Actions

Work Header

Операция Ы и другие приключения Муравьева-Апостола

Work Text:

– Ты в курсе, что наличие братьев увеличивает вероятность того, что ты можешь оказаться геем?

Честно признаться, Матвей ожидал какого угодно начала разговора, но никак не такого. Даже строгий взгляд, направленный в сторону Ипполита и призывающий фильтровать все то, что проходит от мозга до языка, никак не подействовал на младшего из Муравьевых – он разве что нос почесал и снова уставился на брата, ожидая реакции.

– Ну и к чему ты это сейчас сказал? – усталым тоном произнес Матвей, придерживая перед Полей тяжелую дверь кофейни. Тот ловко прошмыгнул у него под рукой, взъерошил волосы и широко улыбнулся, тут же спотыкаясь на пороге.

– А к тому что, – он уверенно вскарабкался на слишком высокий для него стул у прилавка, сразу же схватившись за меню. Матвей осторожно опустился на соседнее место, – возможно, Сережка с Мишей не такие уж и друзья, понимаешь, к чему я клоню? Молодой человек, можно вас? Извините, а у вас есть капучино на кокосовом молоке?

Пока слишком гиперактивный младший братец втолковывал бариста, какой именно кофе он хочет, Матвей исподтишка рассматривал его; они с Ипполитом не виделись месяца два уж точно, и даром, что жили в одном городе – Матвей по уши завяз в работе, у Поли начинались вступительные в универ, и только сейчас им удалось выкроить один день для встречи.

Еще бы Сережу сюда – и вообще идеально, но средний из братьев уже месяц, как стажировался за границей, и до его приезда обратно домой оставалось слишком много времени.

– Молодой человек, а что будете заказывать вы? – из грустных мыслей о нескором воссоединении Муравьевых-Апостолов его выдернул все тот же бариста, которого еще минуту назад пытал своей болтовней Ипполит. Матвей вздрогнул, наконец переводя взгляд на парня за прилавком, опустил глаза на меню, который ему сунул под нос Поля, пожал плечами.

– Кофе. Черный, без сахара.

Бариста улыбнулся, а Ипполит тут же скривился.

– Фу, гадость какая. Как это вообще можно пить? – он закатил глаза, забарабанив пальцами по стойке, и вдруг поник. – Придурок этот тоже черный кофе любил.

Матвей вздохнул, отвел взгляд от широкой спины парня, готовящего им кофе, и посмотрел на брата. Ипполит выглядел так, будто прямо сейчас либо разрыдается, либо в срочном порядке соберется и пойдет бить кому-нибудь лицо.

Матвей даже догадывался, кому именно.

Часов без упоминания Анастасия: 0.

– Кис, ну может, вы с ним помиритесь еще, – дежурно произнес Матвей, но по одному лишь мрачному взгляду Польки было понятно: скрыть свое облегчение в голосе ему не удалось. Впрочем, он и не скрывал, что этот выскочка Кузьмин, с которым Ипполит проводил последние месяца четыре, его раздражал до скрежета зубов.

Нет, ну давайте на чистоту: какого лешего взрослый двадцатипятилетний парень, почти мужчина, нашел в семнадцатилетнем подростке, у которого до сих пор детство в одном месте стреляло? Матвей этому Стасу не доверял, Сережа – тоже, и в клятвенные заверения Ипполита, что у них все серьезно, вот прямо любовь до гроба, ни один из братьев не верил.

Тем более, вон, как эта самая любовь до гроба повернулась – Матвей вынужден теперь успокаивать младшего брата и уверять его, что таких, как этот Стася, еще будет вагон и маленькая тележка.

– Не помиримся, – обреченно вздохнул Ипполит и уставился мимо Матвея в окно, всем своим видом показывая степень горечи и разочарования. – Ну и пошел он нахрен.

«Вот это правильно», – едва не ответил ему Матвей, но успел вовремя прикусить язык. В это же время тот самый улыбчивый бариста поднес им заказ, и Матвей выдохнул с облегчением – теперь Ипполита волновали только зефирки в кофе, а не воспоминания о бывшем молодом человеке.

– О, а у тебя смайлик прикольный, – Поля толкнул его локтем под ребра, заглядывая в чашку. Матвей тоже опустил взгляд, с удивлением рассматривая узорчатую улыбку на светлой кофейной пенке. Вновь посмотрел на бариста, который, заметив внимание к себе, тут же отвернулся, однако улыбки не сдержал.

Ипполит хитро прищурился.

– А он милый, – шепнул он Матвею на ухо. Старший Апостол вздрогнул, непонимающе глянул на брата, а тот продолжал хитро, совершенно по-лисьи, щуриться, то и дело бросая взгляды в сторону бариста. – Оставь ему свой номер.

– Чего? – тихо возмутился Матвей, забирая кофе и пересаживаясь от стойки за столик. Ипполит с тяжелым вздохом поплелся за ним, с задумчивым видом ковыряя расплавившийся зефир коктейльной палочкой.

– Номерок свой, говорю, ему оставь, когда расплачиваться будешь, – повторил Ипполит, громко отпивая из своей чашки. Матвей недовольно скривился и молча протянул ему салфетки. – Спасибо. Не надо такое лицо кривить, он же хорошенький.

Теперь, когда они не находились в опасной близости к милому, по словам Ипполита, бариста, он говорил куда громче, и Матвей невольно вернул свой взгляд обратно в сторону прилавка, рассматривая парня, который уже занимался другими заказами. Солнца в их городе не было, и тепло светить в окна уютной кофейни оно не могло в виду своего отсутствия, однако Матвею все равно казалось, что небрежные кудри молодого человека светятся мягким золотом.

– Ты пялишься, – раздалось где-то под правым ухом. Матвей оторвал взгляд от теплой улыбки, которую парень за стойкой адресовал клиентке, повернул голову и наткнулся на наглую физиономию младшего брата. Ипполит даже не скрывал довольного оскала, и Матвей тяжело вздохнул, закатывая глаза и отворачиваясь. – Что? Давай я узнаю, как его зовут, а?

Матвей даже ничего ответить не успел, а Поля уже ящерицей выскользнул из-за столика, в мгновение ока оказываясь у прилавка, и старшему Муравьеву только и оставалось, что недовольно шипеть ему вслед и беспомощно наблюдать, как этот несносный мальчишка что-то спрашивает у бариста.

– Надо было тебя в детстве, как котенка, утопить, – пробормотал он, еле сдерживаясь, чтобы не уронить голову на сложенные руки с горестным стоном.

Вернулся Ипполит спустя пятнадцать секунд – Матвей, конечно же, не считал, но… ладно, он считал.

– Я все узнал, – тоном американского шпиона заявил Поля, возвращаясь на свое место с таким непроницаемым лицом, будто только что узнал государственную тайну. Матвей недовольно покосился на него.

– Что ты узнал?

– Как его зовут.

– Ты просто подошел и спросил?

– Типа того. Я спросил, где можно взять дополнительный пакетик сахара, а потом слово за слово, то да се, и он мне все рассказал.

– И?

– Он сказал, что дополнительный сахар у них лежит на каждом столике, и мне необязательно было ради этого тащить свою задницу к стойке… подожди-ка, так тебя не это интересует? О-о-о!

У Матвея появилось сильное желание дать ему в лоб, и только усилием воли он это желание подавил.

– Короче, красавчика зовут Миша, – Ипполит в одну секунду принял серьезное лицо, ближе наклоняясь к Матвею. Сам же Матвей не понимал, какого черта он, взрослый человек, занимается такой ерундой. Уму непостижимо. – Я даже фамилию узнал! Романов! Сможешь найти его в вк и пролайкать фоточки. О, кстати, я его телефончик достал, добавишься к нему в телеграме. Или в вотсапе, где там обычно сидят тридцатилетние деды вроде тебя, я не в курсе.

Матвей не выдержал и отвесил Ипполиту подзатыльник. Тот вскрикнул, привлекая к себе внимание половины кафе и того самого Миши, и Матвею почему-то показалось, что именно на нем Романов задержал свое внимание.

– И зачем мне эта информация? – ворчливо поинтересовался Матвей, доставая из кармана бумажник. Поля тут же ловко всунул ему смятую салфетку с цифрами. – Поля, блин!

– Что? – тут же прикинулся наивным цветочком младший Муравьев. Для убедительности даже глазами захлопал в недоумении. – Мне вообще показалось, что он был бы рад дать свой номер тебе, а не мне. О, он снова на тебя смотрит. Блин, да ты не поворачивайся, всю контору спалишь!

Матвей его не послушал, глянув на Мишу, и тот сразу отвел взгляд. Поля довольно заулыбался.

– Пялится, – с удовлетворением протянул он и вдруг засуетился. – А который час? Блин, я уже опаздываю, ты кофе свой допил? Мама попросила еще за курицей заехать, давай быстрее.

Все так же что-то тараторя и едва ли замечая, что его не слушают, Поля выскочил из кофейни. Матвей же задержался, чтобы расплатиться, и взгляд его невольно остановился на руках того самого Миши, протягивающего ему терминал для оплаты. Так и не поднимая глаз, чтобы не столкнуться с ним взглядом, Матвей скомканно попрощался и выскочил из кофейни вслед за младшим братом, не в силах отделаться от ощущения внимательного взгляда, направленного ему в спину.

***

Откровенно говоря, у Матвея не было ни одной причины, чтобы после тяжелого рабочего дня не поехать домой, а свернуть с привычного каждодневного маршрута, чтобы заехать в уже знакомую кофейню.

Но именно это он и сделал, и сейчас зябко ежился от сладковатого тепла, которое после холодной улицы казалось по-домашнему уютным.

Первый, кого увидел Матвей, переступая порог заведения, был Миша, и Апостол даже не желает задумываться над тем, почему его настроение, до этого пребывающее на отметке ноль, повысилось в разы. В этот раз под форменным фартуком на Романове был светло-бежевый свитер, мягкий на вид, и от этого он был еще больше похож на солнце, вызывая у Матвея невольную улыбку.

Вторым же, на ком задержался взгляд Матвея, оказался тот самый Стас, которого видеть не хотелось ну никак. Хорошее настроение тут же сникло, как спущенный воздушный шарик, стоило только Матвею вспомнить, как из-за этого гада убивался Ипполит.

Кузьмин, повернувший голову на перезвон колокольчиков над входом, Матвея узнал и от того едва не слетел со стула, инстинктивно отодвинувшись назад, словно испугался его.

Угрызений совести от внезапного испуга со стороны Анастасия Муравьев не чувствовал. В конце-то концов, тогда Сережа его ударил, а не он, так что совесть Матвея была – практически – чиста.

– Какая встреча, – сухо произнес Матвей, усаживаясь от Стаса подчеркнуто далеко. Вид у Кузьмина был не самый радостный, и что-то подсказывало Матвею, что связано это отнюдь не с его внезапным появлением на пороге кафе, однако он даже и не пытался над этим задуматься.

– Здравствуйте, – опасливо произнес Стас, украдкой косясь на Мишу. Романов ответил ему вопросительным взглядом, и именно в этот момент Матвей понял, что они были знакомы. То есть, этот милый и улыбчивый паренек по имени Миша с какого-то рожна знал этого козла Кузьмина. Замечательно просто. – Как дела у Кисы?

Если бы в руках у Матвея был бы стакан кофе, то сейчас бы он оказался на голове у Стаса. Может быть, Миша, молчаливо наблюдающий за напряженной атмосферой между ними, подсознательно это понимал, а потому не торопился принимать у Муравьева его заказ.

– У Кисы все отлично, – ответил Матвей, и по тому тону, каким были произнесены последние два слова, было ясно, что ни черта у Кисы не отлично, и виной всему был один определенный человек, в данный момент сидевший справа от Матвея.

Стас, услышав это, сник еще больше, с потерянным видом уставившись на свои руки.

– Поля мне не отвечает, – убитым голосом выдавил он. – Ни на звонки, ни на сообщения. Я уже третий день пытаюсь связаться, извиниться, а меня игнорируют. Сегодня утром домой к вам приехал, так Анна Семеновна сказала, что Поля видеть меня не желает.

Уж чего точно не желал в этот момент чувствовать Матвей, так это внезапного укола жалости по отношению к Анастасию – сейчас он куда больше походил на несчастного подростка, нежели Ипполит.

Перед Матвеем появилась чашка черного кофе – он вскинул голову, глядя на Мишу, но тот уже перевел свое внимание на убитого горем Стаса, ставя перед ним высокий стакан с чем-то приторно сладким на вид и ободряюще хлопая по плечу.

Нет, ну в самом-то деле, не будет же он сейчас помогать этому придурку мириться с Ипполитом? Ему что, делать нечего? Матвей задумчиво помешал ложечкой в чашке и нехотя произнес:

– Поля домой в пять возвращается. Подъезжай к нам в это время, я матери позвоню, предупрежу, что ты приедешь. Поговорите с ним нормально.

Стас недоверчиво глянул на него, и на лице у него отразилось подозрение.

– Ты же меня терпеть не можешь. Чего вдруг помочь решил?

Матвей нахмурился.

– Потому что Поля тоже убивается. Так что даю тебе всего один шанс все исправить, и если я узнаю, что ты снова сделал больно моему брату, я тебя убью.

Миша, до сих пор хранивший молчание, как-то странно закашлялся и под пристальным взглядом Матвея тут же принялся изображать бурную рабочую деятельность. Чтобы не смотреть на Стаса, Муравьев принялся исподтишка разглядывать Романова.

Еще пару секунд глядя на Матвея с подозрением, Кузьмин вдруг выдохнул и безо всяких прощаний выскочил прочь из кафе. Миша проводил его сочувствующим взглядом.

– Вы с ним знакомы? – как-то пытаясь замять повисшее молчание, спросил Матвей. Миша посмотрел на него, и Муравьев едва сдержался, чтобы не отвести взгляд в сторону – глаза у Миши были завораживающе красивыми. – Просто мне показалось, что да.

– Учимся вместе, – отозвался Романов, на секунду замолчал, а потом неуверенно спросил: – А Поля – это тот парень, с которым вы в прошлый раз приходили, да?

– Да. Ипполит, мой брат, – согласно кивнул Матвей, вновь делая глоток кофе, и Миша как-то смущенно выдохнул, взъерошивая волосы. – А что?

– Стаська уже неделю сюда таскается и на уши мне давит, что с какой-то там Полей поругался и помириться не может, – все еще не глядя на Матвея, ответил Романов, и по его виду было ясно, что разговор этот заставляет его чувствовать себя крайне неловко. – Я ему посоветовал какой-нибудь подарок классный сделать в качестве извинений, сертификат в парфюмерный ну или сережки какие-нибудь дорогие, девчонки же любят такое. Блин, так вот почему он на меня тогда посмотрел, как на идиота… Я же не знал, что он про парня все время ныл.

– С сережками, кстати, неплохая мысль, – задумчиво произнес Матвей, лениво болтая остатки кофе в чашке. – Поля как раз недавно себе ухо проколол.

«В моем детстве сережки носили либо пираты, либо пидорасы», ворчливо произнес Сережа, с видимым недовольством глядя на младшего брата. Ипполит тут же скривился, показал ему средний палец и страдальчески потрогал себя за еще не до конца зажившее проколотое ухо. – «И учитывая тот факт, что ты все еще таскаешься с этим Анастасием, я сомневаюсь, что за окном у нас пришвартован пиратский корабль».

– Ну, Стаська уже умчался, – со вздохом произнес Миша, медленно натирая до блеска стойку. Матвей невольно засмотрелся на его руки. – Да и ювелирки все сейчас уже закрываются, не успел бы.

Матвей хмыкнул, ничего не говоря, и Миша украдкой глянул на него.

– Вы, видимо, не очень-то и любите его, – произнес Романов, убирая в сторону полотенце и подходя к Муравьеву ближе. Допивать свой кофе стало немного нервно. – Стас хороший, правда. Он только кажется таким идиотом, а на самом деле он нормальный, и Полю любит, вы бы знали, сколько стенаний я от него наслышался, впору уже диплом психолога получать.

Матвей снова ограничился лишь недовольным хмыканьем, но Миша расценил это по-своему, поспешно отходя.

– Извините, если мешаю вам, – смущенно пробормотал он, и Матвей мысленно отругал самого себя.

– Да нет, Миш, все в порядке, – произнес он и в следующую секунду прикусил язык: бейджа с именем у Романова не было. Миша загадочно улыбнулся, но промолчал, и от крайне неловкого молчания Матвея спасло появление новых клиентов, захотевших кофе. Не дожидаясь, пока Миша освободится, он оставил на стойке деньги за кофе и, убедившись, что Романов это заметил, поспешил поскорее покинуть кофейню.

***

Он взрослый и ответственный человек, убеждал сам себя Муравьев-Апостол, ему вовсе не нужны какие-то глупые оправдания и надуманные причины, чтобы снова вернуться в ту самую кофейню, которая теперь казалась ему почти родной.

Колокольчик над дверью уже привычно зазвенел, в лицо дохнуло приятной сладостью теплого воздуха, но на подходе к прилавку Матвея ждало неясное разочарование: Миши у кофемашины не было, вместо него стоял другой парень с грустными глазами побитого бобика, чем-то отдаленно похожий на него – правда, у Романова глаза были не грустные, а веселые, с какой-то теплой искрой.

От детского желания развернуться и уйти Матвея удержали лишь остатки собственного достоинства, поэтому он невозмутимо сел на уже привычное место, жестами подзывая грустноглазого парня.

– Черный, без сахара, – попросил Матвей без лишних слов и оглядел зал, пораженно застыв, когда за дальним столиком заметил Мишу и Стаса.

Кузьмин выглядел еще более убитым и подавленным, чем в прошлый визит Матвея, и только по этому его похоронному лицу Муравьев понял, что разговор с Ипполитом прошел как угодно, но только не успешно. Решив, что он, как старший брат виновника сего кузьминского состояния, имеет полное право нарушить разговор двух друзей, Матвей забрал свой кофе, оставил деньги на стойке и двинулся к столику.

– Как поговорили? – этот вопрос был явно лишним, но Матвей испытал странное садистское удовольствие, когда Анастасий с горестным вздохом спрятал лицо в сложенных на столе руках. Сидящий рядом Миша посмотрел на Апостола с укором, и на секунду тому стало стыдно. – Дай угадаю: Поля тебя слушать не стал.

– Угу, – донеслось откуда-то из рук, – мы у подъезда столкнулись, так он у меня перед носом дверь захлопнул. Я уже не знаю, что мне делать.

Крамольная мысль «А что насчет отвалить от него нахрен» вертелась на языке не хуже прилипчивого мотива с радио, но Матвей вслух этого говорить не стал. Побитого жизнью (и, судя по царапине на щеке, еще и Полей) Анастасия ему было вполне достаточно, чтобы понять: не врет, собака сутулая, действительно из-за любви к Польке так убивается.

Еще бы узнать, из-за чего они с ним в пух и прах разругались, а то мало ли.

Матвей придвинул от соседнего столика стул, уселся напротив Стаса с Мишей. Кузьмин, заслышав скрип ножек по кафельному полу, даже выпрямился, грустно глядя на Апостола.

– Значит так, – произнес он, и Стас неосознанно подобрался, внимательно прислушиваясь к его словам, – сейчас я позвоню Поле со своего номера, а разговаривать уже будешь ты. Как ты там объясняться перед ним будешь, уже не мои проблемы, понятно?

Стас согласно закивал, и Матвей потянулся за телефоном, краем глаза замечая, каким взглядом на него смотрит Миша.

Телефон от этого чуть не вылетел из его рук под стол.

Гудки шли слишком долго, Матвей даже пару раз отрывал мобильный от уха, чтобы посмотреть на фотографию брата и подпись «Поленька», словно это как-то могло улучшить качество связи. Ответил Ипполит только после третьего дозвона.

– Матюш?

– Слушай сюда, мелкий, – начал Матвей безо всяких приветствий, и Стас едва ли не подскочил на месте, судорожно сглатывая, – если скинешь вызов, то я приеду и надеру тебе задницу, ясно?

– Ясно, а что за…

– Ну вот и славненько, – перебил его Матвей и протянул трубку Стасу, за которую тот схватился, как за спасательный круг, – у тебя есть несколько минут, не облажайся.

Стас согласно кивнул, вскакивая с места и уносясь куда-то в сторону запасного выхода.

– Солнышко, пожалуйста, выслушай меня… – только и донеслось до оставшихся за столиком Матвея и Миши. Апостол устало вздохнул, наконец делая глоток уже порядком остывшего кофе, ради которого и пришел сюда, и встретился взглядом с Мишей. Романов смотрел на него с непонятной теплотой в глазах и улыбался, из-за чего Матвей чуть не подавился.

– Я думаю, ты здорово помог им, – произнес он, и его ладонь, лежащая в нескольких сантиметрах от ладони Матвея, как-то странно дернулась в его сторону. Миша смутился и спрятал руки под стол. Матвей отвел глаза, с преувеличенным интересом разглядывая стену за спиной Романова.

– Искренне надеюсь, что не пожалею об этом, – произнёс он и под конец все же не выдержал, вернул свой взгляд к Мише, встречаясь с его голубыми глазами, и от их пронзительной синевы отчего-то перехватило дыхание.

Неловко стало обоим.

– Думаю, свой телефон я получу нескоро, – неуверенно улыбнулся Матвей, и Миша тихо рассмеялся – Апостолу на ум тут же пришел перезвон тех самых колокольчиков над дверью кофейни.

– Ну, тогда мой долг скрасить ваше ожидание, – произнес он. – Меня Миша зовут, но вы, видимо, итак уже знаете.

– Да, мне… мне Ипполит сказал. А я Матвей.

– Я знаю, – произнес Миша, и Муравьев тут же посмотрел на него. Пришел черед смущаться Романову. – Мне Стас сказал. Что насчет чашки кофе за счет заведения?

***

– А еще сюда можно вставить фотографию, смотри!

Матвей прикрыл глаза, сдерживая в себе детское желание заткнуть Ипполиту рот ладонью. Миша, наблюдавший за их разговором со своего рабочего места, улыбнулся, задерживая на Матвее свой взгляд.

– Красиво, правда?

Матвей повернул голову, внимательно рассматривая золотой медальон, висевший на шее Поли. Действительно красивый, с какими-то непонятными узорами и мелкими камнями. Старший из братьев прищурился, присматриваясь к фотографии внутри раскрытого медальона.

– Что-то я не помню, чтобы твой Кузьмин вдруг сменил пол и перекрасился в рыжий цвет, – протянул он, и Романов по ту сторону стойки не сдержал смешка. Ипполит цокнул языком и закатил глаза, возвращая подарок Стаса обратно под футболку.

– Это Ровена, из «Сверхъестественного», – пояснил он, и Матвей переглянулся с Мишей. Оба рассмеялись. – Что? Ну не Стаськину же фотку мне туда вставлять!

– Действительно, – с самым серьезным видом согласился Миша. Поля закатил глаза во второй раз.

– Да ну вас, – отмахнулся он, ловко спрыгивая со стула. – Пойду на улице Стаса подожду, а то от вас двоих меня уже тошнит.

Едва за ним закрылась тяжелая дверь, оставляя слабый перезвон колокольчиков, Матвей с Мишей снова рассмеялись.

– Во сколько ты заканчиваешь? – все еще не в силах избавиться от расслабленной улыбки, спросил Муравьев. Миша пожал плечами, бросая взгляд на часы на стене.

– Дождусь, когда Ника приедет, и все, – он облокотился о стойку, внимательно глядя на Матвея и даже не обращая внимание на остальных клиентов вокруг. – Подождешь?

– Разумеется, – Матвей еле сдержал порыв убрать в сторону упавшие ему на лоб волосы, только посмотрел ласково. Миша тут же отстранился, смутившись, принялся натирать и без того блестящую от чистоты стойку, и Матвей с тихим смехом выпрямился, отворачиваясь к окну, где Ипполит уже, не стесняясь прохожих, обнимался с подошедшим Кузьминым.