Actions

Work Header

Русалочка

Work Text:

— Нет, ну это надо! — раздалось внезапно над головой. Вэньчжоу вздрогнул, уронил колбу и еле успел подхватить её щупальцем. — Он мне сказал, что у меня не получается заход с левой ноги! Это он мне говорит?! Он — мне?! Пенек старый!

В воду бултыхнулся здоровенный камень, прямо в косяк скумбрии. Рыбки шарахнулись во все стороны, и одна, довольно крупная, заплыла в грот к Вэньчжоу. Там она испугалась уже его и начала так судорожно метаться, норовя сбить стойки и треногу с кипящим котлом, что Вэньчжоу не выдержал, обвил её щупальцем и сломал хребет. Отвлекаться от зелья не хотелось, но он еще не завтракал, так что, можно сказать, ущерб от громогласного человека был нивелирован. Вэньчжоу швырнул рыбу на камни в глубине грота и вернулся к котлу, стараясь игнорировать вопли.

Это было сложно.

Мало того, что голос у человека был громким, так тот еще постоянно менял темп и интонацию, не давая принять себя за фоновый шум.

Вэньчжоу против воли вслушался.

— Да он даже меч ни разу в жизни в руки не брал! Жалкий старый колдунишка, нашел чем хвастаться — обманул маленького невинного меня. П-ф-ф!

У Вэньчжоу вытянулось лицо.

— Сходи на утёс, потренируйся с ветром!

В воду снова посыпались камни, а потом в гроте начал завывать ветер, поднятый мечом шумного человека наверху.

— Порежь ветром каждый пятый листок и круги от камня! Что это за тренировки такие? Он совсем держит меня за дурака? Меня? Почти Мастера меча! Да я родился с мечом в руке, что он вообще понимает в фехтовании! Подумаешь, разок поймал в пентаграмму! Блядь, почему это так сложно? Что за дебильная тренировка?

— Твою мать, — процедил Вэньчжоу, неосознанно сворачивая щупальца в яростном желании обхватить кое-чью шею. Шумного человека прислал Вэй Чэнь, и это была, конечно же, месть. Судя по болтовне человека — им обоим.

***

Этого дня все пошло наперекосяк. Вэньчжоу для работы нужно было тихое место, где его бы никто не беспокоил, а еще пространство, не затапливаемое водой даже во время шторма, и выход к морю. Конечно же, пещера подходила, а пещера под всеми забытым утесом была идеальным местом. Даже лес перед этим утесом был непролазным и неприступным, но одновременно бесполезным для искателей ингредиентов. Еще никто никогда не шлялся по этой части берега и не купался.

Ещё более идеальной пещеру делало наличие обустроенной лаборатории с ингредиентами. Она, конечно же, была устроена не Вэньчжоу — ему было бы довольно сложно это все провернуть, не имея возможности выйти на сушу, — но они договорились. По крайней мере, Вэньчжоу так думал.

Однако, Вэй Чэнь решил немножко отомстить и даже не побеспокоился о том, что шумный человек его сдаст.

Вэньчжоу вздохнул и заткнул уши щупальцами. Человек тарахтел без умолку.

***

— Сраные лианы! — кричал он на следующий день, оживив их с помощью свитка Вэй Чэня. — Да он просто хочет меня убить и сделать вид, что это не он! Не трогайте меня, аргх, мпх...

"Океанская бездна, — возликовал в этот момент Вэньчжоу, — неужели он задохнулся?"

Вот так избавится от надоеды было весьма элегантно со стороны Вэй Чэня. Но не свалит ли Вэй Чэнь смерть этого пацана на него?

Раздавшийся сверху грохот и взметнувшийся ветер, погасивший все огни под котлами, дал ему понять, что мечник ещё жив.

"Ну хоть рот ему заткнули ненадолго", — попытался утешить себя Вэньчжоу, разжигая огонь заново, но от яростного крика выронил спичку в воду.

— Умри! Хах! Такая жалкая магия не одолеет меня.

Вэньчжоу закрыл лицо ладонями, уговаривая себя не плакать.

Возможно, ему стоило взять перерыв в работе.

 

Больше трех дней Вэньчжоу не выдержал. Перед его глазами постоянно возникала одна и та же картина — как он возвращается в пещеру, а там уже хозяйничает Вэй Чэнь. Который говорит ему: "Тут все было заброшено, и я решил, что тебе она больше не нужна".

Вопреки его опасениям, Вэй Чэня в пещере не было. И даже темная паутина на входе была не потревожена. Вэньчжоу осторожно отцепил её от камней, брезгливо вытряхнул налипшую и начавшую тухнуть рыбу в соседнее течение, и свернул в рулон.

Однако, вопреки его надеждам, шумный человек тоже никуда не делся. Либо Вэй Чэнь решил, что выжить Вэньчжоу за три дня не получится, либо он забил на пещеру, и мысль про мелкую месть была правильной.

Но тяжело было называть этого человека мелкой местью. Это была крупная месть. Сводящая с ума. Казалось, он поселился на утесе, потому что тарахтенье раздавалось круглые сутки, когда бы Вэньчжоу ни приплывал. Он разговаривал с мечом, с деревьями, с морем, с ветром, с друзьями по зеркалу — хорошо хоть никого не приглашал. Вэньчжоу подозревал, что просто не было таких дураков, чтобы добровольно запереть себя наедине с ним на пустынном берегу.

Вэньчжоу почти решил, что он поднимется наверх и убьет человека, но, незаметно для себя, смог приноровиться. Он даже создал заклинание полной тишины и использовал его во время работы. В перерыве он его снимал, иначе ужасно болела голова. И реже приплывал в лабораторию. Как следствие, у него наладился сон и прием пищи, но упали доходы. Но Вэньчжоу все еще надеялся, что это ненадолго, и даже стал подумывать об отпуске. После того, как под пологом тишины в его пещеру прокралась акула и попыталась его сожрать. Засаливая акулье мясо, Вэньчжоу злобно думал о теплых течениях южного моря, океанских креветках с лимоном и массаже щупалец ласковыми пальчиками островитянок в неприличных нарядах.

Да. Ему точно нужно было в отпуск.

***

Стоило догадаться, что по пути в южные моря он встретит этого самого человека. Человек качался на старой лодке посреди океана в новолуние и, как обычно, трепался:

— Так, что там дальше было? А, точно, надо попросить позволения у местных сил. Эй! Э-ге-гей! Есть тут кто? Давайте познакомимся! Меня зовут Хуан Шаотянь, и я пришел за жемчужиной глубин для своего меча!

"Иди ты к морскому дьяволу, — подумал Вэньчжоу, вслушиваясь в вопли. — Еще знакомиться с тобой".

Человек меж тем продолжал:

— Мне очень надо! Вы разрешили? Вот спасибо! Так, что там дальше? А, надо прочесть заклинание...

Вэньчжоу закрыл глаза ладонями, покачал головой и поплыл быстрее, стремясь оказаться как можно дальше.

Самое забавное, что, судя по прошедшей по воде волне магии, заклинание было правильным, и теперь этот дурачок точно узнает, где поле жемчужин. Только жемчужину силы морей среди них еще нужно найти. А их там тысячи, и раковины не сильно отличаются.

Ну да их человеческий бог в помощь. Вэньчжоу слышал, что он жалеет и присматривает за дураками.

Человек тонул, и это был закономерный конец для такого дурака. Вэньчжоу думал, что будет доволен, если его сосредоточенность никто не будет нарушать, но внезапно от этой мысли стало больно. И он остановился.

Немыслимо, но человек заставил его чувствовать себя больше не одиноким. Как будто простое существование рядом и раздражающий треп способны были дать ощущение близости. Как будто, слушая его болтовню во время обеда, Вэньчжоу находился рядом, по ту сторону костра. Это было так странно, ужасно странно. Человек мог и просто перестать ходить на берег, он мог погибнуть в любом другом месте и о его судьбе Вэньчжоу ничего бы не узнал. Они не знали друг о друге ничего, и человек даже не знал, что рядом с ним был наблюдатель. Но почему-то, почему-то, от мысли, что он больше не придет, что-то сжималось внутри.

И Вэньчжоу вернулся. Вернулся, нашел медленно плывущее безвольное тело и тут же начал колдовать, пытаясь вдохнуть в него воздух. Вынес на поверхность, вытащил магией воду из легких, заставил их дышать, а сердце биться — но ничего не помогало. Человек умирал, медленно, но неотвратимо, и это исключительно из-за того, что Вэньчжоу не помог ему сразу.

До той самой пещеры было очень далеко, но Вэньчжоу был морской ведьмой, и ему были доступны темные потоки. Добравшись до пещеры, он положил человека на камень и прикоснулся пальцами к губам и ноздрям, пытаясь уловить дыхание. Человек еще дышал, но надежды на его спасение не было — с каждой секундой сердце билось все реже. И тогда Вэньчжоу решился на то, чего никогда раньше не делал. Что раньше ему и в голову бы не пришло — он вызвал всю тьму из самых глубинных щелей океана и крепкими стежками начал привязывать душу человека к телу.

Спустя томительные минуты Вэньчжоу услышал судорожный вздох, как будто человек до этого и не дышал. Тело человека пронизали судороги, такие сильные, что Вэньчжоу пришлось обхватить его щупальцами, чтобы не разбил себе голову, а потом человек обмяк и просто уснул, так и не открыв глаза. Вэньчжоу понял, что человек может умереть от холода — но одежды у него не было, у него вообще никаких тканей не было, а его собственное тело гораздо прохладнее, чем человеческое. Он снял с человека одежду, затащил его в воду, как никогда радуясь своим щупальцам — одновременно крепко держать человека и растирать его, имея только две руки, он бы не смог.

Вэньчжоу перетащил камни, делая запруду внутри одной из самых высоких пещер, нагрел там воду и опустил человека в нее.

Сил — ни душевных, ни физических, ни магических, у него не осталось, но он упорно старался не уснуть, потому что если человек утонет в импровизированной ванне после того, с какими усилиями Вэньчжоу его спас — ему останется только удавиться от бредовости ситуации.

И Вэньчжоу продолжает держать глаза открытыми.

***

— Ух ты, — сказал человек, проснувшись.

"Это уж точно", — подумал Вэньчжоу, не в силах перестать смотреть в сияющие глаза, наполненные жизнью, силой и неудержимым любопытством.

— Ты меня спас? Спасибо! Как тебя зовут? Я Хуан Шаотянь. Я обязательно верну тебе долг жизни. Ты морской житель? Никогда вас не видел. А как ты там оказался? Ты охуительно красивый.

Шаотянь ослепительно улыбнулся, протянул руки, чтобы схватиться за ладонь Вэньчжоу, но спохватился, разжал кулак и продемонстрировал ему здоровенную, глубокого синего цвета, жемчужину.

— Я все-таки ее нашел, ха-ха!

Вэньчжоу опустился пониже в воду и понял, что пропал. Чувство осознания этого было подобно удару молнии. Совсем как Шаотянь.

И мир Вэньчжоу неотвратимо начал изменяться.

***

"Держи свои щупальца при себе", — думал Вэньчжоу, любуясь Шаотянем в лунном свете. Море вокруг него цвело зелёными огнями — планктоном, — сверху светила полная луна, нежно пахло солью и вином. Очень романтично. Вэньчжоу сплетал щупальца под водой и тихо страдал. В основном потому, что Шаотянь откровенно его соблазнял, вытягиваясь на лодке, а Вэньчжоу делал вид, что не понимает, потому что...

Потому что он дурак, в основном.

Первые пару дней, когда ему нужно было держать Шаотяня под неусыпным надзором, он не показывался ему целиком из-за боязни потерять над собой контроль. Невыносимо хотелось Шаотяня потрогать, и прикосновения эти были бы далеки от приличных. Не стоило так начинать знакомство, особенно когда Вэньчжоу сомневался, а так ли ему это надо. Ведь молчаливее Шаотянь не стал, даже наоборот — теперь у него был собеседник.

Но настоящие проблемы начались потом, когда Вэньчжоу сдался своим желаниям и разглядел интерес в солнечных глазах — Шаотянь решил, что Вэньчжоу русалка. Прямо как в сказке. И почему-то Вэньчжоу не решался рассказать ему правду. Казалось бы, чем рыбий хвост лучше щупалец? Но вдруг Шаотянь решит, что он не настолько готов к межвидовому сексу?

Помимо этого, у Вэньчжоу были другие проблемы. Вернее, они были у Шаотяня, но проблемы Шаотяня неоправданно быстро становились проблемами Вэньчжоу, и тот отчаянно старался не углубляться в рассуждения. Две проблемы — значит две проблемы.

Вэньчжоу никогда раньше не использовал тёмную магию, чтобы кого-то спасти. Его сила все ещё циркулировала внутри Шаотяня, не давая его душе отделиться. Сращивать душу обратно с телом по идее должна была светлая магия, но она бы вступила в конфликт с тёмной, и результат мог бы выйти фатальным. Вэньчжоу не знал, что делать. Он честно обрисовал Шаотяню риски и просил не пропадать, пока он не придумает, как исцелить его окончательно. Но Шаотянь сказал, что он уйдёт, только если Вэньчжоу его прогонит. Да и тогда не уйдёт. От этих слов рушились все барьеры спокойствия и с головой затапливала страсть.

А страсть была хорошим стимулом найти решение хотя бы для чего-то, особенно если её вызывало присутствие Шаотяня. Шаотянь уже не жил вместе с ним, он бегал в город по каким-то своим делам, доделывал меч, ходил в рейды против монстров, нимало не заботясь о своей собственной ненадежно пришитой душе, чем бесил Вэньчжоу. А потом приносил ему какие-нибудь ингредиенты, готовил им ужин, расчесывал Вэньчжоу волосы, невзначай касаясь шеи горячими пальцами, и наполнял собой всю его одинокую жизнь.

И Вэньчжоу придумал выход.

***

Он приплыл с ночным приливом. Е Сю, жарящий рыбу на костре посреди маленького острова, обернулся и протянул ему прутик с нанизанной рыбешкой. Вэньчжоу, поморщившись, отказался.

— Доброй ночи, — сказал он, серебрясь в лунном свете. Беспокойные щупальца всплывали, свивались в кольца, и снова уходили под воду.

— Эк тебя разобрало, — ответил Е Сю, откусывая рыбе голову и выплевывая в воду. Может, морские ведьмы и не едят человеческую еду, зато хищные рыбы и крабы не так разборчивы. — Зачем ты хотел меня видеть?

Вэньчжоу вздохнул, вспенил щупальцами воду вокруг себя, а потом произнес:

— У тебя же есть контакты с Травяным Лесом?

Е Сю подавился костями.

— Зачем тебе нужен Ван Цзеси? Тебе!

— Мне нужно зелье.

— Так свари.

— Это не в области темных искусств.

Е Сю приподнял брови.

— Ты хочешь превратить морских коньков в морских единорогов?

— Нет, я хочу ноги.

Е Сю замер. А потом припомнил кое-что.

— А это не ты спас Шаотяня?

— Я.

— Ну вот зачем.

Вэньчжоу не выдержал и плеснул в Е Сю водой. Волна накрыла его с головой и загасила костер. Е Сю, откашляв морскую воду, неожиданно признал:

— Шутка неудачная. Ладно. А в чем проблема? Не замечал за Шаотянем лишних заморочек.

— Если ты общался с ним в последнее время...

— В последнее время с ним стараются не общаться буквально все. Он заебал своей русалочкой. О!

Е Сю щелкнул пальцами, догадавшись наконец. Он был настолько занят, что даже не пытался анализировать изменения в жизни других. Со своими бы справиться. — Так это ты русалочка!

— Да, я.

— И в чем проблема?

— Ну, — Вэньчжоу раздраженно сплел щупальце в кольцо. — Я как бы не русалочка.

— Да что ты паришься, ты думаешь, он хоть раз в жизни видел русалку?

— Я не хочу рисковать.

— Ты серьезно думаешь, что хвост лучше?

— Нет, я думаю, что лучше — ноги.

— А ты сам сварить зелье не можешь? Я могу даже ингредиенты достать, хоть из этого леса.

— Ингредиенты и я могу. Говорю же, темные искусства немного не про это. Мне бы хотелось без побочных эффектов.

— М?

— Потеря голоса, слуха или зрения.

— А в случае отказа в морскую пену?

— Нет, это сплетни. Вэй Чэнь их распустил.

— С него бы сталось. Ладно, я тебя понял. Поговорю с Ван Цзэси.

— Ты уточни, что я хочу возможность превращения обратно.

— Разово?

— Нет, постоянно.

— На твоем месте я бы сформулировал конкретнее. А то каждый раз в ванне будет щупальца отращивать. И под дождем.

Вэньчжоу вздрогнул. Е Сю сочувственно вздохнул, а потом предложил:

— Может, все же вначале с Шаотянем поговоришь? А то ты не расплатишься.

— Просто сделай, о чем я тебя прошу.

Оставшиеся до отлива часы они под мертвенно-фиолетовом светом световых сфер Вэньчжоу составляли список требований и возможной оплаты. Е Сю подозревал, что бегать ему между ними еще не раз, и тоскливо придумывал, что бы стрясти с них обоих.

Один-единственный прыгучий болтун, а сколько последствий.

— Ты просто ничего не понимаешь в любви, — сказал ему на это Вэньчжоу.

— Да и нафиг надо, — честно ответил Е Сю. — Одна морока.

Вэньчжоу посмотрел на него с жалостью, но Е Сю был четко уверен, что жалеть тут надо не его. Особенно, учитывая объект страстных чувств.

 

С отливом обнажилась песчаная коса с разбегающимися крабами, и Е Сю вернулся по ней на берег. Прежде чем идти в заповедный лес, стоило хотя бы немного поспать, да и Ван Цзеси точно бы не обрадовался гостю на рассвете. Не та ситуация, где Е Сю стоит его злить.

Разве что когда все будет уже сделано.

И Е Сю заснул под деревом.

***

На границе леса на Е Сю ожидаемо напали мелкие колдуны. А животные выскакивали на всем пути. Е Сю не рисковал их сильно калечить, так, походя вырубал. Но даже при этом за ним выкладывалась цепочка тел.

— Как негостеприимно, малыш Цзеси, — сказал он. Ван Цзеси фыркнул, не отрываясь от корзин с кучей сена.

— И тем не менее, все ходят и ходят. Чего тебе нужно?

— Не мне. А скорее, тебе и ещё кой-кому.

Ван Цзеси закатил глаза, отложил нож и повернулся к Е Сю.

— Я бы убил Тао Сюаня за то, что он тебя выгнал, и ты теперь ходишь и всех достаёшь. Думаю, я такой не один. Может, мы его убьём, и ты вернёшься?

— Неа, мне все нравится.

— Ну кто бы сомневался. Что ты там говорил?

***

Вэньчжоу наблюдал из самого тёмного угла, но Шаотянь все равно заметил направленный на него пристальный взгляд и обернулся. Когда их глаза встретились, сердце Вэньчжоу остановилось, а потом начало трепыхаться так сильно, что за грохотом в ушах он перестал слышать шум гуляк и их фальшивое пение. Шаотянь подошел к нему — Вэньчжоу подался вперёд, капюшон сполз на плечи, и Шаотянь замер. А потом прошептал:

— Я же чувствовал, что это ты, но как? Вэньчжоу, это же ты?

И Вэньчжоу кивнул и улыбнулся, не в силах выдавить ни слова — так сияли глаза Шаотяня, ярче луны, солнца и всего ночного неба.

— Вэньчжоу...

Шаотянь протянул к нему руку, и Вэньчжоу прижался щекой к ладони. От этого одновременно сбился пульс у обоих. Вэньчжоу прикрыл глаза, потерся щекой о шершавую, огрубевшую от меча кожу, а Шаотянь провел ладонью дальше, зацепил длинную белую прядь, заправил за ухо.

— Но как ты?

Вэньчжоу помотал головой и встал. От чувств, как от вина, его шатало, но Шаотянь ухватил его за плечо. Вэньчжоу очень хотел вылить тонну чепухи на Шаотяня, прямо как это делал Шаотянь, но язык как будто прилип к небу, да и у Шаотяня прошел первый шок, и он начал болтать. Не вклиниться.

— Почему ты такой красивый. Встреча как в романе. Почему ты мне не сказал, я бы пришел к тебе.

Вэньчжоу улыбнулся, и Шаотянь резко втянул в себя воздух.

— Это сюрприз? Вэньчжоу, слушай, а как ты...

Шаотянь запнулся, и на его лице проступил ужас.

— Это то самое зелье?

Вэньчжоу рассеянно пожал плечами. На данный момент ему куда важнее было прижиматься теснее к горячему жёсткому телу. Подводники не бывают такими горячими, даже теплокровные. Это завораживало и пьянило, как и все в Шаотяне. Буквально все.

— Тогда ты... — Вэньчжоу пришел в себя от отчаяния в его голосе, — растворишься в морской пене, если я не отвечу тебе взаимностью?

Вэньчжоу понял, что стоило бы открыть рот и прояснить ситуацию, но он был не в силах. Уж больно заманчиво Шаотянь заблуждался. И поэтому он только кивнул.

В конце концов, он и правда умрёт, если Шаотянь его отвергнет.

— Но я люблю тебя! И я не отвергаю! Как это доказать? О, знаю!

Шаотянь с жаром поцеловал его, и Вэньчжоу почувствовал, как его сердце тает. Ему тут же захотелось обратно свои щупальца. Обхватить Шаотяня везде одновременно. Глупые ноги. Их всего две и они не такие гибкие.

Шаотянь отстранился от него и крепко взял за руку.

— Пойдем. Ты знаешь, у меня есть дом. Это просто съемные комнаты, но нам никто не помешает, если ты не будешь громко стонать, хм...

Вэньчжоу резко стало интересно, была ли идея стонать потише результатом блестящего мышления Шаотяня или его опыта. Настолько интересно, что он даже пришел в себя и смог отлипнуть от Шаотяня, чтобы идти за ним. Шаотянь это увидел, и спросил:

— А тебе не больно ходить?

Вэньчжоу мотнул головой и только открыл рот уточнить про стоны — и плевать на легенду, все равно рано или поздно придется признаваться, — но не смог вставить ни слова.

— Может, понести тебя?

Вэньчжоу задумался.

Потом к ним попытался кто-то пристать, и Шаотянь отвлекся, утаскивая Вэньчжоу из таверны поскорее.

Они шли по улочкам, которые этой летней ночью были неоправданно полны людей. То тут, то там сновали парочки, шатались пьяницы, и вообще, город был настолько полон людей, что Вэньчжоу решил больше никогда в него не возвращаться. Он построит дом на утесе, туда будешь возвращаться Шаотянь, и жить они будут долго и счастливо.

От мыслей его отвлек ствол дерева, к которому его прижал Шаотянь, и сам Шаотянь. Вэньчжоу забыл обо всех глупостях, запустил руки в светлые растрепанные волосы и прижал Шаотяня к себе.

Шаотянь умел целоваться. Он целовал так, что Вэньчжоу не ощущал ничего, кроме него, его жесткого тела, рук, крепко прижимающих к себе, губ и горячего языка.

Шаотянь гладил пальцами его щеки, шею, заставляя ежиться от мурашек. Стискивал его бока и гладил поясницу. Ненадолго отстранялся, жарко смотрел и снова целовал. И когда Вэньчжоу почти превратился в морскую пену — отошел от него на шаг, облизнулся, взял за руку и молча повел дальше.

А потом начал шептать:

— Не могу поверить, что мои чувства взаимны. Ты всегда был со мной так холоден, что бы я ни делал. Еще немного, и я признался бы сам. Зачем ты выпил то зелье, с тобой же все будет в порядке?

Вэньчжоу кивнул.

— Фух. Знаешь, когда я впервые тебя увидел, я подумал, что стал героем сказки. Видел бы ты себя. Мне так хочется тебя целовать, затащить к себе домой и не выпускать из постели, пока не останется сил. А потом отдохнуть и снова тебя ласкать.

Шаотянь остановился, снова заправил волосы Вэньчжоу за ухо и признался:

— Не могу перестать их трогать.

Погладил по щеке. А потом повел его дальше.

"Что же ты делаешь, — думал Вэньчжоу, — мы же так никуда не дойдем".

А еще думал он о том, что обязательно однажды покажет Шаотяню шупальца и трахнет его каждым. По очереди.

Вэньчжоу начало казаться, что температура тела у него теперь как у обычного человека.

Или даже как у больного.

Он не запомнил, как они дошли, как поднялись куда-то наверх, закрыли за собой дверь. Все это время он думал о кляпе для Шаотяня. Он засунет ему в рот щупальце сразу, как только тот войдет в его пещеру, а потом уже выебет. Потому что это было невыносимо.

Но они пришли, и теперь Вэньчжоу сидел на довольно жесткой и узкой кровати, а Шаотянь снимал с него рубашку.

— Надо переехать и купить большую кровать. С мягким матрасом, да? М-м-м...

Вэньчжоу заткнул ему рот поцелуем. Рот Шаотяня был горяч, как вулканические течения. Шаотянь поддался Вэньчжоу, запустил пальцы в его волосы и довольно застонал. Вэньчжоу уложил его спиной на кровать и подумал, что это довольно удобное изобретение. Шаотянь под ним извивался, вцеплялся в плечи, гладил спину, а потом обхватил ногами и заставил упасть на себя. Вэньчжоу задохнулся от прикосновения, закрыл глаза, а когда открыл их, встретил смеющийся взгляд Шаотяня. Шаотянь облизнулся и сказал:

— Что, никогда ни на ком не лежал?

Но прежде, чем в Вэньчжоу снова проснулась ревность, Шаотянь перевернулся и уложил спиной уже его. Сел ему на ноги, поерзал, двигаясь к паху, и замер, удерживая руки Вэньчжоу на кровати. Хватка у него была восхитительно крепкая.

— Не смогу сдержаться, — сказал Шаотянь, — просто лежи.

Он медленно отпустил руки, сел прямо и провел ладонями по телу Вэньчжоу: от шеи, по груди, коснувшись сосков, до живота. Потом спрыгнул с кровати, скинул с себя одежду, раздел Вэньчжоу и сел, обхватив ладонью его ступню.

— Какие красивые ноги...

Вэньчжоу задохнулся, когда Шаотянь взял в ладони его ступню и начал медленно целовать, поднимаясь вверх.

От ног тоже может быть толк, подумал он. А потом он просто не смог больше думать. Он даже наслаждаться не мог, он хотел только кончить, но Шаотянь хотел другого. Он целовал его ноги и облизывал, а потом целовал живот, а потом зачем-то увлекся сосками, и так Вэньчжоу, сходя с ума, и кончил. Потом он ерошил Шаотяню волосы, а тот снова его целовал, а когда у него уже окончательно не осталось сил, вошел и излился практически сразу.

— Я как-то устал, — прошептал Шаотянь ему в ухо, обнимая руками и ногами. — Давай продолжим утром?

Вэньчжоу уснул, не дослушав.

***

— Я тебя обманул, — сказал Вэньчжоу, едва Шаотянь открыл глаза и расплылся в улыбке. — Я могу говорить, и зелье обратимо. Могу превращаться в человека и обратно, никаких последствий.

"Кроме денежных", — подумал он.

— Не то чтобы я специально тебя обманул, просто сказать вчера не успел.

Впервые на его памяти Шаотянь выглядел смущенным.

Как оказалось, не тем, что не давал другим вставить и слова.

— Мне немного интересна, м-м-м, твоя форма. Это будет неудобно, или, если ты не хочешь...

Вэньчжоу расплылся в улыбке, и Шаотянь поежился.

— Тебе понравится. Там все удобно.

Шаотянь сглотнул.

— Тогда...

— Приходи завтра к ночи. У тебя, наверное, сегодня дела.

Шаотянь снова поежился и бодро воскликнул:

— Ну, тогда, завтрак?

Вэньчжоу скептически на него посмотрел:

— Человеческая еда...

***

Шаотянь зашел в пещеру после захода солнца. Вэньчжоу зажег свечи в светильниках с затонувших кораблей, которые расставил по всей пещере, и поджидал его в центре жилого озерца. Он ничего не мог с собой поделать — очень уж хотелось нагнать жути, — и, смолчав на приветствие Шаотяня, сопровождал каждый его шаг тихим всплеском. Когда Шаотянь оказался в пределах доступа, Вэньчжоу наполовину высунул щупальце из воды, сделал волнообразное движение и увел на глубину. Шаотянь с интересом на него уставился.

— Раздевайся, — тихо сказал Вэньчжоу. Голос его в пещере, заполненной звуком дыхания двух существ, потрескиванием огня и срывающимися с потолка каплями воды, звучал зловеще. У Шаотяня заблестели глаза.

— Будет неудобно снимать с тебя мокрую одежду.

Шаотянь взъерошил волосы, а потом ухмыльнулся. Поднял руки и начал медленно расстегивать рубашку. Вчера Вэньчжоу не смог ничего толком разглядеть, когда Шаотянь умирал, ему было не до этого, зато теперь он смог насладиться по полной. Загорелая кожа мягко золотилась в свете фонарей. При движении под ней перекатывались мышцы. Хоть Шаотянь и был мечником, он был довольно стройным и сухощавым. Скорее гибким, чем мощным.

Шаотянь расстегнул рубашку, сел на камень и стал стягивать с себя сапоги. Вэньчжоу захотелось помочь, но он сдержался. Удивительно, но как только Шаотянь вошел в пещеру, Вэньчжоу забыл о своих переживаниях насчет хвоста, щупалец и ног. Шаотянь разулся, встал босыми ногами на камни, и Вэньчжоу не смог оторвать взгляда от его ступней. Пальцы на ногах были такие маленькие, такие аккуратные.

Ему хотелось облизать всего Шаотяня.

Шаотянь развязал штаны и не выдержал:

— Может, покажешься целиком?

— Потом. Так интереснее.

— Ну ладно.

— А еще, помолчи.

— Да, а зачем?

— Потому что эхо.

— Хм. О! О-о-о!

Вэньчжоу против воли усмехнулся.

— Да, тут стонать можно. Нас никто не услышит.

От взгляда Шаотяня Вэньчжоу захотелось спрятаться под воду.

"Удивительный человек, — подумал он, — как ему удается постоянно из добычи превращаться в охотника?"

Шаотянь снял штаны, белье и выпрямился, голый.

— А теперь иди сюда, — сказал Вэньчжоу и протянул к нему щупальца под водой.

— Вода холодная, — сказал Шаотянь, начав заходить на глубину.

— Сейчас согреешься.

Вэньчжоу касался его ног то одним щупальцем, то другим, быстро убирая их от ловких пальцев Шаотяня. Глаза Шаотяня весело блестели. Он сделал вид, что оступился, щупальце метнулось к нему поддержать, и Шаотянь его схватил. Вэньчжоу дернул щупальцем, но Шаотянь держал крепко.

— Как интересно, — сказал Шаотянь, поглаживая щупальце большим пальцем. По коже Вэньчжоу побежали мурашки. — Какой ты холодненький.

Вэньчжоу фыркнул, сделал другим щупальцем подсечку, схватил Шаотяня за талию третьим и рывком притянул к себе. Шаотянь схватил его за плечи, но Вэньчжоу не дал ему опомниться, поцеловал и, когда Шаотянь расслабился, всунул ему в руки по щупальцу, отстранился и повернул спиной к себе. Прижался к его спине, обхватил за талию руками и прошептал:

— Ну как, интересно?

Шаотянь захохотал, а потом откинулся головой ему на плечо, посмотрел в глаза и облизнулся.

— Очень.

— Не боишься?

— Тебя?

— Ты не знаешь, что я могу с тобой сделать.

— Ну так покажи.

Вэньчжоу зажмурился, а потом провел щупальцем по шее Шаотяня, по губам, и, когда Шатянь издал пораженный вздох, мягко ткнулся в губы. Шаотянь приоткрыл рот, щупальце мягко скользнуло внутрь, прошлось по языку, и, когда Шаотянь осторожно сжал его зубами, остановилось. Шаотянь провел по нему языком, и Вэньчжоу показалось, что он сейчас кончит. Или сгорит в вечном пламени. Он выдохнул Шоатяню на ухо:

— Полегче со мной, я не выдержу.

Шаотянь отчетливо хмыкнул. Ему явно хотелось что-то сказать, и Вэньчжоу решил идти дальше.

Он уже не хотел особо церемониться. Никакие планы с Шаотянем не работали. Все, чего Вэньчжоу теперь хотелось — это трахнуть Шаотяня хотя бы тремя шупальцами, пока они оба не сошли с ума. Он вытащил щупальца из воды, зачерпнул из чаши рядом скользкой массы, растер её по щупальцам — Шаотянь с интересом наблюдал, — а потом убрал их под воду и заскользил по его бедрам. Шаотянь прижался к его груди, а Вэньчжоу просто наслаждался прикосновениями. Все, как он мечтал — горячий Шаотянь в его кольцах. Шупальца были не так чувствительны, как человеческие конечности, зато Шаотянь был чувствительным. И даже очень. Он дрожал в руках Вэньчжоу от первого проникновения, покусывал щупальце во рту, а потом пытался двигаться, но Вэньчжоу двигался за него. Вода колыхалась в озерце, отражения огней дрожали, и Шаотянь умудрялся быть громким даже с заткнутым ртом. Вэньчжоу тихо стонал ему в ухо, едва сдерживаясь. Его щупальца расширялись от конца, и далеко запихнуть их он не мог. Ему стало мало, и он ввел второе, а потом кончил безо всякой стимуляции своего почти человеческого члена. Только от желания и восторга от попавшего наконец в его руки Шаотяня. Отдышавшись, Вэньчжоу вытащил из него оба щупальца и упрямо вставил третье.

— Не знал, что у русалок щупальца, — сказал Шаотянь, как только Вэньчжоу освободил ему рот. — Наверное, из-за цензуры заменили на хвост. Иначе были бы неприличные мысли, ах...

Вэньчжоу малодушно пошевелил щупальцем внутри него, отвлекая. Со всеми недоразумениями он разберется потом.

Шаотянь громко застонал, сжал в руках щупальца, и Вэньчжоу развернул его к себе, обхватил голову и поцеловал. Поцелуй отвлекал, Вэньчжоу забыл, что хотел сделать, каким щупальцем что обхватить, но выслушивать болтовню Шаотяня сил у него не было.

Когда Шаотянь кончил и обмяк в его объятиях, Вэньчжоу жадно его поцеловал, укусил за губу и отстранился.

Шаотянь потерся щекой о его висок.

— М-м-м?

— Эхо, — сказал Вэньчжоу и укусил Шаотяня рядом с ухом.

***

Вэньчжоу отвез Шаотяня темными потоками на маленький островок в южном море, где не было ничего, кроме белого песка и деревьев. Он заслужил отпуск, и то, что теперь он будет купаться в теплом море не один, делало этот отпуск во много раз лучше. От одной мысли о том, как Шаотянь своими сильными мозолистыми пальцами будет делать массаж его щупальцам, Вэньчжоу начинало казаться, что он теплокровный. Массаж можно было сделать и дома, но Вэньчжоу хотел все сделать по плану.

Вот так, действуя по плану, он лежал, наполовину высунувшись из воды, на горячем песке рядом с Шаотянем, и кормил его фруктами. Обхватывал кончиками щупалец ломтики манго и осторожно клал их Шаотяню в рот. И вздрагивал, когда Шаотянь, забрав лакомство мягкими губами, облизывал выскальзывающее из его рта щупальце. В ответ Вэньчжоу осторожно оплетал щупальцем его лодыжку, когда её накрывала набегающая волна, и отпускал, когда вода уходила в песок. Солнце жарило, вода на мелководье была излишне теплой, но горячее всего был Шаотянь, с бешено бьющимся сердцем. Не выдержав, Вэньчжоу одним движением ушел в воду и сдернул за собой смеющегося Шаотяня. Немного в стороне была бухта с нависающими надо водой деревьями, и Вэньчжоу утащил свою добычу туда.

А на песке он разложит Шаотяня ночью. И во время заката. И на рассвете.

***

Вернувшись спустя неделю, они обнаружили в пещере Вэй Чэня.

— Тут все было заброшено, — сказал он Вэньчжоу, — и я решил, что она тебе больше не нужна.