Actions

Work Header

Сладкая любовь

Chapter Text

О профессоре Чу Ваньнине Мо Жань впервые услышал за пару месяцев до его появления в университете. На семейном ужине воодушевленный дядя часа два мог говорить только о нем. Так Мо Жань узнал, что тот гений, работал с кучей крупных компаний за границей, создавал крутые штуки, написал несколько книг, говорит на нескольких языках. Другими словами, при встрече с сиятельным Чу Ваньнином лучше просто сразу пасть ниц и не отсвечивать.

— Поверить не могу, что он согласился! — продолжил дядя. — Мальчики, вы даже представить не можете, как вам повезло. Юйхэн лучший, просто лучший. Самый светлый ум нашего поколения.

— Ну хватит, — сказала тетя. — Мальчики скоро под стол сползут от скуки. У них ещё будет время с ним познакомиться.

— Так А-Мэн уже знаком, — рассмеялся дядя. — Помнишь, как он в детстве его звал? Старший братик-небожитель!

Сюэ Мэн залился краской и кинул такой взгляд на отца, что Мо Жаню захотелось вернуть комплимент про “злобную псину”. Вместо этого он ухмыльнулся и сделал глоток вина, но Сюэ Мэн украдкой от родителей всё равно показал ему средний палец, так что направление мысли он прекрасно понял.

— Хватит, — улыбнулась тетя. — А-Мэн, А-Жань, расскажите лучше, чем вы заняты. Вы так редко появляетесь дома, что я скоро забуду, как вы выглядите.

— Ещё бы этот кобель дома появлялся, — хмыкнул Сюэ Мэн, но тут же потерял весь запал под строгим взглядом матери.

— А у тебя какое оправдание? — Мо Жань в ответ приподнял бровь.

— Когда же вы уже вырастите? — с тяжёлым вздохом спросил дядя. — Может и не стоит вас с Юйхэном знакомить. А то он подумает, что я воспитал двух оболтусов.

— Дорогой.

— Правда же!

Мо Жань очень старался не смеяться, а Сюэ Мэн даже умудрился выглядеть виноватым. Познакомят их с профессором Чу Ваньнином или нет — не так уж и важно, всё равно тому лет сорок пять, как дяде. И, судя по списку его достижений, он совершенный зануда, который на ужинах только и будет говорить о работе, Мо Жань уже видел таких гостей — университетских профессоров или важных учёных, — рядом с которыми всех в зоне слышимости уже минут через пять начинает клонить в здоровый и крепкий сон.

Другими словами, Мо Жань забыл о Чу Ваньнине сразу же, как вышел за дверь.

*

Чу Ваньнин и сам не знал, почему согласился. Возможно просто из-за бесконечного чувства одиночества — людям, которые его окружали, было интересно только то, что он мог им создать. И, да, он прекрасно понимал, что его личностные качества оставляют желать лучшего. Чу Ваньнин был резким, не мог промолчать и всё время указывал на ошибки. Его не любили. Никто и никогда не звал его сходить пообедать или присоединиться к разговору. Поэтому когда ему написал Сюэ Чжэнъюн — единственный человек, который когда-либо пытался с ним подружиться, — Чу Ваньнин просто не смог отказать.

— Хотя бы год, — умолял Сюэ Чжэнъюн, — а потом, если захочешь, продлим контракт.

И Чу Ваньнин согласился.

Чу Ваньнин приехал в Чанчунь, снял квартиру в квартале от университета и два месяца провёл, не вылезая из неё и пытаясь впихнуть в учебный план всю информацию, которую хотел бы дать студентам. А потом начался учебный год, и Чу Ваньнин впервые с ними столкнулся. Сам он закончил университет в четырнадцать, защитил первую диссертацию в семнадцать, и поэтому, естественно, почти ни с кем не общался и проникнуть в “атмосферу студенческой жизни” так и не смог.

— Ой, ты новенький? — с интересом спросила девушка, когда Чу Ваньнин зашёл на свою первую лекцию. Она перегородила ему дорогу и завалила вопросами, не давая ни секунды на ответ: — А как тебя зовут? А бакалавриат где закончил?

— Займите своё место, — Чу Ваньнин нахмурился. — Лекция уже началась.

— Да ладно, всё равно препод опаздывает. Слышал, что он гений? Вот только фотографироваться не любит и про социальные сети не слышал, мы нашли кучу его статей, но ни одного снимка.

— Вы искали? Зачем? — Чу Ваньнин нахмурился сильнее.

— Интересно же! — всплеснула руками девушка.

— Спорим, он страшный? — присоединился к разговору парень из первого ряда. — Поэтому и фотографироваться не любит. И старый наверняка. Столько всего сделать можно только если тебе лет восемьдесят. Или сто.

У Чу Ваньнина начали гореть уши и щёки. Он избегал объективов фотоаппаратов, это правда. Собственное лицо на снимке казалось ему застывшей маской. И его не было в социальных сетях, потому что никто бы всё равно не прислал ему запрос в друзья. А возраст… Чу Ваньнин не любил, когда именно его выносили в заголовок, как будто было что-то выдающееся, чтобы быть в чём-то “самым молодым”. Главное, что он сделал, а не сколько ему при этом было лет.

— Садитесь, — повторил он. — Чем дольше вы задержите начало лекции, тем меньше времени у вас останется на следующей перемене.

Девушка замерла и вытаращила глаза. Чу Ваньнин обошёл её по кругу, стараясь не коснуться. Когда он встал перед кафедрой, все в аудитории затихли.

— Доброе утро, — сказал Чу Ваньнин, — советую вам внимательно слушать и делать записи.

*

— А-Жань! — сказал Ши Мэй и так ласково улыбнулся, словно не было две недели назад ни признания, ни неловкого объяснения, ни отказа.

Мо Жань улыбнулся в ответ. Он ведь “остались друзьями”. Ши Мэй ведь не виноват в том, что у Мо Жаня такая репутация, как не виноват и в желании держаться от этой репутации подальше.

— Я тебя хорошо знаю, А-Жань, — сказал Ши Мэй две недели назад, — ты не сможешь. Тебе наскучат наши отношения через несколько месяцев, если не недель, и я останусь с разбитым сердцем. Прости, но мне нужен кто-то… надежный. Прости.

Он так много раз повторил это “прости”, что у Мо Жаня свело челюсть. Ему стоило этого ожидать — Ши Мэй был кристально чистым: ласковым, добрым, красивым, искренне пытающимся всем помочь. Мо Жань совершал сомнительные поступки и редко думал о последствиях своих действий. Он в целом походил на бродячего пса: ел, когда хотелось есть; трахался, когда хотелось трахаться; лаял на прохожих и испытывал непреодолимое желание преследовать цель до тех пор, пока её не настигнет или не умрёт от разорвавшегося сердца.

— Ничего страшного, — повторял он в ответ на каждое “прости”, — я понимаю, тебе не нужно объяснять.

Ши Мэй сжал его руку в ладонях и заглянул в глаза.

— Но мы ведь всё ещё друзья? — спросил он.

— Конечно, — тут же кивнул Мо Жань. — Лучшие.

Ши Мэй улыбнулся. Горький вкус во рту Мо Жаня приобрёл ярко-выраженный железный оттенок, и только потом он осознал, что до крови укусил щёку.

Следующие две недели Мо Жань избегал Ши Мэя, а тот не особо настаивал на встречах, явно давая ему время, чтобы зализать уязвлённую гордость. И вот они встретились.

Ши Мэй был всё таким же красивым и ласковым. Голова Мо Жаня немного болела — из бара вчера он вернулся далеко за полночь, а потом неимоверным усилием воли то ли проснулся, то ли воскрес к первой паре, — но при виде Ши Мэя мир стал лучше и ярче.

— Привет, — сказал он.

— Представляешь, перепутал недели и приехал раньше, — со смехом поделился Ши Мэй. — Такой идиот. У тебя сейчас что?

У Мо Жаня была “Биоинженерия” с тем самым светочем науки, о котором дядя всё ещё вещал каждому, кого удавалось поймать.

— Ох, блядь, — сказал Мо Жань и тоже рассмеялся. — Я тут понял, что я точно такой же идиот и мне нужно было ко второй. Сходим пока кофе попить?

— Давай, — Ши Мэй с готовностью кивнул.

Сердце Мо Жаня сделало радостный кульбит. Ну и пусть Ши Мэй пока не верит в него, он ещё сможет доказать, что ему можно доверять.

*

Чу Ваньнин с приятным удивлением отметил для себя, что студенты внимательно слушали — никто не сидел в телефоне, не перекидывался записками, не смотрел фильм, в общем, не делал ничего из длинного списка, которым обеспечил его ректор Сюэ, чтобы уберечь от потрясений. Чу Ваньнин говорил, а студенты смотрели на него, тихие как мышки. В какой-то момент ему захотелось попросить их моргать почаще.

На исходе лекции он обозначил тему практического занятия в конце недели и попросил подготовиться. Студенты ответили дружным морганием, так что ему окончательно стало не по себе.

Да что не так с этими людьми? Или это какой-то тест на профпригодность? Покажем преподавателю сцену из фильма ужасов, он и сбежит?

Чу Ваньнин пообещал себе, что три шкуры с них снимет, если это окажется правдой. Будут сдавать экзамен до диплома.

Он собрал вещи и вышел из аудитории, тут же наткнувшись на поджидающего в засаде ректора Сюэ.

— Ну как тебе? — спросил он и подёргал бровями вверх-вниз. — В этой группе, кстати, мой племянник, так что ты с ними построже.

— Всё прошло… удовлетворительно.

— Тебе понравится! — заверил ректор Сюэ. — Это чудесные дети. Приятно видеть, как они приходят к нам вчерашними школьниками, глупыми и понятия не имеющими, что делать со своими жизнями, а уходят совсем взрослыми, со знаниями и целью.

— Лекция была у первого курса магистратуры, — Чу Ваньнин нахмурился. — Едва ли уместно называть их “детьми”.

Сюэ Чжэнъюн захохотал, а потом похлопал его по спине и сквозь смех сказал:

— Ой, Юйхэн, этот мир был бы прекрасным местом, если бы все были похожи на тебя.

— Сомневаюсь, — ответил Чу Ваньнин, чем развеселил его только сильнее.

— Идём, идём. Покажу тебе всё в этом корпусе.

Чу Ваньнин подчинился.

*

В чат группы пришло сообщение от Сун Цютун: “Сделала, вступайте!” — а приложенная ссылка вела на вичат с названием “Свидетели пришествия Небожителя”. Мо Жань моргнул.

Чего? Совсем, что ли, мозг потеряла? Сун Цютун всегда была немного эксцентричной, но такого Мо Жань от неё не ожидал.

Тем страннее был факт, что практически вся их группа тут же в этот чат вступила. Мо Жаня на одной паре не было, а они секту основали? Из любопытства он тоже нажал на “присоединиться”.

— Всё в порядке? — спросил Ши Мэй.

— Эм… Да? Одногруппники чудят. Расскажу, как пойму, что у них там вообще случилось.

Он заблокировал телефон и убрал его в карман. Но, к несчастью, именно в этот момент Ши Мэй посмотрел на экран своего и охнул.

— Уже бежать пора, — сказал он, поднимаясь из-за столика. — Надо же, как время пролетело.

Мо Жань неохотно встал. Сам бы он с удовольствием прогулял сегодня все пары, если бы это означало, что он проведёт день с Ши Мэем.

Они вернулись в университет очень быстрым шагом, который в отдельные моменты практически переходил на бег, но Мо Жань всё равно зашёл на следующую пару одновременно со звонком.

В чате группы стояла гробовая тишина, в “Свидетелях пришествия Небожителя” сообщения приходили через каждые несколько секунд. Мо Жань подумал и спросил:

“ДА ЧТО ТУТ БЛЯДЬ ПРОИСХОДИТ ТО?”

“А не надо было прогуливать”, — отозвалась Сун Цютун.

“Чел, ты такое пропустил”

“У меня чуть сердце не остановилось”

“А видели, какая у него задница? Он повернулся к доске, и я чуть не подавился слюной”

“Гетеросексуальность вышла из чата”

“В смысле вышла, если в чате есть и девчонки?”

“Как ты вообще за его брюками и пиджаком задницу разглядел?”

«Я талантливый!»

“Как думаете, он натурал или гей?”

“Пусть нам повезёт, и он ОКАЖЕТСЯ БИ”

После этого сообщения в чат посыпались стикеры в молитвенных позах, так что Мо Жань поспешил его покинуть. Он бросил телефон на дно рюкзака и хмыкнул, покачав головой. Его окружали безумные люди.

На перемене он спросил, что такого случилось, но ответа так и не дождался.

— Ты поймёшь сам, — говорили ему. — Мы хотим посмотреть на твою реакцию.

Мо Жань в ответ посоветовал им посмотреть на хуй и решил, что ему плевать. Всё равно время, проведённое с Ши Мэем, того стоило.

После пар он собирался завернуть к дяде, но столкнулся с незнакомым парнем на повороте коридора, выбив у него из рук стопку книг. Парень зашипел и присел на корточки, чтобы их собрать. Он был ниже на голову и каким-то… изящным. Мо Жань в жизни не употреблял такого слова, но этому человеку оно подходило, даже шмотки с отцовского плеча его не портили. Изящный, красивый и очень злой — поднялся и посмотрел таким взглядом, словно Мо Жань убил его бабушку.

— Прости, задумался, — расплылся в улыбке он. — Книги целы?

— Да, — сказал парень и шагнул в сторону, попытавшись обойти по широкой дуге. Вот только Мо Жань в этот момент тоже шагнул в сторону, и они снова едва не столкнулись.

Парень раздражённо вскинул голову.

— У нас правостороннее движение, — сказал он. — Тебе нужно шагнуть в своё право.

— Есть такое правило? — Мо Жань едва не рассмеялся, испытывая то же самое радостное возбуждение, из-за которого ребёнок продолжал тыкать в кота пальцем до тех пор, пока не получал когтистой лапой по лицу и не начинал горестно рыдать и звать маму. До слез пока было далеко, а парень был забавным, очень забавным. Мо Жань понятия не имел, как так получилось, что он не заметил его раньше, разве что тот был первокурсником.

— Есть такое правило, — сказал тот и прищурил глаза.

— Буду знать.

— Знай.

Парень сделал ещё один шаг вправо и вскинул голову, когда Мо Жань повторил движение.

— Издеваешься?

— Как тебя зовут?

— В сторону! — он пихнул Мо Жаня в грудь, заставив отступить. — Что за наглость?!

— Просто познакомиться хотел! — Мо Жань чуть повысил голос, но парень больше не обернулся. Такой забавный.

*

К концу четвертого дня Чу Ваньнин с ужасом понял — студенты слушали его, но не слышали. Не были способны ответить ни на один вопрос. Они краснели, бледнели, заикались и отводили глаза. Чу Ваньнин перешёл на вопросы попроще, но это не помогло. Ему вообще начало казаться, что студенты ведущего национального университета вдруг разом потупели. Что было этому виной — мозговые слизни, инопланетяне, радиация или экспериментальные таблетки, — ему ещё предстояло выяснить, а пока он спрашивал и не получал ответов. Подмывало задать вопрос по таблице умножения, но Чу Ваньнин держался.

Вместо этого сел вечером и переписал следующие лекции, избавляясь от всех сложных слов.

Вторая проблема была ужаснее. Все вокруг, начиная студентами и заканчивая преподавательским составом, принимали Чу Ваньнина за малолетку. Не сходились они только в номере курса, на котором он “учится”, но, к счастью, предположение о первом звучало не часто. А ведь Чу Ваньнин был в костюме. На его шее был галстук. Его выражение лица было лишено даже намёка на дружелюбие.

Чу Ваньнин просто не понимал, что со всеми этими людьми не так.

Днем в пятницу, когда он сидел под деревом на улице и смотрел в экран, пытаясь максимально упростить объяснения для практического занятия, рядом с ним на задницу упал тот самый парень, с которым он столкнулся в первый день и ни разу с тех пор не виделся.

— Привет, незнакомец, — улыбнулся он, снова продемонстрировав чудесные ямочки на щеках. — Чем занят?

Чу Ваньнин промолчал, парень наклонился ближе и заглянул в его записи.

— Нихрена. Кто из преподов уже был настолько жесток?

Чу Ваньнин поджал губы и с минуту молчал. Потом всё-таки решился спросить:

— Слишком сложно?

— Пиздец как сложно. Я вот этот иероглиф вообще не знаю, — он ткнул в экран. — И вот этот. И этот. Бля, я вот этот график, он вообще о чем?

— Он ведь подписан, — Чу Ваньнин помрачнел.

Парень придвинулся ещё ближе и прочитал, чуть шевеля красивыми губами. Чу Ваньнин застыл на месте. Никто настолько красивый никогда не оказывался с ним настолько близко. От этого человека исходил жар и… что-то звериное и первобытное. Пугающее. Настолько привлекательное, что хотелось сбежать.

— Я всё равно не понял.

— Может дело не в графике, а в твоих мозгах? — огрызнулся Чу Ваньнин.

Парень ничуть не обиделся и громко рассмеялся.

— Может, — он кивнул и подмигнул ему. — Я так себе учусь, далеко не отличник. Так что это? Объясни, вдруг мне удастся как-нибудь блеснуть знаниями.

Чу Ваньнин тяжело вздохнул и попытался объяснить попроще. Парень внимательно слушал — но не так, как его студенты, впуская в одно ухо и тут же выпуская из другого, — нет, он слушал и задавал вопросы. Уточнял, правильно ли понял, и тут же пытался повторить сам.

Чу Ваньнин не знал, как так получилось, что самое успешное его занятие прошло на большой перемене под яблоней. С человеком, который даже не изучал его предмет.

*

— Так как тебя зовут? — спросил Мо Жань у парня, который оказался не только забавным и красивым, но ещё и очень умным.

Но тот только холодно посмотрел в ответ и вошёл в двери корпуса. Сам Мо Жань потоптался на пороге и взглянул на часы. По-хорошему, ему бы тоже надо было пойти, но от одной мысли сводило зубы. Мо Жань не был особо умным. Что там, многие назвали бы его довольно глупым, вот только ни дядя, ни тётя не согласились с этим аргументом. “Магистратура откроет для тебя множество дверей”, — сказали они, и Мо Жаню пришлось подчиниться.

Но ему так не хотелось встречаться с этим Чу Ваньнином. Почему-то в голове нарисовалась картинка, как тот, раскусив интеллектуальные способности Мо Жаня за мгновение, звонит дяде Сюэ и говорит, что наличие такого студента опозорит его на века.

Мо Жань фыркнул, бодро развернулся и пошёл в сторону от университета. Всё равно нужно было закончить с кодом сайта для клиента перед тем, как отправиться на смену в бар. Чу Ваньнин уж как-нибудь проведёт это практическое занятие без него.

Chapter Text

Чу Ваньнин вежливо, но твёрдо отклонил ещё одно предложение ректора Сюэ пойти в субботу к нему домой на семейный ужин.

— Но почему? — тот разочарованно вздохнул.

— Это “семейный ужин”, — пояснил Чу Ваньнин. Вообще о таких мероприятиях он знал мало — когда у тебя из семьи был только дед, чтобы собраться на семейный ужин не требовалось прилагать больших усилий, — но чувствовал, что посторонним там делать нечего. К тому же, сын и племянник Сюэ Чжэнъюна были его студентами, и Чу Ваньнин не хотел смешивать учебный процесс и свою личную жизнь.

— Госпожа Ван очень расстроится, — пошёл с козырей Сюэ Чжэнъюн.

— Мы виделись с ней вчера, она заверила меня, что не обидится.

— Сговорились за моей спиной! — возмутился Сюэ Чжэнъюн, а потом махнул рукой. — Ну как знаешь. Приятных выходных, постарайся не сидеть два дня дома, хорошо?

— Ректор Сюэ, я не ребёнок.

— Да-да. С кем-нибудь уже подружился?

Чу Ваньнин поджал губы. Единственным человеком за всю неделю, с которым у него завязался неформальный разговор, был тот наглый студент, которому он так и не назвал своё имя. Чу Ваньнин даже себе с трудом мог объяснить, почему. Наверное, ему хотелось хоть немного продлить этот момент — когда кто-то незнакомый мог себе позволить говорить с ним так легко. Мысль о том, что ему просто нравилось внимание красивого молодого мужчины, Чу Ваньнин пытался отогнать.

— По лицу вижу, подружился. С кем? — Сюэ Чжэнъюн вскинул брови и с любопытством уставился на него.

— Ни с кем, — резко ответил Чу Ваньнин и нахмурился.

Сюэ Чжэнъюн недоверчиво хмыкнул.

— Не хочешь рассказывать, не надо. Всё равно я всё узнаю, я тут ректор и у меня есть шпионы.

Чу Ваньнин решил, что игнорировать его будет лучшей тактикой, чем продолжать отпираться.

— Мне пора, — сказал он.

— Подвезти?

— Я прогуляюсь.

Они попрощались, и Чу Ваньнин в одиночестве пошёл к своему дому, в котором его никто не ждал. Иногда эта мысль тянула и болезненно пульсировала в груди, но в итоге он всегда оставлял всё как есть. Да и кто бы захотел его ждать?

*

Мо Жань хотел было присоединиться к одногруппникам, но тут увидел в углу столовой одинокую хрупкую фигурку в костюме мерзкого коричневого цвета, и тут же изменил направление движения.

— Привет, незнакомец! — сказал он и подсел к нему за столик. — Может всё-таки скажешь, как тебя зовут, а то я звучу как герой дешевого порно.

Парень оторвался от своей книги и еды и холодно посмотрел на него.

— Это невежливо. Садиться, не спросив разрешения.

— А ты бы разрешил?

— Нет.

— Тогда зачем спрашивать, лучше потом прощения попросить, — Мо Жань расплылся в улыбке. — Прости?

Если бы взглядом можно было убивать, этот очень красивый, очень умный и очень нелюдимый человек обладал бы опасным оружием массового уничтожения.

— Извинения не приняты, — ледяным голосом сообщил он, — а теперь я прошу тебя уйти.

Мо Жань остался. Он вдруг заметил, что его одногруппники смотрят на него с открытыми ртами. Только Мэй Хансюэ-младший зачем-то показал два поднятых вверх больших пальца. Это было странно — за годы учёбы его личная жизнь перестала их всех волновать, они уже даже счёт бросили вести.

— Слушай, — сказал Мо Жань. — Хотел спросить. А своих вещей у тебя нет?

Парень замер, но потом всё-таки поднял глаза от книги.

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя такие… очевидно отцовские костюмы.

— Они принадлежат мне.

— Ты вслепую, что ли, их покупал? — возмутился Мо Жань.

Парень его игнорировал. Мо Жань недовольно прищурился, но решил тему не развивать, а вернуться к более животрепещущей.

— Имя не скажешь?

— Зачем тебе?

— Ты ведь сам так радеешь за правила и вежливость. Ну так вот! Неправильно и невежливо не говорить своё имя, когда с тобой знакомятся.

— На нежелательные знакомства это не распространяется, — отрезал он.

Мо Жань фыркнул, сдерживая смех.

— Такой жестокий, — притворно вздохнул он. — Хорошо, я представлюсь первым, пусть тебе будет стыдно. Меня зовут Мо Жань, но ты можешь звать меня Жань-гэгэ.

Парень с громким стуком опустил книгу на стол и повернулся к нему. От ярости он стал ещё бледнее, только покрасневшие уши выдавали царившую внутри бурю эмоций.

— Да как ты смеешь? — убийственно-ледяным голосом спросил он.

— А что не так? — удивился Мо Жань.

— Подумай сам, — он резко встал и ушёл, оставив большую часть обеда на тарелке. Мо Жань изучил набор самых пресных продуктов в истории человечества, пока пытался понять, что этого красивого и тонко чувствующего так сильно оскорбило. Ничего ведь, вроде, такого и не сказал.

— Это что сейчас было? — спросила Сун Цютун, усевшись рядом. За ней к столику подтянулась толпа.

— А? — Мо Жань непонимающе моргнул. — Ты о чём?

— А-Жань, у тебя мозг окончательно в член стёк? — она вскинула точёную бровь. Давным-давно они с Мо Жанем встречались, это было время, о котором он хотел бы забыть.

— Да что не так?

— Что не так? — повторила Сун Цютун. — Да ты только что…

— Подожди, — улыбающийся от уха до уха Мэй Хансюэ положил ладонь ей на плечо. — Он ведь прогульщик. Давайте подождём, когда сам узнает, в чём тут дело.

— Ну ты и гандон, — Мо Жань фыркнул и закатил глаза. — Не зря дружишь с моим братцем.

— И дружу, и сниму для него видео, — Мэй Хансюэ рассмеялся.

— Да-да, вы все молодцы. Только вот у меня для ваших детсадовских развлечений времени нет.

— Ты так сильно об этом пожалеешь, — тонкие губы Сун Цютун расплылись в довольной улыбке.

Мо Жань хмыкнул в ответ и засунул в рот огромный кусок мяса. Его обед итак успел изрядно остыть, а мнение одногруппников его никогда особо не интересовало.

*

Чу Ваньнин кипел от сдерживаемой злости, а потому в тот день был особенно строг, почти ожидая, что кто-то побежит писать коллективную жалобу в деканат или сразу самому ректору.

А всё этот!.. Парень! Мо Жань, чёрт бы его побрал!

У Чу Ваньнина краснели щеки, когда он вспоминал, как тот прижался близко-близко и предложил называть себя “Жань-гэгэ”. Обнаглевший мальчишка! Бесстыдник! Чему только учат в этом университете, если студенты позволяют себе так непочтительно вести себя с преподавателями?!

Здравая часть сознания протестовала — ты ведь сам виноват в том, что он понятия не имел о том, что ты профессор. Нужно было представиться, и вы бы избежали неловкости этого момента.

Почему-то Чу Ваньнин от этих мыслей злился только сильнее.

К счастью, Мо Жань не был его студентом, он уже познакомился со всеми своими группами, так что такая возможность была исключена. Никто в этом мире не был настолько глуп, чтобы прогуливать в первую же неделю.

— Профессор Чу?

Чу Ваньнин моргнул и перевел взгляд на стоящего рядом с кафедрой юношу. Тот нервно дернулся, но не отступил.

— Меня зовут Сюэ Мэн.

— Сын ректора Сюэ? — предположил Чу Ваньнин, и Сюэ Мэн кивнул.

— Мы должны выбрать научного руководителя дипломного проекта, и я подумал, что вы согласитесь… ну...

— У меня контракт на год, — сказал Чу Ваньнин.

— Это ничего, — заупрямился Сюэ Мэн. Он был ничем не похож на своего отца, но сейчас у него появилось очень знакомое выражение на лице. — Даже если на год, уверен, что руководство профессора Чу даст мне намного больше, чем я могу себе сейчас представить. Пожалуйста?

Это был сын Сюэ Чжэнъюна.

— Хорошо, — сказал Чу Ваньнин. — Но предупреждаю, что валять дурака не получится.

— Что вы, профессор Чу! — Сюэ Мэн расплылся в ослепительной улыбке и расправил плечи, став неуловимо похожим на распустившего хвост павлина. — Обещаю, что я приложу все усилия и ни за что не опозорю Учителя!

Чу Ваньнин с тоской вспомнил тишину и одиночество лаборатории.

*

Мо Жань широко зевнул, устроившись в на последней парте возле стены, чтобы можно было прислониться к ней и немного вздремнуть, если лекция профессора Чу Ваньнина окажется совсем ужасной.

Одногруппники продолжали бросать на него хитрые взгляды, и Мо Жань, не глядя, показал им средний палец.

А потом в аудиторию зашёл тот самый парень, и у Мо Жаня что-то сладко сжалось в груди. Так они вместе учатся? Но почему тогда его не было ни на одном занятии на той неделе? Мо Жань застыл на месте, чувствуя, как все внутренности сковывает лёд. Не может быть. Дядя учился с Чу Ваньнином, а этому человеку в костюме не по размеру, легко поднявшемуся на кафедру, никак не может быть сорок пять. Ему и тридцать-то быть не могло.

— Доброе утро, — ровно сказал этот человек, имя которого Мо Жань определенно не знал. — Сегодня мы продолжим тему прошлого занятия и узнаем о методах биоинженерии.

Мелькнула мысль о том, что это может быть ассистент Чу Ваньнина, и Мо Жань ухватился за неё, как ребёнок за надувной круг. Бассейн стал бушующим морем, и лучше бы ему было и вовсе не всплывать, если он и правда едва не потрогал за коленку ассистента Чу Ваньнина или — нет, пожалуйста, нет! — самого Чу Ваньнина. Да как это мог быть Чу Ваньнин? Он что, вампир? Или изобрел эликсир бессмертия? Название вичата, которое Мо Жань принял за намёк на секту, неожиданно заиграло множеством красок. Он посмотрел на Сун Цютун. Она нежно улыбнулась в ответ.

— Ну ты и сука, — одними губами произнёс Мо Жань.

— Сдохни в мучениях, — точно так же отозвалась она.

Чу Ваньнин!

Мо Жань схватился за телефон и попытался найти о нём хоть что-то. Статьи без фото, книги без фото, вейбо выдал ему список “Чу” и “Ваньнинов”, но не нашёл ни одного человека с такой фамилией и таким именем. Чёрт.

Чёрт!

— Студент Мо. У вас всё в порядке? — холодный голос прозвучал прямо над ухом, и Мо Жань от ужаса выпустил телефон из рук. Тот с громким стуком улетел на пол.

Чу Ваньнин — Чу Ваньнин?! — каким-то образом незаметно оказался рядом и теперь сверлил Мо Жаня своим убийственным взглядом, обещающим все кары небесные.

— Простите?

— На первом занятии, которое вы пропустили, я просил всех записывать. Вас это не затруднит, я надеюсь?

— Нисколько, — Мо Жань честно открыл тетрадь и схватился за ручку.

— Прекрасно.

Чу Ваньнин резко развернулся и пошёл обратно к кафедре. И все в этой аудитории следили за ним так пристально, с такой очевидной похотью, что в Мо Жаня словно плеснули ледяной водой. Они? Какого чёрта они все так на него смотрят?

Мо Жань еле досидел до конца пары. Он собирался дождаться, пока все свалят, чтобы подойти к Чу Ваньнину и вымолить прощение и обещание ничего не рассказывать дяде о его позоре, но тот затерялся в потоке выходящих из аудитории студентов и бесследно исчез.

Мо Жань поморщился, а потом полез искать ссылку на тот самый вичат про “небожителя”. И вот там-то и скрывались все существующие фотографии Чу Ваньнина, сделанные исподтишка. Он учился со сраными маньяками. Он подкатил к собственному профессору и теперь, когда первый шок прошёл, мог думать только о том, как же это, чёрт возьми, было горячо. Профессор Чу Ваньнин. С его изящной фигурой, хрупкими запястьями и безумно красивым лицом.

У Мо Жаня были все шансы не пережить два семестра его предмета.

*

Чу Ваньнин закрылся в своем кабинете и рухнул в кресло, спрятав в ладонях лицо. Мо Жань всё-таки был его студентом.

Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Между ними ведь ничего не было, Чу Ваньнин вёл себя с ним отстранённо и холодно, а значит, никто не сможет обвинить его в неподобающем поведении. Так что теперь, когда он знает правду, а Мо Жань знает его имя, они просто забудут об этом недоразумении.

Да. Именно так.

С этого дня Мо Жань вольётся в поток студентов и в нём же растворится, а Чу Ваньнин никак и ничем не будет его выделять даже в собственных мыслях. Пусть от этого и становилось горько и плохо.

В дверь постучали. Чу Ваньнин скривился и малодушно подумал, что, если не отозваться, этот человек просто уйдет.

Стук повторился.

— Профессор Чу? — громко позвал Мо Жань. — Вы здесь?

Вот ведь!

Сердце Чу Ваньнина подскочило к горлу. Умом он понимал, что Мо Жань скорее всего пришёл извиняться, но от мысли, что пришёл, бросало в жар.

— Подождите, — сказал он и взглянул на себя в зеркало.

Немолодой и некрасивый мужчина в отражении казался испуганным и глупым. Чу Ваньнин нахмурился и выпрямил спину. Мо Жань был камешком, скачущем по водной глади безмятежного пруда, которым был его разум. Развитие событий будет подчиняться законам природы: камень утонет, рябь на воде пройдет. Главное было сохранить лицо и не запятнать собственное достоинство.

Чу Ваньнин открыл дверь.

Стоящий на пороге Мо Жань, на которого приходилось смотреть снизу вверх, широко улыбнулся.

— Вы что-то хотели спросить, студент Мо? — предположил Чу Ваньнин.

— Нет, — Мо Жань мотнул головой. — Сказать.

— И что же?

— Теперь я знаю твоё имя.

Чу Ваньнин застыл, чувствуя себя рыбой, которую поймали голыми руками и вытащили из воды. Улыбка Мо Жаня стала ещё шире.

— Хорошего дня, Ваньнин.

— Ты! — он задохнулся от возмущения и так и не сумел ничего сказать: Мо Жань удрал раньше, оставив его в одиночестве.

Дверь кабинета напротив открылась, и профессор Сюаньцзи подслеповато прищурился и спросил:

— Юноша, профессор Чу разрешил вам заходить в свой кабинет без него? С какого вы курса?

— Я и есть профессор Чу, — мрачно отозвался Чу Ваньнин и захлопнул дверь.

Вот же! Нет, этот год точно станет первым и единственным в его преподавательской карьере.

*

Чтобы найти более благодарного слушателя, дяде пришлось бы обойти весь мир, да и то никто бы не смог сравниться с Мо Жанем. Истории о Чу Ваньнине неожиданно приобрели глубину и наполнились яркими красками. А уж когда дядя, видя живой отклик, полез на верхние полки книжного шкафа, чтобы достать фотоальбомы, не обращая внимания на просьбы тёти дождаться окончания ужина, от предвкушения и вовсе начало покалывать пальцы. Мо Жань взглянул на снимок семнадцатилетнего, но точно такого же хмурого и строгого Чу Ваньнина, и не смог сдержать смех.

— Да, очень забавный. Только ему не говори! — сказал дядя. — Гордость Юйхэна это не переживёт.

— Почему “Юйхэн”?

— В нашей группе у всех были прозвища, а он был самым умным, — дядя пожал плечами. А потом, видимо, прочитал полнейшее непонимание на лице Мо Жаня, и тяжело вздохнул. — Юйхэн или Алиот — это пятая звезда Северной Медведицы, Звезда Императора, Нефритовая ось, вокруг которой остальные восемь звезд созвездия размещаются каждая по своей траектории, особой и неизменной.

— Да, ему подходит, — согласился Мо Жань.

Дядя кивнул.

— Он очень хороший человек. Мне бы хотелось, чтобы это видело больше людей. Хороший, просто… — он цокнул языком и махнул рукой. — Тонкокожий, вот и цепляется за отстранённость, как за броню. Дорогая, скажи ведь — нужно найти Юйхэну жену, ну не может же человек всегда быть один.

— Я могу сказать только то, что если ты попытаешься сватать его, Чу Ваньнин соберёт вещи и сбежит от тебя подальше, — рассмеялась тётя. — И будет прав.

— И потом, — влез Мо Жань, — где вы найдёте девушку, с которой ему будет интересно?

Дядя тяжело вздохнул.

— Вы правы. Но это не отменяет того факта, что ему стоит больше общаться с людьми. Найти друзей.

— Сбе-жит, — повторила тётя, и дядя рассмеялся.

— Ладно, ладно, молчу, — сказал он и правда, к тихому недовольству Мо Жаня, перевёл разговор на другую тему, углубившись в проблему взаимодействия с министерством образования.

Мо Жань же честно попытался представить Чу Ваньнина рядом с нежной и хрупкой девушкой, но воображение буксовало, подкидывая картинки покрасневших кончиков ушей, румянца на мраморной коже и пушистых ресниц. Мо Жань представил, как подхватит этого изящного мужчину на руки, усадит на стол в его же профессорском кабинете и руками разведёт сжатые коленки. Он тяжело сглотнул и схватился за бокал с водой, чтобы потушить вспыхнувший внутри пожар.

Жену. Вот ещё!

*

Чу Ваньнин был у себя в кабинете, когда в дверь кто-то вызывающе громко постучал прежде чем войти, не дождавшись разрешения. Мо Жань. Кто же ещё был способен на подобную наглость.

— После практического занятия у вас появились какие-то вопросы, студент Мо? — спросил Чу Ваньнин, стараясь выглядеть холодно и профессионально.

Мо Жань ухмыльнулся и… закрыл дверь кабинета на ключ.

— Что ты делаешь?

— Ты ведь тоже не хочешь, чтобы нас кто-то побеспокоил, Ваньнин, — сказал Мо Жань и кинул ключ куда-то в сторону лежащих на полу стопок с книгами, которые Чу Ваньнин так и не успел разобрать.

— Да как ты смеешь? — он встал, пылая от негодования и ярости. — Немедленно подними ключ и открой дверь!

— О? — Мо Жань улыбнулся. — Не думал, что тебе такое нравится. Хорошо, я открою. Чтобы все, кто проходит мимо, могли увидеть, как профессор Чу сладко подо мной стонет.

Чу Ваньнин на мгновение потерял дар речи.

Этот… мальчишка! Да как он смеет такое нести?!

Мо Жань продолжал улыбаться, нисколько не смущенный собственными словами. Чу Ваньнин попытался обойти его, чтобы самому взять ключ, но неожиданно оказался прижатым к книжному шкафу.

— Немедленно отпусти, — потребовал он. — Тебя исключат, когда я…

— Пожалуешься? Не смеши меня, — нависающий над ним Мо Жань фыркнул и схватил Чу Ваньнина за запястья. — Да у тебя язык не повернется, чтобы о таком рассказать. Сиятельного профессора Чу натянул его же студент? Ты и в глаза-то никому посмотреть не сможешь, не то что признаться вслух. Я вижу тебя насквозь, Ваньнин, и я пришёл, чтобы взять своё. И приду снова. И снова. И снова. И ты никому ничего не расскажешь, а будешь только покорно раздвигать ноги и подставлять задницу. Ведь так?

Чу Ваньнин задрожал от ярости, но тут Мо Жань потерся о его промежность бедром, и он с ужасом понял — у него накрепко стоит.

— Так сильно хочется? — горячий шёпот Мо Жаня обжег чувствительное ухо. — Так не бойся, я сделаю так, что ты будешь орать от удовольствия. А, Ваньнин?

Он втянул мочку в рот, отпустил запястья, сжав большие ладони на заднице, и дёрнул вверх, заставив Чу Ваньнина обхватить себя ногами и руками, чтобы не упасть.

Чу Ваньнин вцепился пальцами в его волосы, дёрнул пряди и… проснулся.

Он лежал в своей кровати, в своей арендованной квартире, а его сердце стучало так громко, что не было слышно даже шума машин с улицы.

Что? Это был сон?

Ему приснился сон о том, как его студент пришёл, чтобы его… чтобы его… Бред!

Чу Ваньнин дернулся, чтобы повернуться на спину, и почувствовал, как между ногами потерся о матрас пульсирующий от возбуждения член.

Он рвано вздохнул и замер, сжав в пальцах простынь. Этого просто не может быть. Это случайность. Бред. Статистическая аномалия.

Такого точно больше никогда не повторится.

Chapter Text

Мо Жань перестал пропускать занятия. Правда иногда, засмотревшись на Чу Ваньнина, он переставал писать его лекции или выполнять практические задания, но физически его тело всегда теперь сидело в аудитории. Он брался делать доклады, чтобы можно было подойти и что-нибудь спросить, уточняя смысл заданий. Мо Жань даже полюбил вичат сраных сталкеров, потому что в те дни, когда Чу Ваньнин вёл пары у кого-то ещё, он мог увидеть его на фотографиях и совершенно “случайно” с ним столкнуться.

Пару раз он, набравшись смелости, даже пытался подсесть к нему на обеде. Вот только Чу Ваньнин тут же сбегал, оставив половину еды в тарелке, и Мо Жань решил больше так не поступать. Профессора и так могло сильным ветром унести, а его пресная еда была не особо питательной, так что ему явно нужно было доедать всё до последней крошки.

Так что Мо Жань садился так, чтобы видеть его идеальный профиль, и старался смотреть в его сторону поменьше, чтобы не особо мешать. Получалось, правда, не очень. Он видел, как Чу Ваньнин аккуратно обхватывает губами еду, как тонкие, красивые пальцы с изяществом держат палочки и как он пьёт, чуть откинув голову и обнажив линию шеи.

Мо Жань так сильно хотел его трахнуть, что перестал спать с кем-то ещё. Жун Цзю, с которым у них было что-то вроде секса по дружбе, но без дружбы, даже спросил, не заболел ли он чем-то венерическим. А вот Ши Мэй похвалил его, сказав, что рад — А-Жань взрослеет и становится серьёзнее. Летом он бы сдох от счастья, а теперь просто улыбнулся и пожал плечами. Ши Мэй ведь понятия не имел, что у Мо Жаня появилась вполне конкретная цель.

— Что тебе нужно от Учителя? — спросил Сюэ Мэн. Он каким-то образом заполучил Чу Ваньнина в научные руководители дипломного проекта, безумно этим фактом гордился и тыкал всем его в лицо. Мо Жань видел несколько раз, как спокойно профессор Чу что-то объяснял Мэнмэну, вспоминал ту их встречу под яблоней, и испытывал желание как следует отпинать двоюродного брата.

— Чего? — он вскинул брови в ответ. — Что мне может быть нужно от него?

— Хансюэ говорит, что ты к нему… — Сюэ Мэн краснеет и почти выплёвывает следующее слово: — подкатываешь.

— И в чём, по его мнению, это выражается? — с искренним любопытством спросил Мо Жань.

— Ты ходишь на занятия, выполняешь задания, сам попросил о дополнительной работе.

— То есть, веду себя как примерный студент, о чём меня просил дядя?

Сюэ Мэн замер, пошевелил губами, склонил на бок голову и прищурился, явно пытаясь понять, в чем наёбка.

— Профессор Чу всё равно никогда на тебя не взглянет, — наконец выдал он своё ценное мнение.

Мо Жань хмыкнул в ответ.

*

Чу Ваньнин не мог перестать думать о своём студенте. Иногда всё было прекрасно, он и не вспоминал о существовании Мо Жаня, а потом вдруг натыкался взглядом на его широкую спину в коридоре и чувствовал, как бросает в жар от неподобающих мыслей. Чу Ваньнин видел большие руки студента Мо, и его мозг, привыкший к подсчётам и измерениям, делал непредвзятое заключение: сон был правдивым, ладони Мо Жаня идеально подходили по размеру к его, Чу Ваньнина, ягодицам.

Он старался об этом не думать и его избегать.

Мо Жань же, как назло, решил стать примерным студентом. Не пропускал пары, садился вперёд, задавал вопросы и вызывался добровольцем.

В какой-то момент Чу Ваньнин малодушно подумал, что можно было позвонить Наньгун Лю и принять приглашение присоединиться к его лаборатории, но потом вспомнил, что в семнадцать уже совершил подобную ошибку.

Ему просто нужно было вести себя профессионально.

К сожалению, его подсознание было категорически с этим не согласно. За несколько недель он посмотрел столько эротических снов, сколько не видел за всю свою жизнь. Все они заканчивались на самых волнующих моментах, словно даже в собственной голове он не мог переступить барьер из стыда. Но это уже было к счастью. Чу Ваньнин не смог бы посмотреть Мо Жаню в глаза, если бы увидел, как тот…

Чу Ваньнин и так почти не мог смотреть ему в глаза.

Чтобы выбросить его из головы, Чу Ваньнин согласился прийти к ректору Сюэ домой на семейный ужин. Тот так обрадовался, что ему на мгновение стало жутко неудобно.

— Приходи к семи, — сказал Сюэ Чжэнъюн. — Можешь и раньше, можешь позже, в нашей семье пунктуальна только моя любимая супруга, но она уже будет дома.

Чу Ваньнин кивнул. И, естественно, пришёл ровно в семь.

Ректор Сюэ жил в тридцати минутах езды от университета, в частном доме, который был аккуратно втиснут между двух высоток. Чу Ваньнин легко поднялся по ступенькам крыльца и позвонил в дверь. Из дома послышались приглушённые голоса, а потом кто-то почти бегом поспешил открыть.

Мо Жань.

Чу Ваньнин от удивления шагнул назад, позабыв о ступеньках, и едва не улетел вниз, когда вокруг его талии обвились две сильные руки, которые дернули его от края, впечатав носом в крепкую грудь.

Мо Жань фыркнул, взъерошив тёплым воздухом волосы у Чу Ваньнина на макушке.

— Осторожно, профессор. С этой лестницы очень больно падать.

Чу Ваньнин не мог выдавить из себя ни звука.

Мо Жань не спешил его отпускать.

— Испугался? — его голос вдруг стал ниже и бархатней, и это разрушило иллюзию.

Чу Ваньнин оттолкнул его и выпрямился.

— Ты что тут делаешь?

— Тетушка расстраивается, если мы с Мэнмэном пропускаем субботние ужины, — широко улыбнулся Мо Жань. — Я рад, что вы наконец к нам присоединились. Проходите, дядя убьёт меня, если узнает, что я держал вас на пороге.

Он схватил ошеломлённого информацией о его родственных связях Чу Ваньнина за локоть и практически втащил в дом.

*

От Чу Ваньнина пахло яблоневыми цветами. Мо Жань услышал это так отчётливо, пока обнимал его, что весь вечер воспоминания об этом запахе дразнили и щекотали нос. Хотелось прижаться ближе, почувствовать снова, попробовать его кожу на вкус.

Мо Жань всегда думал, что та фраза про то, как правильно человек ощущался в твоих объятиях, словно был для них создан, была романтическим бредом, но…

Чу Ваньнин так идеально подходил ему. Словно был для него создан.

Хотелось подхватить его на руки и унести, спрятать ото всех.

Вместо этого пришлось вежливо показывать дом, вежливо усаживать за стол, вежливо наливать грушевое вино и подсовывать блюда, чтобы профессор поел и не упал в обморок от голода.

В какой-то момент Мо Жань поймал взгляд тёти, и застыл на месте, словно пёс, который на глазах у хозяйки пытался сгрызть обувь, но она только ободряюще улыбнулась ему.

Чу Ваньнин принимал его внимание с холодной сдержанностью, но Мо Жань видел, как покраснели кончики его нежных ушей. А потом, когда тот повернулся к Сюэ Мэну, отвечая на какой-то вопрос, впервые разглядел маленькую, светлую родинку за ушком, и едва удержался, чтобы не прикоснуться к ней пальцами.

— А-Жань?

— А? — Мо Жань вздрогнул и повернулся к дяде. — Да?

— Я спросил, как у тебя дела с Ши Мэем. Уже уговорил его с тобой встречаться?

Мо Жань кинул взгляд на Чу Ваньнина, успев заметить, как окончательно заледенели его глаза, и едва не выругался в голос. Дядя! Вот нашел же ты время, чтобы вспомнить о Ши Мэе! Мо Жань, конечно, сам виноват — слишком драматично страдал после отказа, но не пора ли уже отпустить и забыть эту историю?!

— Мы друзья, — сказал он. — Были и будем.

— Жаль, — вздохнула тётя, — Ши Мэй прекрасный мальчик. А-Нин, ты с ним, наверное, не знаком.

— Знаком, — коротко сообщил Чу Ваньнин, и сердце Мо Жаня упало. В каком это смысле “знаком”? — Весьма… достойный юноша. Очень… вежливый.

Дядя рассмеялся.

— Очень точная характеристика, Юйхэн. Наш А-Жань признался ему в любви летом, а тот его отверг. И А-Жань…

— Дядя, — Мо Жань сложил ладони в молитвенном жесте, — давай не будем об этом вспоминать. Это было уже так давно.

— Давно? Да и трёх месяцев не прошло! — почему-то возмутился дядя, каждой своей фразой забивая новый гвоздь в крышку его гроба. — Молодёжь! Ваши чувства так быстротечны. Вот поэтому статистика разводов в наши дни идёт вверх.

— Дорогой, — тётя сжала его пальцы в своей ладони. — Разве лучше бы было, если бы А-Жань держался за безответные чувства?

— Мужчина должен быть верен своим принципам, — заявил дядя. — Если бы я отступил после первого же отказа, мы бы никогда не поженились.

Тётя нежно улыбнулась ему, а Сюэ Мэн вздохнул так тяжело, как только может человек, который слышал историю любви родителей десятки тысяч раз.

Мо Жань воровато взглянул на Чу Ваньнина, но тот не посмотрел в ответ. Откуда он знал Ши Мэя? Чу Ваньнин ведь не вёл у медиков ни одного курса. Они познакомились не на занятиях? Мо Жань вдруг вспомнил, как Ши Мэй описывал идеального для себя мужчину. Надежного, умного и заботливого. Чу Ваньнин был умным. И объективно надежным. Над пунктом с заботливостью стоило поработать, но, возможно, Мо Жань просто плохо его знал.

Вдруг Ши Мэй знал его лучше?

— А-Жань, ты должен проявить твердость, — сказал дядя.

— Да, — кивнул Мо Жань и снова посмотрел на Чу Ваньнина. Если должен, так проявит. Чуть попозже. А пока он должен убедиться, что между Ши Мэем и Чу Ваньнином ничего нет.

*

— А-Жань отвезёт тебя домой, — сказал Сюэ Чжэнъюн, и Чу Ваньнин едва не шарахнулся в сторону от такого предложения.

— Спасибо, я вызову такси. Он ведь пил, а это…

— Не пил ни капельки, — перебил его улыбающийся Мо Жань. — Не беспокойтесь, не нужно никакого такси.

— Это ведь… неудобно. Ни к чему себя утруждать.

— Мне не трудно, — заупрямился Мо Жань.

Сюэ Чжэнъюн, с интересом наблюдавший за их попытками настоять на своём, всё-таки не выдержал и хлопнул Чу Ваньнина по плечу.

— Соглашайся. Ты ещё плохо знаешь город. Вдруг тебе попадётся таксист-маньяк, а ты и не заметишь, что он тебя не туда повез?

Чу Ваньнин поджал губы, чтобы не сказать в ответ, что даже с маньяком или серийным убийцей он чувствовал бы себя уютнее, чем с его племянником. Лучше уж страх, чем это мерзкое унижение. Чу Ваньнин сам виноват — надумал себе что-то в голове, а Мо Жань давно уже был влюблён в Ши Мэя. Ласкового, доброго Ши Мэя с девичьи красивым лицом. Кто рядом с Ши Мэем вообще мог посмотреть на Чу Ваньнина?

— Идемте, профессор Чу.

Отпираться больше не было смысла, так что Чу Ваньнин последовал за Мо Жанем к машине ректора Сюэ.

— Вообще у меня мотоцикл, — сказал Мо Жань. — Но что-то подсказывает мне, что вы не согласитесь.

Чу Ваньнин посмотрел на него как на идиота и устроился на переднем сидении, тут же защелкнув ремень безопасности.

Мо Жань завёл машину и вырулил на проезжую часть.

— Я хотел, — начал он, но Чу Ваньнин не дал договорить, приказав:

— Замолчи и сосредоточься на дороге.

— Я хорошо вожу, — обиделся Мо Жань, но всё-таки замолчал.

Минут на пятнадцать. Чу Ваньнин понял, что спокойная часть поездки подошла к концу, потому что тот заерзал и начал барабанить пальцами по рулю.

— Я просто хотел сказать, что мы с Ши Мэем просто друзья.

— Каким образом меня это должно касаться? — отозвался Чу Ваньнин. — Пока личная жизнь студентов не мешает учебному процессу, она абсолютно мне безразлична.

— Безразлична? — повторил Мо Жань. — Ну да. Именно поэтому вы на меня смотреть перестали.

— Студент Мо! Когда это я на тебя смотрел?! — Чу Ваньнин едва не задохнулся от злости и стыда. Всё-таки заметил. Мо Жань понял, что его преподаватель скрывает грязный секрет. Мо Жань догадался. Чу Ваньнину захотелось провалиться сквозь землю. — Останови, я выйду здесь.

— Вот ещё, — фыркнул Мо Жань. — Сидите себе смирно и ремень обратно пристегните. Выпрыгнуть на ходу всё равно не получится, двери заблокированы.

Чу Ваньнин сжал зубы до скрипа и вернул ремень безопасности на место. Противный писк сигнала оповещения тут же прекратился.

— А вы как с Ши Мэем познакомились? — спросил Мо Жань.

— Вы же с ним друзья, у него и спроси.

Чу Ваньнин отвернулся и уставился в окно, не замечая ничего вокруг. Улицы, дома и люди сливались в неразличимый поток, хотя ехали они не слишком быстро.

— Хорошо, — вздохнул Мо Жань. — Давайте поговорим о чём-нибудь другом. О чём хотите.

— Я хочу, чтобы ты молчал и смотрел на дорогу.

— Тогда в следующий раз поедем на мотоцикле, там говорить сложно, — ворчливо пообещал Мо Жань и тут же рассмеялся. — Если потребуется, я вас свяжу, чтобы на него затащить.

Чу Ваньнин резко повернулся к нему и наткнулся на насмешливый, нежный взгляд.

— Вот вы на меня и посмотрели, — с улыбкой сказал Мо Жань. И предательское сердце Чу Ваньнина снова дрогнуло.

*

Мо Жань очень старался держать лицо, но губы сами по себе разъезжались в улыбке. Нахохлившийся Чу Ваньнин едва ли не шипел на него с пассажирского места, и Мо Жаню жутко хотелось засмеяться, а потом съехать на обочину, остановить машину и целовать эти недовольно сжатые губы до тех пор, пока ему не ответят, теряя голову от удовольствия.

— Здесь направо, — сказал Чу Ваньнин, и Мо Жань послушно повернул. — Останови.

Он затормозил и успел только открыть рот, собираясь попрощаться или напроситься на чай, но стоило только щелкнуть замкам блокировки дверей, как Чу Ваньнин молча выскочил из машины и очень быстрым шагом пошёл к своему подъезду.

Мо Жань открыл дверцу, высунулся наружу и закричал ему вслед:

— Хорошей ночи, профессор Чу! — и добавил уже тише, когда тот скрылся за дверью: — Сладких снов, Ваньнин.

Рассмеяться захотелось ещё сильнее. Его никогда ещё вот так не оставляли. Ну да, Чу Ваньнин был его преподавателем, и они приехали не со свидания, а с семейного ужина, но всё равно. Сбежал не попрощавшись. Такой забавный. Мо Жань сел в машину и фыркнул.

Он почему-то не торопился уезжать, наоборот, прижался грудью к рулю и взглянул вверх, пытаясь угадать, какое окно принадлежит Чу Ваньнину. Мо Жаню до жути хотелось посмотреть, как тот живёт. Какая у него квартира? Светлая? Идеально чистая или заваленная книгами, как кабинет? Есть домашние растения или животные? Мо Жань хотел узнать всё, даже то, какого цвета постельное бельё у него на кровати.

Он шумно выдохнул и всё-таки завёл мотор. Нужно было подумать, как бы так аккуратнее расспросить Ши Мэя об их с Чу Ваньнином отношениях. И — в идеале — узнать, что никаких отношений и в помине не было.

*

Чу Ваньнин сбежал. Он не мог провести в замкнутом пространстве с Мо Жанем ни секунды больше. Хватило одной бездумной шутки про “связать”, чтобы его хвалёный самоконтроль дал трещину, а в сознании всплыл яркий кусок из сна. От него Чу Ваньнина бросило в дрожь. Все органы чувств обострились, и он кожей ощутил исходящий от Мо Жаня жар. И удрал раньше, чем сделал какую-нибудь глупость.

Чу Ваньнин бегом поднялся по лестнице на свой третий этаж и не стал включать свет. Как полный идиот подошёл к окну, выходящему во двор, на цыпочках. В этом не было никакого смысла, потому что Мо Жань давным давно должен был уехать, но…

— У тебя четыре научные степени, — сказал Чу Ваньнин вслух.

Ни одна из них не касалась природы человеческих взаимоотношений, поэтому он осторожно выглянул в окно. Машина ректора Сюэ всё ещё стояла у входа. Мо Жаня не было видно — слишком темно и далеко, — но машина стояла.

Сердце Чу Ваньнина пропустило удар. Он прижался спиной к стене возле окна и почему-то схватился за горло.

Мо Жань не уехал, хотя должен был.

Чу Ваньнин не знал, что с этим знанием делать. Он потёр ладонями лицо и решил, что лучшим вариантом будет не делать ничего. Не уехал, ну и что? Может ему пришло сообщение от кого-то из друзей — пришло сообщение от Ши Мэя! — вот он и остался на несколько минут, чтобы ответить.

Может Ши Мэй позвонил.

Чу Ваньнин крепче сцепил зубы. Всё равно. Его это не касается, потому что была личная жизнь студентов и был учебный процесс, и Чу Ваньнин имел непосредственное отношение исключительно ко второму. Пока Мо Жань не пропускает занятия, он может делать в свободное время всё, что ему заблагорассудится. Писать Ши Мэю, звонить Ши Мэю, признаваться в любви Ши Мэю или…

Чу Ваньнин раздражённо дёрнул плечами и отошёл от окна, не проверив, на месте машина или уже нет.

Уснуть он смог только на рассвете.

Chapter Text

Мо Жань позвал Ши Мэя в кино, чтобы невзначай поговорить о Чу Ваньнине, но план полетел в задницу, потому что фильмом заинтересовался Сюэ Мэн. В общем, Ши Мэй пригласил Сюэ Мэна, Сюэ Мэн позвал обоих Мэй Хансюэ, а поскольку младший из них отличался высокой коммуникабельностью… С тем же успехом Мо Жань мог выйти на середину столовой с микрофоном.

— Прости, — снова повторил Ши Мэй, пока они стояли в очереди за попкорном. — Я не думал, что всё закончится… так.

— А, забей, — Мо Жань махнул рукой.

— Ты не обиделся?

— Нисколько.

Если бы летом Мо Жань позвал Ши Мэя в кино, а в нагрузку получил человек двадцать, он бы скрипел зубами от злости и ненавидел всех вокруг.

— Я рад. Что ты не обиделся.

— Я тоже? — Мо Жань фыркнул.

— Давай потом куда-нибудь сходим вдвоём? Мы давно не разговаривали нормально.

— Да, давай, — кивнул Мо Жань.

Они купили попкорн и присоединились к остальным. Фильм был так себе и в какой-то момент Мо Жань едва не заснул, а потом один из второстепенных персонажей начал ухаживать за своей преподавательницей в университете, и это как-то оживило повествование. К сожалению, на Чу Ваньнине вряд ли бы сработали цветы и мягкие игрушки, но сама концепция “найди то, что ему нравится, и подари” выглядела вполне рабочей.

После фильма они с Ши Мэем решили пойти поесть, но вдвоём всё равно не получилось — за ними увязался Сюэ Мэн. Спасибо хоть без близнецов Мэй.

Впрочем, Мо Жань довольно быстро выяснил, что присутствие двоюродного братца — это благословение Небес. Ведь именно Сюэ Мэн поднял так интересующий его вопрос.

— Ну так что, — спросил он. — Учитель Чу тебе помог?

— Да, — Ши Мэй закивал. — Он одолжил мне несколько книг, прислал вордовский файл с десятью листами ссылок на иностранные статьи и даже предложил прочитать мою работу. Спасибо за совет.

— Учитель охрененный, — согласился Сюэ Мэн.

— Так профессор Чу тебе с дипломом помогает? — на всякий случай уточнил Мо Жань и уставился на Ши Мэя, внимательно следя за малейшими изменениями выражения его лица.

— Да, — Ши Мэй улыбнулся. — Я не ожидал, что он согласиться. У него всегда… такой холодный и отстраненный вид. А на деле он очень добрый и отзывчивый.

— Его просто узнать надо, — кивнул Сюэ Мэн.

Мо Жань хмыкнул, чем заработал недовольный взгляд брата.

— Что-то добавить хочешь?

— Не-а, не хочу.

— Вот и заткни пасть.

— Ну хватит вам ругаться.

Мо Жань снова хмыкнул. Холодный и отстраненный или добрый и отзывчивый? Мо Жаню вот казалось, что ни одно из этих определений не подходит Чу Ваньнину в полной мере, не может описать его разом. Он был и злобным, и смущенным, ледяным и терпеливым, был ядовитым, забавным и пугающим. Порой об его резкие слова можно было порезаться, а порой в его глазах стояла такая тоска, что Мо Жаню хотелось подойти и обнять его. Нет, Чу Ваньнин не был простым. Мо Жаню хотелось добраться до мягкой сердцевины, увидеть всю палитру его эмоций, узнать его до конца.

Быть может, затащив его в постель, Мо Жань избавится от наваждения, которое пожирало его живьем.

— Интересно, а у профессора Чу кто-нибудь есть? — вдруг спросил Ши Мэй, и Мо Жань вздрогнул. Чего? В каком это смысле?

— Отец говорит, что нет, — пожал плечами Сюэ Мэн. — И судя по его квартире, он прав.

— Ты у него дома был? — Мо Жань нахмурился.

— Ну да. Я помог ему донести несколько ящиков с чем-то адски тяжелым, и он в благодарность угостил меня чаем. Представляете, у него в холодильнике из еды были только шоколадка и тофу. Ужас просто.

— Почему это он тебя попросил помочь?

Мо Жань словно уксуса хлебнул. С чего это Чу Ваньнину просить Сюэ Мэна, когда Мо Жань очевидно сильнее?

— Мы статью обсуждали, а потом… Блин. Да с чего это я перед тобой оправдываюсь?

Мо Жань не нашёлся с ответом.

— Может А-Жань тоже хочет, чтобы профессор Чу стал его научным руководителем, — со смехом предположил Ши Мэй.

— Перехочет, — фыркнул Сюэ Мэн.

— Так у него никого нет? — снова вернулся к этой нервирующей Мо Жаня теме Ши Мэй.

— Сто процентов нет. А что?

— Просто, — Ши Мэй потупился и улыбнулся. Чуть прикрыл глаза, спрятавшись за длинными ресницами.

Горло Мо Жаня словно кто-то сдавил. Всё ясно. У Ши Мэя и Чу Ваньнина не было отношений. Пока не было, потому что Ши Мэй был явно не против.

Мо Жань должен был что-то предпринять.

*

У Чу Ваньнина давило в висках, а стопка студенческих работ всё не уменьшалась. Они путали методы решения, щедро лили воду в описание и тратили время. И своё, потому что могли систематизировать знания или выучить что-то новое, и Чу Ваньнина, потому что ему приходилось сидеть с красной ручкой и вычёркивать целые абзацы. А на краю стола тем временем ждали своего часа бесконечные формы и журналы. Желание Сюэ Чжэнъюна всучить ему помощника к концу семестра начинало выглядеть хорошей идеей.

Чу Ваньнин стащил с носа очки и потёр глаза, с неприятным удивлением осознав, что разница между прохладными пальцами и лицом была весьма ощутимой. Только заболеть не хватало. В выходные, послушавшись наставлений всё того же Сюэ Чжэнъюна, Чу Ваньнин сходил на экскурсию в Марионеточный императорский дворец*, а на обратной дороге попал под ужасный ливень. И вот теперь, кажется, пришла расплата.

В дверь кабинета постучали. Вежливо, а не так, как это обычно делал Мо Жань.

— Входите, — сказал Чу Ваньнин.

— Здравствуйте, профессор Чу, — на пороге был Ши Мэй, и от одного его вида в висках заломило сильнее. Чу Ваньнин очень старался ничем не показать своего отношения, которое этот милый юноша совершенно не заслужил, но давалось ему это с огромным трудом.

— Заходите, студент Ши. Вы что-то хотели спросить?

— Я принёс ваши книги. Огромное спасибо за них.

— Нашёл что-то полезное?

— Да, — Ши Мэй кивнул и улыбнулся. — Я бы хотел в благодарность угостить вас ужином.

Вежливо разговаривать с ним целый вечер? Да Чу Ваньнин надуется ядом и лопнет.

— Это ни к чему, — сказал он, забрав протянутые книги. — К тому же, я не очень хорошо себя чувствую.

— О? — Ши Мэй взволнованно нахмурился, и Чу Ваньнин почувствовал себя самым ужасным человеком на планете. — Профессор, давайте я провожу вас до медкабинета?

— Это лишнее. Лучше просто пойду домой.

Ши Мэй выглядел немного разочарованным. Чу Ваньнин почему-то подумал, что, будь на его месте Мо Жань, “профессора” силком бы довели до врача.

— Да, конечно. Выздоравливайте, профессор Чу.

— Не забудь прислать мне черновой вариант работы.

— Обязательно, — кивнул Ши Мэй и наконец-то ушёл.

Чу Ваньнин на мгновение откинул голову в кресле и положил прохладную ладонь на лоб и глаза.

*

Чу Ваньнин заболел, но продолжал вести лекции и практические занятия. К счастью, из дома — оборудование в университете позволяло настроить прямую связь.

Мо Жань бы предпочёл, чтобы он лежал, пил лекарства, хорошо ел и выздоравливал, но третий день подряд Чу Ваньнин в неизменном костюме и с галстуком проводил все занятия по расписанию. И Мо Жаня это невероятно бесило.

А потом Сун Цютун сказала в столовой:

— Вот бы его навестить.

— Ага, — фыркнул в ответ Наньгун Сы. — Профессор Чу откроет дверь, а тут ты такая красивая, с кастрюлей лапши и в медицинском халате на голое тело, — он сделал голос писклявым, передразнивая её: — Профессор! За вами некому приглядеть, так что я пришла вас спасти! Откройте рот, снимите штаны.

— Придурок, — Сун Цютун треснула его сумочкой по голове.

— Ребята, ребята, этим миром правит любовь, — влез между ними Мэй Хансюэ-младший. — Если она у вас кончилась, не нужно лить реки крови, хорошо? Ай! А меня-то за что?

— А ты — бабник! — Сун Цютун замахнулась ещё раз, и Мэй Хансюэ поспешил отпрыгнуть от неё подальше, оказавшись прямо за Мо Жанем. — А ты чего лыбишься?!

— Ты гений, — искренне сказал ей Мо Жань, чувствуя, как трепещет в груди сердце.

Навестить Чу Ваньнина, что за прекрасная идея!

И, если подгадать время и придумать хороший план, он сможет сделать так, чтобы все в университете очень быстро узнали — у профессора Чу есть любовник, который очень о нём заботится.

— Ты заболел? — обеспокоенно спросила Сун Цютун, но Мо Жань её уже не слушал.

Он знал дом и подъезд. Осталось только выяснить номер квартиры, а для этого ему нужно было обратиться к дяде. Мо Жань взглянул на часы. До следующего занятия оставалось десять минут, а такой важный разговор нужно было проводить с глазу на глаз, так что он решил подождать и подготовить аргументы в защиту своего плана.

— Профессор Чу не очень хорошо выглядит, — сказал Мо Жань своему дяде полтора часа спустя. — Я подумал, что его нужно навестить. Убедиться, что у него дома есть всё необходимое.

— Хорошая идея! — кивнул дядя. — И как я сам не додумался.

— Кстати, об этом, — Мо Жань расплылся в улыбке. — С моей стороны это выглядит так, будто я подлизываюсь к преподавателю. Так что… может я скажу ему, что это ты меня отправил?

Дядя вскинул брови, а потом рассмеялся в голос.

— Ой, хитёр, — довольно сказал он. — Ты прав, тебя Юйхэн и выставить может. Скажешь ему, что это я велел. И чтобы слушался, а то премии лишу за наплевательское отношение к своему здоровью.

— Нет уж, такое я ему в лицо говорить не буду. Пожить ещё хочу, — вздрогнул Мо Жань, чем снова повеселил дядю.

Кабинет ректора он покинул с лучшим в мире сокровищем — адресом Чу Ваньнина в заметках телефона.

*

Чу Ваньнин заглянул в холодильник, предсказуемо ничего в нем не нашел и вспомнил, что вчера так и не заказал продукты. До начала занятий оставалось пятнадцать минут, а ему ещё нужно было переодеться и подключить связь, так что… нужно было не забыть сделать это на перемене. Или после лекций. В общем, не забыть. Чу Ваньнин собирался заварить чай, когда в дверь кто-то позвонил.

Гостей он не ждал. Коммунальные службы обычно предупреждали о своих визитах.

Чу Ваньнин пошёл открывать, но где-то на середине пути ему пришлось притормозить и опереться рукой о стену, потому что потемнело в глазах.

Настойчивый гость позвонил снова.

Чу Ваньнин заглянул в глазок и с ужасом обнаружил, что за дверью стоит Мо Жань. Он открыл.

— Что ты зде-

— Выполняю приказ дяди! — перебил его Мо Жань. В руках он держал пару внушительных по размерам пакетов. — Он очень волнуется, поэтому я должен убедиться, что у вас все в порядке. И советую меня впустить, потому что иначе он придет сам.

Чу Ваньнин представил явление склонного к драматизму Сюэ Чжэнъюна и почувствовал, как по его спине побежал холодок.

— Проходи.

Мо Жань широко улыбнулся, и Чу Ваньнин чуть было не закрыл дверь прямо перед его носом, потому что тут же передумал его впускать.

Мо Жань в его квартире. Катастрофа!

— И вы как раз у моей группы лекцию читаете, так что я посижу, хорошо? Не успею добежать до универа.

— Мог бы прийти пораньше и успел.

— Не хотел случайно разбудить профессора, — Мо Жань варварски стащил с себя кроссовки: не развязывая шнурков, просто наступив на пятки. Потом повесил куртку, оставшись в джинсах и чёрной футболке.

— На улице зима.

— Да мне не холодно, — он снова улыбнулся. — Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно, — соврал Чу Ваньнин. — Садись на диван, мне нужно подготовиться к лекции.

Мо Жань послушно пошёл в указанном направлении, а Чу Ваньнин сбежал в спальню, чтобы переодеться.

*

Мо Жань едва не умер, когда Чу Ваньнин открыл дверь. Он так привык к профессору Чу в этих его костюмах, что оказался совершенно не готов к мягкому свитеру, пижамным штанам и пушистым тапкам. Руки зачесались обнять его, усадить на колени и поцеловать в ту родинку за ушком, которая стала для него наваждением.

Мо Жань сдержался. Пока Чу Ваньнин переодевался за плотно закрытой дверью, Мо Жань успел обойти гостиную и кухню, сунув свой нос в холодильник и несколько шкафов и внимательно изучив названия таблеток. Не очень этично, зато действенно. К примеру, он выяснил, что этот идиот явно собирался умереть от голода в самое ближайшее время. Или умереть, оказавшись погребённым под лавиной книг и инструментов — Мо Жань вот едва поймал выпавший из шкафа молоток.

Впрочем он примерным мальчиком сидел на диване, когда Чу Ваньнин вернулся. И снова едва не умер. Пришлось до боли прикусить изнутри щеки, чтобы не издать умилённый звук. Выше пояса был привычный профессор Чу: белая рубашка, плотно завязанный галстук, пиджак, — но ниже! Ниже остались пижамные штаны и пушистые тапки. В голову пришла мысль о том, как легко можно забраться за резинку этих штанов ладонью, а потом и вовсе спустить их с узких бедер одним рывком, и Мо Жань тяжело сглотнул.

Чу Ваньнин сел за стол, настроил на ноуте прямую трансляцию и обратился к его сидящим в аудитории одногруппникам:

— Доброе утро. Сегодня мы продолжим тему прошлого занятия.

Он сидел прямо, рассказывал чётко, а Мо Жань смотрел на острые коленки и пушистые тапочки и умирал от умиления. И только к середине лекции, когда голос Чу Ваньнина чуть осип, вспомнил, что у него вообще-то был план. И что хорошо было бы поставить вариться кашу, чтобы Чу Ваньнин смог поесть перед следующей парой.

Мо Жань встал.

Чу Ваньнин замер на середине слова и нахмурился.

Мо Жань улыбнулся ему, забрал пакеты из коридора и пошёл на кухню, прекрасно понимая, что останавливать его не будут. И точно — мгновение спустя Чу Ваньнин продолжил говорить.

Мо Жань положил в мультиварку крупу и изюм, добавил сахар и соль, а потом залил нужным количеством молока и выбрал режим. После заварил чай, добавив в него имбирь и мёд. Когда он вернулся в гостиную, Чу Ваньнин попробовал прожечь его взглядом, но Мо Жань только приподнял бровь и, встав сбоку, пододвинул к нему чашку так, чтобы его рука точно вошла в кадр.

Чу Ваньнин недовольно посмотрел на него, чем окончательно закрепил результат.


артер @Eneada

— Попей, — одними губами произнёс Мо Жань и потрогал своё горло.

Чу Ваньнин мотнул головой и упрямо продолжил рассказывать о получении биополимеров, проигнорировав заботу и чай.

Мо Жань тяжело вздохнул и пододвинул чашку поближе. Он собирался стоять у Чу Ваньнина над душой до тех пор, пока тот не попьёт, дав измученному горлу передышку.

Чу Ваньнин снова посмотрел на него. Снизу вверх. Взглядом, способным уничтожить на месте.

Мо Жань улыбнулся в ответ.

— Хочешь, чтобы я ко рту её поднёс? — едва слышным шёпотом спросил он.

Красивые глаза Чу Ваньнина расширились, а бледные щеки тронул румянец. Он схватил чашку, сделал глоток и тут же закашлялся, но всё равно шлепнул Мо Жаня по потянувшейся, чтобы помочь, руке.

— Перерыв, — хрипло сказал он и захлопнул ноутбук. — Вы что творите, студент Мо?!

— Пытаюсь помочь, — возмутился Мо Жань. — Пили бы маленькими глотками, и всё бы нормально было. Нафига решили всю чашку разом в себя влить?

Лицо Чу Ваньнина покраснело. Влажные губы дрогнули, и Мо Жань едва удержался, чтобы не провести по ним пальцем.

— Сядь на диван и слушай лекцию. Или. Проваливай.

— Ладно, ладно, — согласился он. — Как скажете!

Телефон в заднем кармане джинс без остановок вибрировал, и Мо Жань был готов спорить на всё, что угодно, — вичат свидетелей явления Небожителя разрывался от потока сообщений.

*

Чу Ваньнин вернулся к лекции. От произошедшего его бросило в пот, лицо горело, а пальцы мелко дрожали, так что пришлось сцепить ладони в замок.

Мо Жань сидел от него в паре метров и внимательно смотрел, а под его взглядом внутренности скручивались в жгут. Хотелось сбежать. Хотелось наорать на него, чтобы перестал и ушёл.

Чу Ваньнин попрощался со студентами и снова закрыл ноутбук. До следующей пары было пятнадцать минут — как раз хватит времени, чтобы выставить Мо Жаня и заварить ещё чая.

— Идемте, — Мо Жань резво вскочил на ноги. — Каша как раз должна была приготовиться.

Чу Ваньнин замер. Каша? Какая ещё каша?

Он встал и оперся ладонью на край стола, почувствовав, как повело в сторону от мерзкой слабости. Через пару вдохов и выдохов смог пройти за Мо Жанем на кухню. Тот уже вовсю здесь хозяйничал, накладывая кашу из открытой мультиварки в ту одну-единственную миску, которой Чу Ваньнин владел.

— Вот, — сказал Мо Жань. — Садитесь за стол и ешьте. Я, кстати, сделал сладкую. Вы не против? Просто, когда я был совсем мелким, мама всегда… ну, в общем, это не важно. Садитесь, вы чего?

Чу Ваньнин не понимал, чем он заслужил такую заботу. Чу Ваньнин не привык к такому. Он давным-давно научился справляться со всем сам и никогда не просить помощи. А сейчас Мо Жань просто взял и… просто заварил чай и сварил кашу. У Чу Ваньнина поперек горла встал ком, а глаза увлажнились и покраснели.

Чу Ваньнин решил, что это всё из-за болезни.

— Садитесь, — Мо Жань схватил его за локоть, заставил опуститься на стул и поставил перед ним миску с кашей. — Ешьте.

— Я не голоден.

— Профессор Чу, что за детский сад? Вам надо есть, чтобы выздороветь быстрее. Хотите, чтобы я вас с ложечки кормил?

Чу Ваньнин представил и ужаснулся. Он… хотел. Он бы скорее умер, чем признался в таком вслух.

— Тебе пора идти. Если хочешь успеть на следующую пару.

— У меня окно, — заявил Мо Жань. — Вы ведь не против, если я у вас посижу? На улице погода такая мерзкая, а я в футболке.

Чу Ваньнин на мгновение прикрыл глаза, а потом зачерпнул ложкой дымящуюся и вкусно пахнущую кашу.

— Не против, — сказал он и не посмотрел на Мо Жаня. Просто почувствовал, что тот снова улыбается.

Chapter Text

Мо Жань видел, что Чу Ваньнину становится хуже: нездоровый румянец и выступившая на лбу испарина говорили сами за себя. После следующей лекции он просто лег лбом на стол и десять минут не шевелился, ядовитым тоном советуя Мо Жаню уйти.

Мо Жань остался.

Чу Ваньнин выпрямился и провел ещё одно занятие. Вот только под конец глаза у него стали совсем стеклянными, а уж когда его начало потряхивать от озноба, Мо Жань просто не выдержал и захлопнул ноутбук, прервав лекцию.

Чу Ваньнин запоздало возмутился, попытался встать, но не смог, отчего Мо Жаню ужасом сдавило горло.

— Как ты смеешь? — спросил Чу Ваньнин и потянулся, чтобы восстановить связь и продолжить лекцию. Мо Жань не дал: дернул за провод зарядки и взял ноутбук в руки. Потом дошёл до шкафа и положил на самый верх — Чу Ваньнину пришлось бы на стул встать, чтобы дотянуться. И, судя по его злым глазам, он это прекрасно понимал. — Смерти захотел?

— Вас сейчас и котёнок победит, — фыркнул Мо Жань и позвонил дяде. — Привет! Профессору Чу совсем плохо, надо отменить его пары.

— Совсем? — в голосе дяди слышалось явное беспокойство. — Может скорую вызвать?

— Вызвать вам скорую? — спросил Мо Жань, поежился под ледяным взглядом, а потом сказал в телефон: — Он против этой идеи. Я за ним присмотрю.

— Ты. Отправишься. Домой, — выдавил из себя Чу Ваньнин и всё-таки встал.

— Прости, дядя, у меня тут пациент с характером. Потом позвоню.

Мо Жань сбросил вызов, не дослушав ответ, и бросился к столу. Чу Ваньнин отмахнулся от него и едва не упал.

— Сам справлюсь.

— Конечно, — согласился Мо Жань. — Вы очень успешно со всем справляетесь.

— Отвали.

— Ого, ещё и ругаться умеете?

Чу Ваньнин пошатнулся, но двинулся в направлении шкафа, ещё и стул по дороге прихватил и потащил за собой. Вот ведь упертый!

Мо Жань фыркнул и одним движением поднял его на руки.

— Поставь.

— Вот ещё. Вы в конце каждого учебного дня без чувств на пол сползаете или только мне так повезло? Не ёрзайте, уроню ведь.

Мо Жань лгал. Сейчас, получив Чу Ваньнина в свои объятия, он бы ни за что уже его не выпустил. Чу Ваньнин поверил и затих. Хотя сил сопротивляться у него и до этого почти не было.

А ещё он был огненно-горячим на ощупь, Мо Жань чувствовал влажный жар даже сквозь одежду, пока нёс в спальню и укладывал на кровать. Та, как и остальная квартира, кроме того чистого уголка, из которого Чу Ваньнин вёл прямую трансляцию лекций, была завалена книгами, металлическими деталями и инструментами.

— Снимайте пиджак и рубашку. Свитер где лежит?

— Справа.

Мо Жань честно пытался не подглядывать, убирая с кровати весь хлам, но нежная светлая кожа так и притягивала взгляд. Волос на груди Чу Ваньнина не было, но зато была родинка — маленькая, над правым соском. Такая притягательная. Так и хотелось поцеловать её перед тем, как спуститься чуть ниже.

— Сейчас лекарство принесу, лежите, — сказал он и сбежал.

*

Чу Ваньнину было очень холодно. Он сжался в комок, но это ничуть не помогало, а потом кто-то — Мо Жань, это всё ещё был Мо Жань, — откинул одеяло снизу и надел на него ещё одни носки.

Чу Ваньнин дернулся, пытаясь уползти от прикосновений, но Мо Жань удержал его за лодыжку.

— Только вот пинать меня не надо, хорошо? — ласково попросил он и укутал Чу Ваньнина обратно. — Откройте рот, нужно ещё раз температуру померить. Ну?

Прохладная ладонь коснулась его лба и отвела мокрые от пота пряди. А потом неожиданно забралась под одеяло, пощупав спину.

— Черт. Вы весь мокрый. Нужно переодеться, а то так никогда не согреетесь. Я сейчас что-нибудь найду, хорошо?

— Уйди.

Мо Жань фыркнул и конечно же не послушался. Открыл шкаф и принялся искать там что-то подходящее.

— Придется вам меня ещё немного потерпеть, — насмешливо сообщил он. — Где у вас постельное белье лежит?

Чу Ваньнин сел, прикрываясь одеялом словно щитом.

— Ты не будешь менять мне постельное белье.

— Чтобы вы в сухом легли на мокрое? Что за глупость. И чем это вас моя кандидатура не устраивает?

— Это… унизительно, — выдавил Чу Ваньнин.

Мо Жань фыркнул, не удостоив его ответом. Наглый мальчишка. Чу Ваньнин пообещал выдать ему самый сложный вариант теста на грядущем зачете.

— О, нашёл. Вставайте.

Чу Ваньнин упрямо остался сидеть. Мо Жань раздраженно вздохнул и потянул за край одеяла, встретив яростное сопротивление. Правда, хватило Чу Ваньнина секунды на четыре.

— Пациент из вас так себе.

— Медсестра из тебя тоже, — огрызнулся Чу Ваньнин.

— Я скорее себя ветеринаром чувствую, — хмыкнул Мо Жань. — Которому достался очень красивый, но очень злой белый котик. Давайте помогу. Или лучше опять донести?

Чу Ваньнин прожег его взглядом и поднялся на дрожащие от слабости ноги. Перед глазами всё поплыло и на мгновение мир снова окутала темнота. Мо Жань обнял его за талию, притянув к себе и дав точку опоры.

— Вот так, только не торопитесь.

Он усадил Чу Ваньнина в кресло и положил на столик рядом сухую одежду.

— Сами справитесь?

— Гори в аду.

Мо Жань расхохотался. Сердце Чу Ваньнина пропустило удар, но он решил списать это на новый симптом своей болезни. Всё равно Мо Жаню скоро это наскучит и он уйдёт, наконец-то оставив его в покое.

*

У Мо Жаня кажется прямо на сетчатке глаз отпечатались спина Чу Ваньнина и его маленькие, аккуратные ягодицы, прикрытые только нижним бельем. За этот день он вообще получил столько визуальных образов, что рисковал умереть от спермотоксикоза назло всем знакомым, которые пророчили ему смерть от экзотического, неизвестного науке венерического заболевания.

— Осторожнее, — Мо Жань придержал Чу Ваньнина за локоть и уложил в кровать.

Помог укутаться в одеяло, сунул в рот градусник и подготовил лекарства, мрачно изучил число “40” на экране и скормил все нужные таблетки. Чу Ваньнин кривился и отказывался их глотать, окончательно став похожим на капризного ребенка. Мо Жань смог добиться успеха только уговорами, шантажом и обещаниями, что следующая таблетка будет сладкой.

Он дождался, пока Чу Ваньнин уснет, и на несколько минут застыл рядом с кроватью, жадно вглядываясь в его лицо. Так и подмывало до него дотронуться или — ещё лучше — поцеловать. Мо Жань позволил себе на секунду коснуться подушечкой большого пальца его губ, погладив остальными линию челюсти. Одна слабость. Непростительная вольность, которой было настолько недостаточно, что чувство потери походило на боль.

— Ваньнин, — позвал он. Ему нравилось произносить это имя вслух. — Ваньнин, ты хотел бы меня поцеловать?

Чу Ваньнин спал и не ответил.

Мо Жань вздохнул, прилепил на горячий лоб охлаждающий пластырь, осторожно накрыл пледом поверх одеяла и пошёл делать обед.

Заодно улучил момент, чтобы проверить вичат, на иконке которого висело впечатляющее число +1576.

“АААААААААА”

“У НЕГО ЕСТЬ ПАРЕНЬ! ПАРЕНЬ! П А Р Е Н Ь!!”

“ВОТ КОЗЛИНА, УВЕЛ У НАС ПРОФЕССОРА ЧУ”

Мо Жань тихо рассмеялся и пролистал чат по диагонали. Народ страдал, рыдал и посыпал голову пеплом. Самый милые желали профессору Чу счастья. Самые упоротые разобрали видео лекции на кадры и устроили сходку недоделанных детективов, которые решили по снимку руки найти любовника преподавателя. Вторая волна воплей прошла, когда Мо Жань прикрыл ноут во время третьего занятия, а ещё две пары отменились, и все участники чата тут же разделились на тех, кто убеждал не придумывать небылицы, и тех, кто сразу же решил — это дело рук таинственного бойфренда.

“КАКОЙ ЗАБОТЛИВЫЙ”

“И ПРАВИЛЬНО СДЕЛАЛ, ЕМУ НАДО ОТДЫХАТЬ”

С этими высказываниями Мо Жань был согласен. Он ухмыльнулся и написал в чат: “Кажется, пора перестать прогуливать. Вечно я пропускаю всё самое интересное”

Ему ответили страдающими стикерами и разбитыми сердцами. Придурки. Интересно, а если бы Мо Жань оставил на запястье часы, они бы тоже не догадались?

Он выключил телефон и засунул обратно в карман, сосредоточившись на обеде. Чу Ваньнину нужно будет хорошо поесть, когда он проснется.

*

Чу Ваньнин открыл глаза и понял, что в комнате было неожиданно темно, хотя жалюзи не были опущены. Проспал целый день? Чувствовал себя он определенно лучше.

Чу Ваньнин сел и зажег лампу, висящую справа от кровати. От слишком яркого света ему пришлось зажмуриться, а, открыв глаза, ошарашенно замереть. На кресле в углу комнаты спал Мо Жань.

Мо Жань, который приготовил ему кашу и чай, напоил лекарствами и перестелил постельное белье. Мо Жань, который остался. Не ушел. Сидел возле кровати Чу Ваньнина, пока тот спал.

Мо Жань, который нахмурился и проснулся.

— Ох, — он выпрямился. — Вы как себя чувствуете?

— Хорошо, — сказал Чу Ваньнин. — Тебе нужно было пойти домой.

— Глупости. Сидите, я сейчас вам поесть разогрею.

— Есть в постели? — ужаснулся Чу Ваньнин. Мо Жань прикусил нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

— А что? — спросил он, приподняв бровь. — Профессору не нравятся романтические клише?

— Я не инвалид.

Чу Ваньнин выпутался из одеяла и поднялся. Ему было намного лучше, даже аппетит проснулся — желудок заурчал от голода, чем изрядно его смутил.

— Выглядите голодным, — поддразнил Мо Жань.

— Тебе пора домой, — снова сказал Чу Ваньнин.

— Вовсе нет. Дядя сказал, чтобы я убедился, что с вами всё в порядке.

— Со мной всё в порядке.

— Поверю только когда вы съедите всё, что я приготовил. Вас поддержать?

Чу Ваньнин поджал губы, и Мо Жань всё-таки рассмеялся.

*

Мо Жаню всё-таки пришлось уйти — Чу Ваньнин наотрез отказался позволить ему переночевать. У него, конечно, мелькнула мысль подсыпать уважаемому профессору снотворное и проигнорировать его мнение, но в итоге он просто послушался. Потому что, во-первых, снотворного у него не было, а, во-вторых, Мо Жань опасался гнева Чу Ваньнина.

— Давайте я вас хотя бы в вичат добавлю, — предложил он, когда уже обулся и натянул куртку. — Напишите, если станет хуже, или позвоните.

— У меня… нет этого приложения.

Мо Жань замер, склонив голову на бок.

— А? — он изумленно моргнул. — В смысле?

Чу Ваньнин почему-то разозлился.

— В буквальном, студент Мо. У меня буквально нет этого приложения.

— Да как вы живете вообще?

— Счастливо.

Вот только выглядел Чу Ваньнин при этом не счастливым, а смущенным и злым. Мо Жань вдруг вспомнил, что дядя вечно жаловался — у Чу Ваньнина совсем нет друзей. Но… это ведь не значило, что у Чу Ваньнина не было и человека, который мог бы подтвердить реальность его личности для регистрации? Мо Жань сглотнул и осторожно предложил:

— Давайте установим?

Чу Ваньнин вздернул подбородок, открыв взгляду нежную линию шеи, и явно собирался отказаться и выгнать его уже взашей, так что Мо Жань поспешил добавить:

— Вы ведь, наверное, не знаете, как это удобно. Дядя рассказывал, что вы много лет провели за границей. А с его помощью можно и оплату проводить, и новости узнавать. Вот, смотрите.

Мо Жань достал свой телефон и продемонстрировал несколько особо удобных функций приложения.

Чу Ваньнин молча смотрел. Потом так же молча протянул Мо Жаню свой телефон.

— Раз ты так его рекламируешь.

— Вам понравится, — заверил Мо Жань.

На душе почему-то стало очень тепло.

Он установил приложение, отправил запрос на верификацию, а потом считал кьюар-код, добавив себя в список контактов Чу Ваньнина.

— Вот.

— Спасибо.

— Напишите мне?

— Если почувствую себя плохо, то я вызову врача.

— Тогда напишите мне просто так, — Мо Жань улыбнулся и шагнул за дверь.

Чу Ваньнин с грохотом захлопнул её за ним.

*

Написать просто так?

Чу Ваньнин никому никогда не писал просто так. Он писал своим преподавателям, чтобы обсудить учебные проекты, писал коллегам, арендаторам и — пару раз — в органы власти. Писал студентам длинные списки с ошибками в их работах. У его писем или сообщений всегда была конкретная цель.

Просто так? Что именно можно написать просто так?

Чу Ваньнин проглотил таблетки, заев их половиной большой шоколадки и снова посмотрел на открытый и совершенно пустой чат.

Нет, в этом не было никакого смысла. Он не мог написать, потому что не знал, что писать. Просто так, что за идиотизм!

Телефон мигнул и подал вибросигнал.

“Как себя чувствуете?”

Чу Ваньнин сглотнул и написал в ответ одно слово: “Прекрасно”.

“А если перевести на язык простых смертных? Где-то между “почти умираю” и “удовлетворительно”, да?”

Чу Ваньнин поджал губы.

Несколько минут спустя так и не дождавшийся ответа Мо Жань написал снова:

“Дядя отменил ваши пары завтра, так что хорошенько отдохните”

И снова:

“Не заставляйте меня приходить и следить за вами, хаха”

И снова:

“Профессор Чу, я очень надеюсь, что вы спите, а не забанили меня. Вы умеете банить? Я вам потом покажу”

И снова:

“Ладно, я понял намек. Спокойной ночи!”

“Спокойной ночи, Мо Жань”

Чу Ваньнин отбросил от себя телефон и спрятал в ладонях горящее лицо. Почему он это написал? Зачем?

Телефон пискнул — это Мо Жань ответил стикером с радостным хаски. Чу Ваньнин тяжело вздохнул. И вот что ему с ним было делать?

*

“Мо Жань”! Случилось чудо из чудес! Чу Ваньнин назвал его по имени, а не спрятался за холодной стеной отстраненного “студента Мо”, как обычно. Теперь осталось вытащить из него это вслух.

Мо Жаня распирало от счастья, ему хотелось орать об этом на весь мир. Хотелось снова поехать к Чу Ваньнину домой и просто не дать себя выгнать.

— А-Жань, — хмыкнул дядя, — хватит улыбаться телефону.

— Да ладно тебе, дорогой. Пусть себе улыбается.

Мо Жань фыркнул и положил телефон на стол экраном вниз. Излишняя предосторожность — едва ли Чу Ваньнин сегодня напишет ему ещё, но рядом сидел Сюэ Мэн, который охранял честь своего учителя словно национальное сокровище.

— Кто пишет? — спросил дядя.

— Кое-кто, — Мо Жань широко улыбнулся. — Один очень важный человек.

— Есть шансы, что мы узнаем его или её имя?

Мо Жань хотел бы этого избежать. Чу Ваньнин в глазах дяди стоял на хрустальном пьедестале. Едва ли его порадует, что Мо Жань собрался стащить его оттуда и изрядно испачкать грязью простых человеческий чувств в самом физическом их проявлении.

— Ну… посмотрим, как сложится.

Тётя вздохнула, а Сюэ Мэн издал самый саркастичный звук из своего репертуара.

— Как будто ты кого-то домой приводил, — закатил глаза Мо Жань. — А, подожди. Тебе же и некого.

— Иди ты!

— Мальчики.

Они молча сцепились взглядами, но потом дядя спросил:

— А-Мэн, вы с Юйхэном уже определились с темой доклада?

Сюэ Мэн оскалился в сторону Мо Жаня напоследок, а потом повернулся к отцу.

— Да, я уже большую часть написал. Учитель Чу сказал, что выглядит вполне достойно.

— Вот и хорошо. Тебе, А-Жань, тоже бы не помешало.

— Не помешало… что?

— В мае в Тайюане состоится международная конференция. Тезисы к докладу нужно отправить до пятого января. Как раз успеешь.

— Дядя, — Мо Жань поморщился, — я не думаю, что…

— Всех участников курирует Юйхэн, — продолжил дядя, и Мо Жань тут же заткнулся. — К нему можно подойти за советом. Подумай. Это хороший способ закрыть вопрос с одной из публикаций.

— Я… подумаю.

— Вот и молодец.

— А профессор Чу и на конференцию с нами поедет?

— Ну да, — дядя кивнул и рассмеялся. — И, если забудется, раскатает вас в ноль. Он мастер задавать коварные вопросы.

Мо Жань из вежливости улыбнулся и решил, что обязательно будет участвовать. Чем больше поводов провести время с Чу Ваньнином, тем лучше.

Chapter Text

Нельзя было пускать Мо Жаня в свой дом. Последствия собственного идиотизма Чу Ваньнин пожинал сполна. Как будто мало ему было всех этих снов, в которых разные… в равной степени пугающие и возбуждающие вещи происходили в его кабинете, в учебной аудитории, в коридорах университета или во дворе под яблоней. Чу Ваньнин разрешил Мо Жаню войти, а его предательское подсознание решило, что это повод добавить ещё одну локацию.

Правда, сны были немного другими.

Мо Жань был в них другим. Он… был заботливым. И нежным. И целовал Чу Ваньнина в шею и щеку, обнимая своими большими и теплыми ладонями за талию. Во сне Чу Ваньнин улыбался в эти моменты. Наяву Чу Ваньнин проклинал себя за идиотизм.

И Мо Жаня за его… жалость.

Мо Жань продолжал писать ему, присылал забавные картинки и видео с белыми котами и хаски, которые неизменно сопровождал фразой: “Смотрите, это мы”. Безбашенные назойливые хаски на видео скакали вокруг белых котов и неизменно получали когтями по морде. Настороженные белые коты рано или поздно приходили к хаски под бок, чтобы уснуть.

Сердце Чу Ваньнина таяло от этих сообщений и не слушало никаких разумных доводов.

Мо Жань писал ему, но, к счастью, в университете ему хватало здравого смысла соблюдать дистанцию. Практически всегда. По большей части. Чу Ваньнин и сам только спустя несколько минут понимал, что они стоят слишком близко.

— Юйхэн, ты вообще меня слушаешь?

Чу Ваньнин вздрогнул и поднял глаза на Сюэ Чжэнъюна, который решил присоединиться к нему за обедом.

— Прости. Я… задумался.

— Надеюсь, не о работе, а о личной жизни? — Сюэ Чжэнъюн намекающе поиграл бровями, и Чу Ваньнин испытал жгучее желание пойти и утопиться в пруду со стыда.

Что сказал бы ректор Сюэ, если бы узнал, какие порочные мысли о его родном племяннике скрываются в голове Чу Ваньнина?

— Завтра начинаются зачеты.

— Эх, — Сюэ Чжэнъюн махнул рукой. — Не переживай. Половина не сдаст и будет преследовать тебя до следующей сессии.

Чу Ваньнин поджал губы.

— Я подготовил элементарные тесты.

— Это ты так думаешь, — Сюэ Чжэнъюн захохотал. — Минимум пятьдесят процентов, Юйхэн. Запомни мои слова и не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Чу Ваньнин вздохнул. Возможно стоило посмотреть тесты ещё раз.

*

Мо Жань отложил конспекты лекций и потер красные от напряжения и недосыпа глаза. Голова гудела. Перспектива не сдать зачет казалась всё реальнее.

“Что делать, если я вроде учил, но ничего не могу вспомнить?” — написал он в вичат Чу Ваньнину.

“Ложись спать”

“Вот так просто? Даже не будете говорить, что я должен сидеть хоть всю ночь, но вызубрить так, чтобы отскакивало от зубов?”

“Спать. Сейчас”

“А может вы что-нибудь мне расскажите? Можете даже не по теме зачета”

“Я не буду больше отвечать.”

Точка в конце предложения означала, что Чу Ваньнин именно так и поступит, так что Мо Жаню оставалось только отправить в ответ стикер с очень грустным хаски и выйти из приложения.

Спать особо не хотелось.

Мо Жань представил, как Чу Ваньнин сейчас заваривает чай в этих своих мягких пижамных штанах, свитере и пушистых тапочках. Будь Мо Жань рядом, мог бы подойти и обнять его со спины, покрыть поцелуями родинку за ушком и нежную шею, а потом утащить его в спальню и согреть своим телом. Ему так сильно хотелось быть рядом.

Мо Жань широко зевнул и подумал, что, наверное, предложение Чу Ваньнина не было лишено смысла.

*

Чу Ваньнин оказался отвратительным учителем. Нужное для зачета количество баллов смогли наскрести только несколько человек, остальные же ошибались в самых элементарных вещах, путали определения, не могли подобрать правильный пример. Чу Ваньнин потратил несколько месяцев их времени, но так и не смог ничему научить.

— Говорил же, — фыркнул Сюэ Чжэнъюн, перебирая заполненные бланки с оценками. — Балбесы.

— Но… — Чу Ваньнин вздохнул. — Возможно, я должен был проверить на ком-то эти тесты.

— Нет, это просто… — Сюэ Чжэнъюн пододвинул один из листков ближе. — Ничего себе, А-Жань почти прошёл?

Чу Ваньнин чуть скривил губы. Почти. Мо Жаню не хватило балла, чтобы получить зачёт, а ошибки, которые он сделал, были совершенно глупыми. Будто бы он нарочно.

— Это чудесно, — неожиданно сказал очень радостный Сюэ Чжэнъюн.

— Чудесно?

— Засранец ни в какую не хотел идти в магистратуру. Он умный парень, но почему-то считает, что нет. А тут, ты посмотри — почти прошёл. Как будто, и правда, учил.

— Он учил.

Чу Ваньнин ляпнул это и тут же застыл от ужаса. Вот идиот. Откуда бы ему о таком знать?

— Рад, что ты так веришь в студентов, — фыркнул Сюэ Чжэнъюн. — На пересдачу пустишь?

— Конечно.

*

Пересдача была завтра, и Мо Жань решил зайти к Чу Ваньнину просто так. Точнее, у него была причина — подготовленные тезисы для доклада на конференции, но на самом деле ему просто очень хотелось его увидеть. Да, был шанс, что Чу Ваньнин начнет ругаться на заваленный тест. Но Мо Жань собирался выслушать все замечания с почтением, потому что Мо Жань завалил его специально. Нельзя было оставлять Чу Ваньнина наедине с его одногруппниками-сталкерами.

Мо Жань подошёл к кабинету, постучал и тут же открыл дверь, не дождавшись разрешения. За это Чу Ваньнин его тоже постоянно ругал.

— Можно?

Чу Ваньнин выпрямился и недовольно нахмурился.

— Сколько раз повторять? Сначала нужно дождаться приглашения войти, — сказал он.

— Ага, простите. А что это вы делаете?

Чу Ваньнин поджал губы и продемонстрировал упаковку с пластырями.

— Как ты думаешь?

— Мозоль натёрли?

Мо Жань обошёл стол сбоку и смог увидеть голую профессорскую ступню. Бледную, тонкую, с аккуратными розовыми пальчиками. Мо Жань замер и тяжело сглотнул. А потом опустился перед ним на одно колено.

Чу Ваньнин отшатнулся и дернулся, но Мо Жань успел схватить его за лодыжку и с усмешкой изучил яростное и смущенное выражение лица.

— Студент Мо!

— Дайте сюда пластырь, я вам помогу. В прошлый раз вы сами криво прилепили, хромали потом.

— Немедленно прекрати этот… цирк!

— М-м-м. Но я просто хочу позаботиться об учителе, — Мо Жань невесомо погладил большим пальцем нежную кожу. Если бы он не думал, что Чу Ваньнин проломит ему голову настольным канцелярским набором, точно бы поцеловал в свод стопы. А ведь раньше ноги любовников оставляли его равнодушным. Пальцы Чу Ваньнина же хотелось втянуть в рот и пощекотать языком.

— Мо Жань!

— Чем дольше вы сопротивляетесь, тем больше шансов, что кто-то войдет.

— Ты!

— Я, — он поднял на Чу Ваньнина глаза и широко улыбнулся. — Пластырь?

Мо Жань протянул раскрытую ладонь, в которую яростно всунули пластиковую упаковку с гидроколлоидными лейкопластырями. Он вытащил один и осторожно заклеил мозоль на нежной пятке Чу Ваньнина. На его тонкой коже так легко можно было оставить след... Мо Жань прикусил губу и с трудом отстранился.

— Вот и всё.

Чу Ваньнин — румянец на щеках, блестящие глаза, влажные губы, — громко сглотнул и отдернул ногу, поспешив натянуть обратно носок и ботинок.

Мо Жань кашлянул, пытаясь успокоить вспыхнувший внутри пожар.

— Я… тезисы принес, — сказал он. — К конференции.

— Садись и показывай.

Чу Ваньнин протянул ладонь, поймал голодный взгляд Мо Жаня, и тут же отвел глаза, схватив бумаги и углубившись в чтение.

Мо Жань знал — если попросить, ему не откажут. Чу Ваньнин пытался выглядеть холодным и неприступным, но под тонкой кожей по венам явно бежал огонь. Мо Жань мог поцеловать его, мог трахнуть, но… впервые в жизни боялся. Хотел, но опасался, что секс — это единственное, что ему в итоге достанется. С любым другим человеком этого бы вполне хватило. Только Ши Мэя ему хотелось любить и беречь — даже перед признанием в своих чувствах Мо Жань не мог представить между ними животную страсть.

Но вот Чу Ваньнина он жаждал получить целиком. Недовольного и ругающегося, задумчивого и немного смешного. Мо Жань хотел заботиться о нем и одновременно хотел трахать до тех пор, пока Чу Ваньнин не начнет умолять, цепляясь за его плечи дрожащими пальцами.

— Удовлетворительно, — сказал Чу Ваньнин. — Надо переделать.

Мо Жань тихо рассмеялся.

— Хорошо.

— И подготовиться к пересдаче.

— Хорошо, — повторил он.

Чу Ваньнин недоверчиво посмотрел на него, но ничего не сказал. Мо Жань был готов поклясться, что его губы дрогнули в улыбке.

*

С передачей справились далеко не все, хоть Чу Ваньнин и постарался максимально её упростить. Студентам всего-то надо было написать новый тест, а потом подойти к нему и получить зачет или, если были ошибки, ответить на пару дополнительных вопросов. Вот только несколько человек Чу Ваньнин поймал с телефонами и выставил за дверь сразу. Другие почему-то краснели и мямлили себе под нос. Третьи начинали заикаться. Четвертые путали всё на свете, а у пятых шла сыпь. Чу Ваньнин в жизни такого не видел.

Мо Жань же сдал тест и всё время зачёта просидел в самом дальнем углу, подойдя отвечать самым последним.

— Готовы? — спросил Чу Ваньнин.

— Типа того.

— Тогда давайте зачетку.

— Профессор Чу, — Мо Жань вскинул брови и в притворном шоке округлил глаза, — вы хотите поставить мне зачет просто так?

— Да.

— Ну уж нет, я лучше приду на ещё одну пересдачу.

— Нет, не придёшь. Ты сделал ошибку специально.

— Почему вы так думаете? — с искренним любопытством спросил Мо Жань. Чу Ваньнину захотелось стукнуть его по дурной голове.

— Потому что ты знаешь, что в тесте ошибка. И потому что в прошлом тесте на подобный вопрос ты ответил правильно.

— Так у меня память плохая. Забыл уже. Обещаю, что к следующему разу подготовлюсь и всё-всё выучу.

— Перестань морочить мне голову и давай зачетку.

— Нет, — заупрямился Мо Жань.

— Чего ты хочешь добиться? — холодно спросил Чу Ваньнин.

— Вы знаете.

Чу Ваньнин застыл, не в силах ничего сказать в ответ. Он не знал. Он себе сам придумал причину, но он совершенно точно ничего не знал.

— Нет.

— Вы знаете, — повторил Мо Жань.

— Молчи.

Мо Жань тихо вздохнул и посмотрел таким взглядом, что у Чу Ваньнина застряли поперек горла все слова.

— Я понимаю, что вы мой преподаватель, — сказал он. — И что это неэтично, и что вы не станете портить свою репутацию. Но, Ваньнин, я ничего не могу с этим поделать.

— Вы забываетесь, студент Мо.

— Да, — Мо Жань ласково улыбнулся, — каждый раз, когда на тебя смотрю. Ты… ты хотел бы?

— Нет.

— Хотел бы.

Чу Ваньнин приподнялся на стуле, выхватил из рук Мо Жаня зачетку и заполнил на нужной странице.

— Можете идти, — сказал он.

Мо Жань встал, потом сел обратно.

— Не хочу уходить.

— Ты… — Чу Ваньнин со вздохом переплел пальцы. — Тебе стоит снова обратить внимание на ровесников.

— После тебя? Да кому они нужны.

— Любому здравомыслящему человеку. Я… я старше.

— А выглядишь как школьник. И потом, разница в десять лет — это не разница.

— У меня ужасный характер.

— Неправда.

— Я непривлекательный.

Мо Жань хохотнул.

— Да, конечно. Самый непривлекательный человек в университете, на которого все вокруг пускают слюни и бесят меня.

— Что?

— Ты слышал. Ты слишком красивый. Самый красивый. Ты сводишь меня с ума.

— Мо Жань!

— Я свожу тебя с ума? — спросил он.

Чу Ваньнин спрятал в ладонях горящее лицо. Он сдался. Его окружили, лишили оружия и, кажется, взяли в плен.

— Да, — еле слышно сказал он.

— Хорошо, — удовлетворенно вздохнул Мо Жань. — Тогда я приду на следующую пересдачу, хорошо?

— Зачем?

— Говорю же — все вокруг пускают на тебя слюни и бесят меня.

Чу Ваньнин выдохнул и покачал головой. Сумасшедший. Этот парень был совершенно сумасшедшим.

Чу Ваньнин любил его.

*

Мо Жань дождался, когда Чу Ваньнин закончил все свои дела и вышел из университета. Спросил, забирая у него из рук очередную коробку с какими-то бумагами:

— Я провожу? Перчатки надень, а то руки уже ледяные.

— Нас увидят, — Чу Ваньнин воровато огляделся и попытался отобрать свою собственность.

— И что? — Мо Жань повернулся боком, держа коробку подальше. — Если будешь так странно себя вести, вопросы точно возникнут. А так — я всего лишь помогаю своему профессору. Или вам с Мэнмэном уже роман приписали?

Чу Ваньнин фыркнул и остановился.

— Откуда ты знаешь, что студент Сюэ мне помогал?

— Оттуда, — буркнул Мо Жань. — Мог бы меня попросить.

— Я тогда не хотел оставаться с тобой наедине.

Чу Ваньнин пошел вперед, и остолбеневшей на мгновение Мо Жань кинулся его догонять.

— Уже тогда? Серьезно? Я произвел на профессора Чу такое сильное первое впечатление?

— Заткнись.

— Не-а. Мне приятно, — Мо Жань широко улыбнулся.

Чу Ваньнин промолчал, и какое-то время они просто шли в тишине по дорожкам университетского парка, пока с небес не начали медленно падать крупные снежные хлопья.

— Пальто промокнет, опять заболеешь, — сказал Мо Жань.

— Не говори глупости, — отмахнулся Чу Ваньнин.

— Я начну носить с собой зонт.

Чу Ваньнин покосился на него и почему-то зарылся носом в шарф, спрятав большую часть лица. Мо Жань подумал, что мог бы сейчас поставить коробку на ближайшую лавочку и затащить Чу Ваньнина за дерево, чтобы поцеловать.

Потом с сожалением вспомнил о том, что тот промокнет и заболеет. Поцелуи можно было и отложить. Но не надолго, а то Мо Жань просто умрет.

Интересно, велики ли были его шансы напроситься на чай?

Ну, в любом случае стоило попробовать.

— Разрешишь мне поцеловать тебя у двери подъезда или подняться и поцеловать уже дома? — спросил он, когда они свернули с улицы во двор.

Чу Ваньнин кинул на него хмурый взгляд, и Мо Жань был на сто процентов готов к отказу, когда неожиданно услышал тихое:

— Не у двери.

Сердце пропустило удар. Мо Жань заулыбался как идиот и едва не споткнулся о ступеньку, уронив коробку с книгами. Чу Ваньнин был лучшим человеком во всем мире.

Чу Ваньнин открыл дверь в подъезд пошире и с сомнением посмотрел на Мо Жаня.

— Идешь или нет?

Как будто кто-то мог ему отказать.

*

Чу Ваньнин впустил Мо Жаня в квартиру, и застыл, не зная, что делать. Поцеловать его прямо сейчас? Снять обувь и пальто? А дальше, после поцелуя? Что ему делать потом?

Мо Жань поставил коробку на скамью для обуви, потом разулся и расстегнул молнию на куртке.

— Передумал? — спросил он.

Чу Ваньнин сглотнул и покачал головой. Он стянул перчатки и выпутался из завязанного в три слоя шарфа. Потом снял пальто и повесил его рядом с курткой Мо Жаня. Тот ждал, прислонившись к косяку двери в гостиную и пристально его рассматривая.

Чу Ваньнин разулся и аккуратно поставил ботинки на обувницу. И кроссовки Мо Жаня тоже поставил рядом.

Он едва успел выпрямиться, когда его схватили за запястье и притянули в объятие. Мо Жань был теплым и… большим. И Мо Жань сначала поцеловал Чу Ваньнина в висок, а потом горячими пальцами подцепил за подбородок и, заставив повернуть голову вбок, добрался до чувствительного уха. Чу Ваньнин рвано вздохнул и сжал в кулаках ткань его футболки. Мо Жань втянул в рот мочку, а потом едва ощутимо провел языком по ушной раковине, проследив её завиток. От этого внизу живота полыхнуло огнем, и Чу Ваньнин едва устоял на ногах.

— Так давно об этом мечтал, — пробормотал Мо Жань и добрался наконец до его губ. Он был нежным, но настойчивым, и от этого поцелуя почти сразу закружилась голова. Чу Ваньнин старательно отвечал — приоткрыл губы, впустил в рот нахальный язык. Застонал и вздрогнул всем телом, когда ладони Мо Жаня прошлись по его спине и, остановившись на ягодицах, с чувством их сжали.

Мо Жань тут оборвал поцелуй и тут же прижался ко лбу Чу Ваньнина своим.

— Прости.

Чу Ваньнин не сразу понял, о чём он. А, когда понял, едва не умер от стыда. Он ведь сам согласился только на поцелуй. Но Мо Жань всё ещё сначала делал, а потом извинялся.

— Всё… нормально, — сказал Чу Ваньнин. И едва не попросил продолжить с этого же места.

— Посмотрим какой-нибудь фильм? — предложил Мо Жань.

— У меня нет телевизора.

Мо Жань тихо рассмеялся.

— Ноутбук сойдет.

— Хорошо.

— Хорошо, — повторил Мо Жань и снова улыбнулся. — Не думал, что ты так легко согласишься.

— Если ты чем-то недоволен, могу выставить тебя за дверь, — прохладным тоном предложил Чу Ваньнин. Мо Жань фыркнул от смеха и обнял крепче, приподняв его в воздух. — Немедленно поставь!

— М-м-м, нет. Ваньнина хочется носить на руках.

— Идиот, — припечатал Чу Ваньнин, но это не помогло.

— Да, — согласился Мо Жань. — У тебя есть подписка на айКии?

— Что это?

Мо Жань рассмеялся и опустил его на пол.

Chapter Text

Мо Жань вбил свой логин и пароль на айКии и взглянул на сидящего рядом Чу Ваньнина. Тот снял пиджак и галстук и расстегнул верхние пуговицы белой рубашки, так что стала видна ямочка между ключицами. Мо Жаню очень хотелось провести по ней языком.

— Пожелания к фильму? — спросил он.

— Мне всё равно.

— Предпочтения в жанрах?

— Всё равно.

Мо Жань улыбнулся и зашёл в раздел с ужастиками — если был шанс, что Чу Ваньнин в страхе прильнет к нему ближе, то стоило им воспользоваться.

— Смотрел “Поезд в Пусан”?

— Нет. Я вообще…

— Только не говори, что ты больше любишь читать, — попросил Мо Жань.

Чу Ваньнин закатил глаза.

— Я довольно давно практически не смотрел художественные фильмы.

— Почему?

— Мне казалось странным тратить на это время, — сказал Чу Ваньнин и отвел глаза.

— О. Если хочешь, можем посмотреть что-нибудь… э-э-э… научно-познавательное? — предложил Мо Жань, пытаясь спешно вспомнить, был ли на айКии вообще такой раздел.

— Нет, — Чу Ваньнин покачал головой. — Не хочу. Включай фильм про поезд.

— Он скорее про зомби. Ты ведь знаешь, кто такие…

— А ты знаешь, сколько раз мне в лицо говорили, что из-за искусственных органов наступит конец света? — Чу Ваньнин поджал губы. Интеллектуальный уровень человечества в его глазах эти неизвестные люди явно снизили.

Мо Жань фыркнул и щелкнул по фильму, запуская просмотр. Он поставил ноутбук на журнальный столик, сел поудобнее и где-то к моменту появления таблички “Карантин! Снизить скорость!” на шестьдесят четвертой секунде от начала с чувством потянулся и закинул правую руку на спинку дивана. Чу Ваньнин, и правда, не смотрел фильмы — любой другой на его месте уже бы простебал этот банальный прием, а он только быстро взглянул на Мо Жаня и снова уставился на экран с самым серьезным выражением лица.

Мо Жаню тут же захотелось плюнуть на фильм и поцеловать его снова.

— Смотри фильм, а не на меня, — сказал Чу Ваньнин.

И Мо Жань послушно повернул голову. Но опустил руку, обняв его за плечи. И по этому поводу никаких возражений не услышал.

*

Чу Ваньнин сказал Мо Жаню, что ему казалось странным тратить время на просмотр фильмов, хотя на самом деле правильным ответом было — “мне было не с кем их смотреть”.

Он смутно помнил, что в раннем детстве он смотрел что-то с родителями и старшим братиком, но после аварии его воспитанием занялся дед, и все “детские” игры и развлечения оказались под запретом. И Чу Ваньнин в целом не был против — ему нравилось учиться, но сейчас, когда Мо Жань обнял его, в груди что-то мелко дрожало, грозя разлететься на тысячи осколков.

Чу Ваньнин сглотнул и медленно, словно боясь обжечься, опустил голову на чужое плечо. Мо Жань тут же зарылся носом в его волосы и с восхищением в голосе прошептал:

— Такие мягкие.

— Смотри фильм, — повторил Чу Ваньнин. Его сердце так бешено билось в груди, что он едва слышал собственные слова.

— Смотрю, — заверил Мо Жань, но не пошевелился. Только приглашающе повернул руку ладонью вверх.

Чу Ваньнин сглотнул и осторожно положил на неё свою — тоньше, меньше и светлее. Мо Жань переплел их пальцы, и у Чу Ваньнина почему-то подступили слезы к глазам. Он никогда такого не испытывал.

— Смотри фильм, — сказал Мо Жань и поцеловал в макушку.

Чу Ваньнин поднял взгляд от их рук и снова уставился в экран.

Фильм, кстати, ему совершенно не понравился.

*

Мо Жань едва дождался титров — хотелось положить ладонь Чу Ваньнину на щеку или шею и целовать долго и сладко. Но когда фильм наконец-то закончился, а Чу Ваньнин не шевельнулся, вдруг понял, что тот заснул. Мо Жань улыбнулся, чувствуя непривычную, ошеломляющую нежность. Чу Ваньнин. Ваньнин.

— Ваньнин?

Тот не проснулся.

Мо Жань подумал, что мог бы отнести его в постель, но вместо этого почему-то лег на диван сам, потянув за собой Чу Ваньнина и устроив головой на своей груди.

Спустя время ноутбук погас, перейдя в спящий режим, остался только мягкий свет небольшого ночника, до которого было не дотянуться. Его хватало, чтобы внимательно изучить лицо Чу Ваньнина: прямой нос, красивые губы и брови вразлет, как у вулканцев в стартреке. Мо Жань на мгновение представил его с острыми ушами — в строгой церемониальной одежде или синей форме научного отдела — и едва слышно фыркнул. В следующий раз, решил он, нужно будет показать Чу Ваньнину старый сериал. Ему должно понравиться. Уговорить на косплей его вряд ли удасться, но Мо Жань мог сейчас помечтать.

Мо Жань погладил ладонью спину Чу Ваньнина, представляя, какая нежная у него кожа под тканью, а потом вдруг нахмурился. В комнате было не очень-то тепло, а его рубашка такая тонкая. Мо Жань осторожно, чтобы не разбудить, стащил со спинки дивана плед и неловко расправил, укрывая Чу Ваньнина и — немного — себя.

— Ваньнин, — снова тихо позвал он, потому что ему нравилось, нравилось произносить его имя вслух.

— М? — сонно отозвался Чу Ваньнин.

Мо Жань улыбнулся и снова зарылся носом в его мягкие волосы, пахнущие яблоневыми цветами.

Так он и уснул.

*

Чу Ваньнин проснулся в очень непривычной позе и только спустя пару мгновений понял, что Мо Жань обнимает его, а под ухом, прижатом к крепкой груди, ровно бьется сердце. Было очень тепло. Впервые так тепло с тех пор, как Чу Ваньнин вернулся в Китай.

Он поднял голову, чтобы посмотреть на Мо Жаня. Тот спал, забавно нахмурившись. Чу Ваньнин словно завороженный дотронулся кончиком пальца до его щеки, прямо в том месте, где при улыбке появлялась ямочка. Потом провел по линии челюсти и прикоснулся к краешку губ. Мо Жань сегодня его целовал.

Мо Жань неожиданно сжал объятия крепче и проснулся.

— Эй, — улыбнулся он.

— Почему ты меня не разбудил?

— Меня все устраивало, ты ведь в моих руках.

Чу Ваньнин выдохнул и не сразу смог вдохнуть. Этот человек! И как только он мог так легко говорить вслух все эти честные, стыдные вещи, от которых Чу Ваньнина бросало в жар?

— Заткнись, — потребовал он.

Мо Жань усмехнулся и в одно движение перевернул их, так что это Чу Ваньнин оказался зажат между диваном и его горячим телом.

— Я вел себя хорошо и заслуживаю награду, да?

— Какую ещё награду? — Чу Ваньнин нахмурился.

— Мою. Награду.

Мо Жань выдохнул эти два слова прямо в его губы и снова поцеловал. С дивана некуда было падать, но Чу Ваньнин всё равно покрепче вцепился в его плечо и ткань футболки на спине. Большая и теплая ладонь Мо Жаня легла на его лицо, а наглые пальцы погладили за ухом, и от этого места по всему телу разбежались мурашки. Губы Мо Жаня терзали его губы, язык Мо Жаня скользил по его языку, и сознание Чу Ваньнина помутилось. Он просто впервые в жизни мог только чувствовать, а не размышлять. А потом Мо Жань чуть двинулся, так что его нога легла прямо между ног Чу Ваньнина, и внутри него словно взорвался фейерверк.

Чу Ваньнин ахнул и вздрогнул, и едва удержался, чтобы не оттолкнуть.

Мо Жань остановился сам.

— Слишком быстро? — хрипло спросил он.

Чу Ваньнин почувствовал, как лицо, уши и шея начинают гореть. Он сейчас, наверное, был почти бордовый от стыда и его это неимоверно злило. Ужасно злило.

— Ой, — сказал Мо Жань. — Мне отсесть или… выйти из комнаты? Выйти из квартиры? Только… Ваньнин, ты меня держишь.

— Всё в порядке, — сказал Чу Ваньнин, звуча слишком холодно, слишком отстраненно.

— Очевидно же, что нет, — Мо Жань обеспокоенно нахмурился. — Я что-то сделал не так? Сказал что-то не то?

Чу Ваньнин зажмурился, чтобы не видеть выражение его лица.

— Я не знаю, слишком быстро это все или слишком медленно. Я никогда… Я… Ты понял.

— Ох.

Мо Жань не шевелился и молчал. Настолько шокирован? Чу Ваньнин осторожно посмотрел на него сквозь ресницы и тут же распахнул глаза, потому что в лице Мо Жаня был почти звериный голод.

— Ни с кем? — низким и бархатным голосом спросил он.

— Ни с кем, — выдохнул Чу Ваньнин. Сердце стучало в ушах.

— И ты… хочешь этого? Меня?

— Был бы я тут, если бы не хотел? — раздраженно спросил Чу Ваньнин, который предпочел бы, чтобы этот разговор наконец-то закончился.

— Есть люди, которые просто не хотят заниматься сексом. Это нормально, если ты тоже не хочешь. Мне, конечно, будет очень сложно держать при себе руки, но я… наверное, смогу. Скорее всего. Я же мог просто дрочить все эти месяцы.

— Я хочу заняться с тобой сексом! — сообщил Чу Ваньнин и только потом понял, как ужасно пошло это прозвучало вслух.

Мо Жаню, впрочем, явно понравилось. Чтобы не видеть его самодовольную ухмылку, Чу Ваньнин снова закрыл глаза. Мягкие губы коснулись его век.

— Хорошо. Я тоже очень тебя хочу. Но тебе не стоит переживать, сегодня мы будем просто целоваться. Хорошо?

Чу Ваньнин коротко кивнул. Мо Жань тихо рассмеялся и снова его поцеловал.

*

Целовать Чу Ваньнина было так сладко. А знать, что до этого никто до него не дотрагивался, — ещё слаще. Мо Жаню обычно было плевать на то, сколько бывших или нынешних было у его любовников, но Чу Ваньнина ни с кем не хотелось делить ни в прошлом, ни в будущем. Не просто стать первым, а стать кем-то на всю жизнь.

Мо Жань оторвался от его губ, спустился поцелуями к белой шее и едва не застонал, когда Чу Ваньнин откинул голову и коротко всхлипнул, дернув бедрами. Конечно, тут же замер и прикусил губу, но было слишком поздно. Мо Жань уже услышал и запомнил это звук, уже почувствовал возбужденную плоть, потершуюся о бедро, и искренне пожалел о своем обещании.

Хотелось раздеть Чу Ваньнина, облизать соски, покрыть поцелуями и засосами грудь и живот, выбрав — так уж и быть! — спрятанные обычно под слоями одежды самые сладкие местечки, а потом спуститься к члену и взять в рот. Почувствовать приятную тяжесть на языке и показать, как это бывает, когда тебе отсасывают. Мо Жань в свой первый раз едва с ума не сошел от удовольствия, и очень хотел увидеть, как Чу Ваньнин потеряет голову и сможет только стонать, зарываясь красивыми пальцами в его волосы.

— М-мо Жань, — дрожащим голосом позвал Чу Ваньнин.

— М-м-м?

— Слишком быстро.

Мо Жань напоследок чуть прикусил нежную кожу в месте, где шея переходила в плечо, и отстранился. Чу Ваньнин уже выглядел затраханным — тяжело дышащий, с затопившими радужку зрачками и румянцем на щеках.

— Тебе пора домой, — сказал он.

— Поздно уже, — Мо Жань решил давить на жалость. — Неужели выставишь меня в ночь и холод?

Чу Ваньнин попытался строго взглянуть в ответ, но, учитывая их положение, Мо Жань только рассмеялся.

— Я вызову тебе такси.

— Правда не оставишь? Из меня получится чудесная грелка, м?

— Правда не оставлю, — сказал Чу Ваньнин. — Поднимайся.

Мо Жань тяжело вздохнул и послушался. Стояк неприятно упирался в ткань джинс, но шансов избавиться от проблемы явно не было. Он взглянул на севшего Чу Ваньнина и с удивлением понял, что тот с круглыми глазами уставился в район его ширинки. А потом сделал невероятное — протянул к ней свою руку и, прикоснувшись к головке через ткань, измерил его размер расстоянием между раздвинутыми большим и указательным пальцами. Которого на всю длину не хватило, отчего его глаза стали ещё немного шире.

Мо Жань прикусил губу, чтобы не захохотать. Он схватил Чу Ваньнина за запястье, отодвинув от себя его ладонь.

— Я тебе в другой раз покажу.

— Студент Мо, — по привычке возмутился Чу Ваньнин, чтобы тут же замолчать и снова залиться краской. Такой чудовищно милый.

— Ага, — согласился Мо Жань и наклонился, чтобы поцеловать его ещё раз.

А потом, вызвав такси, ещё раз, чтобы скрасить время ожидания. Обхватив ладонями красивое лицо и прижав спиной к стене у входной двери. Последний поцелуй на сегодня случился через порог — Чу Ваньнин схватился за ворот куртки и привстал на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. Мо Жань едва не остался.

Но всё-таки ушел.

Написал Чу Ваньнину сразу же, как только сел в такси.

*

“Ты думал обо мне, когда дотронулся до себя после моего ухода?”

Чу Ваньнин с ненавистью посмотрел на собственный телефон. Да как только у этого… бесстыжего засранца хватило духа, чтобы написать такое?

“Надеюсь, что думал”

“Надеюсь, что ты представлял, как я целую тебя и одновременно обхватываю твой член рукой”

“Уверен, он такой же красивый, как всё остальное в тебе”

“Так сильно жалею, что не посмотрел”

Чу Ваньнин со стоном закрыл глаза. Его ноющая от возбуждения плоть требовала внимания. Мо Жань совершенно не помогал успокоить этот жар и продолжал писать.

“Ты хочешь, чтобы я был нежным? Думаю, что не очень. Уверен, ты разозлишься, если я буду слишком ласков, потому что подумаешь, что я обращаюсь с тобой как со стеклянным. Но я все равно так сделаю, Ваньнин”

“Хочу, чтобы тебе было очень хорошо”

“Хочу, чтобы ты был моим”

“Хочу тебе отсосать”

“Думал об этом вчера, пока клеил пластырь на твою пятку”

“Что мог бы сейчас положить твою ногу себе на плечо и расстегнуть эти твои ужасные брюки”

“Облизать головку через ткань белья, а потом приспустить его и взять на всю длину”

“Чтобы ты кусал пальцы и губы, пытаясь не издать ни звука”

Чу Ваньнин дрожащими руками расстегнул ширинку и забрался под резинку трусов. Вздрогнул от неприятного холода собственных пальцев, но просто не смог остановиться. Перед глазами стоял Мо Жань в его кабинете. На коленях, склонив голову с растрепанными черными волосами. С горячими руками и горячим влажным ртом.

“Я бы проглотил все до капли”

“Так хочу попробовать тебя на вкус”

Чу Ваньнину хватило нескольких движений, чтобы кончить.

*

— А-Жань, ты сегодня поздно, — сказала тётя, поймав его на лестнице. На её голос пришел дядя, и Мо Жаню пришлось застыть на месте, выставив перед собой рюкзак, чтобы скрыть всё ещё немного заметный стояк.

— Да. Эм. Так получилось.

— Ты поужинал?

— Зачет Юйхэну сдал?

Мо Жань дернул плечами. По факту в зачетке у него был полный порядок, вот только он ведь собирался прийти на следующую пересдачу.

— Поужинал, — сказал он. — Не сдал.

— А, если не сдал, то чего такой довольный? Да ещё и шлялся до вечера неизвестно с кем вместо того, чтобы учить.

Дядя с тяжелым вздохом покачал головой, и Мо Жань почувствовал себя неблагодарным ублюдком. И, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, сказал:

— Мы с профессором Чу договорились.

— Серьезно? Юйхэн никогда не шел на компромиссы.

— Ну… — Мо Жань улыбнулся. — Я умею уговаривать.

Дядя вскинул брови и явно был готов продолжить разговор, когда тётя положила ладонь ему на плечо.

— Пора уже спать, — сказала она. — А-Жань, если голодный, в холодильнике осталась твоя порция.

— Спасибо.

Чтобы не расстраивать тётю, пришлось вместе с рюкзаком развернуться и отправиться на кухню. Кроме ужина там обнаружился Сюэ Мэн с ноутбуком, двумя открытыми и несколькими полными баночками кофе.

— Привет.

— Мгм, — отозвался Сюэ Мэн, не отрывая красных от лопнувших капилляров глаз от экрана.

— Ты бы поспал, — посоветовал Мо Жань и открыл холодильник.

— Иди в жопу.

Мо Жань хмыкнул и, поставив тарелку в микроволновку, вдруг подумал, что Чу Ваньнин сейчас наверняка уже лег. Он так и не ответил на его сообщения, но Мо Жань чувствовал — прочитал. Предпочел бы, конечно, знать наверняка, но создатели вичата решили оставить пользователям иллюзию контроля.

— Ты учиться сейчас должен, а не трахать всё, что движется, — вдруг сказал Сюэ Мэн, и хорошее настроение Мо Жаня тут же исчезло.

— А ты у нас теперь мысли читаешь или судьбу по линиям ладони?

— Да по тебе видно, — Сюэ Мэн закатил глаза.

— А тебе завидно?

— Иди на хуй.

Мо Жань хохотнул

— Дорогой братец, я обычно предпочитаю быть сверху, так что пойду в жопу. А вот ты можешь сходить на хуй. Тебе будет полезно.

В него тут же полетела пустая алюминиевая банка. Мо Жань ударил по ней ладонью, отбив в сторону, и она с грохотом упала на поднос с фруктами.

Оба они тут же застыли, втянув головы в плечи, но крика со второго этажа не последовало. Вместо этого мгновение спустя им пришло по сообщению.

“Будете шуметь, — писал дядя, — выселю в общагу”.

Мо Жань кашлянул, достал тарелку и сел напротив Сюэ Мэна, вытащив из рюкзака ноутбук.

Сюэ Мэн вздохнул и пододвинул к нему одну из не открытых банок с кофе. Это можно было считать предложением мира.

Мо Жань кивнул и потянул за кольцо, вдавливая внутрь язычок.

Chapter Text

В эту ночь Чу Ваньнин ужасно замерз. Будто стоило его телу один раз по-настоящему согреться от тепла другого человека, как другие варианты стали казаться неприемлемыми. Не помогли ни ещё одни носки, ни дополнительное одеяло, ни обогревать.

Чу Ваньнин отчаялся и встал, чтобы заварить чай, когда телефон моргнул новым сообщение.

Мо Жань прислал фотографию, на которой он с ослепительной улыбкой позировал на фоне спящего и пускающего во сне слюни на столешницу Сюэ Мэна.

“Мэнмэн покончит с собой, если не сдаст тебе зачет”

“Отправь его спать”, — написал в ответ Чу Ваньнин.

Мо Жань не ответил сразу, что было довольно странно — современные молодые люди абсолютно все делали, не выпуская телефон из рук, но спустя несколько минут раздался звонок.

— Не спится? — спросил Мо Жань.

Чу Ваньнин едва не ответил честно. Передумал в последний момент, когда фраза “без тебя мне слишком холодно” уже была готова сорваться с губ.

— Риторический вопрос, — сказал он.

Мо Жань рассмеялся.

— Мне тоже не спится. Зато дописал тезисы. Посмотришь завтра?

— Ты можешь прислать их мне на почту.

— Я лучше зайду. Постараюсь выглядеть совершенно не подозрительно, — пообещал он и снова рассмеялся. — Секунду, связь будет плохая.

В динамике раздались статичный звук помех, а потом голос Мо Жаня вернулся.

— В переходе отвратно ловит, прости.

— Ты не дома?

— Кофе кончился, а круглосуточный магазин недалеко. Беспокоишься за меня?

— Нисколько, — мрачно сообщил Чу Ваньнин.

— А голос такой, как будто беспокоишься.

— Я сейчас повешу трубку.

— Эх, — Мо Жань притворно громко вздохнул. — И почему правду из тебя можно вытянуть только когда ты задыхаешься под моими поцелуями?

Чу Ваньнин с застывшим выражением лица отвел телефон от уха и нажал на красный кружок сброса.

Мо Жань тут же прислал в вичат стикер с грустным хаски.

Потом с влюбленным хаски.

А потом написал:

“Спокойной ночи, Ваньнин”.

Чу Ваньнин отложил телефон и спрятал в ладонях лицо.

У него был роман со студентом.

На осознание этого факта Чу Ваньнину потребовалось время. Он ведь ни разу в жизни не нарушал правила, всегда старался быть логичным и беспристрастным и… Мо Жань едва прикасался к нему, а его тело трепетало. И, делая выбор между праведным одиночеством и этими прикосновениями… Чу Ваньнин решил просто об этом не думать. Будь что будет.

*

— Нет, ну ты глянь — опять смотрит в телефон и улыбается как дурачок.

— Т-ш-ш, — шикнула тётя. — Мальчик влюблен, не смущай.

— Влюблен? — дядя хмыкнул. — И сколько раз мы уже это видели?

Мо Жань отложил телефон, почувствовав неожиданную злость. Чу Ваньнин уж точно не заслуживал называться “одним из многих”, вот только сказать об этом Мо Жань не мог.

Он представил лица дяди и тёти от такой новости и позеленел. Тётя ладно — она просто скажет, что Мо Жань неправ, а вот что сделает дядя, если узнает, что его собственный племянник в одном шаге от того, чтобы трахнуть профессора в его же кабинете? И уже бы этот шаг сделал, если бы не новость о девственности Чу Ваньнина. Того самого Чу Ваньнина, которого дядя боготворил. Той самой девственности, которая была социальным конструктом даже для девчонок, что не отменяло факта — Мо Жань будет у него первым. От одной только мысли внизу живота начинало гореть и...

Ой.

Мо Жань придвинулся вместе со стулом поближе к столу и тяжело вздохнул.

— А-Жань, ты не заболел? Лицо всё красное, — тётя потянулась через стол и ласково потрогала его лоб.

— Я в полном порядке, — заверил Мо Жань. — И я не влюблен.

— Ну да, — хмыкнул дядя.

— Конечно не влюблен, — закатил глаза Сюэ Мэн. — Этот кобель даже слова такого не знает.

— Ты порой так сильно отрицаешь существование секса, что я начинаю думать, что у тебя чле-

— А-Жань!

— Простите.

Мо Жань опустил глаза, совершенно не чувствуя себя виноватым. Сюэ Мэн пнул его под столом, тоже получил строгий взгляд, и на этом их конфликт кончился.

— Так в кого ты там не влюблен? Имя? Кто родители?

— Это неважно, — Мо Жань поспешил запихнуть в рот самый большой кусок мяса. Чтобы невозможно было отвечать.

“Чу Ваньнин, дядя. Он не рассказывал мне о родителях. Может ты их знаешь?”

Да, прозвучало бы просто чудесно.

И, кстати, о родителях его стоило спросить. После экзаменов начинались каникулы, близился Праздник весны. Нужно было узнать, собирается ли Чу Ваньнин уехать к родным, и как-нибудь уговорить провести только с ним хотя бы неделю.

— Не влюблен, как же.

Мо Жань с недоумением посмотрел на дядю и только потом понял, что уже какое-то время сидел и улыбался собственным мыслям. Он кашлянул.

Вот черт.

*

Предсказание Сюэ Чжэнъюна грозило сбыться — почти половина студентов не осилили и третью пересдачу на зачетной неделе. Но, к счастью, в зимнюю сессию экзаменов у Чу Ваньнина не было, так что он вывесил на дверь кабинета расчерченный на дни и часы лист, в который студенты могли вписать свое имя, чтобы потом прийти и постараться ещё раз. Мо Жаню почему-то эта идея не понравилась.

— Наедине? — уточнил он, нахмурившись. — В твоем кабинете?

— А что не так?

Наедине.

Чу Ваньнин кивнул, всё ещё не понимая, в чём именно проблема, учитывая, что сейчас они тоже сидели наедине в его кабинете и обсуждали тезисы к докладу. Что? Не так?

Мо Жань вдруг прикрыл глаза и вздохнул.

— Ты такой… невинный.

— Посмеешь сказать это ещё раз, и я… — Чу Ваньнин не мог сразу придумать достойное наказание, но намеревался посвятить этому свободное время.

Мо Жань хмыкнул в ответ.

— Понял, понял, — сказал он. — Будут приставать, кричи.

— Запоздалый совет, — сухо произнес Чу Ваньнин, заставив Мо Жаня расхохотаться, но тут же сбил градус веселья: — Тезисы… удовлетворительные.

— Опять надо переделать?

— Нет. Думаю, что для этой конференции их будет вполне достаточно. Можешь отослать.

— Ох. Дядя был прав, ты реально нас завалишь на выступлении?

Чу Ваньнин чуть нахмурился.

— Я не понимаю природы подобных обвинений, — сказал он.

— А, забей. Но предупреждаю, что я буду бороться до последней капли крови, — пообещал Мо Жань и тут же перепрыгнул на другую тему. — Кстати, забыл спросить. Ты на каникулах едешь к родственникам в гости или просто куда-то уезжаешь?

Чу Ваньнин на мгновение застыл.

— У меня нет родственников, — наконец выдавил он. — И я не планировал никуда уезжать.

Мо Жань тоже замер.

— О. У меня тоже их нет. Родственников. И планов.

— Ректор Сюэ узнал о нас и отрекся от тебя? — нахмурился Чу Ваньнин, но Мо Жань почему-то снова засмеялся.

— Я не настоящий племянник, — сказал он, — просто так вышло. Это долгая история. Они моя семья, но мы не родственники по крови. Это я к тому, что… плевать, если никого нет. Вдруг они были бы ужасными, как… как родители Ши Мэя или отец Наньгун Сы? А так можно самому выбрать, кого считать семьей. Да?

Чу Ваньнин никогда не смотрел на эту проблему под таким углом.

— Наверное.

— Ха, — Мо Жань вдруг хлопнул себя по коленке. — Теперь понятно, чего это дядя так себя вел! Он просто жаждет тебя усыновить, но всё никак не может подступиться к этому вопросу!

Идиотизм Мо Жаня перешел все допустимые пределы, и Чу Ваньнин мог только коротко вздохнуть.

— Хватит на сегодня теорий, — сказал он.

— Это стопроцентный факт.

— Тебе пора идти.

— Ты проведешь со мной эти каникулы? — спросил Мо Жань в лоб.

Чу Ваньнин моргнул, почувствовав, как сердце подскочило к горлу.

— Каникулы длятся шесть недель. Уверен, что ты найдешь занятия поинтереснее, чем…

— Ваньнин. Ты хочешь провести эти шесть недель со мной?

Чу Ваньнин сглотнул и медленно кивнул. Мо Жань просиял.

— Тогда договорились, — твердо сказал он. — Ты и я. Вместе.

— Вместе, — повторил Чу Ваньнин, чувствуя, как от одного этого слова в животе распускаются цветы и порхают бабочки. Вместе.

Как только он избавится от студентов-должников.

*

Мо Жань отправил е-мэйл с тезисами на почту организаторов конференции, сопроводив анкетой со своими данными и письмом. Доделал проект для клиента, внеся правки правок, а потом зашел в бар, чтобы заранее предупредить о том, что он уйдет в отпуск — первый за все время работы. Госпожа Мо восприняла это как личное оскорбление, но Мо Жань не поддался ни на шантаж, ни на угрозы уволить. И победил.

Другими словами, получил первые со средней школы каникулы без работы. Конечно, дядя и тётя всегда говорили, что в этом нет никакой нужды, но Мо Жань не мог сидеть у них на шее.

Мо Жань никак не мог решить, чего ему хочется больше — съездить куда-нибудь с Чу Ваньнином или запереться с ним дома и не выпускать из постели.

— Эй, Жань-Жань, даже не поздороваешься?

Мо Жань повернул голову, наткнувшись взглядом на Жун Цзю. Тот, как и всегда, был соблазнительно одет и накрашен. Такой миленький и хорошенький, что с первого взгляда и не поймешь, мальчик перед тобой или девочка. Когда-то Мо Жаню эта томная сладость очень нравилась.

— Привет, — сказал он.

— Вылечил свое венерическое? — Жун Цзю вскинул бровь.

— Ты его сам придумал, — закатил глаза Мо Жань.

— Другого объяснения я не вижу. Почему бы иначе ты перестал ко мне приходить?

— Да потому что я… — Мо Жань оборвал сам себя. С чего он вообще должен оправдываться?

— Только не говори, что влюбился, — ядовито хмыкнул Жун Цзю. — Ох, Жань-Жань. Но ничего, когда пройдет, возвращайся.

Мо Жань улыбнулся. Почему-то вдруг стало не обидно, а смешно. Все вокруг были так уверены, что видят его насквозь.

— Не пройдет, — легко сказал Мо Жань. — Этот человек тоже в меня влюблен.

— В тебя? — хмыкнул Жун Цзю.

— В меня.

Мо Жань сам не верил в это до конца, но Чу Ваньнин улыбался ему, целовал, заснул на его плече и согласился провести с ним каникулы. Чу Ваньнин.

На лице Жун Цзю вдруг проступила злость, исказив миловидные черты.

— Бред, — сказал он и резко отвернулся.

— Даже не попрощаешься? — бросил Мо Жань ему в спину, но Жун Цзю решил его проигнорировать.

Некоторые люди были сложными существами. Порой чужое счастье ранило их намного сильнее собственного горя. Мо Жань же был слишком простым, чтобы обратить на это внимание.

Он вспомнил про эту странность чуть позже, но тут же откинул мысль в сторону.

*

— Ну же, соглашайся. Будет чудесный вечер.

— Нет.

Сюэ Чжэнъюн изобразил очень драматичный вздох, но Чу Ваньнин слышал их достаточно, чтобы не поддаться. Он не ходил на рождественские и новогодние вечеринки за границей не для того, чтобы оказаться на одной такой в Китае.

— Наши коллеги-иностранцы должны знать, что мы заботимся о них.

— Нет.

— Юйхэн, ты лучше всех говоришь по-английски. И по-французски! Ну пожалуйста, мне ты мне нужен, я устал общаться жестами.

— Пригласи переводчика.

— Это же не саммит, а маленькая вечеринка в честь нового года, — возмутился Сюэ Чжэнъюн.

— Тогда алкоголя будет достаточно, чтобы наладить общение.

Чу Ваньнин был намерен твердо стоять на своем. Он не был знаком ни с одним преподавателем-иностранцем, а китайцы могли справиться и сами. Особенно профессор Таньлан, с которым они начали тихо друг друга ненавидеть. Да и вновь оказаться объектом насмешливого внимания профессора Луцунь тоже совершенно не хотелось.

Нет уж, хватило Чу Ваньнину того ужина, устроенного господином ректором в честь основания КНР.

— Умоляю тебя! — Сюэ Чжэнъюн соединил перед собой ладони. — Честное слово, уговорить А-Жаня поработать барменом и то было проще.

Чу Ваньнин тихо вздохнул.

Мо Жань. Вот Сюэ Чжэнъюн и нашел волшебное слово.

— Хорошо.

— И потом, это ведь всего лишь несколько ча… Прости, что?

— Я сказал — хорошо.

Сюэ Чжэнъюн недоверчиво прищурил глаза, словно пытался в душу Чу Ваньнину заглянуть.

— Ты ведь не сказал это сейчас просто чтобы меня заткнуть и втайне собираясь придумать какой-нибудь незначительный предлог вроде сломанной ноги за пять минут до начала вечеринки?

— … Нет.

— Прекрасно!

Чу Ваньнин покачал головой и едва не улыбнулся.

*

Мо Жань снова взглянул в угол, где в одиночестве, уткнувшись носом в книжку на вечеринке, стоял Чу Ваньнин, и снова пожалел, что согласился. А сейчас бы мог героически “спасти принцессу”, заехав за ним по первой же просьбе. Ну, Чу Ваньнин, конечно же, вряд ли бы попросил, но Мо Жань бы все равно писал ему в вичат и сам бы все понял.

— По крайней мере пришел, — сказал дядя, и Мо Жань вздрогнул от неожиданности.

— А? — спросил он.

— Юйхэн. Ты ведь на него смотрел?

Щеки Мо Жаня начали гореть. Его поймали словно мальчишку.

— Он… профессор Чу выглядит скучающим.

— Ну да, — дядя хмыкнул. — Тоже мне новость. Иди, что ли, коктейль ему вручи. Может повеселеет.

Мо Жань почесал затылок и достал из-под стойки бутылку грушевого вина, которое — он запомнил! — в прошлый раз Чу Ваньнину понравилось. Дядя приподнял бровь.

— Это какое-то особое обслуживание?

— Благодарность за зачет, — рассмеялся Мо Жань, надеясь, что этого объяснения ему хватит. — Профессор Чу хороший учитель.

Дядя прижал к губам палец, а потом ещё постучал им по виску.

— С ума сошел? Не говори о таком в комнате, наполненной преподавателями. Не хочу опять слушать, кто какой конкурс выиграл и какое звание получил.

— Ага, молчу.

— Но я рад, что Юйхэн смог наконец заинтересовать тебя наукой.

Ох, дядя. Мо Жань мог только улыбнуться в ответ. Такой наивный. Может Мо Жаню и было интересно слушать Чу Ваньнина, но дело тут было точно не в науке.

— И мне тоже налей.

Мо Жань убрал бутылку с грушевым вином и достал бутылку с вином обычным. Дядя кашлянул.

— Тётя сказала, что тебе стоит пить сухое.

— Твоя тётя… — дядя тяжело вздохнул, но всё-таки взял бокал. Он безумно любил свою жену, и раньше Мо Жаню это казалось немного странным. А теперь уже нет. — Иди к Юйхэну. Удастся напоить и развеселить — помогу уговорить госпожу Ван не проклинать тебя за нарушение семейных традиций.

— А можно более реальные задачи? Найти персиковое дерево с плодами бессмертия там, или стать императором к концу этого года, — возмутился Мо Жань. Нет, он, конечно, знал способ избавить Чу Ваньнина от выражения бескрайней тоски, но почему-то сомневался, что преподавательский состав университета достоин увидеть его млеющим от поцелуев.

— Иди-иди, — посмеиваясь, махнул рукой дядя.

И Мо Жань пошел. А куда было деваться?

*

— Ого, — выдохнул Мо Жань, когда Чу Ваньнин осушил бокал с вином в несколько жадных глотков. — Не боитесь захмелеть, профессор?

— К сожалению, нет, — Чу Ваньнин поджал губы. — Ни разу не пьянел.

— Серьезно? Я в миллиметре от того, чтобы воспринять это как профессиональный вызов.

Чу Ваньнин строго на него посмотрел, но улыбка Мо Жаня осталась всё такой же сияющей.

— Еще бокал? — предложил он. — Идемте, я припрятал для вас грушевое вино. Нужно успеть вернуться, пока дядя не утащил бутылку.

Мо Жань чуть было не протянул к нему руку. Остановился в последний момент, нервно отдернул её и, явно не зная, как ещё продолжить движение, потер собственную шею. Чу Ваньнин отвел глаза.

— Спасибо. Обойдусь.

— Как скажите, — Мо Жань не стал настаивать, проявив несвойственное ему чувство такта. Он забрал бокал и вернулся за барную стойку, а через несколько минут Чу Ваньнину пришло короткое сообщение.

“В туалете через 5 минут”

Что за глупости?

Он кинул на всё ещё улыбающегося Мо Жаня убийственный взгляд и решил, что никуда не пойдет. Он ведь не школьник.

Через семь минут Чу Ваньнин, перечитав одно и то же предложение в третий раз, но так и не понял его смысла, хмуро захлопнул книгу и, положив её на подоконник, пошел.

Как он мог не пойти?

*

Взглядом Чу Ваньнина можно было заморозить воду для льда в напитки. Мо Жань за руку втянул его внутрь и закрыл дверь на задвижку.

— Что такого тебе нужно было сказать именно в туалете? — спросил Чу Ваньнин.

Мо Жань едва не рассмеялся. Ох, Небеса. Этот человек понятия не имел, зачем Мо Жань его позвал. Такой невинный. Вот только если снова озвучить эту мысль вслух, Мо Жаню достанется пинок, а не поцелуи.

— Это секрет. Иди сюда, скажу на ухо.

Чу Ваньнин чуть нахмурился, но все равно шагнул ближе. У Мо Жаня пересохло в горле. Ему никто и никогда так просто не доверял.

— Какой ещё секрет? — спросил Чу Ваньнин.

Мо Жань с заговорщической улыбкой притянул его к себе и поцеловал, почувствовав на губах привкус сладкого вина. Чу Ваньнин издал один-единственный удивленный звук и тут же стукнул его ладонью по груди. Но совсем не сопротивлялся, когда Мо Жань минуту спустя сжал его талию ладонями и, легко приподняв в воздух, усадил на подоконник, чтобы их лица оказались на одном уровне и целоваться стало удобнее.

Оторвались они друг от друга только когда едва могли дышать. Мо Жань прижался лбом ко лбу Чу Ваньнина, посмотрел на его алые губы и румяные щеки и тут же пожалел, что всё это затеял. Это он сейчас должен был отпустить своего Ваньнина к той толпе в зале? Зацелованного и ласкового?

А вдруг кто-то раскроет свои слепые глаза и обратит на него внимание?

— Ты такой идиот, — хрипло сказал Чу Ваньнин.

Мо Жань был вполне согласен с этим утверждением. Сам он только что пришел к такому же выводу.

— Подумал, что только поцелуи спасут этот вечер.

— М.

— Помогло?

Чу Ваньнин улыбнулся кончиками губ, став ещё красивее. Сердце Мо Жаня пропустило удар.

— Помогло. Но тебе пора возвращаться.

— Да, — Мо Жань с сожалением шагнул назад. Он обещал дяде, а отсутствие бармена скоро станет заметно.

— Иди.

— А ты?

— Иди, — повторил Чу Ваньнин, и Мо Жань послушался.

Он вернулся за свою барную стойку и, мешая коктейли и разливая напитки, всё время поглядывал на дверь. Но Чу Ваньнина так и не дождался, что в равной степени его радовало и расстраивало.

Зато в вичате ждало сообщение.

“Ушел домой”, — кратко написал Чу Ваньнин.

И добавил:

“Спасибо. За вино и поцелуй”

Chapter Text

Студенты тащили Чу Ваньнину взятки, неловко замаскированные под новогодние подарки.

— Вы ведь столько времени провели за границей, — говорил кто-нибудь из них и краснел, — наверное привыкли праздновать сейчас.

Чу Ваньнин приподнимал бровь и просил убрать это с его стола. Студент убирал, а через час ситуация повторялась.

Мо Жань писал подбадривающие сообщения и слал мемы (Чу Ваньнину пришлось провести целый вечер, изучая этот феномен современной культуры), а однажды скинул фото из спортивного зала, и Чу Ваньнин заблокировал его на два дня. Но снимок сохранил, потому что не смог удержаться.

В реальности им оставались редкие встречи в коридорах и то, что обнаглевший окончательно Мо Жань при любом удобном случае подсаживался к нему за обедом. Каждый раз Чу Ваньнин чувствовал на себе чужие любопытные взгляды, отчего вел себя холодно и почти грубо, но Мо Жань только улыбался и всё время что-то подкладывал в его тарелку. Иногда к ним присоединялся ректор Сюэ и — видимо из чистого упрямства — Сюэ Мэн. В эти дни Чу Ваньнину было особенно трудно оказаться вечером в ледяной тишине своего дома.

В середине января природа и вовсе решила всех добить — небеса разверзлись и началась неделя дождя со снегом. Чу Ваньнин кутался в несколько слоев одежды, но все равно мерз.

Мо Жань упрямо дожидался его вечерами с зонтом, чтобы проводить домой. Чу Ваньнин упрямо не позволял ему остаться — не хотел, чтобы их отношения повлияли на его учебу.

Вечером в пятницу подул особенно сильный ветер и зонтик просто выгнулся вверх, превратившись в бесполезную ткань со сломанными металлическими палочками. Дождь полил стеной, и Мо Жань схватил Чу Ваньнина за запястье и заставил бежать.

Под защитой козырька подъезда они оказались минуты через две, успев промокнуть до нитки.

— Никогда такого ливня не видел, — восхитился Мо Жань и отпустил его запястье. — Иди домой, а то заболеешь.

Чу Ваньнин молча взял его за руку и потянул за собой.

*

Мо Жань чувствовал, как подрагивают ледяные пальцы Чу Ваньнина в его руке, и едва мог дышать. Боялся спугнуть. Боялся, что сейчас Чу Ваньнин передумает и отправит его домой.

Решил — тогда схватит и потащит сам, ни за что ещё раз не уйдет. И сбежать тоже не позволит.

Чу Ваньнин открыл дверь, приложив палец к сканеру отпечатка, но так и не выпустил его ладонь из своей. Шагнул в квартиру, потянув за собой, и все страхи и сомнения Мо Жаня исчезли. Этот невероятный, гениальный, глупый человек тоже боялся.

Мо Жань стянул промокшие кроссовки, наступив на пятки, повесил куртку на крючок и тут же повернулся к Чу Ваньнину, чтобы побыстрее его раздеть. Чу Ваньнин прерывисто дышал и больше мешался. Его пальто промокло насквозь, плечи и спина пиджака тоже впитали влагу и потемнели. Мо Жань поймал его ледяные ладони и прижал к губам, целуя и грея дыханием пальцы.

— Иди в душ, тебе нужно согреться.

— А ты… — Чу Ваньнин отвел глаза. — У тебя джинсы промокли. Нужно… У меня нет одежды подходящего размера. Но в шкафу висит халат. Можешь взять его.

— Не пригласишь присоединиться к себе, чтобы я тоже согрелся? — в шутку предложил Мо Жань.

Чу Ваньнин вздрогнул, но потом вскинул подбородок, открыв притягательную линию шеи.

— Хорошо, — сказал он. — Идем.

Мо Жань так удивился, что смог сдвинуться с места только несколько мгновений спустя. Ванная комната была небольшой, но размера душевого уголка было вполне достаточно для двух мужчин. Чу Ваньнин успел снять пиджак и рубашку, бросив их в корзину для белья и сейчас стоял босиком на холодных плитах и расстегивал брюки. Когда они сползли на пол, а вслед за ними отправились и белые боксеры, Мо Жань мог только сглотнуть. Чу Ваньнин свел лопатки, выпрямив спину, потянулся к крану, включил воду, и шагнул под душ. Лицом к Мо Жаню он так и не повернулся. Наверное, сгорал со стыда. И понятия не имел, как сейчас выглядит. Мо Жань взгляд не мог оторвать от его спины, тонкой талии и ямочек над ягодицами.

— Что, уже согрелся? — спросил Чу Ваньнин.

Мо Жань хмыкнул и избавился от всей своей одежды секунды за три. Мог бы взять главный приз, если бы где-то проходило такое соревнование.

Он присоединился к Чу Ваньнину, закрыл за собой прозрачную дверку душа и обнял его, прижавшись всем телом, чтобы согреть. Тот снова вздрогнул и чуть повернул голову, подставляя губы под поцелуй.

*

Мо Жань рядом с ним был большим и головокружительно обнаженным. Теплым. Чу Ваньнин дрожал под его прикосновениями, не в силах взять себя в руки. Сердце колотилось в груди. Он едва не вскрикнул, когда Мо Жань облизал его ухо одновременно накрыв ладонью накрепко стоящий член.

Это было слишком. Слишком. Чу Ваньнин просто не знал, что делать в этот момент. Мог только вцепиться пальцами в его запястье и жалобно — ужасный, отвратительный, кошмарный звук, — всхлипнуть, едва не подавившись попавшей в рот водой.

— Тише, — ласково и хрипло сказал Мо Жань, целуя его висок, щеку, подбородок. — Просто позволь мне. Хочу, чтобы тебе было хорошо.

Он на мгновение разжал пальцы. Заставил Чу Ваньнина прижать обе ладони к прохладному кафелю стены.

— Стой так, ладно?

Чу Ваньнин едва мог кивнуть.

Мо Жань поцеловал его в шею, царапнул зубами по плечу. Он обвел подушечками пальцев одной руки ареолу соска, а второй снова обхватил член. Чу Ваньнин посмотрел вниз и тут же зажмурился, кусая губы. Это было слишком — увидеть чужую, а не свою ладонь. Но и просто чувствовать оказалось слишком. Умелые пальцы огладили головку, а потом сжали чуть сильнее и… движения не сильно отличались от того, как Чу Ваньнин делал это сам. Но от силы охвативших его чувств кружилась голова.

А потом Мо Жань прижался к нему бедрами, и в поясницу Чу Ваньнина ткнулось что-то горячее и большое. Больше расстояния в двадцать сантиметров между его раздвинутыми пальцами, он знал это, потому что потом, после того как Мо Жань ушел, измерил его линейкой и несколько дней ходил только об этом и думая.

Чу Ваньнин и сейчас сглотнул.

Он знал техническую сторону вопроса, но сильно сомневался, что переживет это практически. Был в шаге от запроса “можно ли убить человека огромным половым органом”, но так и не решился забить его в строку поиска.

Мо Жань ущипнул его сосок чуть сильнее, выбив из головы все мысли, а потом хрипло позвал:

— Ваньнин?

Он повернул голову и открыл глаза. Мо Жань голодным взглядом прошелся по его лицу и остановился на покрасневших губах. Он прижался ближе и жадно поцеловал, практически вылизывая рот. Задвигал рукой быстрее, не давая толком вздохнуть. Чу Ваньнин выгнулся, потерся о него всем телом и коротко всхлипнул, почувствовав приближающийся оргазм. А потом царапнул ногтями плитку на стене, откинул голову на крепкое плечо и задрожал всем телом.

— Такой красивый. Ваньнин. Мой. Мой Ваньнин, — шептал Мо Жань, все гладя его по бокам, бедрам, животу и груди большими горячими ладонями. Чу Ваньнин едва мог стоять. Ноги дрожали, а колени подгибались. Если бы не Мо Жань, он бы давно оказался на полу. — Все хорошо?

— Д-да.

Чу Ваньнин нашел в себе силы, чтобы повернуться к Мо Жаню лицом. Тот выглядел голодным и радостным, тут же скользнул ладонями по его спине и ягодицам. Чу Ваньнин посмотрел вниз и изучил его возбужденный, большой — боги, какой же большой, — темный от прилившей крови член.

— Согрелся? — ласково спросил Мо Жань. Он провел пальцами по шее Чу Ваньнина и коснулся подбородка, заставляя приподнять лицо и взглянуть в его глаза.

— Да.

— Тогда иди. Нужно тебя высушить и напоить чаем.

— А как же ты? — Чу Ваньнин чуть нахмурился и снова посмотрел вниз.

Мо Жань фыркнул и снова покрыл поцелуями его лицо.

— Я сам справлюсь.

— Почему?

Чу Ваньнин сомневался, что это должно работать именно так. Или… Мо Жань не хотел, чтобы он до него дотрагивался?

— Боже, — Мо Жань тихо вздохнул. — Потому что ты с ума меня сводишь. И я только и думаю о том, как бы тебя трахнуть. Но не в душе. И вообще не сейчас. Но если ты останешься хоть на минуту, я…

Чу Ваньнин кивнул и обхватил его член пальцами, так что все слова у Мо Жаня кончились, остался только глухой стон и горячее дыхание. Он выдержал несколько минут его немного неловких — не тот угол, не та длина, — движений, а потом схватил за запястье, заставив убрать руку, и снова развернул к себе спиной.

Чу Ваньнин на мгновение запаниковал. Он не был готов, совсем не был готов. Но Мо Жань зарылся носом в его влажные волосы на затылке и бархатным голосом сказал:

— Хочу кончить на тебя. Не бойся, не буду входить внутрь. Можно?

Чу Ваньнин кивнул, готовый умереть на месте от смущения и стыда. Мо Жань дрочил себе, ласково гладил свободной ладонью его ягодицы и поясницу, в какой-то момент скользнув пальцем к сжатому отверстию ануса. Чу Ваньнин вздрогнул и едва не задохнулся от неожиданно яркого чувства, названия которому дать он не смог.

— Ты себе представить не можешь, как сильно я тебя хочу, — сдавленно признался Мо Жань. Большая, горячая и влажная головка его члена прижалась к этому постыдному, беззащитному месту на его теле, и Чу Ваньнин вдруг отчетливо представил, как Мо Жань толкнется бедрами сильнее и окажется внутри. Низ живота обожгло возбуждением, и он мог только прижаться лбом к прохладной стене.

А потом, несколько секунд спустя, Мо Жань застонал, а по бедрам Чу Ваньнина потекло вязкое теплое семя. Ощущение кружило голову.

Чу Ваньнин и не понял толком, как оказался снова прижатым спиной к стене. Мо Жань страстно и сладко терзал его губы, посасывал язык и трогал, все время трогал. В какой-то момент задел его чувствительный, снова наполовину возбужденный член и довольно усмехнулся, услышав, как Чу Ваньнин ахнул.

— Тебе настолько понравилось?

— Заткнись, — попросил он, и Мо Жань рассмеялся.

*

Чу Ваньнин выдал Мо Жаню халат, который немного жал в плечах и расходился на груди, и теплые носки.

— Ещё одних тапочек нет, а полы холодные, — пояснил он.

— Спасибо.

Мо Жаню не было холодно и босиком, но забота Чу Ваньнина была так приятна, что невозможно было ему отказать.

Они поужинали, поделив на двоих ту одну миску, которая была в доме. Чу Ваньнин отказался от его помощи и собственноручно слепил красивые, пышные пельмешки. Мо Жань следил за его ловкими тонкими пальцами и поминутно проваливался в воспоминания о том, как они выглядели на его члене. Можно было сказать, что голод, который он чувствовал постоянно, не имел ничего общего с едой.

Потом Чу Ваньнин заварил чай, и Мо Жань вспомнил о лежащих в рюкзаке пирожных. Он специально зашел за ними в кафе — красивые, нежно розовые, исполненные в виде цветков хайтана и очень сладкие, они никогда раньше не привлекали его внимания. Но пару недель назад они зашли туда с Ши Мэем выпить кофе и поболтать, и Мо Жань взглянул на витрину со сладостями и подумал, что Чу Ваньнину понравится. Он вскочил и рванул в коридор. К счастью, пластиковая упаковка спасла пирожные, только пара лепестков смялась, случайно столкнувшись со стенкой коробки.

— Вот, — сказал Мо Жань, поставив её на стол. — Купил для тебя.

Чу Ваньнин взглянул на него и тут же опустил глаза. Слишком быстро, чтобы понять, о чем он подумал.

— Спасибо.

Мо Жань улыбнулся. Чу Ваньнин аккуратно, словно сокровище, взял пирожное и, поднеся к всё ещё припухшим от поцелуев губам, откусил маленький кусочек.

— Вкусно? — спросил Мо Жань.

— М-м, — Чу Ваньнин кивнул и слизал с губ остатки сахарной пудры. Мо Жань почувствовал себя обделенным.

И, когда Чу Ваньнин доел, потянулся к нему за сладким поцелуем. Его рука забралась под мягкий свитер и легла на голую поясницу, притягивая ближе. Чу Ваньнин рвано вздохнул и ответил с такой же жадностью.

Нацеловавшись, они вымыли посуду. Точнее, Мо Жань вымыл, прикидывая в процессе, как бы так удачнее подхватить Чу Ваньнина на руки и утащить в спальню. Мечты, впрочем, тут же разбились о реальность — сраные студенты-должники не оставили ему ни одного шанса. Чу Ваньнин предложил ему уйти или поискать себе занятие самостоятельно и не поддался на уговоры оставить всё на потом. Пришлось устроиться на знакомом диване и читать ответы к следующему экзамену.

А потом, несколько часов спустя, когда Чу Ваньнин уснул прямо за столом, осторожно поднять его на руки и унести в постель.

*

Чу Ваньнин впервые в жизни проснулся с кем-то в одной кровати. По крайней мере, впервые с раннего детства, когда он, напуганный сном или каким-то шумом, прибегал к родителям или старшему брату. Дед такого не любил. Мужчины, по его мнению, не боялись и не плакали.

Мо Жань обнимал крепко, спиной прижимая к своей груди. Он был теплым и надежным. Чу Ваньнин попытался сбежать, но не смог. И чем дольше лежал, тем меньше смущения испытывал.

— Доброе утро, — хрипло сказал едва проснувшийся Мо Жань и поцеловал в шею. А потом в плечо, чуть оттянув ворот свитера.

Чу Ваньнин вздохнул и повернулся на спину. Дотронулся осторожно пальцами до красивого, мужественного лица Мо Жаня. Тот перехватил его руку и прижался губами к ладони.

— Я могу остаться? — спросил он. — До вечера. Мне сегодня нужно быть в баре. Договорился, что пока идут экзамены буду приходить и помогать только по субботам.

— Останься, — тихо сказал Чу Ваньнин.

— Ты можешь прийти в бар.

— Нет.

— Сейчас там нет никого из университета — все учат, пить пойдут, когда сессию закроют. И я буду вести себя со всем почтением, клянусь, — пообещал Мо Жань.

— Нет, — твердо повторил Чу Ваньнин.

Мо Жань изобразил жалобные глазки, и сердце екнуло. Нет.

— Не приду.

— Такой жестокий, — он вдруг сел, и на мгновение Чу Ваньнин запаниковал. Но Мо Жань никуда не ушел. Только откинул одеяло и передвинулся, нависнув над ним.

— Что ты собираешься сделать?

— Кое-что приятное, — Мо Жань улыбнулся и подцепил пижамные штаны за резинку. — Приподними бедра.

Чу Ваньнин сглотнул и послушался, чувствуя, как заполошно забилось сердце, а внизу живота полыхнуло огнем.

Мо Жань стянул с него штаны вместе с нижним бельем и отбросил их куда-то в сторону. Он теперь сидел прямо между его раздвинутых ног, и Чу Ваньнин машинально потянул за низ свитера, чтобы прикрыться. Такой нелепый, глупый жест. Мо Жань, к счастью, никак его не прокомментировал, только щекотливо погладил под коленом, а потом потерся щекой о нежную кожу и спустился дорожкой поцелуев по внутренней стороне бедра.

— Я…

— Т-ш-ш, — Мо Жань шикнул на него и широко улыбнулся прежде чем облизать его член от основания до головки. Чу Ваньнин распахнул глаза и дернулся, пытаясь отползти, но его стальной хваткой удержали за бедра. — Вчера не попробовал.

Чу Ваньнин спрятал лицо в ладонях, чтобы не смотреть. Лучше бы это случилось вчера. Не в этом мягком утреннем свете, делающим всё происходящее таким реальным.

Мо Жань, нисколько не заботясь о его душевном покое, взял член в рот, посасывая и впуская так глубоко, что Чу Ваньнин мог только стонать и дрожать под его руками и губами.

Оторвался он только чтобы сказать одну вещь.

— Смотри на меня.

Чу Ваньнин посмотрел. Как розовый язык обвел головку, как основание сжали длинные смуглые пальцы, как Мо Жань склонился ниже и заглотил его член целиком, уткнувшись носом в волосы на лобке. И снова дотронулся там — погладил сжатые мышцы, а потом чуть надавил и проник внутрь. Едва ли до первой костяшки, но и этого Чу Ваньнину хватило. Его словно ударило током. В глазах потемнело, и он кончил, излив семя в чужой рот.

Тело тут же потяжелело, а руки и ноги перестали слушаться. Чу Ваньнин мог только лежать и пытаться дышать — безвольный и практически оглушенный. Всё ещё чувствуя палец Мо Жаня внутри. Который тот, к сожалению, медленно и словно бы нехотя убрал.

— Ты… — слов не было. Да и что после такого следовало говорить? “Спасибо, сейчас я отдышусь и верну любезность?”

— Понравилось? — спросил Мо Жань, укладываясь рядом. Его пальцы начали выводить узоры у Чу Ваньнина на животе.

— Почему ты всё время спрашиваешь?

— Ты ведь мой профессор, — он совершенно гадко усмехнулся. — Я жду оценку и замечания. Зачетку принести?

Чу Ваньнин окаменел. Этот… Он, что, серьезно сейчас?..

Мо Жань не выдержал и захохотал в голос.

— Ты бы видел! — сквозь смех выдохнул он. — Выражение своего! Лица! А-ха-ха-ха!

Чу Ваньнин сжал зубы и поступил так, как любой здравомыслящий человек на его месте. Спихнул Мо Жаня с кровати.

Вот только это совершенно не помогло.

Chapter Text

На Мо Жаня начали косо поглядывать. Он таскал коробки с алкоголем и улыбался. Протирал бокалы и улыбался. Мешал коктейли и улыбался. Кажется, даже не сразу отзывался, если его кто-то звал по имени.

Разозленного Чу Ваньнина пришлось прижать к кровати всем телом и целовать долго-долго прежде чем получить хоть крупицу ласки в ответ. Мо Жань, конечно, сам был виноват.

Он посмотрел на костяшки пальцев правой руки и едва не рассмеялся. Вспомнил, как обхватил тонкие запястья Чу Ваньнина и добрался губами до чувствительного ушка, а тот царапнул по его руке ногтями в отместку. Но зато потом, когда простил…

Мо Жань сглотнул и потряс головой, пытаясь вернуться в реальность. Он-то думал, что, получив Чу Ваньнина, избавится от наваждения. А нет. Наоборот, попробовав кусочек на вкус, он теперь только и мечтал сожрать всю коробку.

— А-Жань!

Он повернул голову на знакомый голос и увидел по другую сторону стойки улыбающегося Ши Мэя.

— Привет, — Мо Жань улыбнулся в ответ и подошел ближе. — Не думал, что увижу тебя тут посреди экзаменов.

— Мы решили, что один вечер не поможет нам выучить что-то еще лучше, но вполне может спасти от сумасшествия, — рассмеялся тот. — Нальешь четыре пива?

— Без проблем.

Мо Жань взглянул Ши Мэю за спину и обнаружил за столиком своего братца и его ручных близнецов из ада. Он фыркнул, покачав головой, и подсунул под кран первый бокал.

Хорошо, что Чу Ваньнин отказался сегодня прийти.

*

Чу Ваньнин честно пытался проверять курсовые работы должников, вот только мысли уплывали. Он подумал, что просто устал — стоило лечь пораньше, чтобы отдохнуть. Чу Ваньнин умылся, лег в кровать и почти сорок минут изучал световые пятна от фар проезжающих мимо машин на потолке.

Он поднялся, побродил по дому, попробовал почитать или вернуться к работе, даже открыл исследование, которое занимало его последнюю неделю, но всё было бессмысленно.

Взгляд то и дело цеплялся за оставленную Мо Жанем на холодильнике записку.

“Если надумаешь, приходи в бар. Я буду ждать ♡”

Это была ужасная идея.

Чу Ваньнин ненавидел сборища пьяниц, которые только и могли думать о том, как бы с кем-то переспать. Ему не нравились толпы людей, бесила слишком громкая музыка и не доставляло никакого удовольствия употребление крепких спиртных напитков и перспектива разговоров с незнакомцами.

Чу Ваньнин обвел подушечкой пальца нарисованное сердечко и тяжело вздохнул. А потом решился и пошел в комнату, чтобы переодеться.

*

Мо Жань краем глаза заметил, что кто-то сел за барную стойку, с улыбкой развернулся, чтобы принять заказ, и застыл на месте. Чу Ваньнин в белой водолазке сидел прямо и выглядел строго и хмуро, как будто начнет сейчас вызывать по одному и задавать каверзные вопросы. Улыбка Мо Жаня сама по себе стала шире и искренней. Пришел. Всё-таки пришел!

Ох, блядь.

— Только не дергайся, — быстро сказал он, наклонившись чуть ближе. — Но сюда притащился Мэнмэн с компанией.

Чу Ваньнин ответил ледяным взглядом. Вот только кончики ушей у него стали совсем красными.

— Но преподавателям ведь не запрещено ходить в бар, так что всё нормально.

— Не запрещено, — немного чопорным тоном согласился Чу Ваньнин.

Мо Жань снова улыбнулся.

— Ну так что, профессор Чу, вино или попробуйте фирменный коктейль?

— Вино.

— Да ладно вам. Я готов поклясться, что вам понравится коктейль. Я его сам придумал.

— Хорошо.

Спина Чу Ваньнина была идеально прямой, а выражение лица совершенно недружелюбным. Мо Жаню даже стало интересно, решится ли кто-нибудь к нему подойти, чтобы познакомиться.

Он подготовил ингредиенты для коктейля и кинул взгляд на столик, за которым пили вторые кружки пива люди, которым следовало остаться дома, а не портить его вечер. Судя по вытянутым лицам, Чу Ваньнина они заметили. И теперь сидели и лупили друг на друга глаза в гробовой тишине. Явно пытались понять, подходить к профессору или нет.

Мо Жань фыркнул и смешал все в шейкере, добавил к получившемуся коктейлю кусочек сладкой дыни на уголок бокала и поставил перед Чу Ваньнином.

— Попробуйте.

Чу Ваньнин обхватил влажными губами трубочку, и Мо Жаня бросило в жар. Вот черт. Нужно было не выделываться и дать ему вино.

— Вкусно, — сказал Чу Ваньнин.

Мо Жань улыбнулся, но тут его окликнули, так что пришлось ненадолго оставить его, вернувшись к работе. Он выполнял повалившие со всех сторон заказы и раз за разом кидал на Чу Ваньнина быстрые взгляды. Просто удержаться не мог. Тот сидел прямо, тянул через трубочку коктейль и проигнорировал троих человек — двух девушек и парня, — которые попытались начать с ним разговор.

Мо Жань отдал пять кружек пива и один мартини и снова посмотрел в любимую сторону. Вот только в этот раз рядом с Чу Ваньнином стоял Сюэ Мэн.

*

— Учитель, вы самый лучший!

Сюэ Мэн явно был ужасно пьян. Только этим Чу Ваньнин мог объяснить то, что ему хватило наглости не просто подойти, но ещё и вцепиться в него, обняв за талию и жарко дыша в ухо.

Хуже было то, что к ним уже шел Ши Мэй с этой своей вежливой улыбкой. Чу Ваньнин увидел его сейчас и не к месту вспомнил, что именно в него Мо Жань был влюблен. Вот в этого красивого, нежного юношу с чуть вьющимися волосами и ласковым взглядом. Как можно было сначала любить кого-то такого, а потом что-то почувствовать к нему — старому, холодному и неприятному в общении? К человеку, отношения с которым нужно было прятать.

— Добрый вечер, профессор, — быстро сказал Ши Мэй. — Простите, профессор, он выпил и понятия не имеет…

— Учитель самый лучший! — возмущенно повторил Сюэ Мэн. — Кто это тут об этом понятия не имеет?! Ща как дам!

— Думаю, что вам не стоит так напиваться во время экзаменов, — Чу Ваньнин поджал губы и вцепился пальцами в край барной стойки, чтобы не упасть.

— Да он и вторую кружку пива не допил, — поспешил объясниться Ши Мэй. — Простите. Он просто не спал. А-Мэн, ну давай, отпусти профессора Чу.

— Не хочу. Учитель самый лучший. Учитель останется в следующем году?

— Студент Сюэ, мы уже об этом говорили.

— И что! Вы должны остаться. Вы ведь!

— Самый лучший, — закивал Ши Мэй, пытаясь разжать его пальцы. — А-Мэн, мы поняли. Отпусти его, хорошо?

Сюэ Мэн мотнул головой и потянул Чу Ваньнина на себя, окончательно стащив со стула. Половина бара уже смотрела на них и шепталась, и это было настолько унизительно, что Чу Ваньнину хотелось провалиться на месте. А потом, когда Сюэ Мэн неловко завалился вперед и толкнул сидящего рядом человека, отчего тот слишком резко повернулся и выплеснул прямо на Чу Ваньнина большую часть своего напитка, стало ещё хуже. Мокрая ткань тут же облепила плечо и ребра.

— Вы совсем ебнулись? — злой голос Мо Жаня прозвучал как гром посреди ясного неба. Он подошел и отодвинул назад и Ши Мэя, и Сюэ Мэна. Чу Ваньнин поднял на него взгляд и понял, что выглядел он тоже злым, почти взбешенным. — Прижмите оба задницу и сидите.

— А-Жань, прости, мы…

— Потом.

*

— Идемте, я дам вам кофту, чтобы переодеться, — Мо Жань схватил Чу Ваньнина за локоть и в последний раз волком взглянув на Сюэ Мэна и Ши Мэя повел его в подсобку.

Может его реакция и была слишком бурной, но что оставалось делать, если сначала его братец решил полапать Чу Ваньнина, а потом и Ши Мэй как-то слишком странно и долго разжимал его руки? Мо Жань был поклясться готов, что собственными глазами видел, как ладонь Ши Мэя легла Чу Ваньнину на задницу. Как ещё он мог отреагировать?

— Заходи.

— Это не обязательно, — сказал Чу Ваньнин каким-то странным тоном. — Я могу просто вызвать такси и поехать домой.

— Мокрым? Раздевайся давай. Сразу закинем в стирку, у нас тут есть машинка. Может её это спасёт.

Чу Ваньнин раздраженно повернулся к нему спиной и стянул водолазку. Мо Жань не смог удержаться — обнял за талию, прижался губами к прохладной и чуть влажной коже.

— Мне всё равно лучше поехать домой. Тут… твои друзья.

— М-м-м… — Мо Жань покрыл поцелуями его плечо и добрался до сладкой шеи, — я могу их выгнать, если хочешь.

— Ты собирался дать мне кофту.

— Да.

Мо Жань неохотно отстранился и открыл свой шкафчик. Выбор был не особо богатый — в майке без рукавов и с разрезами до талии Чу Ваньнин и шагу из этой комнаты не ступит, а значит оставалась только темно-синяя толстовка с логотипом универа. Старая, дядя подарил им с Сюэ Мэном по одной как только оба сдали выпускные экзамены в школе, чтобы мотивировать на поступление. Самому Мо Жаню она давно стала слегка маловата, но Чу Ваньнин всё равно рисковал в ней утонуть.

— Вот, держи.

Чу Ваньнин забрал толстовку и надел. А Мо Жань сглотнул и на мгновение зажмурился. Внутри окончательно окрепло пугающее собственническое чувство. Его одежда на его Ваньнине. Полное безумие.

— Выглядит смешно, — сказал Чу Ваньнин, разглядывая свои едва выглядывающие из-под слишком длинных рукавов пальцы.

— Когда-нибудь я трахну тебя только в ней, хорошо?

Чу Ваньнин вздрогнул и поднял на него удивленные глаза. Мо Жань сам не понимал, что на него нашло. Кажется просто уважаемый профессор одним своим присутствием раскрывал в нем скрытые кинки. А возможно весь Чу Ваньнин от идеальных розовых пальчиков ног до мягких чернильно-черных волос был его ожившей эротической мечтой.

Мо Жань шагнул к нему ближе, загнав в угол, и жадно поцеловал. Всё ещё взвинченный Чу Ваньнин ответил с почти яростным напором, а потом, когда они оторвались друг от друга на мгновение, прижался губами к шее, втянул кожу в рот, а потом и вовсе укусил. Прямо под челюстью, где не будет и шанса спрятать появившийся засос. Мо Жань сжал пальцы на его заднице и пожалел, что ему оставить такой же след нельзя. А хотелось. Яркий и заметный как вывеска. Чтобы все знали — к этому человеку лучше не подходить.

— Эй, — кто-то громко постучал. Судя по голосу, Жун Цзю. — Трахаться запрещено!

Чу Ваньнин оттолкнул Мо Жаня с такой силой, что он едва не упал, и тут же залился краской.

— Отъебись, — так же громко сказал Мо Жань.

— Жань-Жань, выходи или я расскажу госпоже Мо.

Чертов Жун Цзю. Мо Жань не сомневался, что он расскажет, а сверху ещё и добавит, придумав историю самостоятельно. Пришлось открыть дверь и встать так, чтобы Чу Ваньнина не было видно.

— С кем это ты? — с любопытством спросил Жун Цзю.

— Не твое дело.

— А говорил, что у тебя великая любовь. Кончилась, да?

Мо Жань криво улыбнулся, едва сдерживаясь, чтобы не оторвать ему тупую башку.

— Иди нахуй, — по-доброму посоветовал он.

— Да ладно, покажи, с кем. Я не буду ревновать. Хочу посмотреть, на кого ты променял всё, что между нами было.

— Жун Цзю, ещё раз гово…

На плечо Мо Жаня легла ладонь, оборвав его на полуслове. Чу Ваньнин отодвинул его в сторону и с ледяным выражением лица взглянул на Жун Цзю.

— Позвольте пройти, — сказал он.

Ошарашенный Жун Цзю замер с открытым ртом. Чу Ваньнин протиснулся между ним и Мо Жанем и ушел, не удостоив никого взглядом.

— Одногруппник твой что ли? — спросил Жун Цзю.

Мо Жань поморщился. Он явно был в полной жопе и понятия не имел, как теперь из неё выбраться.

*

Сначала по-девичьи красивый Ши Мэй. Теперь этот Жун Цзю с подведенными глазами и накрашенным ртом. Если бы не совершенно плоская грудь, Чу Ваньнин принял бы его за девчонку. Вот какие парни нравились Мо Жаню. Красивые, изящные и женственные. Мягкие. Чу Ваньнину не подходило ни одно из этих определений. Он чувствовал себя униженным и… Его сердце просто разбилось. Он шел к выходу и всё пытался понять, зачем Мо Жаню нужен был весь этот фарс.

— Профессор Чу! — Мэй Хансюэ перегородил ему дорогу. — Подойдите, пожалуйста, к нам на минуту.

Не испытывай Чу Ваньнин столь сильную мешанину чувств, ни за что бы не согласился. Но он был просто слишком расстроен, чтобы отказать с обычной безжалостностью. И Мэй Хансюэ смог увести его к столику, за которым сидели Ши Мэй, Сюэ Мэн и… ещё один Мэй Хансюэ.

— Мэй Хансюэ, — вежливо представился второй Мэй Хансюэ, и у Чу Ваньнина голова пошла кругом.

— Присаживайтесь, — обходительно предложил первый Мэй Хансюэ.

— Простите меня, — тут покаился Сюэ Мэн.

— Профессор Чу, позвольте нам загладить свою вину и угостить вас, — улыбнулся Ши Мэй.

— Не нужно. Почему вы оба Мэй Хансюэ?

— Звучит одинаково, пишется по-разному, — пояснил первый Мэй Хансюэ. — Адекватное объяснение своему поступку родители так и не дали. Но мы благодарны, что это хотя бы не имена из их любимой дорамы.

— Простите меня, учитель, — снова сказал Сюэ Мэн и посмотрел глазами пнутого щенка.

— Давайте об этом забудем, — предложил Чу Ваньнин и попытался встать, но Мэй Хансюэ уже лез на диван рядом, оттеснив его в середину.

— Одна моя подружка говорила, что, оказавшись между двух людей с одинаковыми именам, нужно загадывать желание. Профессор Чу, вам выпал шанс.

— Спасибо, но я бы предпочёл…

— Простите меня, пожалуйста.

— Давайте я принесу вам что-нибудь выпить, профессор Чу? — предложил Ши Мэй.

Чу Ваньнин убить был их всех готов.

*

Госпожа Мо поймала Мо Жаня в коридоре и минут десять полоскала мозги, рассказывая, что он всё делает не так. Завершила монолог она фразой: “Работа здесь ведь столько тебе дала!” — и только потом разрешила уйти.

Мо Жань едва слушал. В голове билась одна-единственная мысль — Чу Ваньнин, наверное, успел уехать домой. Расстроенный и явно злой на него Чу Ваньнин, которого стоило поймать и не отпускать, пока он не успокоится. Вот только шансы это сделать стремительно таяли, как и те, что после работы он сможет прийти домой, и ему откроют.

Мо Жань вернулся в зал и обвел его взглядом без особой надежды на успел. И замер на месте, вытаращив глаза на столик, где между близнецами Мэй был накрепко зажат хмурый Чу Ваньнин. Смотрел он на Ши Мэя. Ши Мэй же улыбался и вовсю стрелял глазками.

Какого. Черта?

Мо Жань словно уксуса хлебнул.

Он подошел к ним, его туда словно тащили на поводке.

— Ох, А-Жань, — едва взглянул на него Ши Мэй. — Мы хотим в качестве извинения угостить профессора Чу, а он отказывается. Можешь сделать ему фирменный коктейль? Или что-то покрепче?

— Простите меня, — сказал Сюэ Мэн с надрывом в голосе. Особо за это время он не протрезвел, но весь ужас ситуации явно понял.

Судя по дернувшейся брови Чу Ваньнина, извинения звучали не в первый раз. Как и варианты извинительного напитка.

— Я могу сделать чай, — предложил Мо Жань. Сердце в его груди колотилось так сильно.

— В этом нет нужды, — ледяным тоном сказал Чу Ваньнин и не даже не поднял на него взгляд. — Мне уже пора ехать домой.

— Но профессор Чу!

— Простите меня!

— Жань-Жань, а ты в подсобке времени зря не терял, да? — вдруг присвистнул Мэй Хансюэ-младший.

Мо Жань понял, что смотрит он на появившийся засос. И благодаря его сраной наблюдательности, туда же уставились все присутствующие. Кроме Чу Ваньнина. Конечно, зачем смотреть на дело своего рта.

— А-Жань, тебя с работы не выгонят?

— Ну ты и кобель. Это вообще-то публичное место, — закатил глаза Сюэ Мэн, отвлекшись от своих душевных страданий. — Сложно что ли свой член в штанах держать?

Все они смотрели на Мо Жаня, а потому не заметили, как залился краской Чу Ваньнин.

— Это был особенный момент, — сказал Мо Жань и широко улыбнулся. — Особенный человек.

— Серьезно?

— А-Жань, ты ничего нам не говорил. А этот человек сейчас здесь?

— Познакомишь?

— Обойдетесь, — сказал Мо Жань. — Вы придурки и не заслуживаете его знать.

— Пф. Пиздежь, — заявил Мэй Хансюэ-младший. — Мы охрененные. Просто ты боишься, что он с нами познакомится и поймет, что надо сменить парня.

— Мечтай. Я никуда его не отпущу.

Чу Ваньнин почти робко взглянул на него и тут же отвел глаза. Но Мо Жань надеялся, что он понял — его слова были искренними. Он никуда его не отпустит.

Chapter Text

“Я могу приехать к тебе после работы?”

Чу Ваньнин очень долго смотрел на сообщение в вичате прежде чем ответить. Мо Жань сказал все эти — искренние или лживые? — слова, а потом вернулся за барную стойку. Но Чу Ваньнин кожей чувствовал на себе его взгляд до тех пор, пока всё-таки не отбился от студентов и не уехал домой.

Можно ли Мо Жаню приехать?

Чу Ваньнин не знал.

Чу Ваньнин ответил двумя наборами цифр: кодами от дверей подъезда и квартиры, — и тут же отложил телефон подальше. А потом долго не мог уснуть. Снова побродил по квартире, прочитал пару строк в книге, покрутил в руках отвертку, но так ничего и не сделал. Чу Ваньнин вернулся в спальню, присел на минуту на кровать, чтобы поставить телефон на зарядку, и сам не заметил, как уснул.

Проснулся несколько часов спустя от чужого присутствия.

— Ваньнин, ты спишь? — тихо спросил Мо Жань.

Чу Ваньнин не ответил. Остался лежать тихо, не открыл глаза.

Мо Жань вздохнул и, судя по звукам, начал раздеваться. Раздались шаги, едва слышно скрипнула кровать. Мо Жань забрался под одеяло и прижался грудью к спине Чу Ваньнина.

— Ты толстовку не снял, — прошептал он и поцеловал за ухом. — Жун Цзю придурок, не думай о нём. Ни о ком не думай, только обо мне. Спишь?

— Сплю, — мрачно сказал Чу Ваньнин.

— Спи, — Мо Жань поцеловал его шею и зарылся носом в волосы. — Я хочу быть только с тобой. Мой Ваньнин.

Чу Ваньнин сглотнул вставший в горле ком, а потом повернул голову и тут же получил свой поцелуй.

*

Мо Жань проснулся в одиночестве. Это его немного расстроило — он бы с удовольствием повторил субботнее утро, — и капельку взволновало. Но вряд ли Чу Ваньнин сбежал из собственного дома, да?

Мо Жань вылез из кровати, на мгновение затормозил у зеркала и изучил темный, восхитительно собственнический засос под челюстью, а потом прошел на кухню, по пути заглянув в ванную комнату и гостиную. Чу Ваньнин всё ещё был одет в его толстовку. Он сидел за столом с ноутбуком и чаем и что-то быстро-быстро печатал с очень хмурым выражением на лице. Мо Жань дотронулся до чашки и понял, что напиток в ней давно и безнадежно остыл.

— Ты позавтракал?

— М.

Ответ не показался Мо Жаню положительным, так что он полез в холодильник, вытащил почти все имеющиеся в нем продукты — исключением стали только половина шоколадки и упаковка с чем-то неопознанным и уже заплесневевшим, — снял с крючка фартук и начал готовить завтрак.

Увлеченный Чу Ваньнин почти не обращал на него внимания, и Мо Жань вдруг представил, что именно такой теперь будет его жизнь. Тихие солнечные утра и наполненные страстью ночи. Вот этот человек рядом. Совсем не идеальный, но такой восхитительный.

Представив её, Мо Жань тут же отчаянно эту жизнь захотел. Впервые.

Он ведь был подобранным с улицы щенком. Сюэ Мэн первые полгода чуть ли не каждый день просил родителей вернуть его обратно, и Мо Жань навсегда запомнил это мерзкое чувство страха. Он часто делал что-то не так или что-то не то, а если и то, что нужно, то в неправильное время. Не заслуживал дома. Не заслуживал любви. Этот страх жил в нём, и рос, и пускал корни, и Мо Жань никогда не позволял себе чего-то от людей хотеть. Брал то, что ему были готовы предложить, а потом бежал дальше, пока не прогнали. И сам тоже никому ничего не обещал.

Чу Ваньнину вчера пообещал.

Не отпускать.

И Чу Ваньнин ночью тоже ему пообещал. Не вслух, конечно. Чу Ваньнин пообещал кодом от своего дома и теплом своей постели, поцелуями и объятиями в полусне.

Мо Жань поставил тарелки на стол и достал палочки. Поменял остывший чай на горячий.

Чу Ваньнин оторвался от монитора и удивленно округлил глаза.

*

— Ешь, — сказал Мо Жань.

— Тебе… не холодно? — спросил Чу Ваньнин. Он только сейчас осознал, что на Мо Жане были только джинсы. И белый фартук с надписью “kiss the cook”, который “на новоселье” подарил Сюэ Чжэнъюн.

— Не-а. Я всё надеялся, что ты заметишь и отвлечешься от работы.

— Я заметил.

Мо Жань рассмеялся и сел поближе, положив ладонь Чу Ваньнину на бедро. Прикосновение обожгло даже через ткань пижамных штанов.

— Теперь поцелуешь повара? — спросил он и подставил щеку. Для убедительности постучал по ней пальцем.

Чу Ваньнин прижался к обозначенному месту губами, почувствовав, как их немного кольнула появившаяся щетина.

Мо Жань чуть повернул голову и, устроив ладонь у Чу Ваньнина на затылке, поцеловал в губы. Развязно и глубоко, пощекотав языком его нёбо. Он с неохотой отстранился только несколько мгновений спустя.

— Надо есть, а то остынет.

— Хорошо, — согласился Чу Ваньнин и, взяв палочки, принялся аккуратно пробовать еду из стоящих перед ними тарелок.

Обычно на завтрак у него был мягкий соленый тофу с сушеными водорослями, который Мо Жань почему-то даже из холодильника не достал, приготовив вместо этого рассыпчатый рис, обжаренные грибы, бульон с ветчиной и ростками бамбука и корни лотоса в меду, добавив ко всему этому тарелку свежего чилима и латука.

Чу Ваньнин попробовал всё, а потом пошел на второй круг.

— Нравится? — с улыбкой спросил Мо Жань.

— Да. Тебя научила готовить госпожа Ван?

— Нет. Сначала учила мама. А потом, когда она умерла, я оказался в семье, где было очень много детей, и у всех были свои — как бы сказать? — обязанности. Я помогал готовить. В следующей семье детей было мало, но было много собак. А в следующей не было ни тех, ни других, но я всё равно готовил. Мне казалось, что это хороший способ, чтобы им понравиться.

— Сколько их было? — Чу Ваньнин нахмурился. Едва смог проглотить вставший в горле ком.

— Кого, семей? — Мо Жань беспечно пожал плечами. — То ли шесть, то ли семь. Если, конечно, считать только тех, кто продержался дольше недели. Но это не имеет значения. Мне было четырнадцать, когда дядя меня нашел, и с тех пор семья у меня одна.

Чу Ваньнин опустил глаза и взял Мо Жаня за руку. Он не знал, как объяснить всё то, что чувствовал. Его сожаление о том, что Мо Жаню пришлось столько испытать. Радость, что несмотря на это он смог открыть сердце и называть всех Сюэ своей семьей. Каплю зависти. Сам Чу Ваньнин ведь был способен только влезть в раковину и держать всех на расстоянии.

Всех, кроме одного.

*

Мо Жаню, конечно, хотелось спросить о семье Чу Ваньнина, но что-то ему подсказывало — ещё одна грустная история окончательно убьет атмосферу всего дня. Лучше было подумать, как извернуться и заманить его обратно в спальню. Вчера, перед тем как вернуться сюда, Мо Жань зашел в круглосуточную аптеку и — на удачу! — купил презервативы и лубрикант. Теперь мысль о них жглась в груди.

Мо Жань поднял их переплетенные руки и прижался к прохладным пальцам Чу Ваньнина губами.

— Этот… Жун Цзю? — с отстраненным видом сказал тот.

Мо Жань тяжело вздохнул. Чу Ваньнин вот явно про атмосферу и не слышал. Ещё и имя этого несчастного придурка запомнил.

— Он танцует в баре. И в других клубах. Не буду скрывать, я с ним трахался. Но это никогда ничего не значило. Просто секс.

— … Понятно.

— И это было давно, — поспешил добавить Мо Жань. — Полгода уже прошло.

Выражение лица Чу Ваньнина стало совсем нечитаемым. Он выдернул ладонь из руки Мо Жаня и как-то весь съежился, обхватив себя за плечи.

— Понятно, — снова повторил он.

Мо Жань вдруг подумал, что хотел бы знать, что именно Чу Ваньнину было “понятно”.

— Он подумал, что ты мой однокурсник, так что… всё будет в порядке.

— Хорошо. Я думаю, что тебе пора домой.

Блядь. Мо Жань был готов волосы на себе рвать. Как же с этим человеком иногда было сложно! Лучше бы наорал, чем сидел вот так — маленький, цепляющийся за самого себя пальцами — и отводил глаза.

— Не пойду.

Чу Ваньнин вдруг разозлился. Вспыхнул, как спичка. Словно пары слов ему хватило, чтобы оскорбиться до смерти.

— Пойдешь, — сказал он и резко поднялся сам.

Но Мо Жань схватил его за талию и дернул на себя, усадив на колени. Прижал накрепко и с честью пережил несколько болезненных ударов по плечам и спине.

— Не пойду, — повторил он. — Пока ты не расскажешь, что тебя расстроило. Ты ведь знал, что я…

— Это не важно, — раздраженно рявкнул Чу Ваньнин, не дав Мо Жаню договорить.

— А что важно? — спросил он.

— Отпусти, — Чу Ваньнин снова рванулся прочь, врезав по солнечному сплетению Мо Жаня с такой силой, что дыхание перехватило. Но руки он всё равно не разжал, снова упрямо спросив:

— Что важно?

— Ши Мэй.

Мо Жань, совершенно не ожидавший такого поворота в разговоре, вытаращил глаза и застыл на мгновение с открытым ртом. Но удрать всё равно не дал.

— А? Причем тут вообще Ши Мэй?

Уголки глаз Чу Ваньнина покраснели, и Мо Жань вдруг с ужасом представил, что он сейчас заплачет. И с ещё большим ужасом — как он, неловкий и тупой, — не сможет его утешить, сделав всё только хуже.

Но Чу Ваньнин просто обессиленно обмяк и, отвернув лицо в сторону, сказал:

— Великая любовь. Ши Мэй.

В голове Мо Жаня со щелчком сложился пазл. Чу Ваньнин подумал… Вот же глупый! Он прикусил губу, чтобы не расхохотаться.

— Полгода назад я встретил одного парня, который оказался моим преподавателем, — тихо и ласково начал Мо Жань. — Он был таким красивым и неприступным, что я только и думал о том, как бы залезть к нему в штаны и трахнуть. Небеса, он с ума меня сводил. Так сильно, что других уже не хотелось, понимаешь? Все вокруг так удивлялись, но и на это мне было плевать. А про то, что я по-настоящему кого-то полюбил и что мне, кажется, ответили взаимностью, мы с Жун Цзю говорили недели две назад. Это ты. Не Ши Мэй. К черту Ши Мэя.

— Я… — Чу Ваньнин, наконец, посмотрел на него. Во все глаза просто уставился, такой ошарашенный и недоверчивый. И его.

— Ты. Только ты, — сказал Мо Жань и, не удержавшись, прижался губами к тому местечку под челюстью, где бешено бился пульс.

— Но… Ши Мэй?

— Мы друзья. Останемся ими, если он перестанет строить тебе глазки и бесить меня.

— Что?..

— Не думай об этом, — потребовал Мо Жань.

— Но...

*

— Но Ши Мэй, — Чу Ваньнин всё никак не мог отпустить. Слишком уж эти мысли грызли изнутри. — И Жун Цзю. Они ведь такие… красивые.

— Тебе такие нравятся? — Мо Жань сдвинул брови. В его лице проступили острые, хищные черты, а руки чуть крепче сжались у Чу Ваньнина на талии.

Тебе такие нравятся! — сказал Чу Ваньнин.

— Да мне все нравятся, лишь бы ноги раздвигали.

Чу Ваньнин сжал зубы, борясь с желанием отвесить наглецу пощечину и случайно сойти за оскорбленную девицу. Мо Жань и сам, кажется, понял, что ляпнул что-то не то. Его глаза почти сразу округлились.

— Раньше! Раньше нравились! — быстро сказал он. — До тебя! Блядь, у меня такое чувство, что с каждым словом я закапываю себя все глубже.

Чу Ваньнин вздохнул. Мо Жань выглядел таким нелепым и виноватым, что весь его гнев куда-то испарился. А до сознания наконец дошли слова о любви. “Я по-настоящему кого-то полюбил, — сказал Мо Жань, — и мне, кажется, ответили взаимностью”.

Полюбил.

Ответили взаимностью.

— Ох, ты молчишь и мне становится не по себе, — фыркнул Мо Жань и ткнулся носом в шею Чу Ваньнина, а потом оттянул вниз ворот толстовки и лизнул выступающую косточку ключицы языком, так что мурашки побежали по коже.

Полюбил.

Чу Ваньнину было так сложно в это поверить. Он ведь был таким… холодным и резким, неприятным в общении и внешне. Как его можно было любить?

Ответили взаимностью?

Да, тут Мо Жань попал в точку. В болезненно мягкое и нежное нутро. Догадался сам. Намного раньше, чем Чу Ваньнин готов был признать такое вслух.

— Ваньнин?

Чу Ваньнин осторожно дотронулся ладонями до его лица и заглянул в глаза. Такие темные, и теплые, и ласковые. Мо Жань улыбнулся кончиками губ.

— Я прощен?

— Почему я? — беспомощно спросил Чу Ваньнин.

— Потому что это ты.

*

Мо Жань не знал, как описать свои чувства. Все слова вдруг стали банальными и слишком простыми, словно стекляшки дешевых бус вместо фамильных драгоценностей в резной шкатулке.

— Потому что это ты, — повторил он, крепче сжимая ладони на талии Чу Ваньнина. — Потому что ты смотришь на меня и видишь меня и говоришь со мной. И мне хочется стать лучше. Для тебя. С тобой. Я хочу заботиться о тебе, и трахать тебя, и держать над тобой зонт, и готовить чай, и греть твои ладони, и сделать столько разных вещей, что весь список сложно озвучить. По большей части я просто тебя хочу. Любым. В любое время. Как угодно. И, если не перестанешь ерзать на моих коленях, ты прямо сейчас почувствуешь, насколько сильно.

Чу Ваньнин поджал губы и покачал головой. Его уши пылали — Мо Жать был уверен, что об них можно было обжечься, такие они были красные.

— Ты… — начал Чу Ваньнин, но оборвал себя и сглотнул. — И как у тебя только поворачивается язык, чтобы сказать такое?

— Ты спросил.

Чу Ваньнин погладил большими пальцами его скулы, а потом подался вперед и поцеловал. Мягко начал, заставив потерять бдительность, а потом так куснул нижнюю губу, что у Мо Жаня чуть слезы не выступили. В отместку он опустил ладонь Чу Ваньнину за задницу и с чувством сжал ягодицу, наслаждаясь ощущением упругой плоти, а потом полез под резинку пижамных штанов и трусов. Мо Жань вылизывал рот Чу Ваньнина и одновременно кончиком пальца кружил возле чувствительной кожи между его ягодицами. Чу Ваньнин водил руками по его голой спине и груди, задевал соски и гладил мышцы пресса.

К концу этого страстного поцелуя стояло у Мо Жаня уже крепко. И, судя по лихорадочному дыханию и помутневшим глазам Чу Ваньнина, не у него одного.

— Как… — Мо Жань сглотнул, лихорадочно пытаясь подобрать слова, — как далеко ты позволишь…

Чу Ваньнин заткнул его, прижав ладонь к губам, и спрятал лицо, уткнувшись носом в шею. А его ладонь тем временем осторожно сжала член Мо Жаня сквозь ткань джинс.

— Я...

Он замолчал. Мо Жань поцеловал ладонь и убрал руку от своего лица.

— Если не хочешь, можем как вчера, — предложил он.

Чу Ваньнин выпрямился и взглянул ему прямо в глаза.

— Хочу.

Мо Жань усмехнулся и тут же подсунул одну руку Чу Ваньнину под колени, обхватив второй спину, и поднялся на ноги. Ему до дрожи понравилось, как тот вздрогнул и прижался крепче. Не потребовал немедленно отпустить и не начал вырываться.

Едва слышно ахнул, когда Мо Жань отпустил руки над кроватью.

— Сейчас.

Мо Жань покинул его на мгновение — избавиться от одежды и забрать из рюкзака бумажный аптечный пакет, — и тут же лег сверху. Чу Ваньнин быстро дышал и сжимал дрожащие пальцы на его плечах, а потом приподнял узкие бедра, помогая стащить с себя штаны и нижнее белье. Мо Жаня так и подмывало попросить оставить толстовку, темно-синий цвет которой идеально подходил к молочно-белой коже. Но ему ещё хотелось видеть Чу Ваньнина обнаженным, чувствовать всем телом мягкое тепло и нежность его кожи.

Дилемму решил сам Чу Ваньнин, стянув толстовку и откинув в сторону. Впрочем, почти сразу он схватился за край одеяла и попытался прикрыться.

— Ты такой красивый, — хрипло вырвалось у Мо Жаня. — Перевернешься на живот? В первый раз так проще.

Красный от стыда Чу Ваньнин молча послушался. Лег, прижав локти к бокам и намертво сдвинув коленки, утонул лицом в простыни и одеяле. Мо Жань усмехнулся и зарылся пальцами в его волосы, чуть потянул за прядки.

— Тебе всё ещё нужно дышать, — со смешком сказал он.

Чу Ваньнин приподнялся на локтях и кинул яростный взгляд через плечо. Мо Жань ответил широкой — от уха до уха — улыбкой. А потом погладил идеально красивую спину ладонями, чтобы тут же повторить весь путь — от кромки волос на загривке до ямочек над идеальной маленькой задницей — дорожкой из поцелуев, движений языка и укусов. Чу Ваньнин дрожал под его прикосновениями и одновременно отзывался на них, плавился и расслаблялся. До тех пор, пока язык Мо Жаня не добрался до расщелины между его ягодицами. Чу Ваньнина тут же подбросило на месте — не удерживай Мо Жань его за бедра обеими руками, точно бы вырвался и треснул ему по морде. Но сбежать не удалось.

Оставалось только ерзать, тереться возбужденным членом о кровать, сбиваясь с дыхания, да ещё возмущаться:

— Немедленно перестань! Мо Жань! Ты что такое- Ах! Мо Жань! Я не могу так.

Мо Жань кончиком языка обвел сжатое отверстие, но внутрь не толкнулся. Слишком уж испуганно под конец звучал голос Чу Ваньнина.

— Тебе не нравится или тебе просто стыдно? — спросил он, чуть отстранившись. И, не дождавшись ответа, куснул за правую ягодицу, а потом втянул кожу в рот, оставляя засос. — Значит, стыдно.

— Я спущу тебя с лестницы, — сдавленно пообещал Чу Ваньнин.

Мо Жань рассмеялся и потянулся за бумажным пакетом. Упаковку презервативов пока отложил, а вот тюбик с лубрикантом открыл и выдавил прозрачные капли на пальцы.

Чтобы подготовить Чу Ваньнина к его размеру, потребовалось терпение, упорство и огромное количество времени и смазки. Стояк Мо Жаня даже успел немного упасть, так сильно он был сосредоточен на другом человеке. Чтобы не сделать больно, чтобы доставить удовольствие. Чтобы ему так понравилось, что он бы захотел ещё и ещё.

Чу Ваньнин сжимался на его пальцах. Сначала недовольно морщась и вздрагивая, почти не пуская внутрь. Потом податливо открываясь и сладко вздыхая. Мо Жань, словно зачарованный, впитывал каждую реакцию, каждый сдавленный стон, каждую капельку пота на висках и пояснице.

— Мы можем остановиться на этом, — предложил он, когда три его пальца стали проникать в Чу Ваньнина с головокружительной легкостью. Мо Жань сам не понимал, как у него хватило выдержки, чтобы такое предложить, и теперь с ужасом ждал положительного ответа.

Чу Ваньнин издал какой-то потрясающий звук, словно мяукнул, а потом с трудом приподнялся, встав на четвереньки.

— Делай или не делай, — сквозь зубы сказал он. — Главное не болтай.

Мо Жань подавился смешком и поспешил пристроиться позади. Голова шла кругом от мысли, что сейчас — сейчас, сейчас, сейчас! — он трахнет Чу Ваньнина, почувствует, как он сжимается на его члене, и вырвет сладкие стоны. Мо Жань очнулся только уткнувшись яростно-красной головкой в растянутое отверстие и вспомнил о презервативе.

— Блядь. Секунду.

Чу Ваньнин снова взглянул через плечо, а потом опустил голову, совершенно не осознавая, как сейчас выглядит. От возбуждения и нетерпения у Мо Жаня дрожали пальцы. Он избавился от фольги упаковки, раскатал презерватив по члену и — на всякий случай — добавил смазку, только потом прижавшись ближе. Направил себя ладонью и замер на мгновение, уставившись на покрасневшие края растянутого ануса, которых касалась его огромная в сравнении плоть.

— Что ты подразумевал под термином “секунда”? — вдруг раздраженным, профессорским тоном спросил Чу Ваньнин.

Мо Жань фыркнул и, положив ладони на его тонкую талию, медленно толкнулся внутрь, преодолевая сопротивление. Чу Ваньнин всхлипнул и вдруг рухнул на локти, сжав лопатки и красиво изогнув спину.

Такой идеальный.

Мо Жань остановился где-то на полпути, несмотря на то, что мучительно хотелось тянуть Чу Ваньнина на себя, пока нежные ягодицы не коснутся его паха и бедер. Погладил по взмокшей спине и ходящим ходуном бокам, а потом потянулся ниже, обхватил ладонью чуть опавший член и в несколько движений заставил его налиться кровью и отвердеть. И только потом начал трахать. Безжалостно.

Может ему и хотелось бы в первый раз сделать это медленно и ласково, вот только дорвавшееся до лакомого куска тело доводы сознания уже не слушало.

Ваньнин был его. Его.

Его Ваньнин сжимал натруженные мышцы на члене, глухо стонал, цеплялся пальцами за простыню и едва дышал через приоткрытый рот с алыми, искусанными, зацелованными губами. Его Ваньнин выгибал спину и подавался навстречу.

И его Ваньнин кончил Мо Жаню в ладонь, вскрикнув и накрепко сжав в себе горячую, пульсирующую плоть, вынуждая упасть за край следом.

Мо Жань и по-настоящему чуть было не упал — сил и совести едва хватило, чтобы рухнуть рядом с Чу Ваньнином, а не прямо на него. Обычно он тут же стаскивал презерватив и испытывал что-то похожее на отвращение от попыток любовников и любовниц его обнять.

Мо Жань протянул руки и сгреб прильнувшего к нему Чу Ваньнина, прижав к груди.

Chapter Text

Чу Ваньнин очень, очень осторожно присел на стул. Вчера по-настоящему больно ему не было, но зато сегодня измученное тело едва шевелилось и требовало выходной, или — ещё лучше — недельный отпуск.

— Выглядишь уставшим, — сказал Сюэ Чжэнъюн, подсаживаясь за его столик. — Хорошо провел выходные?

Он задал вопрос елейным, всезнающим тоном, а потом ещё и подмигнул. И Чу Ваньнин окаменел, вытаращив глаза. Сюэ Чжэнъюн… знал? Откуда?!

Сюэ Чжэнъюн внимательно изучил выражение его лица и захохотал.

— Только не надо так удивленно смотреть на меня, — сказал он. — А-Мэн всё нам рассказал, а потом ещё час едва не рыдал, пытаясь уговорить меня за него извиниться. Испортили они тебе вечер, да?

— Нет.

— Вообще я не сразу поверил. Как-то в голове не укладывается, что ты в бары ходишь.

— Я не хожу.

— А это было исключение из правил? — со смешком поинтересовался Сюэ Чжэнъюн и похлопал Чу Ваньнина по плечу. — Ну-ну, тут нечего стыдиться. Так, глядишь, мы тебя наконец женим.

— Не жените, — раздраженно сказал Чу Ваньнин, чем вызвал только приступ ещё большего веселья.

Хотелось встать и уйти, да вот только… Чу Ваньнину казалось, что, взглянув на его осторожную и неровную походку, Сюэ Чжэнъюн тут же обо всём догадается.

— Можно к вам? — подошедший к ним Мо Жань прямо-таки сиял. — Дядя, профессор Чу.

— Садись, паршивец, — сказал Сюэ Чжэнъюн. — И как только совести хватает. Представляешь, Юйхэн, пропал куда-то на все выходные — ни слуху, ни духу. Если бы это было в первый раз, обзванивали бы морги и больницы.

— Я написал сообщение.

— Написал сообщение, — передразнил Сюэ Чжэнъюн мямлющим тоном. А потом уже строже спросил: — Когда уже представишь нам свою зазнобу?

Мо Жань широко улыбнулся и бесстыже заявил:

— Он пока вас стесняется.

Чу Ваньнин тут же пожалел, что в Китае не пользовались вилками. Сейчас бы он с удовольствием ткнул всеми четырьмя зубчиками в этого наглеца.

Сюэ Чжэнъюн, впрочем, тоже чуть не подавился от возмущения.

— Стесняется? Нас?! Юйхэн, вот ты скажи. Разве нас можно стесняться?!

Бровь Чу Ваньнина дернулась сама по себе. Чудесный был вопрос. И главное — очень своевременный.

— Ого, дядя, а ты не боишься услышать неприятную правду? — рассмеялся Мо Жань, снова перетаскивая всё внимание на себя.

— Паршивец, — вздохнул Сюэ Чжэнъюн. — Но ничего, раз к Празднику весны не получилось, то уж к Празднику середины осени я вас поймаю. Раз уж начали встречаться, то нужно познакомиться с родственниками.

— Дядя.

— И не надо мне тут, — он погрозил пальцем. — Юйхэн, скажи ему. Совсем молодежь от рук отбилась.

— Формально говоря, по возрасту профессор Чу ближе ко мне, чем к тебе, дядя, — с невозмутимой физиономией заметил Мо Жань, и Чу Ваньнину снова захотелось провалиться сквозь землю.

Сюэ Чжэнъюн нахмурился, явно подсчитывая в уме, а потом цокнул языком и махнул рукой.

— Ешь давай и не перебивай старших.

Мо Жань — вот ведь наглец! — подмигнул Чу Ваньнину и принялся за еду.

*

Дядя так увлекся нравоучениями, что его обед совсем остыл. Мо Жань узнал, что должен думать о своем образовании, но не забывать о личной жизни. И, раз ему так нравится этот “скромный юноша”, ни за что не отступать. Проявить твердость, как настоящий мужчина.

Мо Жань ел и кивал. “Скромный юноша” Чу Ваньнин, которого он пару раз успел пощупать за коленку, кидал на него выразительные взгляды. И если бы Мо Жань не помнил в мельчайших деталях, как эти самые глаза темнеют от страсти, испугался бы. Но он помнил, а потому испытывал лишь тягучее, сладкое нетерпение.

— Домой-то сегодня придешь? — спросил дядя.

Мо Жань чуть было с надеждой не глянул на Чу Ваньнина.

— Наверное, — с сожаление ответил он.

— Правильно, — кивнул дядя. — Пусть немного поскучает.

Не смотреть на Чу Ваньнина стало ещё сложнее. Но Мо Жань выстоял и просто покашлял, скрывая смех.

— Разве ты не говорил, что он должен быть тверже? — спросил Чу Ваньнин совершенно незаинтересованным, вежливым тоном.

Дядя тут же оживился и принялся рассказывать ему свою теорию романтических отношений. Чу Ваньнин слушал с неподражаемым выражением на лице.

Мо Жань включил телефон, чтобы взглянуть на время, и с сожалением вздохнул. Ему уже пора было бежать. Профессор Зимний Разносол ни за что не пустит на экзамен тех, кого не увидит, когда будет идти к аудитории.

— Мне пора, — сказал Мо Жань, поднимаясь и накидывая на плечо лямку рюкзака.

— Ни пуха, — добродушно пожелал дядя и снова повернулся к несчастному Чу Ваньнину.

Мо Жаню жутко хотелось наклониться и поцеловать его мягкие губы, линию челюсти, нежное ушко. Но дядя бы такого поворота не понял, так что пришлось уходить к стенающим одногруппникам.

Выглядели те так себе — с темными кругами под глазами, бледными лицами и обреченными взглядами. Жизнерадостный, довольный собой Мо Жань на их фоне смотрелся как капиталист перед измученным рабочим классом.

— Ты чего такой счастливый? — раздраженно поинтересовалась Сун Цютун, которая притащилась в универ с патчами под глазами.

— Жизнь прекрасна, — широко улыбнулся ей Мо Жань.

— Убейся.

— Вот вечно ты против коллектива, — фыркнул Мэй Хансюэ-младший, не отрывая взгляд от конспекта.

— Коллектив меня с собой пить посреди сессии тоже не позвал. Притащился без предупреждения.

Мэй Хансюэ пожал плечами. Потом поднял глаза и тяжело вздохнул.

— Мне завтра к профессору Чу на пересдачу. Как думаешь, есть шансы?

— Сегодня он молча стоял и смотрел в окно, — поделился Чэнь Бохуань. — Я вообще не понял, сдал в итоге или нет.

Мо Жань хмыкнул и сказал:

— Шансы сдать у Мэй Хансюэ сейчас значительно ниже. Потому что не надо было приставать к профессору Чу.

— Ты приставал к профессору Чу? — Наньгун Сы вытаращил глаза, а у Сун Цютун от потрясения поплыл вниз один из патчей.

— Слушайте его больше, — сказал Мэй Хансюэ. — Я уговаривал профессора Чу простить Сюэ Мэна за то, что тот к нему… не приставал.

— Не приставал? В каком это смысле? — Сун Цютун вскинула бровь.

— А то вы с ним не пили никогда. Все знают, что алкоголь делает его ну очень… эм…

Сун Цютун и Мо Жань высказали предположения одновременно:

— Любвеобильным?

— Дебилом?

Мэй Хансюэ тут же встал на защиту чести Мэнмэна:

— Его обнимашки были платоническими. А вот тот чувак, который в баре у вас танцует, потом спрашивал о профессоре явно с другими целями. Прикиньте, решил, что он наш одногруппник.

Сердце Мо Жаня рухнуло в пятки.

— А вы… раскрыли ему глаза?

— Ну да, — кивнул Мэй Хансюэ. Идиот хренов. Мо Жаню захотелось двинуть ему хорошенько по абсолютно тупой башке, вот только ситуацию это бы уже не изменило.

Жун Цзю знал, что Чу Ваньнин был его преподавателем. Просто, блядь, прекрасно. Мо Жаню срочно нужно было с ним встретиться. И ни слова не рассказывать Чу Ваньнину.

*

Чу Ваньнин понимал, что Мо Жань был прав. Ему стоило пойти к себе домой, подготовиться к следующему экзамену, сменить одежду, заняться всеми теми вещами, которыми обычно занимаются двадцатидвухлетние молодые мужчины. По крайней мере, те из них, кого не звали Чу Ваньнин. Потому что Чу Ваньнин в двадцать два ничем кроме работы не занимался.

Мо Жань был прав.

Чу Ваньнин хотел бы, чтобы он пришел.

— П-профессор?

Чу Ваньнин чуть было не подпрыгнул от неожиданности. С огромным трудом ему удалось сохранить невозмутимое выражение лица, с которым он и повернулся от окна к студенту.

— Я… эм, всё, профессор. Всё рассказал.

— М, — сказал Чу Ваньнин. Признаваться в том, что он не услышал ни слова из его ответа, было нельзя.

Бледный до синевы студент смотрел с нескрываемой надеждой.

— Давайте зачетку, — вздохнул Чу Ваньнин.

Может и хорошо было, что раньше ему никогда не встречался кто-то похожий на Мо Жаня. Видимо только благодаря этому ему удавалось учиться и работать.

Чу Ваньнин вернулся за стол, расписался в нужной графе, отметил сданный зачет в программе и отпустил радостного студента. Не придет, ну и ладно. Чу Ваньнин тридцать два года находил, чем заняться.

Он хмуро открыл пришедшее электронное письмо от Ши Мэя с третьей по счёту версией доклада для научной конференции и попытался сосредоточиться на чтении. Особенно трудно стало несколько минут спустя, когда дверь без стука открылась, а без разрешения вошедший Мо Жань тихо устроился на стуле. Придвинулся ближе, положив локти на стол. Наклонился и устроил подбородок на ладонях, надув губы и щеки.

— Что? — не выдержал Чу Ваньнин.

— Сдал на отлично, — тут же расплылся в улыбке Мо Жань. — Похвалишь меня?

— Молодец.

— А поцеловать?

Чу Ваньнин треснул его по голове лежащей на столе папкой. Мо Жань ойкнул, но его улыбка стала только шире. А потом он и вовсе вскочил, обошел в два шага стол и рухнул перед Чу Ваньнином на колени. Уши тут же стали гореть.

— Ну хотя бы раз. Пожалуйста?

— Иди домой, — Чу Ваньнин поджал губы и сделал вид, что его всецело занимает текст на экране.

— Это ведь был профессор Таньлан. Разве я не заслужил один малюсенький поцелуй?

Чу Ваньнин повернулся к нему, чтобы обозвать идиотом, но тут кто-то громко постучал и, не дождавшись ответа, начал открывать дверь.

*

Мо Жаня впервые в жизни запихнули под стол, чтобы спрятать. Острая коленка Чу Ваньнина упиралась в его плечо, удерживая на месте, а сам он едва не умирал от сдерживаемого хохота.

— Учитель, можно войти? — вежливо спросил Сюэ Мэн, и Мо Жаню тут же стало ещё смешнее.

— Сейчас не самое лучшее время, студент Сюэ, — ровно сказал Чу Ваньнин. Зря. Остался бы Мо Жань в пределах видимости, рассказал бы Чу Ваньнину спойлер. Его несчастный братец воспримет это как полный провал и потерю доверия, что выльется в стремительный спуск в пучины депрессии. А значит в ближайшее время от него будет не отвязаться.

— Пожалуйста, учитель, — дрожащим голосом произнес Сюэ Мэн, подтверждая теорию Мо Жаня. — Я хотел бы извиниться.

— Вы уже извинились, я вас простил.

— Но я хотел бы… — Сюэ Мэн замялся, явно подыскивая слова. — Понести заслуженное наказание.

Мо Жань зажал рот рукой, чтобы не заржать в голос. Чу Ваньнин дернул ногой, призывая его сидеть тихо, и… в голову вдруг пришла очень, очень плохая мысль. Мо Жань ухмыльнулся и погладил пальцами выступающую косточку щиколотки через носок, провел ладонью выше, добравшись до кожи. Чу Ваньнин попытался убрать ногу, но Мо Жань схватился рукой за кресло, не дав откатиться назад.

В общем и целом выходило, что Мо Жань сидел на полу между стройных раздвинутых ног, а Чу Ваньнин никак не мог устроить скандал, потому что должен был что-то отвечать Сюэ Мэну.

И Чу Ваньнин даже отвечал. Мо Жань перестал вслушиваться, слишком уж возбуждающей была ситуация, в которой он находился. Сможет ли Чу Ваньнин продолжать разговор, если Мо Жань заглотит его член до самого основания? Кажется, настало время это узнать.

Мо Жань огладил его бедра, а потом добрался до ширинки. Провел пальцами и с восхищением понял, что у Чу Ваньнина уже почти стояло. Чу Ваньнин вздрогнул под его руками и закашлялся. Подлиза Сюэ Мэн тут же рванул наливать профессору воды, и, пока он отвернулся, в волосы Мо Жаня зарылись красивые пальцы и больно дернули за пряди, пытаясь остановить.

Вот только Сюэ Мэн вернулся, а Мо Жань успел расстегнуть пуговку и молнию брюк и теперь гладил нежную плоть через хлопок белья. Чу Ваньнин как хороший мальчик предпочитал белый цвет, и даже этот маленький факт немного сводил Мо Жаня с ума. Он оттянул резинку вниз, вытащил горячий и гладкий, такой идеальный и возбужденный член и широко лизнул влажную головку.

— Учитель, может вам ещё воды налить? — раздался обеспокоенный голос Сюэ Мэна. — У вас лицо покраснело. Может температура?

— Мне просто немного душно, — резко отозвался Чу Ваньнин. — Если у вас всё…

— Ещё одна вещь.

— Я слушаю.

В голосе Чу Ваньнина было столько недовольства, что любой умный человек понял бы намек и удрал. А вот Сюэ Мэн всё равно решил высказаться.

— Мой брат, — сказал он.

— Что с ним?

— Он… как бы сказать… учитель, я думаю, что у Мо Жаня по отношению к вам не самые чистые намерения.

— С чего ты взял?

Мо Жань усмехнулся и двинулся вперёд, насаживаясь на член Чу Ваньнина ртом пока головка не уткнулась в заднюю стенку горла. Чистые намерения? Да, Мэнмэн был прав, их у Мо Жаня не было.

— Просто… будьте с ним осторожнее. Я пойду?

— Идите, — коротко сказал Чу Ваньнин.

Мо Жань услышал, как проехались по полу ножки стула, следом за этим — тихие шаги и звук открывшейся, а потом захлопнувшейся двери.

Чу Ваньнин всхлипнул и тут же закрыл ладонями рот, а Мо Жань, наконец, смог начать отсасывать ему по-настоящему, наслаждаясь тяжестью члена на языке, дрожащими бедрами под ладонями, тихими, почти беззвучными стонами и тонкими пальцами, снова запутавшимися в его волосах. Несколько минут спустя Чу Ваньнин особо сладко выдохнул и кончил глубоко внутри. Тут же отшатнулся в сторону, лихорадочно приводя себя в порядок, и вскочил на ноги. Мо Жань вылез из-под стола, почти ожидая, что Чу Ваньнин в ужасе сбежит из собственного кабинета, но тот просто запер его на ключ и вернулся.

— Мой поцелуй в награду? — с усмешкой напомнил Мо Жань.

— Ты никогда — никогда! — больше не будешь так делать, — потребовал Чу Ваньнин и встал на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ.

*

Кабинет Чу Ваньнин проветрил так хорошо, что в него можно было посылать полярные экспедиции. Мо Жань из-за этого всё пытался одеть на него пальто, но не преуспел.

— Иди домой, — говорил Чу Ваньнин.

— Я тебя провожу, — упрямился Мо Жань.

— Мне ещё нужно поработать.

— Я подожду. Посижу вот тут тихо. Или… — он вдруг резко поднялся и подошел к завалам книг, которые до сих — вот уже полгода — лежали в углу кабинета.

Чу Ваньнин несколько раз перебирал их почти полностью в поисках нужной, но так и нашел времени, чтобы расставить по книжным полкам. Теперь, наверное, это и вовсе не имело смысл. Всё равно он не собирался оставаться здесь в следующем году.

— Какой метод сортировки предпочитаете, профессор? Алфавитный или по цвету обложек?

— Серьезно? — ужаснулся Чу Ваньнин. — По цвету обложек?

— Будет охрененно красивенько.

— Обойдусь.

Мо Жань рассмеялся и принялся за работу. Чу Ваньнин тоже вернулся к письмам, проектам, докладам и курсовым.

Пару часов спустя, когда большая часть книг заняла места на полках, а не на полу, Мо Жань вдруг что-то уронил и выругался себе под нос. Потом — издал восхищенный смешок и что-то сфотографировал. Чу Ваньнин посмотрел на него и тут же почувствовал, как сердце ушло в пятки.

*

Между книгами был засунут конверт с фотографиями. И так получилось, что Мо Жань ухватил его только за уголок и рассыпал все снимки по полу. Пришлось садиться на корточки, и собирать их по одному, и…

Мо Жань восхищенно вздохнул, вглядевшись в фотографии пристальнее.

На снимках позировала молодая семья. Женщина была очень красивой, а мужчина, который обнимал её за плечи, являлся копией Чу Ваньнина. Судя по их одежде, фотографиям было уже лет тридцать, так что либо Ваньнин всё-таки был вампиром или изобрел эликсир молодости, либо это были его родители, а сам он был одним из двух детей, сидящих у них на руках. Мальчики так похожи на отца и друг на друга, сразу и не разобрать было, кто из них Чу Ваньнин. Мо Жаню почему-то казалось, что младший. Очень уж знакомо хмурил брови и сверлил фотографа взглядом.

А потом Мо Жань поднял фото, которое лежало изображением вниз, и едва не умер от умиления, тут же схватившись за телефон, чтобы сделать снимок снимка.

На держащихся за руки мальчишек надели кошачьи ушки. Черные на старшего, белые на младшего. Совершенно очаровательные.

Взрослый Чу Ваньнин подошел и взглянул на Мо Жаня сверху вниз. Выражение лица у него было странное, то ли напуганное, то ли грустное.

— Прости, — поспешил извиниться Мо Жань, поднимаясь — Я не заметил, и они выпали.

— Да, — невпопад ответил Чу Ваньнин.

— Это твои родители и брат?

Мо Жань вспомнил, как Чу Ваньнин говорил, что родственников у него нет. Но вот же они — улыбаются со снимков. Неужели не общаются?

Чу Ваньнин забрал у Мо Жаня конверт и снимки, шагнул к столу и почти рухнул на стул, который обычно занимали студенты. Он перебрал несколько фотографий дрожащими пальцами, а потом с трудом сглотнул.

— Эй, — Мо Жань подошел ближе и осторожно дотронулся до его плеча. — Всё в порядке?

— Это… я их ещё не видел. Распечатал несколько лет назад, но так ни разу и не посмотрел.

— Расскажешь мне?

Чу Ваньнин поднял на него покрасневшие глаза и, тихо вздохнув, кивнул.

— Да. Это мои родители и брат. Мне было четыре, когда мы попали в аварию. Они погибли, я выжил. Вот и вся история.

— А снимки?

— После этого жил с дедом, а несколько лет назад он тоже умер. После похорон пришлось разобрать вещи, и среди них я нашел старый фотоаппарат. Отец его всё время с собой брал. Я не очень хорошо помню родителей и брата, но то, как отец всё время заставлял нас фотографироваться, запомнил. В фотоаппарате была пленка. Ну и...

— Мне очень жаль.

— Надо было посмотреть, — сказал Чу Ваньнин. — Я и не думал, что так похож на отца.

— Копия просто, — улыбнулся Мо Жань. Он пока не очень хорошо понимал, как его утешить, но очень хотел это сделать. — Но особенно меня, конечно, впечатлила вот эта фотка.

Чу Ваньнин поджал губы и изучил снимок.

— Тут мне исполнилось четыре, — сказал он.

— И ты пожелал стать котом?

Глаза Чу Ваньнина чуть расширились, и Мо Жань вдруг понял, что ткнул пальцем в небо, а попал прямо в бога.

И он честно попытался сдержаться, но смех всё равно вырвался наружу сдавленным хихиканьем.

Чу Ваньнин поджал губы сильнее.

— Тебе очень идет, — заверил его Мо Жань. — Самый лучший котик в мире. Я навсегда сохраню этот образ в памяти. Своей и телефона.

— Немедленно удали.

— Ни за что!

Чу Ваньнин кинул снимки на стол и вскочил, чтобы отобрать телефон и удалить компромат своими руками, но Мо Жань поймал его в объятия и зацеловал. И, судя по тому, как крепко сжались руки Чу Ваньнина вокруг его талии, именно это ему и было нужно.

Chapter Text

Было уже поздно, и в университетском парке стояла непривычная, почти противоестественная для него тишина. Светили фонари, отражаясь в лужах, а по извилистым дорожкам медленно шли два человека.

Упертый Мо Жань всё-таки дождался и сейчас провожал домой. Чу Ваньнин прекрасно понимал, что идет так медленно он специально, чтобы потянуть время и подольше остаться рядом, но боялся об этом сказать. Вдруг это разрушит… какую-то негласную договоренность? Чу Ваньнин слишком плохо разбирался в отношениях, чтобы так рисковать.

— Смотри, полнолуние, — сказал Мо Жань, окончательно затормозив и задрав голову.

Чу Ваньнин тоже остановился и взглянул вверх.

— Меня всегда так бесил тот вариант легенды, где Чанъэ бросила мужа, чтобы вернуться на Небеса, — Мо Жань фыркнул и приобнял Чу Ваньнина за плечи. — Думал, что так ей и надо, раз теперь она застряла одна на Луне.

— М, — отозвался Чу Ваньнин.

— А ты как думаешь?

— Едва ли оценочные суждения применимы к мифам.

Мо Жань сначала вытаращил глаза, а потом рассмеялся. Прижался улыбающимся ртом к виску Чу Ваньнина, оставив невесомый поцелуй.

— Я так понимаю, про лунного кролика можно не спрашивать? — шутливо спросил он.

— Наша лунная программа его не обнаружила, — невозмутимо сообщил Чу Ваньнин. — Правда, запуск Чанъэ-5 снова был перенесен, так что… возможно всё дело в кролике.

— Подожди. Мы назвали лунную программу в честь этой девицы с Луны? — вскинулся Мо Жань.

Чу Ваньнин тихо вздохнул и сказал, снова заставив Мо Жаня смеяться:

— Тебе стоит больше времени уделять учебе.

*

Мо Жань услышал позади топот и тут же убрал с плеча Чу Ваньнина ладонь. Вот только, если судить по перекошенному лицу Сюэ Мэна, было уже слишком поздно. Чу Ваньнин в ужасе застыл, и Мо Жаня понял, что ситуацию придется брать в свои руки.

— Учитель! Что вы тут с этим… — Сюэ Мэн с явным трудом проглотил оскорбление, — делаете с моим братом?

— Обсуждаем нашу лунную программу, — искренне ответил Мо Жань. — Профессор Чу так интересно рассказывает.

— Угу, — Сюэ Мэн буравил его взглядом. — И ты совсем к нему не приставал, да?

— Что в твоей голове, братец? — ужаснулся Мо Жань.

— Ты… ты! Ты обнимал учителя! Я своими глазами видел!

— К окулисту сходи. Не обнимал, а прикрыл от ветра, — невозмутимо поправил Мо Жань. — Простите, профессор, мой брат тот ещё фантазер. Дядя не рассказывал вам, как в детстве он решил добыть волшебный меч из озера?

— Заткнись! — рявкнул Сюэ Мэн, который ненавидел, когда ему напоминали про эту историю. Причем у Мо Жаня было подозрение, что злила его исключительно неудача, а не мнение окружающих.

— Сам заткнись, — Мо Жань закатил глаза.

Сюэ Мэн скрипнул зубами. В подростковом возрасте такая перепалка закончилась бы дракой, синяками и каким-нибудь совместным делом в качестве наказания. Сейчас красный от ярости Мэнмэн просто повернулся к Чу Ваньнину и предложил:

— Давайте я вас провожу!

Оправившийся от первого шока Чу Ваньнин прищурил глаза и очень вежливым и ледяным голосом ответил:

— В этом нет никакой нужды.

— Но!..

— До свидания.

Чу Ваньнин резко развернулся и пошел по аллее. Мо Жань поморщился и взглянул на Сюэ Мэна. Тот из злости за секунду перешел к крайней степени отчаяния.

— Ты домой? — спросил Мо Жань.

— Да. А ты?

— А у меня ещё есть одно дело.

Сюэ Мэн фыркнул, закатывая глаза. Как будто не он был виноват в том, что Жун Цзю обо всём узнал. Мо Жань не особо сильно, но достаточно чувствительно ударил его кулаком в плечо.

— Эй!

— За тупые мысли.

— Они не тупые! — Сюэ Мэн попытался его пнуть, но Мо Жань успел отпрыгнуть. — Я уверен, что ты подкатываешь к Учителю.

— Да потрахайся ты уже с кем-нибудь, озабоченный, — не выдержал Мо Жань.

И вот после этого они подрались. Правда, без того огненного подросткового энтузиазма и практически без членовредительства. Просто обменялись парой ударов, а потом побрели по одной дорожке, держась за задницы, потому что поскользнулись и на них упали.

— Учитель всё равно никогда не заинтересуется таким придурком как ты, — выдал Сюэ Мэн напоследок.

Мо Жань едва удержался, чтобы не рассказать. Со смешком похлопал братца по плечу и ушел. Очень уж хотелось поговорить с Жун Цзю.

*

Чу Ваньнин уже был дома, когда позвонил Мо Жань.

— Ты так быстро убежал, — сказал он, — что я решил — нужно поздравить с рекордом.

— Это не смешно.

— Не переживай, Мэнмэн в отрицании. Даже если я расскажу ему во всех подробностях, что между нами происходит, он не поверит. Скажет, что я злой серый волк, который пытается соблазнить… э-э-э-э… честно говоря, я не очень силен в метафорах.

Чу Ваньнин тяжело вздохнул и потер виски.

— Нам все равно нужно быть осторожнее.

— Да, конечно, — тут же согласился Мо Жань. — Жалко, что мне не удалось тебя проводить.

— Я прекрасно дошел сам.

— Но со мной было бы лучше. Я ведь поцеловал бы тебя на прощание.

Чу Ваньнин прислонился лбом к прохладной стене, чтобы потушить вспыхнувший внутри пожар. Его тело теперь носило отпечаток прикосновений Мо Жаня, так что представить вкус его губ было до смешного просто.

Чу Ваньнин тоже жалел, что он его не проводил.

— Сегодня ты итак сделал достаточно, — сказал он.

Мо Жань громко хмыкнул и заявил:

— Приму это за комплимент.

У Чу Ваньнина огнем горело лицо. Он совсем не имел в виду то, что случилось под его столом, вот только оправдываться уже не имело смысла. Всё равно этот языкастый демон победит.

Демон подождал ответа, но через минуту гробовой тишины всё-таки рассмеялся.

— Ладно-ладно, прости, — сказал он. — Не буду больше сегодня тебя смущать, только не молчи. Можешь даже рассказать ещё про лунную программу.

Чу Ваньнин беззвучно вздохнул. И, улыбнувшись, начал говорить.

*

Мо Жань минут двадцать простоял у дома Жун Цзю. Просто потому что все никак не мог попрощаться с Чу Ваньнином. Хотелось слушать его голос всегда: запечатать в раковину и носить с собой. В детстве мама Мо Жаня рассказывала, что, если прошептать в ракушку желание, то даже спустя годы можно прижать ее к уху и сквозь шум моря услышать тихие слова.

Потом Мо Жань, конечно, вырос и узнал, что в них нет ни моря, ни желаний, но Чу Ваньнин был таким… волшебным. У него вполне могло получиться.

Они всё-таки попрощались.

Чу Ваньнин неохотно пообещал лечь спать, а не сидеть за работой полночи. Мо Жань вполне серьезно пообещал приехать и проверить. Чу Ваньнин хмыкнул и повесил трубку.

Мо Жань почти решил считать это приглашением, но вспомнил, что обещал дяде прийти.

Но сначала он должен был нанести один неприятный светский визит.

Жун Цзю открыл дверь в тонком, почти прозрачном халате, спущенном с одного плеча. И тут же поморщился.

— А, — сказал он, — это ты.

— Кого-то ждёшь? — во все тридцать два зуба улыбнулся Мо Жань.

Жун Цзю пожал холеными, белыми плечами.

— Не по тебе же плакать. А что, любовь всё-таки закончилась? С этим твоим… кто он тебе, ещё раз?

— Хватит придуриваться. Я знаю, что ты уже сунул свой длинный нос в мои дела.

Жун Цзю рассмеялся.

— Ох, Жань-Жань, какой же ты всё-таки миленький, когда злишься. И из-за чего?

— Не лезь к нему, — смертельно серьезно сказал Мо Жань. — Не спрашивай о нем, не думай и даже не смотри, если встретишь на улице.

— А то что? — Жун Цзю в притворном испуге округлил глаза и прижал тонкую ладонь к груди.

— Думаешь у меня нет на тебя компромата? — Мо Жань ухмыльнулся. — Как насчет… сережек госпожи Мо?

Жун Цзю заметно побледнел. Самоуверенное выражение сползло с его лица, оставив исказившую черты злость. Кажется, у Мо Жаня были какие-то проблемы с головой, если он раньше находил этого человека привлекательным.

— Не спрашивать, не смотреть, не думать и переходить на другую сторону улицы. Подтверди, что ты меня понял.

— Понял, — Жун Цзю скривился. — Как будто вы мне интересны.

— Очень надеюсь, — кивнул Мо Жань и ушёл, не попрощавшись.

Жун Цзю остался стоять в проеме открытой двери. Такой красивый и… пустой. Мо Жань не собирался его жалеть, если он посмеет переступить черту.

*

Сюэ Чжэнъюн зашел к Чу Ваньнину в кабинет и тут же застыл с искренним недоумением на лице.

— Вау, — сказал он.

— Использование таких слов не делает тебя своим среди подростков.

Сюэ Чжэнъюн махнул рукой, а потом и вовсе широко развел их, словно собирался обниматься с книжными полками.

— Глазам своим не могу поверить! — воскликнул он. — Ты всё-таки разобрал эту гору, не прошло и года! Прекрасно, чудесно. Это намёк на то, что ты собираешься остаться и в следующем учебном году?

— Это не я, — сказал Чу Ваньнин до того, как подумал о последствиях.

Сюэ Чжэнъюн уставился на него с выражением акулы, учуявшей каплю крови.

— А кто же?

— В смысле… — Чу Ваньнин запнулся и начал краснеть. — Я никого не заставлял.

— Зря, физический труд облагораживает. Сколько мальчишки клумб вскопали и полов подмели, ты себе даже представить не можешь. Так кто? А-Мэн всё извиниться пытается? Так давай я ему скажу, чтобы перестал. Его иногда заносит, но он это делает не со зла.

— Это не студент Сюэ, — поспешил опровергнуть Чу Ваньнин.

— Юйхэн, рассказывай. А не то я тебя буду мучить подростковым слэнгом. Кринж, краш, войсить-

— Пожалуйста, перестань.

Сюэ Чжэнъюн рассмеялся, и Чу Ваньнин понадеялся, что он не вернется к этому вопросу. Зря.

— Так кто? Должник пытается сдать зачет? Очаровательная студентка, которой ты очень нравишься, решила о тебе позаботиться? Или кто-то из молодых преподавательниц? Та англичанка, да? Скажи, что я угадал!

Ректор Сюэ.

— Мне вернуться к кринжевому крашу?

— Студент Мо, — сухо сообщил Чу Ваньнин.

— Мо? Это мой Мо Жань что ли?

— Мы… обсуждали его доклад, а потом он… я даже не просил.

Сюэ Чжэнъюн захохотал.

— Верю, верю, — покивал он, немного успокоившись. — Ты не представляешь сколько дней он ворчал на беспорядок после того, как навестил тебя во время болезни.

— У меня дома нет никакого беспорядка, — возмутился Чу Ваньнин. — Я прекрасно знаю, что и где лежит.

— Угу, — с какой-то особенно обидной интонацией хмыкнул Сюэ Чжэнъюн. — Надо тебе всё-таки помощника найти.

— Нет.

Сюэ Чжэнъюн с улыбкой кивнул. Но выглядел при этом так, словно что-то задумал.

*

— За нас! — хором сказали все, потянувшись чокаться пивными банками и одним бокалом с вином, который был в руке Сюн Цютун. — Мы молодцы!

Позади остался последний экзамен, а значит перспективы на ближайшие недели открывались исключительно безоблачные и радостные. Праздники с родителями, путешествия с друзьями, череда вечеринок, концертов, выставок и прочих развлечений.

— А-Жань, ты дома останешься? — спросил Ши Мэй, повысив голос, чтобы перекричать общий шум.

— Нет, у меня другие планы.

— Таинственный возлюбленный, — с кислой рожей пояснил Сюэ Мэн. — Он не называет нам его имени. Думаю, он наркоторговец.

— Иди ты, — беззлобно фыркнул Мо Жань.

— Это единственное логичное объяснение. Да ведь?

Оба братца Мэй закивали. Старший со степенной холодностью, младший с искренним энтузиазмом.

— У вас всё серьезно? — спросил Ши Мэй.

— Да, — губы Мо Жаня совершенно против его воли расплылись в широкой улыбке. — Всё максимально серьезно. Серьезнее некуда.

— Когда свадьба? — со смешком спросила Сун Цютун.

— Как только на Тайване примут законопроект, — пообещал Мо Жань. — До Европы лететь далеко и дорого.

— Ого!

Все закричали, захлопали и захохотали, желая удачи и наперебой советуя, как сделать предложение. Кроме Сюэ Мэна, конечно же. Братец просто не умел радоваться за других.

— Я рад, что у тебя всё хорошо, — сказал Ши Мэй, прижавшись ближе. Похлопав ладонью Мо Жаню по бедру. От этого прикосновения по телу пошла дрожь. И не то чтобы особо приятная.

Мо Жань вежливо кивнул и встал.

— Куплю всем выпивки, — громко сообщил он, и все снова радостно закричали и захлопали.

Мо Жань сходил к стойке бара и вернулся. Потом сходил ещё раз и ещё. Алкоголь тёк бурной рекой, а разговоры становились всё откровеннее и в какой-то момент вылились в коллективное желание немедленно сыграть в “Правду или Вызов”. И практически не пивший Мо Жань раз за разом выбирал “вызов”, потому что не сомневался — единственный вопрос, который все жаждут ему задать, был об имени его таинственного возлюбленного.

В отместку ему давали самые глупые задания, но оно того стоило. Ведь чат “Свидетелей пришествия Небожителя” всё ещё существовал и активно функционировал.

— Мне пора, — сказал Мо Жань пару часов спустя.

— Подкаблучник! — припечатал Наньгун Сы.

— Он не носит каблуки, — усмехнулся Мо Жань. — Если бы надел, я бы сюда вообще не пришел. Люблю и поощряю все эксперименты в постели.

— Свали уже, — Сюэ Мэн зажал себе уши.

Мо Жань показал ему на прощание средний палец и вышел. Вот только следом почему-то увязался Ши Мэй.

— Давай на одном такси? — спросил он. — А то мне тоже пора.

— Без проблем. Тогда сначала к тебе.

Чу Ваньнин, конечно, жил ближе, но Мо Жань не собирался так рисковать.

— Я правда за тебя рад, — снова сказал Ши Мэй, пока они ждали машину. — Знаешь, я ведь тогда сказал все эти ужасные вещи…

— Забудь, — оборвал его Мо Жань. — Это, правда, сейчас уже неважно.

— Просто… Я тебя недооценивал. Прости.

— Забудь.

— Мне даже немного обидно, — тихо выдохнул Ши Мэй. Мо Жань почувствовал на щеке тепло от его дыхания, и понял, что он стоит слишком близко. — Упустил шанс.

— Я… — Мо Жань шагнул назад и впечатался спиной в стену. — Не думаю. Тогда ты был прав. Мой парень он… он просто… как бы это сказать?

— Особенный?

— Да.

— Особенней, чем я?

Летом Мо Жань бы умер от счастья, услышав эти слова. Мо Жань из прошлого сейчас бы дал такого леща Мо Жаню из настоящего, что он бы не смог устоять на ногах. Чертов идиот, который ещё не знал и не любил Чу Ваньнина. Да что этот придурок из прошлого понимал?

— Такси приехало, — сказал Мо Жань.

Он открыл дверцу, пропустил Ши Мэя вперед, но сам так и не сел.

— А-Жань, ты чего застрял? — спросил Ши Мэй.

Мо Жань наклонился и посмотрел ему в глаза.

— Поезжай. Я тут вспомнил, что мне можно дойти до моего парня пешком.

Ши Мэй побледнел, но ничего не сказал в ответ. Так что Мо Жань захлопнул дверцу и отступил в сторону, даже не проводив взглядом тронувшуюся машину.

Хотелось уже побыстрее оказаться дома и, оторвав Чу Ваньнина от его важной работы, утащить в постель.

*

Чу Ваньнин смотрел презентацию о разработке биосовместимых нанороботов, которые смогут буквально думать и действовать в кровеносной системе больного, изменяя свой размер и скорость движения, чтобы протиснуться в самые узкие кровеносные сосуды и доставить лекарства точно в цель, когда открылась входная дверь, и Мо Жань громко сказал:

— Я дома!

Сердце Чу Ваньнина пропустило удар. Будь в его организме сейчас умные нанороботы, точно бы устремились лечить от инфаркта.

Мо Жань — немного пьяный и растрепанный, с розовыми от холода щеками и носом, — добрался до гостиной и сел рядом с Чу Ваньнином на диван.

А потом шумно вздохнул и лег, устроив голову у Чу Ваньнина на коленях.

— Устал праздновать?

— Угу, — Мо Жань прикрыл глаза и довольно улыбнулся, стоило только Чу Ваньнину зарыться пальцами в его волосы. — Хорошо, что каникулы начались.

— Хорошо, — согласился Чу Ваньнин.

Впереди их ждали шесть недель без работы, учебы, знакомых людей и страха быть раскрытыми. Чу Ваньнин, если честно, едва мог дождаться.

Chapter Text

— Точно не придете на праздник? — в который раз уточнил дядя. Мо Жань вздохнул и скрутил в валик ещё одну футболку, чтобы поудачнее запихнуть в спортивную сумку.

— Точно, — сказал он.

— Эх, молодежь, никакого в вас нет уважения к семейным традициям.

— Угу, — согласился Мо Жань. Впрочем, сейчас он бы с чем угодно согласился — в мыслях был один Чу Ваньнин, а сердце колотилось так сильно, что пульс умным браслетом лучше было сейчас не измерять, чтобы не пугать родственников.

— Ещё хотел с тобой обсудить один вопрос, — дядя окончательно отчаялся затащить их на праздник и перешел к следующему пункту своего списка.

— У меня нормально всё с учебой, — тут же сказал Мо Жань.

— Я знаю, — дядя фыркнул. — В этом году ты молодец. А ещё ты, вроде, смог найти общий язык с Юйхэном, вон даже книжки ему расставил.

Мо Жань едва удержался, чтобы виновато не вжать голову в плечи. Дядя знал про книги? Неужели Ваньнин вот прям так просто об этом рассказал?

— Они просто так долго в том углу валялись. Сил не было терпеть. И… с профессором Чу не так уж сложно найти общий язык. С Зеленым Разносолом ему не сравниться. Ой. В смысле...

— Я понял, о ком ты, — дядя снова фыркнул. — И, учитывая эти обстоятельства, я хотел предложить тебе работу на кафедре.

— Мне? На кафедре? Какую? — Мо Жань вытаращил глаза.

— У всех профессоров есть помощники. Кроме Юйхэна, потому что он упертый мелкий засранец. Но ты его, кажется, не сильно бесишь, так что я подумал, что может получиться.

— Я? Помощник профессора Чу?

— Боюсь, что он так себя загонит к концу года, что продлевать контракт уже не согласится.

— И ты хочешь, чтобы я стал его помощником. Я?

— Уверен, что ты справишься, сынок, — дядя похлопал Мо Жаня по плечу, по-своему истолковав охреневшее выражение его лица. — Подумай об этом на каникулах.

— Ага, — согласился Мо Жань, — подумаю.

Помощник Чу Ваньнина? Что ж, это бы объяснило, почему он всё время трётся с ним рядом.

*

Чу Ваньнин смотрел на практически пустой чемодан, а тот ехидно пялился в ответ. Практически. Условно выражаясь. Проблема была в том, что Чу Ваньнин ни разу в жизни не проводил с кем-то отпуск. Да и в одиночестве отпуски не проводил — либо совсем их не брал, либо, когда выпихивали силой, оставался дома и продолжал работать.

Но как быть, если ты собирался куда-то поехать в компании молодого и безумно привлекательного парня? Что брать с собой, какую одежду носить? Гардероб Чу Ваньнина никогда не отличался разнообразием, а сейчас и вовсе поражал своей бедностью.

Спросить совета тоже было не у кого. Сюэ Чжэнъюн бы, конечно, порадовался, но, учитывая обстоятельства, Чу Ваньнин бы скорее умер от смущения, чем смог озвучить это вслух.

Поэтому пришлось в одиночестве отправиться в торговый центр. Он как раз стоял возле очередного свитера, когда позади кто-то произнес:

— Профессор Чу?

Чу Ваньнин обернулся и обнаружил Наньгун Сы. Тот был в чёрной футболке с логотипом магазина и бейджиком.

— Добрый день.

— Здрасьте, — улыбнулся Наньгун Сы. — Вам помочь?

— Не знал, что вы работаете здесь, студент Наньгун, — сказал Чу Ваньнин и нахмурился, — у вашего отца ведь…

— Да, — Наньгун Сы не дал ему договорить. — Логичнее мне было бы работать у него в лаборатории. Но мы… эм… в общем, сильно поругались. Так вам помочь?

— Да, — Чу Ваньнин был уже на той стадии беспомощного незнания, что принял бы даже помощь Сюэ Чжэнъюна. — Я еду в отпуск. С… одним человеком. Но у меня одни костюмы.

— И те так себе, — кивнул Наньгун Сы и мужественно выдержал недовольный взгляд Чу Ваньнина. — Секунду подождите, нам понадобится помощь профессионала.

— Вы ведь здесь работаете?

— Ага, — кивнул он и постучал пальцем по бейджу, — но пока я стажёр. Секунду!

Он подошёл к кассе, нагнулся к микрофону и, зажав кнопку, объявил на весь зал:

— Е Ванси, подойди к кассе. Спасибо!

Через пару минут из-за вешалок показалась девушка с очень короткой стрижкой и десятком сережек в ушах. Одета она была в такую же мешковатую футболку с логотипом магазина, простые черные джинсы и тяжелые армейские ботинки.

— У вас возврат? — спросила Е Ваньси довольно низким, совсем не девчачьим голосом.

— Ваньси, это профессор Чу, — влез Наньгун Сы. — Нужно помочь ему подобрать гардероб для романтического отпуска.

Чу Ваньнин тяжело вздохнул, но поправлять не стал.

*

— Кольцо выбираешь?

Мо Жань подпрыгнул на месте и рефлекторно потянулся к ноутбуку, чтобы его захлопнуть и избавиться от улик.

— Блядь. Напугал.

Сюэ Мэн хохотнул и открыл холодильник.

— Решил предложение сделать?

— Иди ты, — Мо Жань закатил глаза. — Просто хочу сделать подарок.

— И бюджет позволяет украшение на заказ?

— Смотрю, чтобы сразу прийти и купить. Тебе скучно, что ли, без универа стало? Так напиши любимому профессору, пусть даст дополнительное задание.

— Иди ты, — вернул любезность Сюэ Мэн и достал из морозилку упаковку пельменей.

— Мне тоже сделай, — сказал Мо Жань. Конечно, теперь, когда он попробовал пельмешки, слепленные руками Чу Ваньнина, перспектива жрать магазинный вариант выглядела уже не такой радужной, как раньше.

Но пельмени оставались пельменями.

— Рук нет? — спросил Сюэ Мэн.

— Я очень занят! — Мо Жань попытался изобразить щенячий взгляд, но добился только дернувшейся брови.

Впрочем, на сковородку Сюэ Мэн вывалил всю пачку, так что либо собирался умереть от обжорства, либо всё-таки был намерен поделиться.

Мо Жань фыркнул и вернулся к ассортименту сайта ювелирного магазина. С выбором подарка он дотянул до последнего. Всё никак не мог придумать что-то, достойное Чу Ваньнина.

И, признаться, смутные, пугающие и сладкие мысли о кольце его тоже посещали. Вот только встречались они всего несколько недель, а дядя хоть и советовал проявлять твердость в выбранном курсе, едва ли подразумевал именно это. В итоге Мо Жань решил остановиться на кулоне с ярко-красной капелькой граната. Точнее — паре кулонов, потому что сраные маркетологи и копирайтеры сайта выкатили целую статью о том, что это камень любви, благополучия в браке, страсти и сильных эмоций.

Мо Жань добавил подвески на серебряных цепочках в корзину, оформил заказ и выбрал ближайший к дому магазин.

Он уже заканчивал, когда Сюэ Мэн поставил перед ним миску с жареными пельмешками.

— Я знал, что твоё сердце не из стали, Мэнмэн!

— Просто жри, — посоветовал Сюэ Мэн. — Выбрал подарок?

— Ага, — Мо Жань взял первый пельмешек палочками и подул, пытаясь остудить. — Надеюсь, ему понравится.

Сюэ Мэн хмыкнул, но комментировать не стал. Устал, наверное.

*

Чу Ваньнин с сомнением смотрел на себя в зеркало. Наньгун Сы и Е Ваньси совместной атакой вынудили его приобрести целую гору одежды. Начиная с нижнего белья и заканчивая пальто. Её большая часть всё ещё оставалась довольно классической, но в то же время… другой. Чу Ваньнин теперь выглядел как-то по-другому, но сам не мог объяснить, что было не так.

Завибрировал телефон, посылая сигнал о том, что такси уже ждет у входа.

Чу Ваньнин в последний раз проверил документы, и только потом вышел, подхватив чемодан и закрыв за собой дверь.

С Мо Жанем они должны были встретиться уже по прилету — Чу Ваньнин сам решил брать билеты на разные рейсы. Мо Жань долго не соглашался, пытаясь убедить его, что никто на них не наткнется, что в Китае население почти миллиард и четыреста миллионов человек и что такие шпионские игры отдают паранойей.

Чу Ваньнин настоял.

Мо Жань потребовал карт-бланш на выбор места.

— Багажник открыть? — спросил таксист, высунувшись из окна.

— Да, — Чу Ваньнин посмотрел на свой огромный чемодан, но не стал говорить о том, что это было очевидно и не требовало дополнительных вопросов. Вот год назад бы сказал.

Таксист вышел, открыл багажник и даже сам загрузил в него чемодан, отобрав его у Чу Ваньнина.

— Вы садитесь, сейчас поедем.

— Спасибо, — кивнул Чу Ваньнин.

Он забрался на заднее сидение, пристегнул ремень безопасности и ощутил знакомую, пробирающую до костей дрожь. Он ненавидел и боялся летать. Вот ещё одна причина, почему им с Мо Жанем нельзя было отправиться вместе.

— В аэропорт едем, да? Летите к родственникам? — спросил таксист, выруливая из двора на улицу.

— К… любимому человеку.

— Хорошее дело!

Чу Ваньнин улыбнулся в ответ.

*

Мо Жань высмотрел Чу Ваньнина заранее и специально держался на расстоянии. Даже честно поискал знакомые лица среди пассажиров их рейса, но, к счастью, так никого и не нашел.

Впрочем, на Чу Ваньнина смотрел он намного пристальнее. С ним что-то случилось. Куда-то делись его профессорские костюмы не по размеру, а на смену им пришли новое пальто, темная водолазка под джинсовой рубашкой и чертовы брюки, подчеркивающие длину и стройность ног и к тому же обтягивающие задницу. Мо Жань чуть в стеклянную дверь не вошел, на него засмотревшись.

С одной стороны, это радовало, а с другой - неимоверно бесило. Мо Жань волком глянул на девчонок, которые всё время смотрели на его Ваньнина, а потом переглядывались и хихикали, и скрипнул зубами. Но если бы так себя вели только девчонки! Мамочки с детьми, тетушки и бабушки, несколько мужиков в возрасте, целая толпа школьников от шести до восемнадцати и сотрудники аэропорта, которые вообще-то должны были проверять его вещи, а не строить глазки.

Другими словами, Мо Жаню очень хотелось подойти. Обнять его. Поцеловать. Накрыть ладонью эту задницу, спрятав от чужих взглядов.

Мо Жань честно дождался посадки, одним из последних вошел в самолет и, потревожив девушку, пролез на среднее место. Чу Ваньнин на него даже не взглянул. Как сидел, уставившись в спинку кресла и вцепившись в подлокотники до белых костяшек, так и продолжил сидеть. Мо Жань осторожно накрыл его ладонь своей.

Чу Ваньнин вздрогнул и резко повернул к нему голову.

— Привет, — улыбнулся Мо Жань.

— Ты… как ты?

— Я ведь вчера тебя на рейс регистрировал, вот и выбрал место рядом.

— Но ты ведь должен был… Ты обманул меня.

Мо Жань поморщился. Чу Ваньнин — слишком бледный, слишком дерганный, — вырвал из его руки свою ладонь и зачем-то сильнее затянул ремень безопасности.

— Обманул, — тут же покаялся Мо Жань. — Очень уж хотелось быть с тобой рядом. Простишь?

Чу Ваньнин упрямо мотнул головой и поджал губы, но тут самолет дрогнул, начав очень медленное движение к взлетной полосе, и он совсем позеленел и застыл на месте, едва дыша.

— Ты себя хорошо чувствуешь?

— Прекрасно, — сообщил он сквозь зубы.

— Ты что… летать боишься?

— Нисколько.

Мо Жань вздохнул и не стал настаивать. Чу Ваньнин был таким гордым, как такому признаться, что его пугает вот до такой степени что-то настолько обыденное для большинства людей?

— Хочешь меня за руку взять? — предложил Мо Жань.

— Нет.

— Хорошо.

Мо Жань нажал на кнопку на верхней панели и, когда к их ряду подошла стюардесса, попросил:

— Принесите, пожалуйста, плед.

— Сейчас принесу. Будьте добры, застегните ремень безопасности.

Мо Жань кивнул и послушно потянулся к ремню, а стюардесса ушла и очень скоро вернулась уже с пледом.

Мо Жань поблагодарил, развернул его и накинул на Чу Ваньнина.

— Я не просил.

— Я на всякий случай.

Край пледа удачно закрыл подлокотник между их креслами и лежащую на нем ладонь Мо Жаня.

И, когда самолет остановился в самом начале взлетной полосы, а его двигатели заработали на полную мощь, Чу Ваньнин всё-таки взял его за руку. Мо Жань переплел их пальцы покрепче и, улучив момент, коротко поцеловал его в висок.

*

Чу Ваньнин держал Мо Жаня за руку весь полет. Не отпустил, когда набрали высоту, когда предложили напитки и когда Мо Жань засунул в его ухо свой наушник и включил на телефоне какой-то фильм. Даже потом — когда перед началом снижения стюардесса забрала плед, - всё равно не отпустил.

Страх никуда не делся, но рядом с Мо Жанем его оказалось намного легче принять.

И когда самолет начал заходить на посадку, Чу Ваньнин уткнулся лицом в его плечо, пытаясь думать только о знакомом запахе и тепле. Мо Жань прижался губами к его лбу.

— Если хочешь, — тихо сказал он, — можем вернуть билеты и обратно поехать на поезде.

— В поездах люди вечно пытаются познакомиться и поговорить. Бесят.

Мо Жань тихо рассмеялся.

— Понял, придумаю что-нибудь ещё.

Шасси коснулись земли, и Чу Ваньнина на мгновение вжало в кресло, а потом самолет начал сбрасывать скорость.

Компания европейцев шумно захлопала, и Чу Ваньнин закатал глаза.

— Присоединимся? — со смешком спросил Мо Жань и рассмеялся, когда Чу Ваньнин шлёпнул его по руке.

Пилот поприветствовал их в Наньчане и попросил не вставать до полной остановки двигателей, но его, конечно же, не послушались.

Мо Жань не двинулся, оставшись расслабленно сидеть на своем месте.

— Выйдем последними, да? — спросил он.

Чу Ваньнин кивнул.

*

Чем ближе они подъезжали к месту назначения, тем тупее казалась Мо Жаню его идея. Вытащить Чу Ваньнина в горы Уишань, жить в небольшом доме недалеко от одноименного городка, дышать чистым воздухом, гулять по извилистым тропам и наслаждаться видом скрытых в тумане пиков, чайных плантаций на утесах и неспешным течением рек. Мо Жань любил это место, оно было простым.

Мо Жань только сейчас подумал, что оно было слишком простым для Чу Ваньнина.

Черт, да там даже интернета нормального не было.

А вдруг Чу Ваньнину просто не нравятся горы? Надо было спросить.

Вот только делать что-то уже было поздно, и Мо Жаню оставалось только с ужасом ждать вердикта, представляя, как Чу Ваньнин, продержавшись один день, снова соберет вещи и уедет.

Чу Ваньнин вышел из такси, огляделся и, не показав ни радости, ни отвращения, достал из багажника свой чемодан.

— Ну... вот и приехали, — сказал Мо Жань и нервно рассмеялся.

— Здесь красиво, — отозвался Чу Ваньнин. — И дорого? Нам стоит обсудить…

— Нет! — Мо Жань замотал головой. — Он принадлежит… в общем, сложно объяснить. Тётушка была наставницей моей мамы на работе, а потом всегда навещала меня у всех опекунов. Сейчас ей уже за восемьдесят, но у неё три корги и очень активная жизненная позиция. Я вас как-нибудь познакомлю.

Чу Ваньнин кивнул.

— Этот дом она обычно сдает туристам, и я честно собирался заплатить, но тётушка натравила на меня всех корги за это предложение, — пожаловался Мо Жань. — Хорошо хоть, они до стола не допрыгивают.

Губы Чу Ваньнина дрогнули в улыбке, и Мо Жань наконец расслабился. Жутко захотелось подхватить Ваньнина на руки и утащить в дом.

Но пока он просто кинул свою сумку на землю и, обхватив его лицо ладонями, поцеловал.

*

Мо Жань слишком быстро говорил, слишком сильно размахивал руками и слишком часто заглядывал Чу Ваньнину в глаза, показывая дом и окрестности, чтобы это можно было не заметить.

— Что не так? — не выдержал Чу Ваньнин, когда за ужином Мо Жань заставил весь стол тарелками.

Тот на секунду замер, а потом рассмеялся и потер ладонью лицо.

— Так заметно? Я просто… волнуюсь, что тебе здесь не понравится.

— Мне нравится.

— Правда?

— Тут красиво, тихо, есть ты. Но мне бы хватило и последнего пункта.

Он и сам не понял, откуда у него взялась смелость сказать об этом так прямо. Мо Жань сглотнул и уставился на него разом потемневшими глазами.

У Чу Ваньнина перехватило дыхание, а по пояснице побежали мурашки. Он встал.

— Ты куда?

Чу Ваньнин молча взял Мо Жаня за руку и потянул за собой. Тот сначала не понял, а потом захохотал, поймал его в объятия и прижал спиной к стене, осыпая поцелуями лицо и шею. Сказал, на секунду оторвавшись:

— Остынет ведь всё.

— Разогреем, — Чу Ваньнин откинул голову, подставляя шею. Мо Жань тут же воспользовался ситуацией и прикусил нежную кожу, оставляя след. А потом положил ладони на его задницу и дёрнул вверх, заставив обвить себя ногами за талию.

Чу Ваньнин охнул и едва справился с охватившим его трепетом. Было приятно — быть в руках этого мужчины. Чувство собственного достоинства приказывало немедленно потребовать поставить себя на ноги, но мелькнувшая фантазия о том, как Мо Жань… делает это с ним прямо вот так, держа на весу, выбила все прочие мысли.

— Ты даже представить себе не можешь, как сильно я тебя хочу.

— Могу.

Чу Ваньнин дрожал от нетерпения, сходил от желания с ума. Он прекрасно представлял, какой огонь бушевал внутри Мо Жаня, потому что сам жаждал того же.

Всего.

Чу Ваньнин хотел всего.

— Ваньнин, — Мо Жань потерся о него бедрами и жарко выдохнул имя в шею.

Чу Ваньнин задрожал, зарылся пальцами в его густые волосы и, потянув за пряди, заставил на себя посмотреть. Мо Жань учащенно дышал, его губы были красными, а ямочка на щеке появилась, когда он усмехнулся и, надежнее прижав к себе, понес Чу Ваньнина в спальню.

Уронил на скрипнувшую кровать и забрался следом.

— Кстати. Забыл сказать, что мне очень понравился твой новый образ.

— Образ? — переспросил Чу Ваньнин и сглотнул, когда Мо Жань в одно движение стащил с себя худи.

— Ага. Особенно брюки. Задница в них смотрится просто восхитительно. Кто-то помогал тебе выбирать?

— Да, — Чу Ваньнин кивнул и тихо ахнул, когда пальцы Мо Жаня вдруг болезненно впились в бедра. — Что?..

Договорить он не смог. Мо Жань налетел на него него, словно ураган. Сорвал одежду, покрыл поцелуями, укусами и засосами шею, грудь и живот. Раньше ни разу так не делал, а сейчас будто бы дорвался. Будто пытался пометить свою территорию. Чу Ваньнин чуть не рассмеялся от этой мысли и тут же хватанул ртом воздух, когда в него без предупреждения засунули палец.

— Подожди.

Мо Жань тут же остановился. Замер, тяжело дыша, уставился темными, дикими глазами. Чу Ваньнин уперся руками в его грудь, заставив лечь на спину, а сам сел верхом, устроившись на бедрах.

Мо Жань хрипло застонал и обхватил ладонями его талию.

— Хочешь сам?

У Чу Ваньнина огнем горели щеки и уши. Но он всё время получал от Мо Жаня любовь, и страсть, и нежность, едва дыша и не понимая, что делать. И сейчас ему хотелось…

Ему очень хотелось, чтобы Мо Жань тоже едва дышал.

*

Чу Ваньнин был серьезным и отстраненным, и Мо Жаню, конечно, хотелось сгрести его в объятия и сделать всё, чтобы это его выражение лица исчезло. Вот только тонкие пальцы прикасались к его телу с таким трепетом, а самые красивые глаза следили так внимательно, что двинуться было нельзя.

Мо Жань не двигался. Пережил прикосновения, поцелуи и укус над ключицей, но едва не умер, когда мягкие, влажные, припухшие губы оказались прямо у его члена, а пальцы обхватили его. Впрочем, потом Чу Ваньнин и вовсе решил Мо Жаня добить, высунув розовый язык. Он лизнул на пробу головку, открыл рот пошире, примериваясь, и тут же нахмурился.

— Блядь, — сказал Мо Жань. — Небеса.

Чу Ваньнин укоризненно посмотрел на него и, постаравшись, взял его член в рот. Ему было тяжело — в уголках глаз тут же появились слезы, губы растянулись, а лицо покраснело. Это было нечестно.

Мо Жаню ведь было головокружительно хорошо.

— Ты можешь… — он зарылся пальцами в мягкие волосы Чу Ваньнина, едва удерживаясь от того, чтобы не надавить на его затылок, заставляя заглотить целиком. — Можешь просто облизывать.

Чу Ваньнин с восхитительным, ужасным, пошлым звуком выпустил его изо рта и вжал от стыда голову в плечи.

— Ты самый потрясающий на свете, — тут же сказал Мо Жань, — самый красивый, самый добрый. Пожалуйста, пожалуйста, оближи его ещё разок.

— Ты… — Чу Ваньнин не смог закончить фразу. Но послушался. Облизал, прошелся языком по стволу, надавливая кончиком на выступающую венку, а потом задвигал рукой в такт движениям языка.

— Вот так, — продолжал сорванным, низким голосом говорить Мо Жань, — тебе так идет. Ты такой красивый. Такой талантливый. Тише, не давись, потом научишься. Я готов… предоставлять профессору оборудование для тренировок хоть каждый день.

Чу Ваньнин ущипнул его за бедро, и Мо Жань рассмеялся. Но заткнуться не мог — только это удерживало его на грани. Хотелось продлить это мгновение дольше. Хотелось…

Мо Жань рефлекторно сжал пальцы в волосах Чу Ваньнина. Тот застонал и на секунду поднял глаза, столкнувшись с Мо Жанем взглядами.

Этого хватило.

Мо Жань кончил, испачкав спермой лицо Чу Ваньнина.

— Чёрт. Прости.

— Всё в порядке.

Чу Ваньнин провёл пальцами по губам и, замешкавшись на мгновение, поднес их к губам и слизнул языком. У Мо Жаня потемнело в глазах, а до конца так и не потухшее возбуждение снова начало набирать силу.

— Иди ко мне, — хрипло сказал он и потянул Чу Ваньнина за руку, снова усаживая на себя верхом. Целуя покрасневшие солоноватые губы.

Чу Ваньнин сладко выдохнул в его рот и дернул бедрами, потеревшись членом о живот и блядскую дорожку. Такой красивый. И его, весь его. Мо Жань не к месту вспомнил, что кто-то нарядил его в эти красивые, новые вещи, а потом представил, какой будет вой, если в универе увидят Чу Ваньнина таким.

Надо было что-то с этим сделать.

Мо Жань добрался до расщелины между ягодиц, нащупал среди складок одеяла тюбик смазки и поспешно и щедро выдавил её на пальцы. Чу Ваньнин прерывисто вздохнул и раскрылся под его прикосновениями. Такой восхитительный.

Весь его.

— Я тебя люблю, — сказал Мо Жань.

Чу Ваньнин всхлипнул и полез целоваться — жадно и влажно, переплетая и посасывая языки. Впустил в себя один, потом два, а потом и три пальца. Забывался и водил бедрами, а потом спохватывался и замирал, мелко дрожа.

Схватил Мо Жаня за запястья, заставил лечь на спину и прижал его руки к кровати у головы. Мо Жань легко мог бы вырваться, он был сильнее и больше, и его до боли возбужденный член терся между ягодиц Чу Ваньнина.

— Не хочешь, чтобы я помог?

Чу Ваньнин посмотрел знакомым ледяным взглядом и коротко бросил:

— Лежи так.

Мо Жань умирал от любви и умиления. Мо Жань не смог вздохнуть, когда увидел, как Чу Ваньнин приподнялся и пристроил головку его члена к растянутому под него отверстию. Как глубоко дышал, медленно опускаясь, и как медленно катилась капелька пота по его виску. Как царапнул короткими ногтями плечи Мо Жаня, кусая губы и закатывая глаза, когда насадился на всю длину.

Они оба застыли, едва дыша, едва двигаясь.

Мо Жань потянулся к нему руками, погладил напряженные бедра и дрожащий живот, подушечками пальцев проследил расцветшие созвездия засосов. И застонал в голос, когда Чу Ваньнин приподнялся и снова сел, а потом ещё и ещё, пробуя и пытаясь найти самый лучший, самый идеальный ритм.

Мо Жань убить его был готов за эти эксперименты.

Он дождался момента и одним рывком поменял их местами. Оказавшийся на спине Чу Ваньнин всхлипнул. Мо Жань закинул его идеальные, длинные и стройные ноги на плечи и начал вбиваться в него мощными толчками.

— Ты так и не… ответил, — сказал он. И, наткнувшись на поплывший, мутный взгляд Чу Ваньнина, уточнил. — Я сказал, что люблю тебя.

— Люблю тебя, — прошептал тот, застонал и тут же зажал ладонью свой рот.

Мо Жань её убрал.

— Тут вокруг никого, ори хоть во весь голос.

Чу Ваньнин замотал головой и вскрикнул, накрепко сжав Мо Жаня глубоко внутри. Кончил, хотя никто из них и пальцем не коснулся его члена. Такой потрясающий.

Его. Его.

Мо Жаню хватило ещё пары толчков.

А потом понадобилось ещё несколько минут, чтобы осознать — они совсем забыли про презерватив, и у Чу Ваньнина между ног медленно вытекала его, Мо Жаня, сперма.

— Новый кинк разблокирован, — ошарашенно произнес он, размазывая её пальцами и пытаясь вернуть назад — в покрасневшее, натертое и нежное отверстие.

— Что? — сонно переспросил Чу Ваньнин.

— Люблю тебя.

Чу Ваньнин едва слышно что-то ответил и провалился в сон.

Мо Жань улыбнулся и осторожно выбрался из кровати. Он сходил в ванную за влажным полотенцем, вытер и закутал Чу Ваньнина в одеяло, вернулся на кухню, чтобы убрать еду в холодильник, а потом пришел обратно в спальню и закутал Чу Ваньнина ещё раз. Энергия так и бурлила в нём. Сейчас казалось, что он способен на любой подвиг — стать императором, богом или демоном, или одной рукой победить всех троих.

Чу Ваньнин скинул одеяло в третий раз, и Мо Жань закатил глаза. К чёрту императоров, богов и демонов, у него было дело поважнее — лечь рядом и греть своим телом, чтобы этот красивый, восхитительный, неповторимый и глупый человек не замерз.

Chapter Text

Полтора месяца спустя, впервые оказавшись в холодной тишине собственного дома, Чу Ваньнин на мгновение замер. Он… отвык.

От одиночества, от холода, от тишины и от отсутствия Мо Жаня. От всего этого отвык.

Чу Ваньнин поежился и обнял себя за плечи.

Нужно было разобрать вещи, заказать еду, убраться, сходить в душ и намазать заживляющей мазью один упрямо не сходящий с шеи засос. Чу Ваньнина невероятно бесило, что из-за накатившей неожиданно апатии ничего из этого списка делать и не хотелось.

Он вздохнул и спрятал в ладонях лицо. Вздрогнул, когда в кармане громко зазвонил телефон, и, взглянув на имя контакта, поспешил ответить.

— Да?

— Эй, — голос Мо Жаня был знакомым и ласковым. — Нормально добрался?

Они расстались на выходе из самолета. Мо Жань предлагал поехать на поезде, автобусе или машине, но Чу Ваньнин представлял себе эту дорогу длиной больше суток и каждый раз выбирал самый логичный вариант. Тем более, что Мо Жань сидел рядом и держал его за руку.

— Всё хорошо.

— Я приеду вечером?

И Чу Ваньнин собирался сказать “да”, но сначала услышал в трубке недовольный голос Сюэ Чжэнъюна.

— В смысле “приедешь”?! А семейный ужин? Даже не думай, засранец, соскочить. Хочешь встретиться со своим парнем, к нам его зови.

— Так я после ужина, — заюлил Мо Жань.

— За шесть недель что ли не на… Ай! Отец, я собирался сказать слово “нагляделся”, что за беспочвенные наказания?!

— Балбес.

— После ужина?

— И ты балбес.

— Останься дома, — быстро и тихо произнес Чу Ваньнин, опасаясь, что Сюэ Чжэнъюн услышит его и узнает.

— Точно? — спросил Мо Жань. — Ай, да понял я, понял, не обязательно в меня губкой кидать! Останусь дома. Но поговорить-то хоть можно?

— Говори, — милостиво разрешил Сюэ Чжэнъюн.

— Секунду, — выдохнул Мо Жань в трубку. — Я отойду подальше от этих злых людей.

Сюэ Чжэнъюн и, кажется, Сюэ Мэн захохотали, а нежный голос госпожи Ван что-то им сказал с укоризненной интонацией.

Потом звуки на заднем фоне сменились — щелкнул замок, хлопнула дверь, послышался шум машин.

— Я соскучился.

Сердце Чу Ваньнина пропустило удар.

— Мы виделись два часа назад.

— Я соскучился, — повторил Мо Жань.

— Я тоже, — тихо сказал Чу Ваньнин, — соскучился.

*

— Подарок понравился? — спросил Сюэ Мэн.

Мо Жань вспомнил удивленное лицо Чу Ваньнина: его широко распахнувшиеся глаза, и приоткрытый рот, и румянец на щеках.

— Понравился. Рассказать, как меня за него отблагодарили?

— Избавь меня от подробностей, — тут же скривился Сюэ Мэн. Хорошо хоть не изобразил, что его начинает тошнить.

— А вы как съездили?

— Хорошо, — как-то совсем неубедительно сказал Сюэ Мэн и почему-то покраснел.

Мо Жань приподнял бровь.

— Неужели ты встретил девушку? — спросил он. — Тётя будет в восторге. Свахе уже позвонили?

— Иди в жопу, — рявкнул Сюэ Мэн.

— А что тогда? Напился и проснулся голеньким посреди сэндвича из близнецов?

Цвет лица Сюэ Мэна перешел из бордового в пурпурный.

— О-о-ой, — Мо Жаня выставил ладони перед собой. — Забираю свой вопрос назад.

— Ничего не было! — сказал Сюэ Мэн.

— Ага, — Мо Жань кивнул.

— Не было!

— Хорошо, хорошо.

— Ничего!

— Как скажешь, — Мо Жань похлопал его по спине. — Ты оставайся в отрицании, а мне надо на работу съездить.

Сюэ Мэн тяжело вздохнул и медленно осел обратно на стул. Мо Жань представил, как сейчас бегали кругами и в ужасе причитали близнецы, и очень злобно порадовался. Сколько их троица его крови выпила — не измерить и словами не передать.

Впрочем, их коллективные душевные страдания Мо Жаня мало интересовали. Ему и правда давно уже нужно было выйти из дома.

Но спешить и лихачить он всё равно не стал — Чу Ваньнин попросил водить аккуратнее. Вот и получилось, что Мо Жань опоздал, а госпожа Мо сегодня жаждала крови и восприняла это как ещё одно личное оскорбление.

Скандал был жуткий.

Улыбающийся от уха до уха Мо Жань вышел из её кабинета только минут через сорок.

— Лишила премии, чаевых или зарплаты? — спросил Жун Цзю, переодевающийся в подсобке.

— Нет.

— Нет? — он вскинул идеально нарисованные брови.

Мо Жань усмехнулся, открыл дверцу своего шкафчика и принялся доставать и засовывать в рюкзак все вещи оттуда.

— Уволила? — поразился Жун Цзю.

— Сам ушел, — сказал Мо Жань. — Сначала хотел предложить поработать, пока замену не найдет, но решил, что пусть в аду горит.

— Подожди. Ты… собирался уволиться?

— Ну да. Другую работу нашел, да и… теперь мне больше нравится вечера и ночи в другом месте проводить, — Мо Жань рассмеялся.

Бледный Жун Цзю замер на месте со странно перекошенным лицом.

— С тем… профессором? Неужели вы всё ещё вместе?

— Конечно вместе, — без тени сомнения ответил Мо Жань. — Мы ведь друг друга любим.

— Нечестно.

— Что? — Мо Жаню сначала показалось, что он ослышался.

— Нечестно, — зло повторил Жун Цзю. — С какой это стати у такого гнилого человека, как ты, может быть тот, кто его любит? Думаешь, ты чем-то лучше?

— Ты что несёшь? — спросил озадаченный ещё сильнее Мо Жань. — Впрочем, неважно. Счастливо оставаться.

Мо Жань захлопнул дверцу шкафчика и пошёл к выходу, не обратив внимания на странное выражение, застывшее у Жун Цзю на лице. Ему было плевать — больше с этим человеком его ничего не связывало.

*

Чу Ваньнин говорил по видеосвязи с коллегой из американской лаборатории, когда услышал, как хлопнула входная дверь.

— Я дома! — громко сообщил Мо Жань.

Так громко, что у мисс Жун на экране очень явно округлились глаза.

— Ты поел? — продолжил Мо Жань. — Спорить готов, что нет. Ваньнин?

Чу Ваньнин вздохнул и поднял глаза от экрана ноутбука на дверной проем, к которому привалился улыбающийся Мо Жань.

— У меня звонок, — сказал он. — Дай мне десять минут.

— Понял, — кивнул Мо Жань и шагнул назад, исчезнув из вида. Судя по звуку шагов, отправился прямиком на кухню.

— Простите, мисс Жун.

— Ничего страшного, — улыбнулась она. — Вы и так уделили мне много времени. И дали много пищи для размышлений. Спасибо.

Чу Ваньнин кивнул. Они ещё немного поговорили о иммунотерапии опухолей, а потом попрощались — в Нью-Йорке было раннее утро, и мисс Жун нужно было приступать к долгому рабочему дню.

Чу Ваньнин закрыл ноутбук и прошел на кухню, где Мо Жань, надевший на себя фартук, уже вовсю что-то готовил.

— Ты разве не должен был быть на работе?

— Угу. Уволился.

— И не остался помочь?

Мо Жань тяжело вздохнул, но потом всё же признался:

— Ситуация немного вышла из-под контроля. Если я умру при таинственных обстоятельствах, есть шанс, что это госпожа Мо киллера наняла.

— О, — Чу Ваньнин моргнул.

Мо Жань рассмеялся и притянул его в объятие.

— Шучу, — сказал он, взъерошив теплым дыханием волосы у Чу Ваньнина на макушке. — Старая карга просто так громко вопила, что я обязан ей всем, что у меня терпения не хватило. Ты ведь возьмешь меня на работу? А то придется закончить свои дни под мостом.

— Не паясничай, — Чу Ваньнин шлепнул его ладонью по спине.

Ему самому всё ещё казалась, что это не очень хорошая идея, но Мо Жань был похож на воду, которая по капле точит камень. Он говорил, что проще всего спрятать что-то у всех на виду, и приводил какие-то найденные в интернете примеры. Чу Ваньнину пришлось согласиться хотя бы попробовать.

— Так ты ужинал? — спросил Мо Жань.

— Нет.

— Так и знал.

Чу Ваньнина оттеснили к столу и усадили на стул.

— Я могу помочь, — сказал он.

— Ага, можешь пока чай заварить, — согласился Мо Жань. — Или хочешь заняться капустой?

Чу Ваньнин раздраженно закатил глаза и потянулся к чайнику. Эту капусту Мо Жань явно собирался припоминать ему всю оставшуюся жизнь.

*

Мо Жань первым зашел в аудиторию, устроился подальше от кафедры, как обещал, и достал телефон. Впервые за долгое время зашел в чат свидетелей пришествия Небожителя и тут же выяснил, что, во-первых, ответственным за обновленный гардероб Чу Ваньнина козлом был Наньгун Сы, а, во-вторых, он всем об этом факте разболтал и теперь половина универа с нетерпением ждала первой пары с профессором.

Мо Жань хмыкнул.

Что ж, его соучеников ждал неприятный сюрприз.

Пока он мелочно радовался, потихоньку начали подтягиваться остальные, и ко времени начала лекции аудитория была уже полностью заполнена очень воодушевленными и сгорающими от любопытства людьми.

Открылась дверь, внутрь шагнул Чу Ваньнин в знакомом твидовом костюме с кардиганом бабушкиной расцветки под пиджаком, туго затянутым галстуком, и в совершенно не обтягивающих брюках. Студенты издали дружный разочарованный вздох и посмотрели на Наньгун Сы. Тот развел руками.

Мо Жань довольно усмехнулся. Чу Ваньнин не верил, когда он говорил о его невероятной привлекательности, но очень легко согласился носить старые, правильные, профессорские шмотки. Боялся, что без них окончательно станет похож на студента. На взгляд Мо Жаня, похож он был только на эротический сон, причем в любой одежде, но позволить этой толпе пускать слюни на Чу Ваньнина в тех брюках или — ещё хуже! — тех джинсах он не мог.

— Доброе утро, — сказал Чу Ваньнин и обвел аудиторию взглядом. — Давайте продолжим.

*

Сюэ Чжэнъюн попросил Чу Ваньнина зайти к нему после занятий. Он пришел и почти не удивился, увидев в кабинете Мо Жаня. Наверное, господин ректор решил в первый же день сообщить ему новость о помощнике.

— Сядьте, — сказал Сюэ Чжэнъюн и непривычно серьезно на них взглянул.

— Дядя, не обязательно…

— Сядь и слушай, — Сюэ Чжэнъюн поджал губы и перевел взгляд на экран компьютера. — Сегодня я получил крайне любопытное письмо. Если убрать всю подхалимскую муть… а, вот. “Студент Мо Жань спит с профессором Чу. Прошу Вас обратить внимание на моральный облик ваших студентов и сотрудников, потому что считаю подобное поведение... “ Ну и так далее. Что скажите?

— Бред какой-то.

— Это правда.

Мо Жань шумно вздохнул и кинул на Чу Ваньнина взгляд, в котором ясно читалось одно слово.

“Молчи!”

— Правда? — спросил Сюэ Чжэнъюн.

— Да, — Чу Ваньнин кивнул. Его сердце пыталось выпрыгнуть из груди, но говорил он спокойно и вел себя достойно. Уж точно не собирался лгать старому другу в лицо.

— Хорошо, хорошо! — снова влез Мо Жань, схватив Чу Ваньнина за запястье. — Это правда. Но это я виноват.

— Ты? — Сюэ Чжэнъюн вскинул бровь.

— Виноват я, — ровно сказал Чу Ваньнин. — Я старше, я преподаватель. Это я…

— Дядя, даже не думай ему верить. Это я к нему пришел. Он и целоваться-то толком не умел, куда ему коварно соблазнять студента.

— Мо Жань! — от злости и стыда у Чу Ваньнина горели щеки.

— На правду не обижаются, — сказал Мо Жань. — Виноват я. Я в него влюбился, и я пошел его добиваться. Дядя, ты ведь сам советовал не отступать.

Чу Ваньнин дернул рукой, пытаясь вырвать её из хватки Мо Жаня, но не смог. Тот держал накрепко, не собираясь отпускать. Чу Ваньнин сглотнул и посмотрел на Сюэ Чжэнъюна.

— Ректор Сюэ, вы должны наказать меня по всей строгости. Я требую этого. Уволить или…

— Если надо кого-то наказать, то проще меня исключить.

— Увольте меня, устройте публичное разбирательство — мне всё равно.

— Какое ещё публичное разбирательство? Ты ещё расстрелять себя предложи!

— Заткнись и сиди.

— Ну уж нет.

Их перепалку прервало покашливание ректора.

— Юйхэн, я уже придумал тебе наказание, — сказал Сюэ Чжэнъюн и протянул ему папку с бумагами. — Подпиши на последней странице.

Чу Ваньнин кивнул, но Мо Жань схватил её раньше.

— Нет, ты не можешь наказывать его. Я не позволю.

— А-Жань, будь так добр, — с тяжелым вздохом сказал Сюэ Чжэнъюн, — прочитай, что написано в заголовке.

Мо Жань опустил глаза, на мгновение замер, а потом прочитал:

— “Трудовой контракт”.

— А теперь его срок.

— “Три года с даты подписания”.

— Думаю, это будет достаточным наказанием, — Сюэ Чжэнъюн расплылся в улыбке.

— Ты серьезно что ли? — спросил Мо Жань.

— Конечно. Думаете, так просто найти настолько квалифицированного человека на эту должность? И, кстати, Юйхэн, дипломники. Их тоже придется взять, это тоже наказание. Строгое.

Чу Ваньнин сидел, не чувствуя в себе сил ни ответить, ни просто встать.

— И нам можно встречаться? — спросил Мо Жань.

— Официально нет правил, которые бы это запрещали, но обществом это порицается. Если вы готовы к тому, что кто-то точно вас осудит, если об этом узнает, то… я точно поддержу. Если это серьезно.

— Это серьезно, — твердо сказал Мо Жань.

— Юйхэн?

Чу Ваньнин всё не мог проглотить вставший поперек горла комок. Он кивнул. Не мог сказать.

— Смотрите у меня, балбесы, — Сюэ Чжэнъюн вдруг погрозил им пальцем. — Знаете, кто мог прислать письмо?

— Да, — тут же сказал Мо Жань.

— Да? — Чу Ваньнин уставился на него круглыми глазами.

— Этот сученыш, Жун Цзю. Эм… прости, я не рассказал, что он тогда спросил у парней, кто ты. Не хотел тебя волновать, подумал, что с ним разобрался... Вот дрянь тупая, точно расскажу госпоже Мо, что он у неё сережки спиздил.

— Ну, доказательств у него не было, — сказал Сюэ Чжэнъюн, — так что вы сами спалились, ха-ха-ха.

Чу Ваньнин спрятал в свободной ладони горящее лицо.

*

— Как-то не верится, — сказал Сюэ Мэн.

— А-Мэн, — снова вздохнула тётя, — хватит подначивать брата.

— Ну, мне, правда, сложно поверить в реальность существования его парня. Нет, не так. В то, что это тот же самый парень, что и два месяца назад.

— Тот же самый, — подтвердил широко улыбающийся Мо Жань.

Тётя и Мэнмэн ещё не знали, что этим парнем был Чу Ваньнин, но дяде было так весело, что предупреждать он запретил. Да и самому Мо Жаню тоже жутко хотелось посмотреть на рожу Сюэ Мэна в момент осознания. И, желательно, с расстояния. Почему-то казалось, что тот страстно захочет съездить ему по роже за запятнанную честь учителя.

— А-Жань, я надеюсь, что дядя тебя не заставил его привести, — мягко сказала тётя.

— Заставил, конечно, — тут же нажаловался Мо Жань.

— Заставил, — подтвердил дядя. — Они у меня теперь на каждом ужине будут присутствовать и на каждом празднике.

— Дорогой.

— Любимая, ты очень скоро всё поймёшь.

Раздался звонок в дверь, и Мо Жань пошел открывать. Чу Ваньнин на пороге был бледным и таким очевидно взволнованным, что сердце сжалось в груди.

— Если хочешь, — тихо сказал Мо Жань, — можем сейчас сбежать.

Чу Ваньнин вскинул подбородок и прошел в дом. Разделся и разулся, застыл на месте, всё никак не решаясь сделать следующий шаг. Его новая рубашка была расстегнута на пару пуговок, и в открытом вороте виднелась красная капелька гранатового кулона. Близнеца того, что висел на шее Мо Жаня.

— И сейчас тоже можем сбежать.

Чу Ваньнин слабо улыбнулся и, привстав на цыпочки, коротко поцеловал Мо Жаня в уголок губ.

— Идем.

Мо Жань взял его за руку и повёл за собой.

В гостиной все тут же замерли. Дядя довольно улыбнулся и кивнул, тётя едва заметно вскинула брови, а Сюэ Мэн сначала не понял.

— Здравствуйте, Учитель! — поздоровался он. — Отец не сказал, что вы придё…

Он запнулся на полуслове, уставившись на их руки.

— Простите, что лгал. Мы с Ваньнином встречаемся.

Тётя как-то совсем знающе улыбнулась и кивнула.

— Хорошо.

— Т-ты? — глаза Сюэ Мэна стали круглыми. — Чёрт! Кобель несчастный! Учитель, я же говорил, чтобы вы держались от него подальше!

Чу Ваньнин тихо вздохнул и признал:

— Говорил. Но тогда уже было поздно.

Дядя громогласно захохотал, подошел ближе, приобнимая их обоих за плечи.

— Ну хватит, идемте лучше есть. Юйхэн, ты представляешь, А-Жань приготовил для тебя три рисовых шарика со сладкой начинкой. Только для тебя, даже собственных дядю и тётю обделил, поганец. Идемте, идемте. А-Мэн, чего застыл?

Сюэ Мэн выругался и пошел за ними.

*

Вечер был длинным и… хорошим. Смущающим. Сюэ Чжэнъюн подшучивал над ними без всякого стеснения, а госпожа Ван только тихо смеялась и всё никак не могла его остановить.

Сюэ Мэн сначала сидел надувшись, а потом встал и выдал угрожающую речь в лицо Мо Жаню, на что тот почему-то предложил на следующий семейный ужин пригласить и близнецов Мэй Хансюэ. Сюэ Мэн показал ему неприличный жест и пообещал Чу Ваньнину, что поможет спрятать труп братца, если что.

Чу Ваньнин всё никак не мог подобрать правильное определение этому теплому, ужасному, космических размеров чувству, которое всё росло и росло внутри.

За него это сделал Сюэ Чжэнъюн. Рассмеялся на какую-то фразу, погрозил сыну и племяннику, а потом сказал:

— Мы ведь все здесь семья.

И Чу Ваньнин застыл на месте, оглушенный осознанием.

— А я говорил, что он тебя усыновить хочет, — шепнул Чу Ваньнину Мо Жань.

— Ну как сказать, — захохотал всё-таки услышавший его Сюэ Чжэнъюн. — Было время, когда я искренне жалел, что у меня нет дочери, которую можно бы было сосватать Юйхэну. Но потом Мо Жань справился сам.

Мо Жань изобразил поклоны и положил большую, горячую ладонь Чу Ваньнину на бедро. От этого тут же бросило в жар. Словно зачарованный, Чу Ваньнин уставился на Мо Жаня и вдруг понял — теперь такой будет его жизнь. С этим человеком. С этими людьми.

С его семьей.

Мо Жань, словно почувствовав, повернулся к нему и улыбнулся.

Спросил:

— Устал? Можем пойти домой.

Чу Ваньнин покачал головой и накрыл его ладонь своей. Не устал. Они смогут пойти домой позже.

Вдвоем.

Chapter Text

Профессор Чу был молодым, талантливым и красивым. Его студентам все три эти факта прибавляли проблем.

Во-первых, было ужасно сложно сосредоточиться на его лекциях. Во-вторых, он почему-то думал, что если он умный, то и все вокруг тоже должны быть умными, а потому не стеснялся драть со всех три шкуры за раз. И, в-третьих, дистанционное обучение в и без того сложные времена глобальной пандемии обернулось настоящим кошмаром. Родители почему-то отказывались верить, что вот этот красавчик с идеальной кожей мог быть не айдолом, а профессором.

На этот раз попала Лин-эр.

— Опять интервью смотришь?! — прикрикнула мама. — Вот сколько тебе можно говорить — нет таких людей в реальности. Это всё пластические операции и куча денег. Учись хорошо и парня нормального ищи. Этот из какой дорамы? Ты глянь, и правда красавец.

Она приблизилась к экрану, а замерший с ледяным выражением лица профессор Чу, который вообще-то прямо сейчас принимал у Лин-эр зачет, поджал губы.

— Добрый день, — сказал он. — Я прошу вас покинуть помещение, ваша дочь ещё не ответила на вопрос.

— Мам, это профессор Чу, — шёпотом сказала Лин-эр. — Уйди, пожалуйста, а то я буду “Биоинженерию” до конца жизни сдавать.

Мама покраснела и поспешно скрылась из кадра.

— Простите, — пискнула Лин-эр.

— Продолжайте, — сказал строгий и такой красивый профессор Чу. Руки Лин-эр сами потянулись к клавиатуре, чтобы сделать скриншот, а потом она вспомнила, что запись звонка уже шла. Скриншоты можно будет наделать и позже.

— Вы готовы отвечать дальше? — раздраженно поинтересовался профессор Чу.

Лин-эр опомнилась, закивала и продолжила говорить, но уже через минуту замолчала и вытаращила глаза, уставившись за плечо профессора. Незнакомый, идеально сложенный и очень красивый парень в одних трусах прошел по комнате, широко зевая. За ним проскакал щенок хаски, путаясь в лапах и радостно махая хвостом.

— Снова забыли? — спросил профессор Чу.

— Э-э-э, — сказала Лин-эр. Парня профессора небеса явно не обидели. Его достойный восхищения и весьма впечатляющий размер легко угадывался под нижним бельем. — Я…

Профессор Чу хмуро ждал. Его парень взглянул прямо в камеру и, широко усмехнувшись, помахал ей, а потом ещё и подмигнул, прижав палец к губам.

Лин-эр хихикнула.

— Студентка Су.

— Простите! Я сейчас соображу.

Профессор кивнул, а его парень ушел из комнаты, поманив за собой щенка. Ох, запись Лин-эр точно произведет сегодня в вичате свидетелей пришествия Небожителя невероятный фурор!