Actions

Work Header

Reset

Chapter Text

Белоснежный лист картона покрывали ровные ряды блок-схем, между которыми змеились стрелки связей. Кроуфорд обвел остро заточенным карандашом нацарапанное в центре слово: «Шварц» и удовлетворенно вздохнул. План по уничтожению Эсцет был готов, фигуры расставлены. Все, что оставалось — корректировать отклонения и выправлять события в нужную сторону. Рутина. Кроуфорд откинулся в кресле, прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ближайшем видении. Сознание мигнуло, подернулось серой пеленой — и Кроуфорд рванул прочь, судорожно выламываясь из транса. Карандаш в пальцах, сухо треснув, сломался.

 

В библиотеке царила тишина. Шульдих читал книгу, свернувшись клубочком и подперев кулаком щеку. Кроуфорд ненавидел, когда тот был таким спокойным и довольным.

— Видеть тебя не могу, — сообщил он потолку и тяжело опустился в кресло.

— Встал и вышел, — Шульдих лизнул палец и перевернул страницу.

Кроуфорд расслабил узел галстука и откинул голову — перед глазами маячила картина без рамы: толстый рыжий щенок прыгает вокруг девочки в розовом платье. В руку легла приятная тяжесть пистолета; Кроуфорд взвесил его и начал вдумчиво прикручивать глушитель. Потом вытянул руку и выстрелил — раз, два, три, четыре. Щенок продолжал прыгать, но сейчас у него на лбу зияла черная дыра, а лицо девочки превратилось в месиво картона, щепок и пыли.

Шульдих протянул руку к пульту и включил кондиционер.

— Полегчало?

— Нет.

— Жаль.

Запах пороха действовал на нервы.

— Что читаешь?

Шульдих, наконец, поднял голову, закрыл книгу и отложил ее в сторону.

— Чего тебе надо?

Кроуфорд поставил пистолет на предохранитель и бросил на стол. Вороненая сталь глухо ударилась о дубовую поверхность. Он повернул голову — Шульдих смотрел из-под челки остро и настороженно.

Пряди волос липли ко лбу, и Кроуфорд взъерошил их. Разлепил сухие губы и неохотно проговорил:

— Мне нужна перезагрузка.

Шульдих сбросил ноги с кресла и выпрямил спину.

— Блядь.

Да, рыжий. Это именно оно. Блядь. Очень некстати.

Шульдих молча взял пистолет, дернул, снимая с предохранителя, и всадил оставшиеся пули в живот розовой девочке. Не повезло ей. Надо купить новую картинку. С черной кошечкой и мальчиком.

Когда дым рассеялся, Шульдих спросил:

— Ты уверен?

Идиотский вопрос. Скорее, просто ритуал — чтобы собраться с мыслями. Такой же ритуал, как ответ Кроуфорда:

— Уверен. Выскочил из видения сразу же, как только…. — шея под воротничком зудела, и Кроуфорд раздраженно потер ее.

Шульдих натянул на пальцы рукава растянутого свитера и обнял себя руками, словно ему было зябко.

— Ты, конечно, уже подумал, что будем делать?

Кроуфорд не думал. Он просто выпил воды и пошел искать Шульдиха.

Снял очки, аккуратно сложил дужки, сунул в нагрудный карман. Потер лицо и недоуменно посмотрел на ладони — одеревеневшие пальцы казались чужими.

— Значит, так. Наги и Фарфарелло пока не должны ничего узнать. Это лишний вероятностный фактор, его нужно отсечь. Ты… — Кроуфорд помассировал виски, — ты будешь искать ключ.

Он почти ждал, что Шульдих взбеленится. Нет, не так. Надеялся. Тогда можно было бы сорвать злость, спустить пар, хорошенько подраться, и решение бы пришло само. Но тот просто забрался с ногами на подоконник и посмотрел вниз, на улицу. Спокойно поинтересовался:

— Ты себе представляешь процесс поиска? Ты понимаешь, что шансов почти нет?

— Не задавай глупых вопросов. У тебя есть три дня, — Кроуфорд достал очки и зло протер стекла. — Если не найдешь… Если не найдешь, придется ехать в Розенкройц.

— Когда ты в последний раз перезагружался?

— Месяц назад.

Шульдих постучался лбом о стекло.

Кроуфорд бы тоже с удовольствием постучался, но это было неконструктивно. Зато захотелось выкинуть Шульдиха в окно. Конструктива в этом тоже не было, но хоть удовольствие получил бы. Сейчас рыжий сосредоточенно смотрел в пространство, его губы шевелились, словно он проговаривал про себя что-то. Если он не найдет ключ… Да что там «если». Скорее всего, не найдет. Кроуфорд слишком хорошо представлял себе сложности. Паранормальные способности требовали индивидуальной настройки и серьезно прессовали нервную систему. Чем интенсивнее человек пользовался даром, тем чаще нужна была перезагрузка. Каждый находил свой способ сбросить информационный мусор из оперативной памяти. Фарфарелло было проще всего: его подвешивали вниз головой и оставляли без движения, разум берсерка справлялся сам. Наги каждый раз приходилось устраивать психологическую встряску. Точнее, он устраивал ее себе сам, нужно было лишь контролировать последствия. Шульдих… Нет, Кроуфорд не желал знать, как именно перезагружался телепат — хотя ему это требовалось намного реже. Самому Кроуфорду нужна была помощь специально обученного человека. Сочетание массы параметров, совместимость, позволяющая проникнуть во внутренний мир, устойчивость к телепатическому воздействию — разум паранорма очень мощно фонит… Найти такого… Шансы были мизерные. Но не отработать этот вариант Кроуфорд не имел права. Потому что любой шанс может сыграть. Главное, не увлечься им. Поэтому — только три дня.

— Мне надо знать твои параметры, — наконец, подал голос Шульдих.

— Валяй.

На теории телепатии Кроуфорду рассказывали, что глубинное вторжение должно быть максимально деликатным, как можно менее заметным — дабы извлечь из сознания жертвы как можно больше информации. Шульдих то ли прогуливал теорию, то ли просто плевал на нее, но его проникновение в нижний слой сознания напоминало движение сверхскоростного танка. Под гусеницами крошились обломки мыслей, голова пульсировала от боли, слышался отчетливый лязг и запах машинного масла. Кроуфорд помотал головой. Беззвучный смех Шульдиха загрохотал между висками:

«Ты так красочно представлял меня в виде танка, что я не удержался, подбросил ассоциаций».

«Убирайся из моей головы!»

Шульдих затанцевал на самом краю сознания, издевательски ухмыляясь. А потом, и правда, сгинул.

Кроуфорд с трудом разлепил глаза — затылок ломило, язык был словно наждачная бумага, колени мелко дрожали.

— Я все выяснил.

— Сделай одолжение, выбросись из окна, — Кроуфорд с отвращением приподнялся в кресле, усаживаясь ровно — руки тряслись.

— Только после вас, — Шульдих отвесил издевательский поклон. — Я пошел искать. Сам мудак.

Кроуфорд поморщился — совсем расклеился. Обычно он старался держать оскорбления при себе. Плохо дело, если Шульдих считал «мудака» из поверхностного слоя сознания. Но извиняться не хотелось — голова все еще болела. Кроуфорд был уверен, что Шульдих это делает назло. И в чем-то даже понимал его.

 

Шульдих объявился через сутки. Бледный, с наглухо закрытым разумом и кругами под глазами. Но обычный эмпатический фон все равно просачивался через заслоны, будоражил сознание, и Кроуфорд никак не мог определить, что он скрывает.

— Я его нашел, — в хриплом голосе Шульдиха слышалось… ну да, ликование. — Я его нашел, и он идеальный.

Он положил перед Кроуфордом фотографию. С которой мило улыбался Хидака Кэн.

— Ты ведь сразу вспомнил про него, — обвинил Кроуфорд Шульдиха.

Тот только помотал головой.

— Я не был уверен. Только подумал — вдруг. У него на поверхности была парочка сходных параметров, но ты сам знаешь, что не факт…

— Знаю.

— В общем, я его проверил — хорошенько.

— Сутки проверял?

— А ты чего хотел? — немедленно окрысился Шульдих. — Мне требовалось убедиться…

— Ладно, не злись, — Кроуфорд повертел фотографию. Хидаку снимали в магазине — он был в длинном прорезиненном фартуке, в руках держал угрожающего вида ножницы. И солнечно улыбался. М-да. Кроуфорд припомнил, что Хидака работает в ближнем бою — оставляет много крови, но действует всегда аккуратно. Фотография была не из досье Шварц. Кроуфорд вопросительно посмотрел на Шульдиха.

— Взял у какой-то его поклонницы, — пояснил он.

Кроуфорд кивнул. Хорошая фотография. Классный экземпляр. Главное, колюще-режущие предметы в руки не давать.

— Мне нужны рекомендации по взаимодействию. — Шульдих вопросительно поднял одну бровь и ухмыльнулся. — И только не говори, что ты не пошарился у него в голове. Я должен навешать ему какую-то связную историю.

Шульдих поднял вторую бровь и захохотал, запрокинув голову.

— Чего ты ржешь? — Кроуфорд устало швырнул фотографию на стол. Прямоугольник покружился по полированной поверхности и застыл.

— Знаешь, что самое прекрасное? — сообщил довольный Шульдих. — Не ври ему.

Настал черед Кроуфорда поднимать бровь.

— Не врать?

— Именно, — Шульдих посерьезнел. — И это рекомендация твоего телепата. Можешь вытереть ею зад, но последствия — за твой счет. Он ненавидит ложь. Очень доверчив. По нему не скажешь — но он неглуп. И если заподозрит… или уловит фальшь… Короче, я считаю, что шансы на успех намного выше, если ты поговоришь с ним откровенно.

Для Кроуфорда правда, ложь или умолчание были инструментами, при помощи которых он добивался своих целей. Шульдих любил правду. Он умел подать правду так, что ей никто не верил, он умел превратить правду в изысканную ложь. Вы не любите правду? Вы просто не умеете ее готовить!

— Правду, или… — Кроуфорд поправил очки, — правду?

— Правду, — твердо ответил Шульдих. — Сейчас не до игр. Он действительно поможет — если, конечно, у вас получится настроиться друг на друга.

— Ладно. Ты уже подумал, чем его зацепить?

— Конечно. Проверил его окружение. Уязвимое место — дети, с которыми он занимается. — Кроуфорд посмотрел скептически, а Шульдих разулыбался: — Нет, шантажировать мы не будем, а жаль… ну, может быть, в следующий раз. — Он встряхнулся.

— Ближе к делу.

— Там есть мальчик — вторую неделю не ходит на занятия, суицидальные наклонности, родители разводятся… Сегодня я его загнал с подоконника домой и поставил временный запрет на самоубийство. Можешь рассказать Хидаке о нем, пусть бегает и кудахчет.

— Если не сработает?

Шульдих пожал плечами:

— Кто у нас специалист по переговорам? Твои проблемы. Следить я буду, в крайнем случае попробую задурить ему голову, но ты понимаешь — именно с ним это крайне нежелательный поворот. И вместо перезагрузки он вырвет тебе печень.

Кроуфорд поморщился — страсть Шульдиха к ярким образам, подкрепленная мысленными картинками, раздражала. Вот и сейчас он послал ему прямо в виски картинку дымящейся печени в окружении сизых кишок.

— Тьфу на тебя.

Шульдих только расхохотался.