Actions

Work Header

Разлом

Work Text:

мы однажды проснемся и будем сквозь эту боль смотреть

как трещина ползет по стеклу скафандра

 

 

 

Огни «Архангела» движутся к центру по крутой спирали, разгораются ярче, превращаются в ослепительные вспышки и исчезают, сливаясь с бесконечной космической пустотой спустя один короткий и быстрый рывок. Первый в очереди корабль исчезает вместе с ними, чтобы заново собраться в какой-то далекой и неизведанной части Вселенной и продолжить свой путь. К этому зрелищу невозможно привыкнуть даже спустя столько лет. Это невозможно познать до конца.

Чем ближе к зоне рывка, тем сильнее чувствуется искажение пространства и времени – не явно, но где-то на уровне самих атомов. Боюань не представляет, каково было людям, работающим на станциях, пока их полностью не перевели в автоматический режим. Ему всегда немного не по себе, когда доводится нырнуть в очередную черную дыру, но сейчас тревога особенно сильна: должно быть, дело в том, что он давно не был дома, и «Архангел» – последнее, что ему нужно пройти.

– Эта очередь к точке рывка убьет нас, – они уже висят здесь целую вечность, пока мимо проходят крупногабаритные грузовые корабли. У них есть разрешение, чтобы покинуть сектор, но приказ еще не поступил. Его обязательно нужно дождаться, иначе по закону подлости он застанет их в состоянии анабиоза где-то на полпути, когда нельзя будет изменить маршрут. Боюань не расслабляется, потому что последняя его попытка проскочить все быстрее закончилась не самым лучшим образом.

– Старший Чунь должен выйти на связь в ближайшее время, – Си Чжоу меланхолично пожимает плечами, пролистывая на планшете очередную сводку новостей из родного мира. – Еще несколько часов не сделают ситуацию хуже.

Боюаню пора бы уже привыкнуть, что друг почти всегда прав. У его глухого раздражения нет никакой очевидной причины, и это иррационально заставляет его злиться на себя еще больше. Они проторчали здесь кучу времени, когда могли бы уже уйти в долгожданный отпуск. Его команда – целых два человека – упорно делают вид, что их это ни капли не волнует, хотя Чжиюэ Цинчэн уже пропустила день рождения своей девушки, на который строила планы целый год.

Одна из причин, почему Боюань предпочитает одиночные миссии: уж лучше болтаться в космосе одному, чем с людьми, у которых есть реальные причины вернуться домой. На фоне их спокойствия его нервозность выглядит как минимум неуместно. От своей собственной семьи он отдалился уже давно, погрузился с головой в работу и созванивается с матерью и сестрой раз в несколько месяцев. Этого достаточно, чтобы присутствовать в жизнях друг друга.

Он возвращается в капитанское кресло и сверлит взглядом приборную панель до тех пор, пока его не отвлекает входящий вызов. Их вылет наконец-то одобрили.

 

*

 

В невесомости содержимое твоего желудка не знает, где верх и низ. В первые разы испытаний на симуляторе Боюаня вырвало, после чего он просто перестал есть перед вылетами. Странно, что он вспоминает об этом сейчас, спустя секунды после пробуждения.

Он открывает глаза и ударяется носом о собственные жетоны, выпавшие из-за пазухи и медленно проплывающие мимо его лица. Боюань щурится, пытаясь разглядеть содержимое кабины в тусклом аварийном свете. Уровень кислорода стремительно падает, как будто где-то в корпусе пробоина и прямо сейчас его затягивает в открытый космос.

Боюань действует на вбитых еще во время обучения инстинктах, с силой отталкивается ногами от капсулы и хватается за аварийный поручень, подтягивает себя ближе к панели управления. Он впервые успевает порадоваться, что корабль такой маленький и тесный, не предназначенный для перевозки больших групп.

Все предупреждающие огни, которые могли бы гореть, горят. Концентрация кислорода падает до шестнадцати процентов, температура опускается до десяти по Цельсию. От левой турбины, если судить по виртуальной схеме, остался расплавленный покореженный ком металла. Боюань активирует аварийный протокол, начиная изоляцию кабины, попутно проверяя оставшиеся две компенсаторные капсулы: обе работают, перейдя в автономный режим и поддерживая своих пассажиров в глубокой гибернации. Это первая и единственная хорошая новость.

К тошноте прибавляется тупая болезненная пульсация в висках, легкие как будто начинает выжигать изнутри. Боюаню срочно нужно добрать до скафандра. Это не худшая ситуация, в которой он бывал, но навигационная система в таком же хаосе, как и кабина, расчеты меняются каждую секунду и невозможно даже предположить, где они оказались. Хорошо, если сектор вообще обитаемый.

Корабль начинает трясти, как будто они вплотную приблизились к источнику гравитации, и Боюань очень надеется, что это не черная дыра – классическая и устрашающая, а не управляемая искусственным интеллектом того же «Архангела». Он успевает застегнуть комбинезон под горло и роняет шлем скафандра, когда мир вокруг переворачивается.

 

*

 

Прикосновение к щеке осторожное, почти нежное. В носу отвратительно мокро, мерзкий привкус собственной крови во рту въедается до самой глотки. Боюань инстинктивно пытается откашляться и его голову заботливо поворачивают на бок, поддерживая под затылок и подбородок. Немного более резкое движение свернуло бы ему шею.

– Тише, – говорит хриплый, смутно знакомый голос. – Я держу тебя.

Боюаня трясет так сильно, что он близок к тому, чтобы снова потерять сознание. Желудок скручивает болезненными спазмами, глубокий надсадный кашель раздирает трахею и обожженные легкие.

– Мы достали данные из бортового журнала. Вас выбросило в скопление астероидов и космического мусора, корпус пробит в трех местах, двигатели в плачевном состоянии, навигация и автопилот накрылись бронированным панцирем. Повезло, что ты успел отправить…

– Моя команда? – хрипит он и упирается ладонью в пол, силясь сесть.

– В целости и гибернации, даже гипоксия их не настигла.

Боюаню чудится досада в интонациях, и он морщится. Ну конечно, когда это Е Сю волновало состояние людей, которых он не может использовать для собственных целей? Он никогда не отличался особой жестокостью, но и бесплатно вытаскивал из полной задницы только своих. Как будто…

Стоп.

Е Сю?

Осознание бьет по нервам похлеще вертикального ускорения с резкой декомпрессией при взлете. Это действительно он: в своем потертом комбинезоне с эмблемой Альянса на груди, прищуренными глазами и растрепанной челкой. Боюань смотрит на него, как на призрак, и не может отвести взгляд.

– Давно не виделись, малыш Поток.

Старый временный позывной даже не режет слух. Е Сю никогда не называл его Синим Мостом, очень редко – по имени. Для Боюаня это звучит привычно и правильно, как будто все, что происходило в десятом секторе, до сих пор имеет значение.

– Бог Е? – Он буквально чувствует, как из левой ноздри начинает течь свежая струйка крови.

– Во плоти, – с улыбкой отвечает Е Сю и отстегивает от пояса аптечку.

 

*

 

Изнутри медицинский сканер похож на компенсаторную капсулу: тот же прозрачный купол над головой, те же датчики. Боюань лежит неподвижно, дышит медленно и глубоко, выполняя все команды компьютера. Закрыть глаза, сжать правую кисть в кулак, запрокинуть голову. Внутри особо не развернешься, но это и без надобности: передвигаться самостоятельно Боюань может, это они уже знают.

Огни датчиков мигают красным, переключаются на зелёный и купол наконец-то отъезжает в сторону, позволяя ему сесть. Боюаня все ещё немного мутит, но в целом он чувствует себя не хуже, чем после прошлой недельной гибернации.

– Ты в порядке? – Е Сю, терпеливо дожидавшийся окончания процедуры, придерживает его за плечи.

– Да, только до сих пор туман в голове. Ну, знаешь, как будто я проболтался пару часов в отключке в невесомости, – улыбка выходит натянутой, совсем невеселой. Пальцы Е Сю сжимаются крепче.

– Попробуешь нашу отвратную местную кухню, выспишься и будешь как новенький. Я покажу тебе здесь все.

Пол, покрытый рифленым сплавом, холодит голые ступни, и Боюань без вопросов тянется за приготовленной для него стопкой одежды; черный спортивный костюм видал и лучшие времена, но он по крайней мере чистый. Единственная альтернатива – его комбинезон, который лучше отдать на санитарную обработку, чем лезть в него обратно после душа.

Прежде чем содрать с себя одноразовый медицинский халат, Боюань замирает. Е Сю так и стоит рядом, выказывая готовность подхватить его в любой момент, если будет необходимость. Тактично попросить его отвернуться? Какой абсурд, ну чего Е Сю там не видел, его голую задницу?

Боги, сколько же времени прошло.

Белье ему тоже выдали, белое и стерильное, явно вытащенное из бортовых запасов. Боюань чувствует на себе изучающий взгляд, пока одевается, но, к своей чести, даже не краснеет; весь стыд у него отбило ещё на миссии в десятом секторе. Костюм, в отличие от всего остального, порядком застиранный, с потертыми на локтях рукавами и растянутыми коленками. Кто вообще в их веке носит настолько некачественную одежду?

Ответ стоит прямо перед Боюанем. Кажется, тогда у Е Сю был такой же, если не этот самый.

– Голоден?

Молния на толстовке немного заедает, Боюань аккуратно дёргает ее вверх и задумывается: Е Сю просто сплавил ему одежду, которую давно стоило отправить в утиль, или выдал любимую и потому заношенную до такого состояния? Эта мысль проскальзывает в сознании и пропадает: с богом Е никогда нельзя быть уверенным до конца.

Он прислушивается к себе и качает головой. Обычно Боюань не ест перед гибернацией, потому что иначе его ждёт слишком гадкое пробуждение, этот раз не стал исключением. Но, вопреки всему, восполнять энергетические запасы пока не тянет.

Может быть, он ещё не до конца проснулся.

– Моя команда... – начинает он и ловит в ответ очень странный взгляд. Подобрать ему название так быстро не получается, но...

– Их состояние стабильно, но корабль придется подлатать. По беглой оценке техников это займет три недели, при хорошем раскладе – две с половиной. Уверен, что их стоит будить сейчас?

Боюань уверен, что стоит. Ребята заслуживают знать, где и почему они застряли, а еще наверняка захотят связаться со своими близкими и объяснить, почему пропали так надолго.

– Ты бы и меня не разбудил, если бы я не выпал из капсулы?

Какое-то время Е Сю просто молча смотрит на него – точно так же, как смотрел несколько лет назад; сейчас он вздохнет, вытащит сигарету и пустится в пространные объяснения, почему Боюань не прав.

– Нет, – Е Сю шагает ближе, мигом сокращая дистанцию. Боюань готов поклясться, что может почувствовать от него масляной запах машинного масла и едкий табака. Где он нашел эту дрянь так далеко от дома – та ещё загадка. – Ты – другое дело, тебя пришлось бы разбудить, потому что ты капитан.

Уж о чем, а об обязанностях капитана и бремени ответственности этой должности Е Сю знает все.

– А если бы я не был? – глухо спрашивает Боюань и не отводит взгляд.

– Тогда мне бы осталось сидеть над твоей компенсаторной капсулой и смотреть, как ты плаваешь в неприглядной мутной жиже, пока твой капитан не решил бы достать тебя оттуда.

– Я бы хотел знать.

– Поэтому я прошу тебя не спешить с этим решением. Дождись точного анализа, собери информацию, найди в этой ситуации хоть что-то хорошее. Лучше, чтобы у тебя были все карты на руках.

Это звучит слишком рационально и здраво, чтобы продолжать спорить.

– Хорошо, – медленно говорит Боюань, отчаянно борясь с желанием протянуть руку и смахнуть выпавшую ресницу с чужой щеки. Короткий черный росчерк притягивает взгляд, как огромное алое пятно на белоснежной скатерти. – Несколько часов ничего не решат.

– Верно, – Е Сю одобрительно наклоняет голову и улыбается. – Несколько часов ничего не решат, – повторяет он за Боюанем. Чувство дежавю прокатывается мурашками по позвоночнику.

 

*

 

Станция болтается на самом краю исследованного космоса, до нее несколько десятков световых лет от точки выхода, к которой их должен был отправить «Архангел». С этого ракурса невозможно узнать знакомые созвездия, а транспортные маршруты кажутся совершенно нелогичной запутанной паутиной.

– Поймали вас возле самого разлома, – говорит Е Сю и смотрит так пристально, что хочется отвернуться, чтобы не потерять лицо. Боюань уверен, что на нем и так все написано. – Я так охуел, когда в секторе появился мелкий военный транспортник Альянса старого образца.

– Я должен сообщить свои координаты старшему Чуню.

Его голос не дрожит только каким-то чудом. Мозг буксует, отказываясь обрабатывать новую информацию.

– Боюань, – Е Сю шагает к нему через звездную карту, голографическое изображение идет рябью и окутывает его мягким сиянием. – Послушай меня.

Он не хочет слушать. Пальцы Е Сю смыкаются вокруг его запястья с такой силой, что точно останутся синяки. Боюань хочет выдернуть руку, но тело цепенеет и не подчиняется.

– Лян Ичунь мертв уже много лет, как и большая часть твоих сослуживцев. Для тебя прошел всего месяц, но тот мир, который ты помнишь, давно стал историей. Ты не узнаешь его, если вернешься.

Е Сю продолжает говорить, но шум крови в ушах заглушает его голос. Боюаню кажется, что это всего лишь сон, глубокий и тяжелый, один из тех, в которые погружаешься во время долгих перелетов. Тот самый сон, который реальнее самой реальности, который сползает с тебя слой за слоем после пробуждения и который ты никогда не сможешь вспомнить после.

Ему нужно проснуться, но он не может.

Время растворяется и исчезает, все вокруг окутывает молочно-белой пеленой разросшейся голографической карты, как будто прямо сейчас она служит щитом между ними и всем остальным миром. Е Сю притягивает его к себе, сам укладывает голову Боюаня себе на плечо и просит закрыть глаза. Он говорит:

– Плачь. Никто не увидит.

И Боюаня срывает. Он плачет, вдыхая горький табачный запах, ловя губами пульс на шее Е Сю и слушая его голос, утешающий и непривычно мягкий, как сладкая до одури сахарная вата.

– Я был готов удариться в веру, как те безумные татуированные сектанты из системы Альхена или наши собственные предки. Построить храм прямо здесь, на станции, возжечь ритуальный костер из своего запаса сигарет и помолиться, чтобы встретить тебя еще раз.

Открытый огонь на космической станции звучит как нечто абсурдно опасное, но Е Сю и возле водородной бомбы закурил бы, если бы прижало.

– Все это время я думал, что в следующий раз увижу тебя только в своем предсмертном галлюцинаторном бреду. Жалел, что не оставил тебе никакой записки, чтобы ты смог однажды меня найти, и ненавидел себя за эти мысли, потому что не хотел ставить тебя перед выбором. И вот ты здесь. – Е Сю прерывисто вдыхает и шумно выдыхает Боюаню в висок. – Живой.

Он тоже плачет.

 

*

 

За огромным панорамным окном раскинулась безжизненная ледяная пустыня с редкими скалистыми утесами и проржавевшими остовами давно разбившихся кораблей. Боюань до сих пор не понимает, почему эту местность назвали Ледяным лесом, потому что прозаическая и распространенная среди колонизаторов Блядская морозилка подходит в разы больше. Он помнит холод, пробирающийся в самое нутро через все слои защитного снаряжения. Помнит намерзший на скафандре сантиметровый слой льда, искажающий восприятие. Помнит голос Е Сю по внутренней связи – преувеличенно бодрый и раздражающе самоуверенный.

– Навевает воспоминания, – Е Сю ухмыляется, замечая его взгляд, и запускает руки Боюаню под толстовку.

– Про первый раз, когда ты развел меня и мой отряд на ресурсы?

– Про первый раз, когда я провел вас через перевал без потерь, – пристыженным Е Сю точно не выглядит. Он скользит губами по шее Боюаня, легко прикусывает кожу, заставляя запрокинуть голову. – У тебя был такой взгляд.

– Какой?

 Боюань тянет вниз собачку на молнии чужого комбинезона, плотная синтетическая ткань сползает с плеч и Е Сю приходится отпустить его совсем ненадолго, чтобы вытряхнуть руки из рукавов.

– Как будто ты влюблен в меня по уши, – он довольно щурится и его ресницы едва заметно дрожат. – И ненавидишь меня тоже по уши.

Так оно, скорее всего, и было, но вслух Боюань этого не говорит.

– Ты оставил нас ни с чем, – он стаскивает толстовку через голову, пока Е Сю раздраженно пытается вытащить ноги сразу из ботинок и сползших до колен штанин; верхняя часть комбинезона уже волочится по полу.

– Я оставил вас со знаниями, – наставительно говорит Е Сю и наконец-то справляется со своей задачей, выпрямляясь. – Это было честно.

Он остается в трусах и футболке с растянутым воротом, умудряясь даже носки оставить в мешанине одежды на полу. За какие-то секунды Боюань успевает выхватить взглядом новые, незнакомые для него детали: длинный узкий шрам на бедре, новую родинку над ключицей, одинокий седой волос в челке. Он помнит Е Сю так ярко, как будто его образ навсегда отпечатался у него под веками, на сетчатке и в сердце; как будто раньше он смотрел на него часами, запоминая, а не пытался урвать хотя бы несколько лишних минут, пока их обоих не хватились; как будто они расстались только вчера и сейчас Е Сю выкатит новый список необходимых материалов взамен на помощь с каким-нибудь очередным пиздецом и совершенно непрофессионально полезет ему в штаны.

Боюань давно признался себе, что происходящее тогда между ними имело значение. Он засунул свои чувства поглубже, потому что легендарный Мрачный Лорд был болью в заднице всего десятого сектора, а положение Боюаня не позволяло принять его сторону открыто. А потом, когда слепых пятен на карте почти не осталось, Е Сю просто исчез. Из десятого сектора, из Альянса. Из жизни Боюаня.

А теперь они вдвоем на самом краю исследованного мира, за окном архивное изображение мертвой ледяной пустыни, в которой они когда-то познакомились. Боюань берет его лицо в ладони, смотрит в покрасневшие глаза с сетью ярких капилляров и расширенными до предела зрачками.

– Ты прав, – говорит он, и Е Сю смотрит на него в ответ, не моргая. – Я был влюблен в тебя по уши.

– Был?

– Все еще.

Ему нечего терять, теперь уж точно. Е Сю долго ничего не говорит, а потом поворачивает голову, прижимаясь губами к его запястью.

 

*

От разлома паутиной расходятся белые щупальца раскаленной плазмы, вспыхивая, истончаясь и угасая. Боюань никогда не был настолько близко к подобным пространственно-временным аномалиям и сейчас это зрелище завораживает, затягивает сознание внутрь и очищает ото всех лишних мыслей.

Остается только одна, зудящая в затылке тупой болью: ему нужно разбудить команду.

– Ты слишком громко думаешь, – Е Сю поднимает на него взгляд и выдыхает дым, такой же едкий и гадкий, как три года назад. Как целую вечность назад. Его голова покоится у Боюаня на бедре, а изящные длинные пальцы вырисовывают на его колене и голени одному Е Сю понятные узоры. В какой-то момент начинает казаться, что в этом есть своя закономерность.

– Понятия не имею, как скажу им об этом. И как они это воспримут.

Боюань прокручивает в голове различные сценарии и ни один не кажется подходящим. Он чертовски не готов взглянуть им в глаза.

– Я пойду с тобой.

Е Сю не приходится просить об этом, он сам говорит так, словно решение уже принято и обсуждениям не подлежит. Боюань испытывает прилив благодарности и облегченно прикрывает глаза.

– Даже не представляю, как ты прошел через это в одиночку, – глухо говорит он. Плечо Е Сю под его ладонью вздрагивает.

Он хочет спросить, стоило ли оно того, но это будет слишком несправедливо, слишком похоже на обвинение с оттенком обиженного «ты меня бросил».

Возможно, Боюань просто боится услышать ответ. Он пытается вспомнить, говорил ли Е Сю когда-нибудь о чувствах, и понимает, что почти ничего не знает о его жизни до. Какие-то общеизвестные факты – да, но ему даже в голову ни разу не пришло спросить, например, насколько на самом деле они были близки с Су Мучэн и почему спустя десять лет он вдруг начал использовать свое настоящее имя. Боюань убеждал себя, что еще не время, что если полезет в слишком личное, то просто отпугнет.

Их жизнь, прерванная на десятилетия, уже превратилась в историю, а воспоминания могут быть слишком болезненными. Свои Боюань не хочет даже трогать, отдавая себе отчет, что застревает на стадии отрицания. Будить Чжоу и Цинчэн с таким настроем точно не лучшая идея, но он должен.

– Ты не виноват в том, что произошло. Маршрут был оптимален, если не безупречен, – тихо и серьезно говорит Е Сю. Он тянется к тумбочке, чтобы затушить сигарету, и замирает, глядя на Боюаня снизу вверх. – Системные ошибки все еще случаются, и мы все принимаем возможный риск, погружаясь в гибернацию и отдавая управление компьютеру.

Может, его вины в этом и нет, но он все еще несет ответственность за свою команду.

Е Сю читает его, как бегущую по монитору цепочку кода.

– Упрямец, – говорит Е Сю с несвойственной ему мягкостью. – Мы попробуем разбудить их утром, идет?

Это уверенное «мы» обволакивает Боюаня со всех сторон. Он чувствует, что уплывает, не в силах удержаться в сознании; усталость обрушивается на него резко, придавливает к кровати бетонной плитой. Согласно кивая, он сползает ниже, устраивая голову на подушке, а Е Сю тут же подбирается ближе, накидывает сверху одеяло и обнимает его всеми конечностями сразу.

Воспоминание догоняет его уже на самой границе полудремы, из которой Боюань готов провалиться в глубокий и очищающий сон.

 

*

 

Они пытаются умоститься в слишком тесном для двоих пространстве – в двух спальниках сразу, грея друг друга и сохраняя остатки тепла в жилом модуле с мертвой отопительной системой. Технологиями эту планету точно не победить.

– Боишься меня, малыш Поток?  – говорит Е Сю ему прямо в лицо и хитро улыбается. Нужного эффекта, впрочем, не достигает, потому что слишком громко стучит зубами от холода.

– Сюй Боюань, – худшего момента, чтобы представиться, он не может себе даже вообразить. – Твое имя я знаю.

Е Сю открывает рот, видимо, чтобы снова как-то стремно прокомментировать эту ситуацию. Боюань ему не позволяет, поддаваясь порыву и целуя в побледневшие обветренные губы.

 

*

 

За завтраком Боюань думает о сестре.

Желтое полупрозрачное синтетическое желе на вкус похоже на ее фирменный подгоревший омлет – сносно, но он давится первым же куском. Следом за выплюнутым обратно в тарелку желе к горлу подкатывает ком тошноты и Боюань поспешно закрывает рот рукой, стойко перебарывая позывы.

– Эй, – Е Сю тянется к нему через стол и накрывает ладонью его дрожащие пальцы, которые сжимали вилку еще пару секунд назад. – Прости, я знаю, насколько это ужасно, груз с нормальным продовольствием уже на месяц задерживается. Но мы можем совершить налет на склад и, возможно, найти там банку консервированной лапши.

Он неправ в своих предположениях, но его голос действует на Боюаня успокаивающе. Его тошнит не от еды, а от ассоциаций. Воспоминаний, которые остались теперь только у него. Этот приступ переходит в тихую истерику – его трясет, но он крепко зажмуривается и не издает ни звука.

В столовой, кроме них, всего несколько человек из инженерной группы, которые сидят за соседним столом, уткнувшись в свои планшеты. Никто даже не смотрит в их сторону.

– Я сделал запрос, Альянс готов предоставить тебе всю имеющуюся у них информацию касательно твоей семьи. Нужно всего лишь пройти идентификацию и получить доступ к их базе данных, сможешь узнать о своей семье, друзьях – о ком захочешь.

Е Сю говорит очень тихо и гладит его по предплечью, преданно заглядывает в лицо. Боюань открывает глаза и замечает это – отпечаток боли в его взгляде, отражение его собственной. Приходится напомнить себе, что Е Сю уже проходил через все, что ему самому еще только предстоит. Он отнимает ладонь от лица, делает резкий и судорожный вдох.

– Скажи мне, когда будешь готов.

Боюань находит в себе силы кивнуть и отводит взгляд. Он не представляет, как может сейчас открыть несколько десятков файлов и начать вчитываться в безликие строчки с информацией о том, как сложилась жизнь у его семьи после того, как они его потеряли. Не может представить, как ему читать даты их смертей. Не может представить, как напишет каким-нибудь своим внучатым племянникам, если они вообще существуют.

– Но поесть тебе все равно придется. Я принесу что-нибудь максимально безвкусное, чтобы ни о чем не напоминало, – Е Сю отпускает его руку, поднимается со своего места и обходит стол, забирает поднос Боюаня.

Оказываясь совсем рядом Е Сю наклоняется и быстро целует его в висок, никого не смущаясь и так естественно, будто проделывал подобное тысячу раз. Боюань замирает, ловя это короткое проявление нежности.

 

*

 

Крики и проклятия разносятся эхом по пещере, кто-то воет от боли и обещает «прострелить нахер этого конченного мудака из плазменной пушки». Не сказать, что это такая уж редкость, но Боюань делает знак своим ребятам притормозить. Он решает оставить двоих заметно нервничающих новичков с набранными образцов контейнерами внутри, приставляет к ним еще и Си Чжоу, а сам отправляется на разведку.

Стычки между колонизаторами – дело привычное, но в полномасштабные сражения они выливаются редко, потому что хрен потом объяснишься с Альянсом. У Боюаня есть печальный опыт, а снова лезть на рожон он не хочет.

Вход наполовину перекрывает валун в два человеческих роста, по направленным на одного конкретного человека угрозам ситуация отчасти проясняется. Когда наступает временное затишье, Боюань выглядывает…

…и практически упирается лицом в дуло «Тысячи Вероятностей».

Хищное и совсем нездоровое выражение лица Е Сю сменяется на растерянное, его взгляд на несколько градусов теплеет.

– Какого черта? – шипит Боюань, ничуть не опасаясь того, что ему могут вышибить мозги быстрее, чем он досчитает до одного.

– Небольшие разногласия, – Е Сю непринужденно пожимает плечами, «Тысяча Вероятностей» складывается… во что-то более компактное. Боюань не знает, сколько у этой жуткой штуки форм и насколько каждая из них смертоносна.

В ближайших полутораметровых кустах кто-то стонет и желает ублюдку Е Сю сдохнуть в муках.

Какое-то время они просто смотрят друг на друга, а потом Е Сю подходит ближе, наклоняется к его уху и громко шепчет:

– Не переживай, малыш Поток, твоих я не трону, они хорошо воспитаны.

Боюань хочет высказаться о том, что хроническая неуживчивость Е Сю влияет вообще на всех, но тот быстро и почти невесомо целует его в щеку, чтобы тут же скрыться в пещере за его спиной.

Коммуникатор оживает голосами товарищей, которые спешат сообщить о появлении бога Е, и Боюань встряхивается, пытается стереть глупую улыбку с лица. Прямо сейчас ему даже плевать на то, видел ли их кто-нибудь.

 

*

 

По дороге в ремонтный док им не встречается ни одной живой души. Боюань задается вопросом, сколько вообще человек находится на станции, и Е Сю с готовностью объясняет: тридцать четыре человека и два боевых андроида, модернезировать которые ему лично запрещено главой Альянса. А раз трогать игрушки запрещено, те пылятся где-то на складах.

В то, что Е Сю начал так ревностно соблюдать правила, Боюань не верит. По-детски проказливый огонек в его глазах, когда он говорит об андроидах, только подтверждает догадки. Стоит потом попросить взглянуть на них хотя бы в спящем режиме.

Свой собственный корабль Боюань едва узнает. Все, что можно было снять с корпуса, снято; покореженные пластины внешней обшивки, которые пострадали от близкого знакомства с местным скоплением астероидов, свалены в углу. Левой турбины нет вообще и корабль выглядит каким-то перекошенным. Он помнит, что от нее мало, что осталось, но куда ее дели и что прицепят на ее место – для Боюаня загадка.

– Это… – Слов у него не находится.

Из открытого шлюза выныривает невысокий щуплый парень в ярко-оранжевом комбинезоне и что-то быстро набирает на планшете. Е Сю не обращает на него никакого внимания и ведет Боюаня внутрь.

Компенсаторные капсулы вытаскивать никто не стал. Перемещать их, пока внутри находятся люди, не особо принято, тем более, их все равно должны разбудить в ближайшие дни. Боюань понимает, в чем здесь логика.

Из стоящих в ряд капсул только Боюанева выглядит просто и невзрачно. У Си Чжоу на куполе звездная карта родного сектора, у Чжиюэ Цинчэн – сцена какого-то эпического сражения со стоящими в центре двумя девушками. Когда две миссии назад они оба повелись на слишком навязчивую рекламу и разрисовали капсулы, Боюань отнесся к этому как к безобидной блажи. Теперь он смотрит на их безмятежные лица под тонким слоем краски и мутной жидкости, и его сердце болезненно сжимается.

Он беспомощно смотрит на Е Сю, ища совета, поддержки или хотя бы ободряющей улыбки. Уж что, а вдохновлять на не самые приятные дела он всегда умел, обычно – своим же примером.

– Начни с того, кто кажется тебе более… рациональным. Не буди двоих сразу.

Боюань согласно кивает. Он не уверен, что сам готов оказать им достаточную поддержку, что его не сорвет в очередную истерику. Рядом с ним есть Е Сю, а он должен быть рядом со своей командой. И ему придется держаться – ради них.

– Тогда Чжоу, – решает он, направляясь к правой капсуле.

 

*

 

Первые минуты после пробуждения всегда самые гадкие. Ты пытаешься собрать по частям свою память, собрать по частям себя. Взгляд у Си Чжоу мутный, осознанности в нем ни на грамм.

Боюань поддерживает его за плечи и задает первый осторожный вопрос:

– Что последнее ты помнишь?

Ответ приходится ждать долго.

– «Архангел», – наконец-то выдает Чжоу заплетающимся языком. – Эта проклятая очередь.

– Хорошо, – Боюань кивает и скашивает взгляд на стоящего в метре от них Е Сю. Си Чжоу инстинктивно прослеживает его взгляд и напрягается, отшатывается обратно к капсуле. Он будто мигом просыпается.

– Что это за тварь?

В голосе сквозит такое отвращение, что Боюаня передергивает. Чжоу никогда не реагировал так на Е Сю, вообще редко мог позволить себе подобные высказывания в сторону другого человека.

– Все в порядке, – пробует он, виновато оглядываясь. После пробуждения люди иногда делают что-то… нетипичное. – Он на нашей стороне.

– Он не может быть ни на чьей стороне, да ты посмотри на него!

Боюаню кажется, что Си Чжоу смотрит сквозь него, и он никогда не думал, что увидит в глазах друга столько ненависти. И страха.

Это не имеет вообще никакого смысла.

– Сейчас ничего не выйдет, – спокойно говорит Е Сю и настойчиво оттесняет Боюаня в сторону. – Попробуем завтра.

Инъектор выскальзывает у него из рукава, как припрятанное ядовитое жало. Он действует молниеносно, в одно движение оказывается рядом с Си Чжоу, откидывает его вскинутую в защитном жесте руку. У него все еще проблемы с координацией после длительного стазиса, но против Е Сю у него никогда не было шансов даже в лучшие времена, Боюань понимает это, как никто. Тягаться с капитаном элитного штурмового отряда, пусть и бывшим, под силу далеко не каждому.

Всего пара мгновений и Си Чжоу обмякает, Е Сю подхватывает его и не позволяет свалиться мешком на пол. Боюань запаздывает всего на секунду и помогает уложить своего друга обратно в капсулу.

– Не обязательно было это делать, – раздраженно говорит он. – Ему просто нужно было немного времени.

– Пусть проведет это время в счастливом сне, так будет лучше.

Купол компенсаторной капсулы закрывается с тихим хлопком. Боюань опирается о нее ладонями и горбится, старается дышать глубоко и размеренно.

– В следующий раз он останется в сознании, – твердо говорит он, когда ладонь Е Сю осторожно ложится ему на спину между лопаток.

– Как скажешь.

– Прости, что он…

– Лодка никогда меня особенно не любил, переживу, – перебивает его Е Сю. Ладонь скользит ниже по шершавой ткани комбинезона, замирает на пояснице Боюаня. От нее расходится ощутимое тепло – или ему это только кажется.

– Не в этом дело.

Боюань не знает, как объяснить, что на его друга это совсем не похоже. Е Сю, конечно, знаком и с Си Чжоу, и с Чжиюэ Цинчэн, поэтому не может не понимать, что они оба просто не способны на такую чистую и всепоглощающую ненависть, которую Боюань успел увидеть. В их мире каждый знает какую-нибудь историю о том, как знакомый друга чьего-то брата очнулся другим человеком: перестал узнавать своих близких, потерял способность разговаривать и вообще воспринимать информацию, напал на первого, кого увидел после пробуждения. Вероятность такого исхода существует, но никто не хочет верить, что его мозги за время перелета превратятся в фарш. Или что это случится с кем-то из его команды.

Наверное, Е Сю понимает его даже слишком хорошо. Его руки крепко обхватывают Боюаня за пояс, а лоб упирается в затылок, горячее дыхание щекочет голую шею.

– Попробуем разбудить Грацию?

Присутствие Е Сю, его бескомпромиссное и постоянное участие действует на Боюаня с невероятной успокаивающей силой. Он выравнивает дыхание, его сердце перестает пытаться выпрыгнуть из груди через глотку – только сейчас он понимает, как сильно его сковали страх и тревога, насколько близко он оказался к той грани, за которой опускаются руки.

– Или мы можем решать проблемы по одной, – тихо говорит Е Сю. – Спешить некуда.

Он вспоминает, каково это – иметь рядом человека, чей контроль над любой ситуацией всегда держится на таком уровне, что и поверить сложно, будто все происходящее не спланировано заранее и не отрепетировано тысячу раз. Когда-то Боюань доверил бы Е Сю свою жизнь, и он доверяет ее сейчас.

– Вернемся завтра, – наконец-то выдавливает из себя Боюань и сглатывает ставший поперек горла ком.

 

*

 

На заполнение формы для прохождения идентификации уходит почти час. Последним пунктом необходимо загрузить данные биометрического сканера и на этом этапе Боюань сдается, откладывает планшет себе на колени и поднимает взгляд на Е Сю. Тот занят работой, и это то самое зрелище, за которым можно наблюдать бесконечно долго.

Боюань сам настоял на том, чтобы Е Сю вернулся к работе – чем бы он тут ни занимался. Они пришли к определенному соглашению, потому что выпускать его из виду надолго Е Сю отказался.

От лаборатории и самого рабочего места веет чем-то уютным и до дрожи знакомым, как будто оказавшись здесь Е Сю первым делом переделал рабочее пространство под себя. Боюань узнает привычное расположение мониторов и клавиатуры, ящика с инструментами, пустой кружки в опасной близости к краю стола, стопки исписанных заметками листов, хотя бумагой сейчас вообще мало кто пользуется. Е Сю перетасовывает данные в огромной голографической таблице, в которой Боюань ничего не смыслит, но залипает на движения его рук – изящные кисти как будто танцуют в воздухе, пальцы быстро перебегают от строчки к строчке, упорядочивая все непостижимым для обычного наблюдателя образом.

Погруженный в свои расчеты Е Сю мало замечает, что происходит вокруг. Он тянется к давно пустой кружке, пытается сделать глоток и на его лице проступает выражение такого обиженного разочарования, что Боюань с трудом сдерживает смешок. Е Сю смотрит на него, как на предателя.

– Закончил? – Он сворачивает таблицу и кивает на планшет, опасно балансирующий у Боюаня на колене.

– Остался сканер.

– Мой проеб, – Е Сю коротко морщится. – Прости, сейчас перешлю тебе все данные.

Боюань утопает в глубоком кресле-мешке, невесть откуда взявшемся на станции, и смотрит мимо силуэта Е Сю на панорамное окно. Это случайность или он специально выбирал так, чтобы отовсюду открывался одинаковый вид?

– Над чем ты работаешь? В смысле… глобально.

Вопрос вертится у Боюаня в голове уже давно, и сейчас, когда он на пути к тому, чтобы свыкнуться с новыми обстоятельствами, становится как никогда актуальным.

– Ты хочешь знать, случайно я здесь оказался или сбежал от тебя в необозримое будущее. – Е Сю поворачивается к нему вместе со стулом и складывает руки на животе. Это даже не встречный вопрос, а утверждение, которое Боюань не хочет оспаривать. Он бы сформулировал немного иначе, но смысл остался бы прежним.

Планшет мигает оповещением об окончании загрузки, Боюань не глядя добавляет новый файл в уже заполненную форму и отправляет.

– Первая исследовательская группа прибыла сюда почти на сотню лет раньше, чем моя, – говорит Е Сю, видимо, сочтя паузу достаточной, чтобы принять ее за положительный ответ. Его голос спокоен, как будто он повторяет то, что рассказывал уже не один десяток раз. – Они обнаружили узел, соединяющий локальные домены транспортной сети Альянса с другой системой, намного более древней, но все еще рабочей. Я покажу.

Е Сю поднимается со своего места и разворачивает над столом голографическую карту – такую, какой Боюань ее помнит с прошлого раза. Он копается в настройках, оставляет схематичные системы и транспортную сеть, часть из которой подсвечена синим; вторая, намного более обширная и запутанная, обозначена красным. Боюань оставляет планшет в кресле и тоже подходит ближе, чтобы лучше рассмотреть.

– Вот здесь, – Е Сю показывает ему узел в восьмом секторе, прослеживает маршрут до самого края карты, к Разлому. – Соединение было нестабильным, но они рискнули и были здесь уже через три месяца. Время пути сократилось практически вдвое. Этого было достаточно, чтобы Альянс с горящими глазами дал добро на дальнейшие исследования, с подписанием соглашения о неразглашении, естественно. Я просто не мог сказать тебе, куда отправляюсь.

Представить, что было дальше, оказывается не сложно.

– Я должен был вернуться через год, максимум – полтора. Это была не увеселительная прогулка и не дорога в один конец, всего лишь обычная командировка. Ну, я так думал.

Впервые за время этого разговора в его голосе проскальзывает что-то похожее на досаду. Боюань тянется к его руке, переплетает с ним пальцы и чувствует, как Е Сю сжимает его ладонь в ответ.

– Системные ошибки случаются. Наш корабль затянуло в петлю, промотало по ней и выкинуло недалеко от станции, всего в неделе дрейфующего полета. Автопилот дотащил нас сюда, искусственный интеллект запустил протокол пробуждения команды и мы пришли в себя на практически мертвой станции, проебав все дедлайны на семьдесят девять лет.

– Что было потом? – Боюань смотрит на него, пытаясь поймать взгляд, но Е Сю не отрывается от карты и в его глазах отражаются сразу тысячи созвездий. Как в тот раз.

– После исчезновения нашего экипажа Альянс частично свернул программу. Трое из моей команды покончили с собой в первые дни, еще семеро связались со своими семьями и вернулись домой. Я решил остаться здесь и добился возобновления финансирования, это оказалось не сложно. Альянс интересуется Разломом, но тех, кто готов здесь работать, слишком мало.

Мысль вертится на самом краю сознания и Боюань никак не может ухватить ее, пока внимательно не смотрит на карту еще раз. Что-то не дает ему покоя, как будто в сети проделали дыру, уничтожая логическую систему.

– Это узел, – наконец-то говорит он и переводит взгляд на Е Сю. – Разрушенный узел.

– Ты быстро понял, – Е Сю мягко улыбается и его отрешенность в голосе сглаживается, становится не такой очевидной.

Боюань вздрагивает. Эти слова касаются не только озвученной догадки, Е Сю как будто знает, что он успел зайти в этом немного дальше, провел логическую линию от известной точки и до возможной следующей.

– Ты собираешься пройти через него.

Это даже не вопрос.

– Собирался, – Е Сю наклоняет голову и делает шаг к нему, сокращая расстояние практически до нуля. – Кое-что изменилось.

– Что изменилось? – на грани слышимости спрашивает Боюань и закрывает глаза. Он знает ответ, но не верит, что это правда. Е Сю не оставляет ему больше никаких вариантов и притягивает к себе.

– Я больше не собираюсь оставлять тебя одного.

 

*

 

Без привычной форменной куртки «Синего Ручья» Боюань чувствует себя почти голым. Он ничем не выделяется среди разношерстной компании местного сборища, разве что оружие у него в кобуре поприличнее и имеет биометрический замок. Эта вылазка не имеет никакого тактического смысла, но он оправдывает себя необходимостью проветрить мозги. Это, в конце концов, даже не шпионаж за конкурирующими компаниями, потому что…

– Не ожидал тебя здесь увидеть.

Вот поэтому.

Е Сю возникает прямо перед Боюанем вместе со своей фирменной раздражающей всех вокруг ухмылкой.

Стоит какую-нибудь планету объявить пригодной для жизни, как следом за первыми колонизаторскими группами начинают стягиваться все, кого тянет начать с нуля, найти себе приключений на задницу, залечь на дно или хотя бы просто сменить обстановку и род деятельности. Е Сю прибыл сюда одним из первых, его легендарная личность обросла новыми домыслами и слухами, а следом потянулись последователи. Учитывая, что в помощи бог Е отказывает редко, пусть и берет за нее вполне справедливую плату, нет ничего удивительного в том, что его недокоманда в итоге сбилась в одну кучу и даже обзавелась местом для общих посиделок.

По-хорошему, Боюаню следует развернуться и уйти, найти себе другой бар или вернуться на базу «Ручья» и отказаться от идеи посещать ближайшие города под огромными блестящими новизной куполами.

– Присоединишься к нам?

Боюань затравленно оглядывается, как будто следующим здесь появится кто-нибудь из его команды или проклятый Зерно Подорожника, иметь дело с которым в последнее время вообще невозможно.

Вместо знакомых до оскомины лиц на него смотрят совершенно чужие. Но некоторых Боюаню приходилось видеть мельком: та самая девушка, которая вместе с Е Сю раскидала несколько отрядов в ущелье; парень с такими дикими повадками и настолько непредсказуемый, что больше похож на какого-нибудь бойца без правил; совсем еще зеленый пацан, который оказался не нужен «Траве» и увязался за богом Е. Он колеблется, а потом встречается взглядом с абсолютно спокойной и ласково улыбающейся ему Су Мучэн. Значит, и она тоже здесь.

– Я лучше пойду, – Боюань предпринимает попытку сбежать, но Е Сю перехватывает его за запястье и держит так крепко, что быстро от него не избавишься.

– Останься, – твердо говорит Е Сю и заглядывает ему в лицо. Говорит, понижая голос: – Никто из новичков тебя не знает, а мои ребята будут держать язык за зубами. Все будет нормально, я обещаю.

Какая-то его часть отчаянно этого хочет – остаться вместе с Е Сю и его новой командой. В том, что он собирается с триумфом вернуться, никто уже не сомневается. Боюань прекрасно понимает, что не дотягивает до него, а сам Е Сю никогда не утверждал обратного и ни разу не звал его присоединиться к ним на постоянной основе. Это не обидно и его это не задевает – сложно тягаться с прирожденными талантами, даже если в «Ручье» Боюань сумел вскарабкаться достаточно высоко. У Е Сю свои личные критерии, соответствовать которым должно быть невероятно сложно.

Пока он колеблется, рядом стремительной тенью появляется Су Мучэн и так же настойчиво подхватывает его под локоть.

– Иногда он бывает просто невыносим, – доверительно сообщает она громким шепотом и отдирает его от Е Сю, чтобы провести в самый центр зала. – Представишься?

– Сюй Боюань, – торжественно говорит Е Сю вместо него. – Несравненная краса десятого сектора.

Кто-то свистит, но в основном люди вокруг только смеются, а потом начинают осыпать Боюаня вопросами, которые могли бы задать эксперту. Или Е Сю, который остаток вечера предпочитает отмалчиваться и только изредка вставляет ехидные комментарии. В какие-то моменты о его присутствии вообще можно было бы забыть, если бы его колено то и дело не задевало бедро Боюаня под столом.

Остаток вечера проходит в удивительно дружеской обстановке и Боюань ловит себя на том, что совсем не хочет уходить. Но у него есть обязательства, откладывать которые и дальше он не может себе позволить. Су Мучэн обнимает его на прощание, а Е Сю выходит вместе с ним – покурить и, возможно, немного пройтись.

– Ты ведь знаешь, что тебе всегда будут здесь рады, – говорит Е Сю и закуривает, глядя куда-то вверх. Купол над их головами остается серым и безжизненным, но Боюань знает, как выглядит отражение звезд в глазах Е Сю. Он может себе это представить.

Это похоже на предложение – то, которое делают всего лишь раз в жизни и отказавшись от которого ты непременно будешь жалеть. Он верит в Е Сю, но не может слепо следовать за ним.

– У меня есть работа, бог Е.

– Боюань. – Е Сю произносит его имя так, что все внутри переворачивается. – Я не предлагаю тебе бросать работу, просто заходи иногда. Ребятам ты понравился.

– Не уверен, что смогу совмещать.

Он оборачивается, бросает последний взгляд на яркую неоновую вывеску.

Надпись «Счастье» над закрытыми дверьми кажется особенно ироничной.

 

*

 

Информационный перегруз, который лавиной обрушивается на Боюаня в следующие дни, немного отвлекает от мыслей, что его семья уже много лет как мертва и что большинство его друзей тоже мертвы. Но он не забывает об этом ни на минуту.

С ним действительно связывается представитель Альянса, пересылает все запрошенные данные и осторожно интересуется, готов ли он вернуться в мир. Современные программы реабилитации позволят ему вернуться к нормальной жизни всего через неделю, болезненные и травмирующие воспоминания можно попросту заблокировать. Боюань отключает видеосвязь с непроницаемым лицом через три минуты разговора и еще долго сидит в оцепенении, пока Е Сю не ставит перед ним кружку с кофе – самым настоящим, из личных запасов. Боюань начинает подозревать, что грузовой отсек его корабля был забит кофе и сигаретами.

Главная проблема заключается в том, что он хочет помнить, как бы больно это ни было.

Он читает о развитии технологий и усовершенствовании вооружения; о расширении сферы влияния Альянса; о колонизаторских войнах; об исследованиях и способах добычи новых видов топлива; об эпидемиях; о вымерших за это время формах жизни и о новых, которые удалось обнаружить. Информация наслаивается на него пластами, нарастает как снежный ком, но он не открывает ни один личный файл, просто не может себя заставить.

Е Сю единственный, кто отвлекает его от реальности, когда она становится критически невыносимой. Он как будто чувствует состояние Боюаня, улавливает едва заметные колебания за секунду до взрыва и не позволяет ему сорваться – когда прижимает его спиной к мокрой стене душевой кабины и целует, пока они оба не начнут задыхаться; когда вколачивает его в кровать и выбивает из головы любые связные мысли; когда опускается на колени между его разведенных ног, оставляет на чувствительной коже на внутренней стороне бедра болезненный поцелуй-укус и берет его в рот, глядя снизу вверх так, как будто возносит молитву. Боюань рассыпается на атомы в его руках, но каждый раз собирается заново – и становится как будто немного прочнее, чем раньше.

 

*

 

Он замечает трещину первым – мелкую, едва заметную выбоину на стекле. Острая грань ловит свет от сигнальных огней короткой вспышкой и Боюань тянется к ней рукой.

– Вот здесь.

– А? – Е Сю выглядит удивленным, хмурится и скашивает взгляд вниз, где замирает палец Боюаня, прямо напротив его подбородка.

– Трещина. Поменяй скафандр перед вылетом.

Е Сю недовольно сопит по внутренней связи и продолжает хмуриться.

– Я ничего не вижу.

Через плотную перчатку неровность совсем не чувствуется и Боюань даже думает, что ему показалось. Но беспокойство вгрызается ему в позвоночник острыми иглами и никак не отпускает.

– Обещай, что поменяешь.

– Я всего лишь смотаюсь на орбитальную станцию и вернусь, только туда и обратно. Даже в космос выходить не буду.

– Обещай.

Наверное, Е Сю слышит в его голосе что-то такое, что не может списать на простую необоснованную паранойю. Он мигом становится серьезнее и кивает.

– Ладно.

 

*

 

– Все в порядке?

Боюань чувствует себя идиотом под взглядом застывших рядом членов команды, пока обходит Е Сю вокруг, а потом останавливается и ощупывает ладонями сначала стекло, а потом поднятый светофильтр. Никаких неровностей, никаких подозрительных участков. Он отступает на шаг и опускает руки.

– Прости, я просто…

– Понимаю. Теперь ты готов меня отпустить?

Команда переглядывается между собой, но терпеливо ждет, пока они закончат.

– Два часа, – говорит Е Сю и бросает взгляд на ворота ангара. – Я вернусь через два часа.

Боюань кивает. Это обычная процедура, ему уже объяснили – нужно провести техническое обслуживание дрона, который считывает всплески активности Разлома, пока он находится в самой дальней от него точке своей орбиты и ближе всего к станции. Е Сю делал это уже десятки раз, что вообще может пойти не так?

У Боюаня свои мысли на этот счет, но он оставляет их при себе, чтобы никого лишний раз не нервировать.

Через один час сорок шесть минут Е Сю находит его сидящим на полу в коридоре возле ангара с включенным таймером на коммуникаторе. Они вместе идут в столовую и не говорят об этом.

 

*

 

Каждый из них видел смерть; каждый из них хотя бы раз видел смерть в открытом космосе после разгерметизации скафандра. Боюань рвется к нему изо всех сил, пока не стало слишком поздно, но карабин заклинивает и он не может дотянуться, не может затащить Е Сю внутрь и засунуть в кислородную капсулу.

Сеть трещин расходится шире, покрывает всю площадь – и стекло лопается, но осколки не разлетаются во все стороны, а остаются кружить вокруг его головы. Боюань кричит, срывая горло, а время, которое в такие моменты должно бы застывать, проматывается с удвоенной скоростью.

Он еще успевает словить его последний осмысленный взгляд, в нем нет даже испуга, только какое-то бесконечное удивление, что это происходит именно с ним. А потом его глаза выцветают, будто подергиваются мутной белесой пленкой; черты лица сглаживаются, сеть разорванных капилляров как будто повторяет ту, что была только что на стекле – но ожоги стирают их, кожа начинает отслаиваться крупными хлопьями. Боюаню кажется, что он видит короткое шевеление губ – но на этом все.

Больше никаких движений, только спокойный и плавный дрейф. Секунды перетекают в минуту, две, три. На пятой трос начинает сматываться, подтаскивая Боюаня к внешнему шлюзу – и еще дальше от Е Сю. Он продолжает отчаянно дергать карабин на поясе и, кажется, кричать…

 

*

 

…пока хлесткая пощечина не приводит его в чувство. Его выдергивает из сна резко, беспощадно, в одну секунду. Е Сю нависает над ним, прижимая за плечи к кровати, и напряженно вглядывается в лицо. Боюань понимает, что задыхается.

– Прости, – шепчет Е Сю, – ты начал кричать, а я никак не мог тебя разбудить…

Щека горит после удара, в глазах стоят слезы, а горло дерет так, будто он орал несколько часов. Боюань не понимает. Он протягивает дрожащую руку к Е Сю, осторожно касается его лица и ведет пальцами ниже, очерчивает линию челюсти, напряженные мышцы шеи, выпирающие ключицы. Его ладонь замирает, а потом ложится Е Сю на грудь, туда, где в глубине грудной клетки бьется сердце.

– Я видел, как ты умираешь, – говорит он и жмурится до расплывающихся под веками цветных пятен.

– Я здесь, – Е Сю накрывает его ладонь и прижимает еще теснее к горячей коже. – Посмотри на меня, Боюань. Я все еще с тобой.

То, как Е Сю произносит его имя…

– Я люблю тебя, – он захлебывается рыданиями и не испытывает за это ни капли стыда. И ни капли сомнений. Он должен был сказать это уже давно. – Я так люблю тебя, ты даже не представляешь, я так…

– Посмотри на меня, – еще раз повторяет Е Сю и тянет его за плечи вверх, заставляя сесть. Боюань кусает губы и все-таки смотрит. – Я знаю. Все хорошо, потому что я здесь и я тоже люблю тебя.

Врать он бы не стал, даже сейчас. Е Сю не из тех, кто выбрал бы обман во благо, потому что о его ранящую честность Боюань обжигался уже не один раз. И поэтому он верит, подается ближе и упирается лбом Е Сю в плечо, пока беспокойные руки гладят его по спине.

– Скажи еще раз, – просит он совсем тихо между своими собственными судорожными всхлипами.

– Я люблю тебя, – Е Сю отзывается сразу же, не раздумывая, целует его в волосы и так замирает.

– Не это, – Боюань сглатывает. – Мое имя.

Е Сю снова и снова зовет его по имени и укачивает в своих руках, пока он не успокаивается.

 

*

 

С начала четвертая попытка привести Си Чжоу в сознание ничем не отличается от предыдущих: он долго смотрит в никуда, потом начинает заторможенно отвечать на вопросы и наконец замечает Е Сю. Боюань напрягается, готовый лично ввести ему сшибающую с ног дозу транквилизатора, но ничего не происходит. Си Чжоу смотрит на него с недоверием, но не шарахается в ужасе.

Впервые за неделю от сердца отлегает. Боюань почти смирился с тем, что что-то непоправимо сломалось, что его друг уже не будет прежним – но вот сейчас кажется, что все идет ровно так, как надо.

– А он-то что здесь делает?

– Работает, – осторожно говорит Боюань и оглядывается на Е Сю. Тот держится уверенно и спокойно, как и всегда. – Мы чуть не влетели в пространственно-временную аномалию, бог Е нас вытащил.

– Вот как, – Чжоу щурится и больше ничего по этому поводу не говорит. На самом деле, он всегда был тем, кто относился к их сотрудничеству если не с одобрением, то хотя бы с пониманием. И был одним из немногих, кто точно знал, что их связывала не только сложная дружба в условиях освоения новых территорий. – Спасибо.

Е Сю хмыкает и Боюань думает, что вот сейчас тот отпустит какой-нибудь едкий комментарий. И не ошибается.

– Свою порцию благодарности я уже получил, – отвечает он и не сводит довольного взгляда с Боюаня. Придурок.

– Даже знать об этом не хочу, – бормочет Чжоу и отталкивается от капсулы. На ногах он все еще стоит нетвердо и стремительно краснеющий Боюань подставляет ему плечо. Да что такое, давно ведь уже не ребенок.

Напряжение и предчувствие очередного пиздеца понемногу отпускает. Боюань уже готов как-то отшутиться, показать Е Сю кулак из-за спины – сделать что-то такое, чтобы ситуация стала привычной, нормальной.

Все меняется еще до того, как они доходят до шлюза. Боюань так и не понимает, откуда в руках у Си Чжоу появляется нож, когда Е Сю отталкивает его в сторону и отшатывается сам, едва успевая уклониться. На его шее появляется тонкая алая полоса, которая тут же наливается кровью и Боюань как в замедленной съемке наблюдает, как тяжелая капля скатывается тому за воротник. Стычка выходит короткой и яростной, и Боюань только ошалело смотрит, чувствуя, насколько все это неправильно.

Нож отлетает к стене, выбитый из руки прицельным пинком, а Си Чжоу слишком быстро оказывается на полу – в знакомом уже бесчувственном состоянии. Е Сю стирает кровь с шеи, еще больше ее размазывая, и виновато смотрит на Боюаня.

– Прости. Я тоже поверил, что в этот раз все будет нормально.

Возвращать Чжоу в капсулу больше нет никакого смысла. Им придется перейти к запасному плану.

 

*

 

– Я не понимаю.

Боюань беспомощно смотрит на полученные данные, проверяет их несколько раз и возвращает планшет на стол. Е Сю ставит перед ним стакан с чем-то, имитирующим чай, и садится напротив. Тройка инженеров за соседним столом не обращает на них никакого внимания.

– Обследования не показывают никаких отклонений от нормы, ни на одном уровне.

Химия мозговой деятельности уже давно не секрет, возможность считывать передачу сигналов в синаптических связях вывела человечество на новый уровень в диагностике и лечении неимоверного количества заболеваний. Если известно, где проблема, ее можно исправить. Но результаты обследований Си Чжоу говорят, что никакой проблемы нет.

– Ты можешь со мной не согласиться, – осторожно начинает Е Сю и протягивает руку через стол, чтобы дотронуться до его запястья, – но есть еще один вариант, который ты не учел.

Боюань сразу понимает, о чем он. Он не просто не учел подобный вариант, он отмел его как абсурдный.

– Возможно, он всегда был таким.

– Дело точно не в этом, – Боюань отрицательно качает головой. – Должно быть другое объяснение.

 

*

 

На потолке, который Боюань созерцает уже полчаса, нет ничего интересного. Никаких ответов на глобальные вопросы мироздания, никакого плана действий, даже ни одной дурацкой неоновой звезды, какими был усеян потолок в его комнате, когда Боюаню было лет шесть. Он даже не знает, до сих пор ли такие штуки существуют.

В его голове роятся десятки мыслей и каждая следующая хуже всех предыдущих. Он проебался. Он ужасный капитан. Его лучший друг сошел с ума. Его сестра и родители мертвы много лет, а он до сих пор не открыл их личные файлы. Если бы рядом с ним не было Е Сю, который способен успокаивать Боюаня и внушать уверенность одним своим присутствием, он бы уже давно вышел в открытый космос без скафандра.

От этой мысли пробирает ознобом, он дергает плечом, а Е Сю рядом недовольно сопит во сне. Боюань переводит на него взгляд, отвлекаясь от потолка, и осторожно зарывается пальцами ему в волосы. Е Сю в ответ на прикосновение вздыхает и подставляется под его ладонь.

Беспокойство накатывает на него с новой силой спустя несколько бесконечно долгих минут. В полутьме, состоящей из густых теней и приглушенного света от боковых панелей, разглядеть тонкий порез на коже почти невозможно. Боюань проводит по его шее пальцами несколько раз, он прекрасно помнит, откуда хлынула кровь, но так ничего и не находит. Осознание пробирается ему под кожу холодными липкими пальцами, скручивает все внутренности узлом. Боюань медленно убирает руку и садится на кровати.

– Свет.

Его голос не дрожит, остается безучастным и отстраненным. Е Сю недовольно зарывается лицом в подушку и что-то стонет о том, что у Боюаня нет сердца.

Пореза на его шее тоже нет.

Е Сю, всегда тонко чувствующий смену обстановки, открывает один глаз и щурится, пытаясь понять, в чем дело. А потом тоже садится, но не говорит ни слова. Его глаза почему-то влажно блестят и в них нет ничего человеческого.

– Ты не готов, – говорит он с такой интонацией, словно сами слова причиняют ему боль.

Боюаню кажется, что его сейчас стошнит.

– Что ты такое?

Даже сейчас ему кажется, что Е Сю перед ним – настоящий, он не может найти подвоха ни в чем, но глаза выдают его с головой. Догадка, уже давно кружащая на краю сознания, ввинчивается в мозг раскаленной иглой.

– Здесь все ненастоящее.

– Но ты можешь остаться, – Е Сю смотрит на него с такой печалью во взгляде. – Ты не вспомнишь этот разговор, а я позабочусь о тебе.

– Си Чжоу…

– Мертв. Как и Чжиюэ Цинчэн. Мне жаль, Боюань.

Горло сдавливает. Он не знает, как находит в себе силы спросить.

– Почему они, а не я?

– Кусочки краски забили фильтры в капсулах. На коротких расстояниях это было не так критично, но… Только ты добрался сюда живым. И ты все еще не проснулся.

– Так разбуди меня, – Боюань сжимает кулаки и смотрит ему прямо в глаза. – Вытащи меня отсюда.

– Ты не готов к тому, что увидишь. – Е Сю качает головой и отворачивается от него, смотрит на белые всполохи за окном. – Вас забросило немного дальше, чем ты думаешь. Но ты был прав: Разлом – это узел.

А они – с другой стороны. Эта очевидная недосказанность висит в воздухе между ними, как огромный мыльный пузырь.

– Я хочу увидеть, – упрямо повторяет он, нарушая молчание.

– Реальность тебе не понравится.

– Об этом судить мне.

Когда Е Сю снова смотрит на него, его лицо мокрое от слез. Боюань с ужасом думает о том, что этот разговор случается между ними уже не в первый раз.

– Хорошо, – Е Сю берет его за руку и его ладонь на ощупь все такая же теплая и живая. – Я покажу тебе.

Это похоже на вспышку, яркую, но едва уловимую – как если на мгновение включить свет в незнакомой комнате. Он видит пещеры, полости и извилистые ходы, затянутые серебристой паутиной. Видит корабли, разбитые и почти целые, не похожие ни на один, построенный человеком. Видит существ, которые перемещаются по туннелям с суетливой целеустремленностью. Они кажутся неуловимыми тенями, которые невозможно описать – и вместе с тем Боюань знает, что они все отличаются друг от друга и не принадлежат ни к одному виду, ни к одному времени.

Он чувствует нечто в самой глубине зависшего в неизвестности астероида, оно беспокойно ворочается и каждая нить, что ведет к нему, натягивается и дрожит.

И оно не желает никому зла.

 

*

 

Пробуждение сопровождает его болезненными спазмами пустого желудка и Боюань перегибается через короткий бортик капсулы, глубоко дышит через рот и пережидает приступ. В ноздри почему-то забивается тошнотворный запах жженого пластика и перегоревших плат, мир перед глазами вращается и никак не может перестать рябить.

Чьи-то заботливые руки похлопывают его по спине и помогают выбраться из капсулы. Не лучшая идея – Боюань едва стоит на ногах.

– Что произошло? – хрипит он и пытается сфокусировать взгляд на человеке рядом с собой.

– Всего лишь системная ошибка и мелкие повреждения, мы сбились с курса на неделю, – у Си Чжоу прекрасно получается сообщать плохие новости так, будто в этом нет ничего такого. Подумаешь, с кем не бывает. – Что последнее ты помнишь?

– «Архангел», – вращение кабины вокруг наконец-то замедляется. – Эта проклятая очередь.

– Все правильно, – Си Чжоу кивает. – Что-нибудь еще?

Боюань честно прислушивается к себе, но после этого только блаженная темнота и покой. Даже обошлось без этих чертовых кошмаров. Он качает головой и прислоняется к кабине. Ему нужно время, чтобы прийти в себя.

– Если ты в порядке, то… – Чжоу кашляет, привлекая его внимание, – кое-кто хочет с тобой поздороваться.

Он поднимает взгляд от собственных ботинок, борясь с последним приступом тошноты, и замирает. Из-за плеча Си Чжоу показывается еще одна фигура и останавливается рядом. Как Боюань вообще мог его не заметить?

– Давно не виделись, Боюань.

От того, как он произносит его имя, все внутри переворачивается. Даже спустя столько времени.

– Бог Е?

– Во плоти, – Е Сю улыбается и протягивает к нему руку.