Actions

Work Header

Сладкая любовь

Chapter Text

О профессоре Чу Ваньнине Мо Жань впервые услышал за пару месяцев до его появления в университете. На семейном ужине воодушевленный дядя часа два мог говорить только о нем. Так Мо Жань узнал, что тот гений, работал с кучей крупных компаний за границей, создавал крутые штуки, написал несколько книг, говорит на нескольких языках. Другими словами, при встрече с сиятельным Чу Ваньнином лучше просто сразу пасть ниц и не отсвечивать.

— Поверить не могу, что он согласился! — продолжил дядя. — Мальчики, вы даже представить не можете, как вам повезло. Юйхэн лучший, просто лучший. Самый светлый ум нашего поколения.

— Ну хватит, — сказала тетя. — Мальчики скоро под стол сползут от скуки. У них ещё будет время с ним познакомиться.

— Так А-Мэн уже знаком, — рассмеялся дядя. — Помнишь, как он в детстве его звал? Старший братик-небожитель!

Сюэ Мэн залился краской и кинул такой взгляд на отца, что Мо Жаню захотелось вернуть комплимент про “злобную псину”. Вместо этого он ухмыльнулся и сделал глоток вина, но Сюэ Мэн украдкой от родителей всё равно показал ему средний палец, так что направление мысли он прекрасно понял.

— Хватит, — улыбнулась тетя. — А-Мэн, А-Жань, расскажите лучше, чем вы заняты. Вы так редко появляетесь дома, что я скоро забуду, как вы выглядите.

— Ещё бы этот кобель дома появлялся, — хмыкнул Сюэ Мэн, но тут же потерял весь запал под строгим взглядом матери.

— А у тебя какое оправдание? — Мо Жань в ответ приподнял бровь.

— Когда же вы уже вырастите? — с тяжёлым вздохом спросил дядя. — Может и не стоит вас с Юйхэном знакомить. А то он подумает, что я воспитал двух оболтусов.

— Дорогой.

— Правда же!

Мо Жань очень старался не смеяться, а Сюэ Мэн даже умудрился выглядеть виноватым. Познакомят их с профессором Чу Ваньнином или нет — не так уж и важно, всё равно тому лет сорок пять, как дяде. И, судя по списку его достижений, он совершенный зануда, который на ужинах только и будет говорить о работе, Мо Жань уже видел таких гостей — университетских профессоров или важных учёных, — рядом с которыми всех в зоне слышимости уже минут через пять начинает клонить в здоровый и крепкий сон.

Другими словами, Мо Жань забыл о Чу Ваньнине сразу же, как вышел за дверь.

*

Чу Ваньнин и сам не знал, почему согласился. Возможно просто из-за бесконечного чувства одиночества — людям, которые его окружали, было интересно только то, что он мог им создать. И, да, он прекрасно понимал, что его личностные качества оставляют желать лучшего. Чу Ваньнин был резким, не мог промолчать и всё время указывал на ошибки. Его не любили. Никто и никогда не звал его сходить пообедать или присоединиться к разговору. Поэтому когда ему написал Сюэ Чжэнъюн — единственный человек, который когда-либо пытался с ним подружиться, — Чу Ваньнин просто не смог отказать.

— Хотя бы год, — умолял Сюэ Чжэнъюн, — а потом, если захочешь, продлим контракт.

И Чу Ваньнин согласился.

Чу Ваньнин приехал в Чанчунь, снял квартиру в квартале от университета и два месяца провёл, не вылезая из неё и пытаясь впихнуть в учебный план всю информацию, которую хотел бы дать студентам. А потом начался учебный год, и Чу Ваньнин впервые с ними столкнулся. Сам он закончил университет в четырнадцать, защитил первую диссертацию в семнадцать, и поэтому, естественно, почти ни с кем не общался и проникнуть в “атмосферу студенческой жизни” так и не смог.

— Ой, ты новенький? — с интересом спросила девушка, когда Чу Ваньнин зашёл на свою первую лекцию. Она перегородила ему дорогу и завалила вопросами, не давая ни секунды на ответ: — А как тебя зовут? А бакалавриат где закончил?

— Займите своё место, — Чу Ваньнин нахмурился. — Лекция уже началась.

— Да ладно, всё равно препод опаздывает. Слышал, что он гений? Вот только фотографироваться не любит и про социальные сети не слышал, мы нашли кучу его статей, но ни одного снимка.

— Вы искали? Зачем? — Чу Ваньнин нахмурился сильнее.

— Интересно же! — всплеснула руками девушка.

— Спорим, он страшный? — присоединился к разговору парень из первого ряда. — Поэтому и фотографироваться не любит. И старый наверняка. Столько всего сделать можно только если тебе лет восемьдесят. Или сто.

У Чу Ваньнина начали гореть уши и щёки. Он избегал объективов фотоаппаратов, это правда. Собственное лицо на снимке казалось ему застывшей маской. И его не было в социальных сетях, потому что никто бы всё равно не прислал ему запрос в друзья. А возраст… Чу Ваньнин не любил, когда именно его выносили в заголовок, как будто было что-то выдающееся, чтобы быть в чём-то “самым молодым”. Главное, что он сделал, а не сколько ему при этом было лет.

— Садитесь, — повторил он. — Чем дольше вы задержите начало лекции, тем меньше времени у вас останется на следующей перемене.

Девушка замерла и вытаращила глаза. Чу Ваньнин обошёл её по кругу, стараясь не коснуться. Когда он встал перед кафедрой, все в аудитории затихли.

— Доброе утро, — сказал Чу Ваньнин, — советую вам внимательно слушать и делать записи.

*

— А-Жань! — сказал Ши Мэй и так ласково улыбнулся, словно не было две недели назад ни признания, ни неловкого объяснения, ни отказа.

Мо Жань улыбнулся в ответ. Он ведь “остались друзьями”. Ши Мэй ведь не виноват в том, что у Мо Жаня такая репутация, как не виноват и в желании держаться от этой репутации подальше.

— Я тебя хорошо знаю, А-Жань, — сказал Ши Мэй две недели назад, — ты не сможешь. Тебе наскучат наши отношения через несколько месяцев, если не недель, и я останусь с разбитым сердцем. Прости, но мне нужен кто-то… надежный. Прости.

Он так много раз повторил это “прости”, что у Мо Жаня свело челюсть. Ему стоило этого ожидать — Ши Мэй был кристально чистым: ласковым, добрым, красивым, искренне пытающимся всем помочь. Мо Жань совершал сомнительные поступки и редко думал о последствиях своих действий. Он в целом походил на бродячего пса: ел, когда хотелось есть; трахался, когда хотелось трахаться; лаял на прохожих и испытывал непреодолимое желание преследовать цель до тех пор, пока её не настигнет или не умрёт от разорвавшегося сердца.

— Ничего страшного, — повторял он в ответ на каждое “прости”, — я понимаю, тебе не нужно объяснять.

Ши Мэй сжал его руку в ладонях и заглянул в глаза.

— Но мы ведь всё ещё друзья? — спросил он.

— Конечно, — тут же кивнул Мо Жань. — Лучшие.

Ши Мэй улыбнулся. Горький вкус во рту Мо Жаня приобрёл ярко-выраженный железный оттенок, и только потом он осознал, что до крови укусил щёку.

Следующие две недели Мо Жань избегал Ши Мэя, а тот не особо настаивал на встречах, явно давая ему время, чтобы зализать уязвлённую гордость. И вот они встретились.

Ши Мэй был всё таким же красивым и ласковым. Голова Мо Жаня немного болела — из бара вчера он вернулся далеко за полночь, а потом неимоверным усилием воли то ли проснулся, то ли воскрес к первой паре, — но при виде Ши Мэя мир стал лучше и ярче.

— Привет, — сказал он.

— Представляешь, перепутал недели и приехал раньше, — со смехом поделился Ши Мэй. — Такой идиот. У тебя сейчас что?

У Мо Жаня была “Биоинженерия” с тем самым светочем науки, о котором дядя всё ещё вещал каждому, кого удавалось поймать.

— Ох, блядь, — сказал Мо Жань и тоже рассмеялся. — Я тут понял, что я точно такой же идиот и мне нужно было ко второй. Сходим пока кофе попить?

— Давай, — Ши Мэй с готовностью кивнул.

Сердце Мо Жаня сделало радостный кульбит. Ну и пусть Ши Мэй пока не верит в него, он ещё сможет доказать, что ему можно доверять.

*

Чу Ваньнин с приятным удивлением отметил для себя, что студенты внимательно слушали — никто не сидел в телефоне, не перекидывался записками, не смотрел фильм, в общем, не делал ничего из длинного списка, которым обеспечил его ректор Сюэ, чтобы уберечь от потрясений. Чу Ваньнин говорил, а студенты смотрели на него, тихие как мышки. В какой-то момент ему захотелось попросить их моргать почаще.

На исходе лекции он обозначил тему практического занятия в конце недели и попросил подготовиться. Студенты ответили дружным морганием, так что ему окончательно стало не по себе.

Да что не так с этими людьми? Или это какой-то тест на профпригодность? Покажем преподавателю сцену из фильма ужасов, он и сбежит?

Чу Ваньнин пообещал себе, что три шкуры с них снимет, если это окажется правдой. Будут сдавать экзамен до диплома.

Он собрал вещи и вышел из аудитории, тут же наткнувшись на поджидающего в засаде ректора Сюэ.

— Ну как тебе? — спросил он и подёргал бровями вверх-вниз. — В этой группе, кстати, мой племянник, так что ты с ними построже.

— Всё прошло… удовлетворительно.

— Тебе понравится! — заверил ректор Сюэ. — Это чудесные дети. Приятно видеть, как они приходят к нам вчерашними школьниками, глупыми и понятия не имеющими, что делать со своими жизнями, а уходят совсем взрослыми, со знаниями и целью.

— Лекция была у первого курса магистратуры, — Чу Ваньнин нахмурился. — Едва ли уместно называть их “детьми”.

Сюэ Чжэнъюн захохотал, а потом похлопал его по спине и сквозь смех сказал:

— Ой, Юйхэн, этот мир был бы прекрасным местом, если бы все были похожи на тебя.

— Сомневаюсь, — ответил Чу Ваньнин, чем развеселил его только сильнее.

— Идём, идём. Покажу тебе всё в этом корпусе.

Чу Ваньнин подчинился.

*

В чат группы пришло сообщение от Сун Цютун: “Сделала, вступайте!” — а приложенная ссылка вела на вичат с названием “Свидетели пришествия Небожителя”. Мо Жань моргнул.

Чего? Совсем, что ли, мозг потеряла? Сун Цютун всегда была немного эксцентричной, но такого Мо Жань от неё не ожидал.

Тем страннее был факт, что практически вся их группа тут же в этот чат вступила. Мо Жаня на одной паре не было, а они секту основали? Из любопытства он тоже нажал на “присоединиться”.

— Всё в порядке? — спросил Ши Мэй.

— Эм… Да? Одногруппники чудят. Расскажу, как пойму, что у них там вообще случилось.

Он заблокировал телефон и убрал его в карман. Но, к несчастью, именно в этот момент Ши Мэй посмотрел на экран своего и охнул.

— Уже бежать пора, — сказал он, поднимаясь из-за столика. — Надо же, как время пролетело.

Мо Жань неохотно встал. Сам бы он с удовольствием прогулял сегодня все пары, если бы это означало, что он проведёт день с Ши Мэем.

Они вернулись в университет очень быстрым шагом, который в отдельные моменты практически переходил на бег, но Мо Жань всё равно зашёл на следующую пару одновременно со звонком.

В чате группы стояла гробовая тишина, в “Свидетелях пришествия Небожителя” сообщения приходили через каждые несколько секунд. Мо Жань подумал и спросил:

“ДА ЧТО ТУТ БЛЯДЬ ПРОИСХОДИТ ТО?”

“А не надо было прогуливать”, — отозвалась Сун Цютун.

“Чел, ты такое пропустил”

“У меня чуть сердце не остановилось”

“А видели, какая у него задница? Он повернулся к доске, и я чуть не подавился слюной”

“Гетеросексуальность вышла из чата”

“В смысле вышла, если в чате есть и девчонки?”

“Как ты вообще за его брюками и пиджаком задницу разглядел?”

«Я талантливый!»

“Как думаете, он натурал или гей?”

“Пусть нам повезёт, и он ОКАЖЕТСЯ БИ”

После этого сообщения в чат посыпались стикеры в молитвенных позах, так что Мо Жань поспешил его покинуть. Он бросил телефон на дно рюкзака и хмыкнул, покачав головой. Его окружали безумные люди.

На перемене он спросил, что такого случилось, но ответа так и не дождался.

— Ты поймёшь сам, — говорили ему. — Мы хотим посмотреть на твою реакцию.

Мо Жань в ответ посоветовал им посмотреть на хуй и решил, что ему плевать. Всё равно время, проведённое с Ши Мэем, того стоило.

После пар он собирался завернуть к дяде, но столкнулся с незнакомым парнем на повороте коридора, выбив у него из рук стопку книг. Парень зашипел и присел на корточки, чтобы их собрать. Он был ниже на голову и каким-то… изящным. Мо Жань в жизни не употреблял такого слова, но этому человеку оно подходило, даже шмотки с отцовского плеча его не портили. Изящный, красивый и очень злой — поднялся и посмотрел таким взглядом, словно Мо Жань убил его бабушку.

— Прости, задумался, — расплылся в улыбке он. — Книги целы?

— Да, — сказал парень и шагнул в сторону, попытавшись обойти по широкой дуге. Вот только Мо Жань в этот момент тоже шагнул в сторону, и они снова едва не столкнулись.

Парень раздражённо вскинул голову.

— У нас правостороннее движение, — сказал он. — Тебе нужно шагнуть в своё право.

— Есть такое правило? — Мо Жань едва не рассмеялся, испытывая то же самое радостное возбуждение, из-за которого ребёнок продолжал тыкать в кота пальцем до тех пор, пока не получал когтистой лапой по лицу и не начинал горестно рыдать и звать маму. До слез пока было далеко, а парень был забавным, очень забавным. Мо Жань понятия не имел, как так получилось, что он не заметил его раньше, разве что тот был первокурсником.

— Есть такое правило, — сказал тот и прищурил глаза.

— Буду знать.

— Знай.

Парень сделал ещё один шаг вправо и вскинул голову, когда Мо Жань повторил движение.

— Издеваешься?

— Как тебя зовут?

— В сторону! — он пихнул Мо Жаня в грудь, заставив отступить. — Что за наглость?!

— Просто познакомиться хотел! — Мо Жань чуть повысил голос, но парень больше не обернулся. Такой забавный.

*

К концу четвертого дня Чу Ваньнин с ужасом понял — студенты слушали его, но не слышали. Не были способны ответить ни на один вопрос. Они краснели, бледнели, заикались и отводили глаза. Чу Ваньнин перешёл на вопросы попроще, но это не помогло. Ему вообще начало казаться, что студенты ведущего национального университета вдруг разом потупели. Что было этому виной — мозговые слизни, инопланетяне, радиация или экспериментальные таблетки, — ему ещё предстояло выяснить, а пока он спрашивал и не получал ответов. Подмывало задать вопрос по таблице умножения, но Чу Ваньнин держался.

Вместо этого сел вечером и переписал следующие лекции, избавляясь от всех сложных слов.

Вторая проблема была ужаснее. Все вокруг, начиная студентами и заканчивая преподавательским составом, принимали Чу Ваньнина за малолетку. Не сходились они только в номере курса, на котором он “учится”, но, к счастью, предположение о первом звучало не часто. А ведь Чу Ваньнин был в костюме. На его шее был галстук. Его выражение лица было лишено даже намёка на дружелюбие.

Чу Ваньнин просто не понимал, что со всеми этими людьми не так.

Днем в пятницу, когда он сидел под деревом на улице и смотрел в экран, пытаясь максимально упростить объяснения для практического занятия, рядом с ним на задницу упал тот самый парень, с которым он столкнулся в первый день и ни разу с тех пор не виделся.

— Привет, незнакомец, — улыбнулся он, снова продемонстрировав чудесные ямочки на щеках. — Чем занят?

Чу Ваньнин промолчал, парень наклонился ближе и заглянул в его записи.

— Нихрена. Кто из преподов уже был настолько жесток?

Чу Ваньнин поджал губы и с минуту молчал. Потом всё-таки решился спросить:

— Слишком сложно?

— Пиздец как сложно. Я вот этот иероглиф вообще не знаю, — он ткнул в экран. — И вот этот. И этот. Бля, я вот этот график, он вообще о чем?

— Он ведь подписан, — Чу Ваньнин помрачнел.

Парень придвинулся ещё ближе и прочитал, чуть шевеля красивыми губами. Чу Ваньнин застыл на месте. Никто настолько красивый никогда не оказывался с ним настолько близко. От этого человека исходил жар и… что-то звериное и первобытное. Пугающее. Настолько привлекательное, что хотелось сбежать.

— Я всё равно не понял.

— Может дело не в графике, а в твоих мозгах? — огрызнулся Чу Ваньнин.

Парень ничуть не обиделся и громко рассмеялся.

— Может, — он кивнул и подмигнул ему. — Я так себе учусь, далеко не отличник. Так что это? Объясни, вдруг мне удастся как-нибудь блеснуть знаниями.

Чу Ваньнин тяжело вздохнул и попытался объяснить попроще. Парень внимательно слушал — но не так, как его студенты, впуская в одно ухо и тут же выпуская из другого, — нет, он слушал и задавал вопросы. Уточнял, правильно ли понял, и тут же пытался повторить сам.

Чу Ваньнин не знал, как так получилось, что самое успешное его занятие прошло на большой перемене под яблоней. С человеком, который даже не изучал его предмет.

*

— Так как тебя зовут? — спросил Мо Жань у парня, который оказался не только забавным и красивым, но ещё и очень умным.

Но тот только холодно посмотрел в ответ и вошёл в двери корпуса. Сам Мо Жань потоптался на пороге и взглянул на часы. По-хорошему, ему бы тоже надо было пойти, но от одной мысли сводило зубы. Мо Жань не был особо умным. Что там, многие назвали бы его довольно глупым, вот только ни дядя, ни тётя не согласились с этим аргументом. “Магистратура откроет для тебя множество дверей”, — сказали они, и Мо Жаню пришлось подчиниться.

Но ему так не хотелось встречаться с этим Чу Ваньнином. Почему-то в голове нарисовалась картинка, как тот, раскусив интеллектуальные способности Мо Жаня за мгновение, звонит дяде Сюэ и говорит, что наличие такого студента опозорит его на века.

Мо Жань фыркнул, бодро развернулся и пошёл в сторону от университета. Всё равно нужно было закончить с кодом сайта для клиента перед тем, как отправиться на смену в бар. Чу Ваньнин уж как-нибудь проведёт это практическое занятие без него.