Actions

Work Header

Иногда

Work Text:

— Что угодно? — уточняет Е Сю, так и замерев с зажигалкой в руке. — Вот просто так?

Хань пожимает плечами.

— В границах здравого смысла.

— Ох, старина Хань, — ухмыльнувшись, Е Сю все-таки прикуривает, глубоко затягивается и медленно выпускает дым. — Ты временами такой безрассудный. А если бы на моем месте был кто-то другой? — он обходит Ханя по кругу, медленно, сам не зная, зачем так пристально его разглядывает, точно впервые видит.

Ответом Хань его даже не удостаивает, только приподнимает бровь, как делает перед собеседниками, задающими идиотские вопросы.

— Ну ладно. — Е Сю заходит со спины, пробегается пальцами вдоль позвоночника Ханя, легко массирует затылок. — Тебе повезло, фантазии у меня самые скучные. Раздевайся.

Вообще-то Е Сю не собирался задерживаться. Он и так здесь ночевал, а перед самолетом еще хотел зайти к Синьцзе, разобрать парочку матчей, раз уж выдалась возможность сделать это вживую, а не через интернет, да и Хань все равно приедет в Пекин через неделю. Но после разрешения на что угодно хочется попробовать — хоть что-нибудь. Прямо сейчас.

Хань раздевается, не торопясь. Футболка, штаны, трусы — одежду он просто кидает на ближайшее кресло. Утреннее солнце ложится на литые плечи, четко очерченные ключицы, мышцы груди, твердый живот, золотит волоски на бедрах. Е Сю с силой затягивается сигаретой, одной рукой пытаясь вытащить ремень из брюк.

— Помочь?

— Просто стой так. — Он бросает сигарету в пепельницу. Двумя руками расстегивать ремень куда удобнее. — Развернись. И руки, за спину. Ноги шире. Нагнись.

Ремень охватывает предплечья мягко, но надежно. Е Сю оборачивает его в несколько раз, затягивает потуже. Поглаживает Ханя по напрягшимся мышцам, развернутым плечам, ведет рукой, обводя крепкие ягодицы.

— Шире.

Стоять так, наверное, не очень удобно, Е Сю давно бы потерял равновесие, но у Ханя только ноги каменеют. Проступают мышцы — на бедрах, икрах, рельефно обозначаются вены на предплечьях, когда он сжимает кулаки. Выдыхает шумно, и, просунув руку ему между ног, Е Сю касается пальцами поджавшихся, налитых яиц, обхватывает кольцом затвердевший член.

— Ух ты, — собственный голос садится. — Любишь контроль?

— Иногда.

Е Сю поглаживает его яйца, покрытые короткими мягкими волосами, нащупывает шов, трет с силой, скользит пальцем выше, через промежность, постукивает ногтем по натянутой гладкой коже. Хань громко, ровно дышит, прогибаясь глубже, со свистом втягивает воздух, стоит коснуться дырки, еще насухую, кончиком пальца проникнуть внутрь. Его заводят не столько прикосновения, а сама ситуация, понимает Е Сю. Как и его самого.

Он облизывает пересохшие губы. Сглатывает.

— Никогда не думал, что увижу тебя таким, — признается Е Сю. — Даже в голову не приходило.

— Нравится?

Сердце бешено колотится, воротничок рубашки и галстук давят, Е Сю распускает узел и расстегивает верхнюю пуговицу непослушными пальцами.

— Не представляешь, как.

Хань переступает босыми ногами по полу, и Е Сю залипает на том, как движутся мускулы под светлой кожей. Возбуждение нарастает, горячим зудом катится по телу, собственный член трется о трусы, в которых уже совсем тесно.

Он целует Ханя в напряженную шею, прямо под затылком, скользит губами до лопаток. Кожа влажная, солоноватая, и Е Сю собирает испарину языком, а затем целует плечи, впадинки на локтях, щекочет их языком. Это запрещенный прием, он знает, видит по тому, как судорожно Хань стискивает кулаки, как проступают костяшки на тыльной стороне ладоней.

У Ханя, на самом деле, полно таких чувствительных мест — сразу под линией волос, за правым ухом, в паху. И стоит он очень удобно — можно дотянуться сразу до нескольких сразу. Еще раз пощекотать кончиком языка сгиб локтя, одновременно с этим быстро, но с нажимом пробегаясь пальцами между ягодицами, и коснуться головки члена свободной рукой, царапнуть ногтем самую вершину. Хань вздрагивает, запрокидывает голову, напрягаясь всем телом. Сжимается вокруг пальца Е Сю, когда тот проталкивает его на пару сантиметров в задницу.

У самого Е Сю уже выступает на лбу испарина, пот щиплет глаза.

— Пойдем на кровать, — хрипло говорит он. — Встань на колени, с краю. Так, да.

Галстук летит на кресло к одежде Ханя, вместе с рубашкой и брюками Е Сю. Он остается в одних трусах, и ткань все еще давит на член, но так уже лучше.

— Если бы я знал, то купил бы каких-нибудь игрушек, что ли, — Е Сю вытаскивает из тумбочки тюбик со смазкой, но пока просто кидает его на кровать.

— Придется обходится тем, что есть. Чего ты хочешь?

Хань стоит на кровати, упираясь в матрас коленями и лбом, но Е Сю уже не понимает, кто здесь кем командует.

— Помолчи, — он пытается собраться с мыслями, но это бесполезно. — Хочу, чтобы ты кончил, только когда я скажу.

Хань ничего не отвечает, и Е Сю принимает это за согласие.

Он снова целует Ханя, на этот раз в поясницу, одновременно двигая ладонью, сжатой вокруг его члена — туда-сюда, быстро, с силой, как тому нравится, время от времени танцуя кончиками пальцев по чувствительной, раздувшейся головке. Продолжает целовать — поясницу, копчик, спускаясь все ниже и ниже, к пульсирующему, покрасневшему немного отверстию, с восторгом наблюдая за тем, как кожа на заднице Ханя покрывается мурашками.

Хань и мурашки. Рассказать кому, не поверят. Как и тому, насколько отзывчивым тот бывает к самым простым ласкам, как быстро заводится, как любит, когда Е Сю делает вот так — прикасается языком к горячей коже вокруг ануса, обводит его дразнящими движениями, вылизывает каждую складочку, обильно смачивая слюной, наращивая темп и усиливая нажим так медленно, как только может. Е Сю не торопится. Намеренно ласкает Ханя в разном темпе, двигая рукой при этом все быстрее и быстрее, пока пальцы не чувствуют влагу, каплями проступившую на кончике члена, — тогда он резко убирает руку, стискивает член у самого основания. Хань приглушенно, коротко стонет, и Е Сю проталкивает кончик языка в чуть раскрытое отверстие между ягодиц, быстро-быстро лижет стенки, а потом проникает внутрь пальцем, по слюне тот идет легко. Добавляет второй палец, и еще слюны; надо бы нащупать смазку, но он не может оторваться от Ханя сейчас, и трахает его так, продолжая вылизывать, теперь уже быстрее, в яростном, исступленном ритме, и снова начинает дрочить ему, плотно сжимая ладонь.

Он доводит Ханя почти до пика еще трижды — и каждый раз отступает в последний момент. И сам уже едва держится на ногах, когда решает, что, наверное, хватит.

— Подвинься, — просит он, снимая трусы и забираясь на кровать тоже. Подбирает смазку, ложится на спину. — И иди сюда.

Объяснять не нужно, Хань садится на его бедра сам. Руки все еще скованы ремнем за спиной, грудь блестит от пота, лицо такое угрожающее, как будто они не трахаются, а сражаются, — но у Ханя в постели всегда такое лицо в напряженные моменты. Ему очень сейчас хочется кончить — Е Сю даже не представляет, насколько.

Торопливо смазав себя, Е Сю чуть приподнимается, чтобы дотянуться до Ханя, приставляет носик тюбика прямо к отверстию и выдавливает добрую половину сразу внутрь. У Ханя чуть расширяются глаза, он прикусывает губу, и Е Сю видит, как дергается на его горле кадык.

— Не торопись, — Е Сю похлопывает по крепкому бедру и направляет головку члена, помогая Ханю насадиться. — Сделай это медленно.

Всю опасность своих слов Е Сю понимает, когда Хань в точности выполняет его просьбу — так медленно, что Е Сю чуть не сходит с ума от ощущений. Он не рассчитал, насколько у Ханя на самом деле сильные ноги, тот продвигается вниз чуть ли не по миллиметру, так плотно обхватывая его член, что Е Сю балансирует на грани между удовольствием и болью. Когда Хань насаживается целиком, Е Сю, взведенный до предела, сам готов кончить.

— Твою мать… — он беспомощно хватает ртом воздух. — Продолжай.

Хань ухмыляется.

— Немного быстрее, — дышать тяжело, возбуждение огнем разливается по телу, в груди тесно, кожа горит. — Черт. Как хочешь, — и Е Сю забывает обо всем, потому что Хань начинает двигаться. Быстро, размашисто, сильно. Мышцы очерчиваются на бедрах, когда он поднимается или опускается, рельефом проступают на груди и на животе, четко обозначается кадык на горле, потому что Хань опять запрокидывает голову, полностью отдаваясь ощущениям сам.

Е Сю уже не пытается играть в контроль, он комкает в руках покрывало, чувствуя себя щепкой, летящей по бурному потоку. Возбуждение нарастает, несет его, швыряет к самой грани, и он кончает, глядя на то, как откровенно наслаждается Хань, как ходит вверх и вниз его мускулистая, массивная фигура, ощущая, как горячо и тесно у него внутри.

— Можешь… тоже, — хрипит он, все еще вздрагивая, тянется, обхватывает член Ханя, и тому хватает всего пары движений, чтобы забрызгать спермой живот, грудь Е Сю и немного даже лицо.

***

— У тебя еще есть время зайти к Синьцзе, — говорит Хань, растирая красные полосы на руках, оставленные ремнем. Е Сю косится на него.

— У меня нет сил, — это правда, Е Сю закурить смог только со второй попытки, пальцы до сих пор подрагивают. — Это ты у нас железный.

— Я тоже никуда не пойду, — Хань забирает у него сигарету, затягивается и кривится. — Почему ты не купишь сигареты приличнее?

— Мне нравятся эти, а ты вообще не куришь, — Е Сю отбирает сигарету обратно.

— Иногда.

— Мне нравятся эти твои «иногда», — затянувшись, Е Сю подносит сигарету к губам Ханя, и тот без колебаний затягивается снова. — Черт. Какой эксклюзивный контент. Меня расстреляют, если кто-нибудь узнает, что я учу Хань Вэньцина плохому.

Хань коротко усмехается, касается губами его запястья, не обращая никакого внимания на пепел, сыплющийся с сигареты прямо на волосы.

— Посмотрим, чему можно научить тебя.

Под ложечкой сладко тянет.

— Чему, например?

— А на что бы ты согласился?

Е Сю кидает окурок в пепельницу. Достает новую сигарету. Смотрит на Ханя, и ответ складывается сам собой — как всегда.

— Что угодно звучит неплохо.