким, лишенным власти над собственным телом и разумом, было жутко и неправильно.

Ему ведь явно едва исполнилось восемнадцать, когда он первый раз умер и переродился демоном.

Собственное возбуждение жарко и мучительно гуляло по телу, на член больно завила ширинка брюк, но Линь запрещал себе что-либо с этим делать. Потому что он не такая мразь, чтобы воспользоваться ситуацией, когда партнер не помнит себя и на самом деле этого не хочет.

Раньше он позволял себе редкие мысли и желания, любовался тайком — на широкую спину, длинные ноги, самодовольную сияющую ухмылку. Теперь придется от всего этого отказаться.

Да что там думать, Тан Хао наверняка уже завтра подаст заявление о своем переводе… или требование, чтобы перевели Линя, что будет более справедливо…

Тан Хао вдруг коротко вскрикнул и крепко зажмурился, закусил нижнюю губу, словно пережидая особенно острый пик. Несмотря на всю свою решимость и очерченные границы, Линь не удержался — осторожно дотронулся пальцами, потом всей ладонью до влажной щеки Тан Хао, отцепил прилипшие к коже пряди челки.

Внутри больно кольнуло неуместной, незнакомой нежностью. Хотя почему незнакомой — просто всплывшей на поверхность, несмотря на все поставленные на ее пути преграды.

Тан Хао нахмурил брови, как от боли, но доверчиво прижался щекой к ладони Линя, потом повернул голову и мазнул по пальцам губами, по-прежнему сухими и горячими, обхватил подушечку безымянного, втянул в рот.

А потом накрыл собственный член своей ладонью поверх ладони Линя и заставил двигаться быстрее, стиснул крепко и жадно, словно куда-то невыносимо торопился.

И буквально через пару секунд кончил с низким протяжным рыком, который прямо сквозь кожу передался в тело Линя и завибрировал изнутри, свернулся в солнечном сплетении жаркой тяжестью.

Лицо Тан Хао мучительно исказилось, излом бровей стал таким острым, что о него, казалось, можно было порезаться. Сперма выплеснулась на их пальцы и джемпер Линя густыми светлыми полосами. Тан Хао еще несколько секунд продолжал толкаться в сомкнутые ладони, преследуя последние отголоски наслаждения, и, тяжело дыша, наконец замер, опустив голову и занавесив лицо волосами.

И одновременно усмиряющее заклятье наконец просочилось в самую суть магии феи и изгнало ее прочь, без следа и без остатка.

Линь бессильно растекся спиной по креслу и медленно выдохнул, только сейчас ощутив глубокую усталость и то, какой свинцовой тяжестью налились конечности. Восстанавливать резервы энергии придется теперь минимум пару дней. Он хотел разжать пальцы, потому что продолжать удерживать все еще твердый член Тан Хао было странно и неправильно, но мешали чужие пальцы, по-прежнему стиснутые поверх его собственных.

Прошла еще примерно минута в серебристой лунной тишине, нарушаемой только их неровным дыханием и надрывным воем какой-то собаки в соседнем квартале, после чего Тан Хао все же разжал пальцы. Откинул голову назад, убирая челку с глаз, и сквозь полуприкрытые веки задумчиво посмотрел на свою испачканную ладонь. Медленно поднял к лицу Линя и провел по щеке сверху вниз, оставляя влажный остывающий след. Скользнул на шею, проехался по чувствительным отметинам, размазывая остатки спермы. Обхватил горло пальцами, надавил большим на кадык — если он резко двинет запястьем и стиснет чуть сильнее, то со своей демонической силой без труда сломает Линю шею.

На мгновение Линю этого даже захотелось. Он совсем забыл дышать и, как загипнотизированный, смотрел в желтые демонические глаза с знакомыми вертикальными зрачками.

А в следующую секунду эти глаза затопил всепоглощающий ужас. Тан Хао стремительно побледнел, отчего его лицо стало казаться еще моложе, отшатнулся, почти упал с кресла, неуклюже поправил одежду, заправляя обмякший член в джинсы дрожащими руками.

Ненадолго оцепенел, словно его снова пришибло проклятьем, глядя на такого же неподвижного Линя.

А потом бросился прочь, едва не сорвав дверь с петель.

Его торопливые шаги буквально ссыпались по лестнице, на улице хлопнула дверца машины, знакомо взревел мотор — и понесся прочь, постепенно затихая в ночной тишине.

Никогда прежде Линь не ощущал себя настолько старым, грязным — и бесполезным.

Без жаркого веса чужого тела быстро стало холодно и неуютно. Возбуждение не спешило проходить, но гораздо больше, чем собственный проигнорированный член, болело и тянуло в груди. Линь прижал ладонь над солнечным сплетением, с силой надавил, безотчетно пытаясь упихать это странное чувство поглубже, обратно внутрь, чтобы не лезло наружу и не заставляло о себе думать.

Потом достал из кармана брюк чистый платок, методично вытер лицо и шею — трогать горло было больно, отметины от чужих зубов припухли и отзывались на прикосновения короткими вспышками жара.

Линь дотянулся и поднял с пола очки, протер стекла полой джемпера — платок уже никуда не годился, — надел. Подобрал защитную маску и убрал в карман вместе с платком. Привычные механические действия помогали сосредоточиться.

Что ж, работа на сегодня закончена.

Линь поднялся на ноги, пошатнулся, но удержался рукой за спинку кресла. Нашел возле подоконника ободок Тан Хао и тоже пихнул в карман. Надо будет отдать потом. Или лучше просто оставить на столе.

Он глубоко вдохнул — сандаловое дерево, лилии, пепел, — на мгновение позволил себе прикрыть глаза, сглотнул болезненный комок в горле.

И поехал домой спать.

* * *

 

Утром Линь выбрал в шкафу темный свитер с самым высоким горлом — не по погоде, но это того стоило. Вопросов не хотелось совсем, хотя лишнего внимания избежать все равно не удалось: в участке все косились на него с неприкрытым интересом и шептались по углам. Наверняка очевидцы из группы захвата приукрасили историю всякими невероятными подробностями на свой вкус.

Тан Хао, по словам дежурного, на работу не явился. В глаза Линю при этом дежурный, совсем юный еще парень из новобранцев, смотреть избегал и отчаянно краснел.

Сказывался немалый жизненный опыт: ночью дома Линь все-таки заставил себя заснуть, и даже ничего не видел во сне. Подумаешь, одно разбитое сердце и еще одно разрушенное партнерство. Гораздо больше его беспокоило состояние напарника — теперь уже наверняка бывшего.

Тан Хао не заслуживал такого проклятья, не заслуживал стать жертвой и оружием беспредметной мести безумной феи.

А главное — он не заслуживал, чтобы его запечатлило именно на Лине. Потертом, выцветшем Лине, к которому Тан Хао и так с их первой встречи испытывал сильную неприязнь.

Не говоря уж о том, что у Линя было гораздо больше опыта, он должен был заранее почуять магию феи, заметить, когда она успела мазнуть Тан Хао по незащищенному лицу крылом, предостеречь его… а в итоге так бездарно облажался. И расплачиваться пришлось не ему.

В конце концов, можно было избрать другой способ нейтрализовать проклятье. Оглушить Тан Хао мантрой, позволить его телу прийти в себя без постороннего вмешательства. Да, Линь знал, как это может быть больно и страшно, даже в бессознательном состоянии. Однако… что, если Тан Хао лучше бы предпочел такой вариант?..

Дойти до своего кабинета Линь не успел — его перехватили на полпути и отправили к шефу.

При виде Линя на пороге Хань тут же поднялся из-за массивного письменного стола и шагнул ему навстречу, еще более хмурый, чем обычно. Его тяжелый взгляд весомо прошелся по всему телу Линя, словно проверяя его физическое состояние и выискивая повреждения. Тут же инстинктивно захотелось прикрыть горло ладонью, но с этой задачей неплохо справлялся ворот свитера.

Линь улыбнулся — даже получилось сделать это без труда, привычная молчаливая забота приятно грела — и приподнял руки ладонями вверх:

— Я в порядке, правда. Проклятье задело не меня.

Хань прищурился, но, видимо, удовлетворился результатами осмотра, потому что вернулся в свое кресло и бросил:

— Пацан не стал подавать заявление о переводе или о другом напарнике, если ты об этом беспокоишься.

Линь удивленно моргнул и выдохнул:

— Хорошо.

Это правда было хорошо. Неожиданно, но — хорошо. Хотя, возможно, как раз Тан Хао было бы лучше принять другое решение… Но Линь все равно эгоистично обрадовался этой новости, хоть и постарался не подавать виду. Хотя Хань все равно наверняка заметил — от его чутья бесполезно было скрывать такие вещи.

— Но до конца недели работаешь с Цзялэ, — продолжил Хань, устало потирая переносицу: похоже, у него ночь тоже выдалась беспокойная.

Справедливое решение. Пусть пока рубить с плеча Тан Хао не стал — лучше им не пересекаться какое-то время.

Линь не был уверен, что сам сможет сейчас выдержать встречу с глазу на глаз и не утонуть в чувстве вины. Думать о произошедшем лишний раз тоже не хотелось — при воспоминаниях о собственном поведении подкатывала тошнота.

Чтобы отвлечься от этих мыслей, он заставил себя переключиться на работу и пообещал:

— Я занесу отчет через пару часов.

Дело можно считать закрытым, но осталось разложить по полочкам все факты и рассортировать доказательства, прежде чем передавать прокурору.

Уже успевший раскрыть какую-то толстую папку Хань кивнул, показывая, что услышал, и добавил:

— Синьцзе проведет допрос задержанной, он сам предложил.

Встречаться с феей лично не хотелось. Линь не сдержал невольной улыбки — надо будет при случае отблагодарить товарищей за внимание, может, заказать в участок партию пончиков побольше, — кивнул в ответ и аккуратно прикрыл за собой дверь.

К счастью, на сей раз по дороге в свой — их общий с Тан Хао — кабинет Линь больше никого не встретил, в том числе Тан Хао, который, видимо, решил взять внеплановый отгул, что было вполне понятно.

В кабинете все было как обычно, только одна створка окна оказалась раскрыта настежь. Некоторые бумаги от сквозняка разлетелись по полу белыми птицами, пустой графин на подоконнике опрокинулся, но, к счастью, не разбился. Линь первым делом прикрыл окно, проверил защелку, но она не была сломана. Странно, от ветра распахнуться не могло.

Следов угрозы или чьих-то дурных намерений Линь не ощущал, все талисманы тоже молчали, но он все равно внимательно огляделся по сторонам, проверяя, все ли вещи остались на своих местах.

И только в этот момент заметил на своем столе, прямо поверх папки с важными финансовыми документами, которые просил перепроверить Синьцзе, картонный стаканчик со знакомым логотипом.

Про эту маленькую кофейню неподалеку от съемной квартиры Линя не знал даже Цзялэ, большой любитель таких мест. Линь показывал ее только своим напарникам.

В кабинете немного пахло свежим пеплом, как от дотлевших до фильтра сигар или углей в остывающем кострище — почему Линь не обратил внимания сразу? Неужели успел настолько свыкнуться с этим запахом, что считал его неотъемлемой частью своего дня?

Он отодвинул кресло и медленно сел, с новой силой почувствовав оставшиеся на ягодицах следы — утром видел их в душе, хоть и не хотел смотреть. Четкие отпечатки пальцев, налитые синевой, которые теперь явно останутся с ним как минимум до конца недели.

Старинные часы над шкафом тикали громко и четко. Линь облизнул пересохшие губы, протянул руку и взял стаканчик.

Кофе успел остыть. Но все равно на языке осталось идеальное сочетание чуть горьковатого лавандового сиропа и сливок — Тан Хао в прошлый раз страшно плевался, когда по ошибке отхлебнул из его стакана, и объявил, что пить такое может только древний извращенец.

Линь сделал еще один глоток, наслаждаясь вкусом и всем, что было за ним сокрыто, и медленно улыбнулся, по-настоящему, впервые со вчерашнего вечера.

Возможно, все не так уж плохо.

Но, переводясь из прежнего участка, он совсем не думал, что на закате карьеры придется приручать нового демона.