Actions

Work Header

Сквозь бездну и молчание

Work Text:

ведь все прямые, отходящие от нас
ведут сквозь бездну и молчание друг к другу
неважно: кто кого зачем в итоге спас
и кто замкнул два круга

 

 

 

– Даже не думай, что ты можешь выкупить меня у клуба, как раба в средневековье. Я уже сказал, что согласен работать на сборную во время выездов, но не на тебя лично, – Боюань швырнул свои вещи на свободный стул, уселся напротив Е Сю и гневно сдвинул брови. – Повторю ещё раз: я не собираюсь бросать Синий Дождь.

У Боюаня был план, который он прокручивал в голове во время перелета, раздражённо дёргая ногой. Стюардесса даже участливо поинтересовалась, не нужна ли ему специализированная помощь, потому что выглядел тот как человек, который собирается выпрыгнуть из самолёта или взять экипаж в заложники. Помощь Боюаню была нужна, но совладать с богом Е в этом мире могли единицы. Он даже не знал, к кому в таких случаях стоит обращаться.

В сумке вместе с ноутбуком лежала увесистая пачка документов, которая, как выразился старший Чунь, подтверждала переход Сюй Боюаня в безраздельное владение киберспортивного комитета при министерстве. Сначала он порывался сжечь все эти бестолковые бумажки и сделать вид, будто ничего не видел; потом – свернуть шею богу Е, а затем и себе, потому что лишил мир такой выдающейся личности. Боюань настрочил ему пару десятков гневных сообщений QQ, которые так и остались висеть непрочитанными, когда он приземлился. С аватарки на него глумливо взирал Мрачный Лорд и не спешил давать никаких ответов. От этого он взбесился ещё больше и взял такси сразу до министерства, решив, что с жильем разберётся как-нибудь потом, а на деле надеясь взять обратный билет на вечерний рейс и вернуться в Гуанчжоу.

Е Сю нашелся в кафе напротив министерства, где они и договаривались встретиться ещё пару недель назад, когда запланированный прилет Боюаня ещё считался рабоче-дружеским визитом. К концу вчерашнего дня все дружеское от него отвалилось.

Удивительно, но Е Сю выглядел... хорошо. Тёмно-синий костюм-тройка ему потрясающе шел, волосы были непривычно убраны назад, а верхняя пуговица на рубашке расстёгнута, придавая встрече неформальности. Он казался выспавшимся и здоровым, и даже немного загоревшим. Где он нашел солнце, сутками не вылезая из игры и переговорных, Боюань себе даже не представлял. Он окинул Е Сю придирчивым взглядом, пытаясь найти хоть один признак того, что он совсем зашивается и без личного помощника точно умрет, и не нашел. Посмотрел в его охуевшие глаза и взбесился ещё больше.

– Какого хрена ты вообще думаешь, что можешь решать за меня?! Даже если мы...

Боюань оборвал себя на полуслове, понимая, что орать на Е Сю в людном месте не получится. Он уже словил несколько косых взглядов и поэтому заткнулся, сгорбился на стуле и сунул руки в карманы толстовки. В Пекине было заметно прохладнее и он успел порадоваться, что не рванул в аэропорт в одной футболке прямо из гильдейской, когда старший Чунь сообщил ему новости.

– Так не поступают с близкими людьми, нельзя лишать их права выбора, – последнее Боюань прошипел, глядя на пустую пепельницу. Вот это уже было чем-то новым.

– Вот оно что, – Е Сю наконец-то подал голос, но звучал он странно, без привычной хрипотцы. Боюань вскинулся, недоверчиво всмотрелся в его лицо.

– Ты что, бросил курить?

Ответные возмущения такой никакой реакцией застряли в горле, Боюань судорожно пытался выловить у себя в мозгу какую-то скользкую мысль. Е Сю тем временем расслабленно откинулся на спинку и улыбнулся совершенно незнакомой, не своей улыбкой. Боюаня пробрало ужасом, как будто он находится в каком-то кошмарном сне. Он с трудом подавил в себе желание заорать и сбежать, опрокинув стол.

– Выдохни, – тяжёлая ладонь легла ему на плечо, послышался щелкающий звук зажигалки. – Вижу, вы уже познакомились.

Боюань мгновенно обмяк, как будто его кто-то выключил. Е Сю в помятом спортивном костюме и со взъерошенными волосами придвинул ещё один стул и сел так, чтобы дым от сигареты тянуло в открытое окно.

– Пиздец, – выдохнул Боюань и встретился взглядом с новоприбывшим Е Сю.

– Всего лишь мой младший брат, – бог Е невозмутимо пожал плечами. – Но с определением я согласен. Перестань улыбаться, Цю, ты его пугаешь.

Глядя на них Боюаню очень хотелось спросить что-нибудь тупое, например, близнецы ли они. На какое-то время у него даже выветрилась из головы заготовленная обвинительная речь. Шестерёнки двигались медленно, заторможенно, как будто покрытые слоем столетней ржавчины, которая осыпалась хлопьями и застревала в старом механизме, тормозя его работу ещё сильнее.

– Е... Цю?

Радостный кивок, кривая ухмылка. Теперь, когда они сидели рядом, Боюань не понимал, как вообще мог перепутать. У них было одно лицо, но все остальное разительно отличалось: голос, мимика, жестикуляция, даже взгляд.

– Какого...

Договорить ему не дали. Е Цю совсем по-ребячески пнул брата под столом и нахмурился.

– Он не знает?

– Не было повода рассказать. Как бы это выглядело? «Эй, малыш Поток, хочешь послушать трагическую историю моей жизни, как я ушел из дома и украл личность своего младшего брата-близнеца»? – Е Сю хмыкнул. – Тем более, он никогда об этом не спрашивал.

В этот раз его пнул уже Боюань.

– Я вообще-то здесь.

– И я ужасно рад тебя видеть, – тот, кажется, даже ничего не заметил. – Как добрался?

Этот простой, совершенно обыденный вопрос выбил Боюаня из колеи. Он-то думал, что Е Сю достиг предела своего бесстыдства, когда договорился о его переводе за его спиной, а теперь он делает вид, будто не произошло ничего из ряда вон.

– Как добрался? – прошипел он, снова распаляясь. – После всей это херни ты хочешь всего лишь спросить у меня, как я добрался? Уверен, что хочешь услышать ответ? Тебя вообще хоть немного заботит мое мнение?

Взгляд Е Сю опасно потемнел.

– Я согласился работать со сборной, но я, блять, не подписывался быть твоим секретарем.

– Личным ассистентом, – безэмоционально уточнил Е Сю.

– Ты совсем охуел?!

Вокруг их столика образовался какой-то звуковой вакуум, или это Боюань просто оглох от злости. Они смотрели друг другу в глаза, и чем дольше это длилось, тем больше он бесился. Е Сю не выглядел как человек, готовый признать свою вину, но и скандалить в кафе явно не собирался, давая Боюаню возможность просто немного сбавить пыл.

Звякнула чайная ложечка, Е Цю перемешал сахар в кофе и радостно заявил:

– Ты опять облажался.

– Заткнись.

– Почему он вообще здесь? – Вообще-то, Боюань был с ним солидарен, но наличие Е Цю не давало ему возможности высказать все, что он хочет сказать. Он и так чуть не сболтнул лишнего, когда только пришел.

– Потому что ты не станешь убивать его при свидетелях? – Предположил Е Цю, даже не показывая, что его что-то задело. С таким-то братом он должен был обладать врождённой устойчивостью к трэш-току.

Е Сю не обратил на него внимания. Он смотрел только на Боюаня, и этот взгляд почти ничего не выражал.

– Мне нужен был человек, которому я доверяю. Стоит извиниться, что я подумал именно о тебе?

Ответ ударил хлестко, как пощёчина. Если бы Боюань стоял, он бы пошатнулся.

– Ты не должен был решать это за меня, – он поднялся, стул отъехал назад, мерзко царапая ножками пол. Боюань двигался резко, порывисто, чувствуя, как все внутри клокочет от злости; он вытащил папку, ту самую, со злополучными документами на его перевод и данными из Дождя для комитета, которые он должен был привезти изначально. – Разберёшься сам.

Папка приземлилась на стол перед Е Сю, блюдце с чашкой подскочили, расплескивая кофе. Ему было плевать, насколько истерично он выглядит, потому что сейчас он имел на это полное право.

Е Сю не пытался ни оправдаться, ни остановить его – и хорошо, потому что в таком случае Боюань бы точно ему врезал. Он подхватил сумку с ноутбуком, закинул рюкзак на плечо и ушел, ни разу не оглянувшись.

 

*

 

Все игроки Славы привыкли решать свои конфликты на Арене – или в масштабных межгильдейских свалках, которые и сражениями-то язык не поворачивался назвать. Проблема заключалась в непобедимом Мрачном Лорде, которого мог вызвать на дуэль только тупейший самоубийца. К этой категории Боюань себя не относил и поэтому прекрасно понимал, что здесь у него нет ни единого шанса, а игра в поддавки вывела бы его из себя ещё больше.

Он залогинился со свободного аккаунта в первом найденном по дороге интернет-кафе. Слава приветствовала его привычной заставкой и списком ежедневных квестов, которые Боюань закрыл без всяких сожалений. Если бы он хотел мирно выполнять квесты или крошить мобов в безлюдной локации, то достал бы карту с Мостом. Сейчас он просто жаждал крови, пролистал мировой чат в поисках возможных стычек Ручья с Травяным Садом или хотя бы Амбициями Тирана, ничего не нашел и таки отправился на Арену Небесной Сферы.

Время летело быстро и незаметно. Когда его победная серия перевалила за третий десяток, а вокруг собралось несколько вдохновленный зрителей, Боюань уже немного успокоился и мог мыслить хотя бы относительно здраво. Он взял перерыв, отписал Весне в QQ, что все документы передал на руки богу Е и никуда из Синего Дождя не уходит. В ответ получил открытую ладонь и поднятый вверх большой палец. То, что его ждали назад, обнадёживало.

– Братец эксперт, из какой ты гильдии? – Рядом нарисовалась улыбчивая физиономия какого-то школьника, за плечом у которого мялись ещё двое. – Тоже из Травяного Сада? Какой твой основной аккаунт?

От такого предположения Боюаня аж передёрнуло. Этот день просто не мог стать ещё хуже.

До него запоздало дошло, что он находится в самом стане врага и своим членством в Синем Ручье лучше не светить. Но какого, собственно, хрена?

– Простите, парни, – он вытащил карту из ридера и натянуто улыбнулся, – но я из Ручья.

Прозвучало достаточно высокомерно, Боюаня чуть самого от себя не стошнило. Пока несчастные школьники приходили в себя и не начали тыкать на него пальцем с призывом схватить шпиона, он выскочил на улицу. Осенний Пекин швырнул ему дорожной пылью в лицо.

 

*

 

В гильдейской его встретила тишина ночной смены, засыпающий на ходу Лодка и фигурка Мрачного Лорда на рабочем столе. Коллекционное издание, лимитированная серия, меняющий формы Зонт тысячи вероятностей – форм было всего три, выглядели они достаточно топорными, поэтому большинство счастливых обладателей Е Сю в миниатюре оставляли зонт в его изначальном виде. Обычно Боюань задвигал его подальше за монитор, но совсем не убирал, потому что к подаркам так не относятся. Пока его не было, кто-то вытащил фигурку на свет божий и демонстративно оставил между мышью и клавиатурой – видимо, чтобы все поняли, куда пропал Боюань. Он подозревал, что такое случалось каждый раз, когда он летал в Пекин по делам клуба, но сделать ничего с этим не мог, не брать же этот бездушный кусок биоразлагаемого (как уверял производитель) пластика с собой.

Ему вполне хватало и бездушного биоразлагаемого Е Сю.

Боюань посмотрел на пятнадцатисантиметрового Мрачного Лорда, обвел тяжёлым взглядом полупустую гильдейскую и впервые за четыре месяца убрал злополучную фигурку в стол. Говорить здесь было не о чем.

За время обратного перелета его злость поуспокоилась, улеглась внутри ядовитой сонной змеёй. Боюань пытался убедить себя, что все сделал правильно, и у него получалось. Позволять Е Сю так беспардонно вмешиваться в его жизнь не могло привести ни к чему хорошему, и он должен был разобраться с этим прямолинейно и грубо, чтобы до него точно дошло.

Он несколько раз открывал QQ, смотрел на висящего в сети Е Сю и закрывал приложение. Его сообщения тот все же прочитал, но так ничего и не ответил. Боюань поймал себя на том, что ждёт от него реакции, хоть какой-нибудь. От этого было тошно, будто у него отказало последнее самоуважение.

– Иди уже спать, сегодня не твоя смена, – Лодка устроился в соседнем кресле с дымящейся кружкой кофе. Он выразительно посмотрел на только что задвинутый ящик и тяжело вздохнул. – Хочешь об этом поговорить?

Боюань пожал плечами.

– Не о чем разговаривать. Это же бог Е, чего я вообще ожидал?

Вопреки собственным словам разговаривать он все же хотел, но не знал, с чего начать и как вообще можно обо всем этом кому-то рассказать. Даже сочувствующему Лодке, который мог по праву занять место гильдейского психолога.

– Знаешь, нас всех здесь всегда поражало, как ты вообще находишь с ним общий язык. Ходишь в данжи, разговариваешь о какой-то ерунде. Фигурку он тебе свою прислал, мудак, чтоб никто даже не сомневался... – Лодка хмыкнул, подул на кофе. – Но я не особо удивлен, что так сложилось. Он же в социальном плане ещё хуже старшего Чуня без доступа к голосовому чату.

Сидеть ночью в гильдейской и перемывать кости богу Е не было для него чем-то принципиально новым, но в этот раз обсуждения напрямую задевали и Боюаня тоже. Он помолчал, переваривая услышанное. Понимая, насколько очевидно для окружающих его отношения с богом Е вылезли за рамки дружеских.

– Чувствую себя преданным. – Боюань посмотрел на собственные руки, не рискуя поднять взгляд. – И использованным.

Лодка поднялся, коротко похлопал Боюаня по плечу.

– Никто из ребят не хочет, чтобы ты уходил, поэтому я даже не стану притворяться, будто твое проебанное повышение кого-то расстроило. Но если ты сам захочешь двигаться дальше, я тебя поддержу.

Воспринимать этот перевод как повышение Боюань не мог и при всем желании, даже если понимал, что сейчас находится в карьерном тупике. Про-игроком ему не стать, в гильдии он занимает место эксперта. Его полностью устраивало текущее положение дел, что никак не отменяло того факта, что Е Сю мог думать иначе.

– Серьезно, иди спать, тяжёлый выдался день.

Боюань заторможенно кивнул и поплёлся к лифту.

 

*

 

С Е Сю всегда было сложно, ещё со времён десятого сервера. Боюань не без оснований полагал, что добился в понимании бога Е определенных успехов, но сейчас он даже представить себе не мог, что творилось у того в голове. За свою вспышку Боюаню стыдно не было и извиняться за нее он не собирался – как бы там ни было, он знал, что прав.

Следующую неделю он смотрел, как меняется статус Мрачного Лорда в QQ, один раз даже уловил обнадеживающее «Мрачный Лорд набирает сообщение» – длилось это секунд десять, за которые Боюань успел красочно представить его извинения, свое великодушное прощение и предложение сходить вдвоем в какой-нибудь данж на пятерых.

Ничего из этого не произошло. Е Сю ушел в оффлайн, так ничего и не отправив, и не появлялся следующие сутки. Боюань снова испытал горькую смесь из десятка противоречивых эмоций, к которым отчётливо примешивалось беспокойство.

Вывести его на разговор Боюань и не пытался. С одной стороны, он продолжал злиться; с другой – считал, что если уступит сейчас, то дальше будет только хуже и вся эта ситуация не станет для них уроком: Е Сю и дальше будет плевать на его мнение, а Боюань будет беситься, но подчиняться. Эти рассуждения вызывали приступы головной боли, справиться с которой не получалось ни с помощью обезболивающего, ни с помощью здорового четырнадцатичасового сна, когда выдался выходной. Он шатался по гильдейской и общежитию озлобленным неприкаянный призраком и действовал всем на нервы одним своим видом.

Удивительно, но за это время производительность Боюаня стремительно возросла. Он с головой нырнул в Славу, не отвлекаясь больше ни на что, кроме одного мертвого чата в QQ; его элитная группа врубилась в межгильдейских разборки с невиданным энтузиазмом и побитые игроки Травяного Сада скулили на весь мировой чат, насколько Синий Мост озверел, попутно вызывая его на дуэли. На несколько он все же сходил, после чего желающих сражаться один на один порядком поубавилось.

Боюань как раз раскатывал по Арене страйкера из Травяного Сада, когда к нему опасливо подошёл один из новичков.

– Старший, тебя вызывают в конференц-зал команды.

Синий Мост на экране продолжил комбинацию, ни разу не сбившись.

– Кто? – Боюань нахмурился. Встречи с командой просто так не устраивают, до съезда сборной ещё полтора месяца, а в игре ничего из ряда вон не происходило.

– Вроде кто-то из спонсоров приехал...

– А я тут при чем?

Огромная надпись «Слава!» выскочила на половину экрана. Боюань стянул наушники и вытащил карту из ридера, оставляя персонажа на Арене.

– Сказали, нужен Сюй Боюань, – новичок пожал плечами. – Больше ничего не уточнили.

– Неужели экспертов теперь приглашают рекламировать какую-то херню? – заинтересованно вынырнул из-за своего монитора Мазок. Боюань закатил глаза.

– Хочешь сходить вместо меня?

Мазок сделал вид, что серьезно задумался, и весело покачал головой.

– Куда мне? Это ты у нас красавчик, везде возьмут, хоть новую клавиатуру рекламировать, хоть собачий корм.

Под смех остальных ребят Боюань запустил в него смятым стикером и вышел, чувствуя только бесконечное раздражение. Неприятное ощущение надвигающегося пиздеца пробегалось холодными мурашками по позвоночнику, пока он поднимался в лифте и тащился по знакомым коридорам.

Из конференц-зала не доносилось ни звука, но стоило открыть дверь, как в ноздри тут же ударил крепкий запах кофе.

После того, как Боюань увидел их рядом, увидел разницу, перепутать их было невозможно. Е Цю стоял возле высокого панорамного окна, разглядывая вечерний Гуанчжоу и сжимая в руках белую кофейную чашку. Он обернулся на звук и приветливо улыбнулся – в этот раз не так жутко, как в прошлый.

– Рад встрече, Сюй Боюань.

– Да что с вашей семьей не так? – вырвалось у него вместо приветствия. Боюань всерьез раздумывал развернуться и уйти, но вместо этого закрыл за собой дверь, отрезая путь к быстрому отступлению.

– Многое, как я полагаю, – Е Цю рассматривал его так пристально, что Боюаню стало неловко. Он запоздало попытался вспомнить, нет ли на его футболке каких-нибудь трудноопределяемых пятен. – Но я здесь не чтобы разговаривать о всей своей семье.

– Что-то с Е Сю? – Сделать так, чтобы вопрос звучал максимально безразлично, не получилось. Боюань неосознанно сжал кулаки.

– Да, он бестолочь, но считает себя самым умным.

Никакого трагического продолжения за этим не последовало. Боюань выждал несколько мучительно долгих секунд и выдохнул.

– Это не новость.

– Начинаю понимать, почему он так в тебя вцепился, – Е Цю ухмыльнулся, до ужаса напоминая своего брата. Боюань подавил в себе какой-то жалобный звук.

Боги, как же сильно он соскучился.

– У гэ синдром старшего брата, который знает, как будет лучше для всех. – Ухмылка поблекла и выцвела так стремительно, что сложно было вообще поверить, что Боюаню она не причудилась. – Но он совершенно не способен проявлять свои чувства по-человечески. Он из тех людей, которые из величайшей любви бросят в тебя гранату, чтобы проверить, сумеешь ли ты ее отбить.

– А если не сумею?

– Он будет ненавидеть себя до конца жизни, но никогда в этом не признается.

Разговаривать с тем, кто видит в Е Сю человека, а не бесстыжего бога, было непривычно. Е Цю не защищал его и не выгораживал, но подводил Боюаня к черте, заглянув за которую тот сможет лучше его понять – и из-за которой он больше никогда не сможет вернуться.

– Хочешь, чтобы я простил его, потому что он сложная и непонятая личность? – Какая-то часть его хотела продолжать язвить и сопротивляться; другая требовала достать телефон и написать Е Сю немедленно, прямо сейчас.

– О, точно нет, – Е Цю рассмеялся. – Ему нужно напоминать о его ошибках почаще прочих, потому что гэ свято уверен, что он идеален и непогрешим. Опусти его на землю и заставь разгребать то дерьмо, которое он развел.

Боюань посмотрел на него с недоверием. Он точно услышал то, что услышал?

– Не похоже на слова заботливого брата.

– Поверь мне, это только пойдет ему на пользу, – Е Цю поставил чашку на стол и обошел его кругом, оказываясь рядом с Боюанем.

– Ты приехал, чтобы помочь мне отрефлексировать отношения с Е Сю и заодно проспонсировать Синий Дождь?

– Он возвел свои страдания в такой абсолют, что семья уже не выдерживает. Представь, каково остальным несчастным, которым приходится иметь с ним дело?

Вот это как раз-таки было достаточно просто. Е Сю, который бесится и выводит всех вокруг? Разве не таким он был во времена десятого сервера, когда половина гильдий устроили на него охоту? Боюань мог представить себе масштабы и, что странно, ему совсем не было жаль тех, кто попадал сейчас Е Сю под горячую руку. Наверное, это общение с ним его так сильно испортило.

Е Цю, видимо, прочитал что-то по его лицу и довольно кивнул.

– Поверь мне, это не может продолжаться слишком долго.

Боюань бы поспорил. Он знал, насколько упрямым мог быть Е Сю и насколько он не любил признавать свои ошибки – до сих пор именно Боюаню приходилось сглаживать большинство углов. Игра в молчанку между ними длилась уже вторую неделю и не было ни одного признака того, что Е Сю собирается являться к нему с повинной.

– Он всегда возвращается, – Е Цю посмотрел на него с такой железной уверенностью, что захотелось ему поверить. – Домой, в Славу, к близким людям. Прямо сейчас он наверняка ищет достаточно веский повод.

 

*

 

После визита Е Цю жизнь Боюаня пришла в относительную норму – он будто перешёл в режим ожидания. Порой оно выматывало, впивалось в него необъяснимой тревогой и выгрызало все положительные чувства, какие он мог бы испытывать. Всплеск необычайной активности в игре тоже сошел на нет, как море во время отлива.

Синий Мост, бывший главным ночным кошмаром Травяного Сада, вернулся к относительно мирным рейдам и даже в стычках за диких боссов появлялся только в свою дежурную смену. На форуме открыли обсуждение с безумной теорией, что последние две недели его персонажем играл кто-то другой, над которой в их гильдии дружно посмеялись. Звание эксперта не дают только за умение проходить сложные подземелья.

Чат с Е Сю скатился в QQ куда-то на самое дно к родственникам и университетским приятелям, с которыми Боюань общался от случая к случаю. Он проматывал список, ожидая, когда знакомая до оскомины аватарка вынернет в самом верху и подмигнет новым сообщением с раздражающим курящим смайликом, но этого не происходило. В конце концов, чтобы не нервировать самого себя ещё больше, он закрепил чат первым – перед экспертным и общегильдейским. Давно стоило это сделать.

В конце октября Синий Дождь принимал на своем домашнем стадионе Самсару. Напряжение скапливалось в воздухе, как шаровая молния – с финала восьмого сезона их команде ни разу не удавалось отыграться. Боюань занимался подготовкой к матчу и организацией фанатской встречи, выкинув из головы вообще все.

В пятницу кто-то в гильдейской мимоходом обронил, что Е Сю такого точно не пропустит. Тот мотался на матчи сборников, чтобы прямо там, на месте, устраивать разборы. Никто не мог понять систему, потому что бог Е мог забить на матч Тирании с Маленькой Травой, а явиться на не самый впечатляющий между Пустотой и Лучезарными.

Боюань не стал бы ставить на Синий Дождь и Самсару. Насколько он знал Е Сю, громкие анонсы того мало интересовали, и скорее всего он выберет Счастье и Удар Грома. Или Воющий Ветер и 301 градус. Или Туманный Дождь и Маленькую Траву. В любом случае, у него оставалось ещё девять вариантов и ни один не был хуже. При мысли об этом к горлу подкатил удушающий ком начинающейся панической атаки.

Это было отвратительно – думать о Е Сю как о том, кого он знал. Прошедшее время горчило на языке и оседало на плечи невыносимой тяжестью несбывшихся надежд. В этот момент отсутствие Е Сю в его жизни ощущалось так же ярко, как ампутированная нога – боль только у тебя в голове и избавиться от нее невозможно.

 

*

 

В общежитие Боюань вернулся за полночь, приглушённый на этаже свет давал минимум освещения и в первые секунды он подумал, что сгорбленная фигура возле двери ему просто померещилась. Он замедлил шаг, всматриваясь в изломанную линию плеч и опущенной головы, выхватывая взглядом из темноты бледное светлое пятно чужих сцепленных рук. Е Сю сидел на полу, обхватив колени руками, и Боюань был первым в очереди из всех, кого эта сцена могла разжалобить.

Ему одновременно захотелось расплакаться и врезать себе же. Это ж надо, ушел с гильдейскими праздновать долгожданную победу над Самсарой, пока Е Сю караулил его у дверей, как преданный пёс.

Рациональная часть мозга подсказала, что бог Е вряд ли сидел здесь с самого окончания матча, у него наверняка ещё был разбор со сборниками и какое-нибудь особо запоминающееся интервью. Это не сильно помогло Боюаню не чувствовать себя мудаком, но немного отрезвило – и в прямом смысле тоже.

Он опустился рядом на колени, протягивая к Е Сю руку. Боюань не видел его спрятанного в коленях лица, но слышал тихое и размеренное дыхание. Иррациональный страх, что сейчас его фигура растворится в воздухе, появился и тут же исчез.

Волосы Е Сю оказались такими же мягкими на ощупь, как он помнил. Он осторожно провел пальцами от виска до затылка, чувствуя, как Е Сю вздрагивает под его прикосновением, просыпаясь. Боюань потянул его на себя, продолжая гладить по волосам и обхватывая второй рукой за плечи; Е Сю не сопротивлялся, сполз на него, утыкаясь лицом в грудь и вцепляясь в рукав его толстовки с такой силой, будто от этого зависела чья-то жизнь.

Они полулежали на полу в коридоре, где их мог увидеть кто угодно. Боюаню было плевать, он только надеялся, что никто не станет с ними разговаривать, а только молча переступит и пойдет себе дальше. От Е Сю тянуло запахом сигарет и усталостью, и он ещё успел неодобрительно подумать, что тот курил прямо в коридоре, когда Е Сю поднял голову и посмотрел на него совершенно больным, измученным взглядом, продирающим душу насквозь. Темнота от него совсем не спасала.

– Боюань, – звучало хрипло и сонно, как во время их поздних походов в данж. Правильно.

– Да? – Боюань готовился к серьезному разговору, но начинать его прямо сейчас не было никакого желания. Хотелось обнимать Е Сю и просто знать, что он сейчас рядом – и больше ничего.

– Я думал, что умру без тебя.

Это невероятно трагическое заявление вывело Боюаня из оцепенения. Он вскинул бровь, изучающе посмотрел на Е Сю и сдался.

– Как драматично.

– После этих слов ты должен был пообещать, что больше никогда меня не оставишь, – Е Сю и не думал притвориться нормальным человеком.

– С чего ты это взял? – Боюань возмутился и хотел было отодвинуться, но Е Сю ему не позволил.

– Видел в какой-то дораме Мучэн. Так что?

Если бы Боюань не видел его взгляд до этого, то точно послал бы нахер и хлопнул перед ним дверью. Вспомнились завуалированные слова Е Цю о том, что Е Сю в своих страданиях уже всех заебал. Его так и не отправленное сообщение. Одно из последних интервью, на котором Е Сю почти вырубился от переутомления и не заметил бы этого только конкретный дебил.

– Больше никогда так не делай, – Боюань отстранился от него, насколько мог, и посмотрел очень серьезно.

– Обещаю, – Е Сю потянулся за ним и наконец-то поцеловал.

 

*

 

Через открытое окно доносились звуки с улицы: редкий гул проезжающих мимо машин и множество знакомых и незнакомых голосов, сливающихся в одну неразличимую какофонию. Стихийная пьянка, которую организовали собравшиеся фанаты, не утихнет ещё долго; Боюаню пришлось уйти, потому что его утреннюю смену в честь победы Дождя никто отменять и не думал.

Е Сю жарко дышал ему в ворот толстовки, осторожно дотрагивался губами до открытой кожи и совсем уж прилично обнимал за талию. Запах сигаретного дыма, кажется, уже давно въелся в него и стал неотделимой частью, но не раздражал – несколько раз Боюань останавливался возле курилки и вспоминал, задыхаясь он накатывающих эмоций.

– Должен признать, в этот раз ты меня обыграл, – пробормотал Е Сю ему в шею и замер, сжимая объятия ещё крепче, ещё теснее.

– По-твоему, это игра? – Боюань гладил его по спине и голове, пропуская пряди волос между пальцами. Первая реакция на Е Сю у его двери, захватывающая удушающим облегчением, начала проходить, уступая место совсем уж дикой нежности. Сопротивляться ей не было ни сил, ни желания.

– Разве все вокруг не игра?

С таким же успехом Е Сю мог бы заявить, что они живут в симуляции, но Боюань его понял. Они проводили в Славе гораздо больше времени, чем в реальном мире, и это накладывало свой отпечаток. Большинство их встреч происходило именно там: не важно, было ли это импровизированное свидание в данже или долгие разговоры во время выполнения нудных, но необходимых квестов. Они выстраивали свои отношения в декорациях Славы, даже когда виделись лично, и это не казалось чем-то странным или неправильным.

– Посмотри на меня, – он попросил совсем тихо, и Е Сю, избегавший его взгляда, подчинился. Боюань впервые видел его таким притихшим, без выпирающей из всех щелей самоуверенности и непомерно огромного эго. – Ты не проиграл. Ошибся в суждениях, но... Я всё ещё здесь.

– Это твоя комната, – уныло заметил Е Сю.

– Я здесь с тобой.

На это Е Сю было нечего возразить. Он молчал и смотрел, но так тоскливо, что Боюаню самому хотелось взвыть, стереть это выражение с его лица на ближайшее навсегда и сделать все, чтобы больше такое не повторилось. Ну и кто из них поступил, как мудак, не считающийся ни с чьим мнением? Кого из них здесь нужно было утешать?

– Прости. Я так сильно боялся потерять тебя, что даже не спросил, хочешь ли ты сам все время быть рядом.

– Хочу, но мы бы рехнулись сидеть в одном офисе.

У Боюаня было время обдумать предложение, от которого он отказался. Открывающиеся перспективы смазывались в сравнении с постоянным присутствием Е Сю: не по ту сторону монитора, не голосом в наушниках, не редкими встречами, а его реальным и живым воплощением. При всем своем терпении он не был уверен, что вывез бы, не смешивая работу и личную жизнь, – в конце концов, что-то могло сломаться и больше не подлежать восстановлению. Кто вообще внушил Е Сю, что работать с ним – сплошное удовольствие?

Его отказ был импульсивным и продиктованным нежеланием подчиняться любой сомнительной затее Е Сю. Но стоило копнуть поглубже и оказывалось, что это решение оставалось единственно верным.

– Я бы тебя довел.

Это не вопрос; утверждение, за которое захотелось щелкнуть Е Сю по носу. Боюань сдержался, только покачал головой.

– Обстоятельства, бог Е, могут быть еще коварнее тебя. Ты не всесилен.

– Разве нет?

– И не идеален. Но именно таким я тебя и люблю. Ты – лучшее, что у меня есть. – Боюань не сдержал улыбку, глядя на его потерянное выражение лица. – Сразу после Синего Дождя, разумеется.

Е Сю хмыкнул. В уголках его глаз зажглось то самое знакомое дьявольское пламя, которое не сулило врагам ничего хорошего, но Боюаня всегда притягивало. Его хватка вокруг Боюаня ослабла, руки уверенно и абсолютно бесстыже скользнули вниз по спине.

– Вот как. Значит придется отвоевывать первенство у Дождя, – на его лице расплылась счастливая улыбка, мало вяжущаяся с недовольством. – Не в первый раз.

По носу Боюань его все же щелкнул.