Actions

Work Header

Reset

Chapter Text

Черт, кто бы мог подумать, что после эротических экспериментов так болит задница. Ну кто, конечно, сам Кэн и мог бы. Но тогда его как будто накрыла пелена сумасшествия. В густом ночном сумраке можно было позволить себе все — попросить и получить. Получил Кэн все шесть с лишним дюймов себе в задницу и бешеного Кроуфорда, от воспоминаний о котором до сих пор бросало в дрожь. Кэн не был уверен, что хочет повторения — но не жалел о произошедшем.

Шульдих, приехавший утром, сначала подозрительно принюхивался, потом присматривался, затем прислушивался — а потом начал хохотать. Кэн его в тот момент ненавидел от всей души. Потом рыжий посерьезнел и сказал не париться — в их с Кроуфордом случае — это нормально.

Кэн сомневался, что «нормально» в представлении Шульдиха — то же самое, что «нормально» в представлении обычного человека. Но развивать тему не стал, иначе бы они точно подрались.

К тому же, почти сразу стало не до выяснения отношений — Шульдих попытался снова «подсадить» Кэна в разум Кроуфорда. И опять ничего не вышло. Рыжий задумчиво курил на кухне в приоткрытое окно и хмурился. Кроуфорд вел себя так, будто все шло по плану. Впрочем — Кэн это заметил — Кроуфорд всегда так себя вел. Особенно когда что-то шло не по плану. И потому волновался. Оставалось три дня до предельного срока.

— А дальше что? — поинтересовался Кэн. Он стоял на крошечном пятачке перед кроватью и подбрасывал головой мяч. Уже сто пять раз. Отлично скрашивает скуку, если ты натрахался до одури, а заняться больше все равно нечем. В футбол они с Кроуфордом играть уже попытались — сшибли на кухне все, что можно было сшибить, и на этом успокоились. — Ну, если у нас не получится?

Кроуфорд лежал, закинув одну руку за голову, и читал книгу — выпросил у Шульдиха. Тот долго переводил взгляд с Кэна на Кроуфорда, потом все же расщедрился и приволок толстый том, на который Кроуфорд посмотрел с отвращением. Название, написанное по-английски, равно как и имя автора, Кэну ничего сказали, но он понял, что книга историческая.

— У нас все получится.

Сто десять. Сто двенадцать. Сто тринадцать.

— А если нет?

Кроуфорд захлопнул книгу. Кэн сбился со счета и чертыхнулся.

— А если нет — будем импровизировать. Иди сюда.

Кэн сбросил мяч и забрался на кровать. Ногой отодвинул книгу, уселся на Кроуфорда верхом и провел по груди. Кроуфорд начал сосредоточенно развязывать пояс домашних штанов Кэна, вытащил еще мягкий член и сжал в кулаке. Кэн подобрался, выдохнул, чувствуя, как твердеет, напрягается плоть, как по всему телу расходятся жаркие потоки удовольствия. Он приподнялся, приспуская штаны, подался выше и провел членом по губам Кроуфорда. Тот прихватил обнажившуюся головку, лизнул и вобрал член в рот, помогая себе рукой. Кэна сначала бросило в жар, потом в холод. Горячее тепло рта обволокло плоть, быстрый язык ласкал кожу, и от этих торопливых прикосновений Кэна потряхивало. Кроуфорд массировал яички, водил пальцем по промежности, поглаживая вход. Он вдруг сглотнул — член стиснули бархатные стенки горла — и Кэн кончил, насаживаясь на его палец.

Отстранился, задыхаясь, слизнул с уголка чужих губ каплю спермы. Кроуфорд тяжело дышал, сглатывая.

— Прости, — Кэн сполз ниже, потерся ягодицами о бугор на штанах.

Вдруг Кроуфорд напрягся, глаза на миг остекленели.

— Сейчас придет Шульдих, — он обнял Кэна, переворачиваясь вместе с ним и закидывая ногу ему на бедро.

— М-м-м, мы успеем? — Кэн уткнулся носом Кроуфорду в шею, слизывая его вкус.

— Нет, он уже в лифте.

— Вот сволочь.

Кроуфорд только хмыкнул.

— Слушай, а почему вы то телепатически говорите, то вслух? — спросил Кэн. Ерунда вроде, но его давно мучило любопытство, зудело, постоянно напоминая о себе.

— Ты рядом.

— Из-за меня? — Кэн почесал в затылке. На его взгляд, ни Кроуфорд, ни тем более Шульдих ничего общего с деликатностью не имели.

— Не конкретно ты, а не телепат и даже не паранорм, — пояснил Кроуфорд, и у Кэна отлегло от сердца — а то он уже серьезно забеспокоился. — Привычная часть маскировки — при взаимодействии с обычными людьми нужно вести себя так, будто мысленной речи не существует. Проще говорить вслух, чем перестраиваться. Теоретически, можно было бы включить тебя в общий телепатический канал — Шульдих его поддерживает постоянно. Но в нем сидят Наги и Фарфарелло, которые пока не знают о наших… сложностях. А сделать еще один канал, дополнительный — для нас троих — тяжеловато даже Шульдиху. Он может, конечно, но в таком расходе сил нет смысла — ему и так есть чем заняться.

— Понятно, — Кэн кивнул и задумался — насколько это сложно — быть всегда в канале. Телепатию ведь не отключишь, как рацию.

Шульдих ворвался разноцветным вихрем, принеся с собой запах дождя и звон пивных бутылок. Отдернул шторы, пораспахивал все окна. Ветер трепал занавески, шум города гудел где-то внизу, и Кэн выглянул из окна — пришло в голову, что он ни разу не поинтересовался, где находится — даже за окно почти не смотрел. Хорошо, что не забывал звонить в магазин — иначе это было бы уже совсем.

— Ну что, готовы?

— Пришла в голову какая-то идея? — Кроуфорд по прежнему лежал на кровати, только сейчас накрылся одеялом и положил раскрытую книгу себе на пах. Кэн ему невольно посочувствовал.

— Не то, чтобы идея, — отмахнулся Шульдих, — просто сообразил, как увеличить нагрузку и вбросить Хидаку посильнее.

— Слушай, — Кэна давно грызла тревога, — а если… когда, — поправился он, — я попаду во внутренний мир Кроуфорда — как я оттуда выберусь?

— Он сам тебя оттуда вышвырнет, — Шульдих ухмыльнулся и покосился на Кроуфорда. — Ладно, ладно, не переживай, я тебя буду страховать и в любом случае вытяну. Ложись.

Кэн устроился рядом с Кроуфордом, ощущая горячее тепло. Прикосновение успокаивало. Все-таки его раздражал Шульдих — особенно манерой стартовать с места, не давая времени на разгон.

«А чего тянуть», — мысленный голос у Шульдиха, по мнению Кэна, был таким же, как и «обычный», только бесил больше. «У мысленного голоса вообще нет звуков», — наставительно заметил Шульдих, массируя Кэну виски. — «Это проекция твоего сознания».

Третий переход в разум телепата произошел мгновенно — как касание рук, словно сознание шмыгнуло по проторенной дорожке. И вот Кэн уже смотрит из чужого тела вглубь зрачков Кроуфорда. Черная вода ночного озера начала затягивать его, и Кэн глубоко задышал, погружаясь все дальше. И вдруг мир раскололся, и Кэн вывалился на равнине.

Кругом было пусто, насколько хватало глаз, над горизонтом плыли длинные перистые облака, подкрашенные жемчужным светом несуществующего солнца. Было тихо.

— Ну, как тебе? — раздался за спиной знакомый голос. Кэн быстро обернулся — Кроуфорд стоял, заложив руки за спину, и улыбался.

— Пустовато, — Кэн подошел ближе. Кроуфорд выглядел совсем как настоящий. Хотелось потрогать.

— Ну так потрогай.

— Ты можешь читать мои мысли?

— Мы сами здесь мысли, — Кроуфорд поправил очки жестом таким привычным, что у Кэна к горлу подкатил комок.

Он приблизился и взял Кроуфорда за руку. Перевернул ладонью вверх, провел пальцем по линиям. Не было шрамов на костяшках, а подушечки оказались гладкие, без привычных мозолей от пистолета.

— Что мне теперь делать? — отпускать руку не хотелось.

— Не знаю, — Кроуфорд выглядел растерянным. Кэн увидел, что его губы не двигаются. — Ну да. Мы общаемся мысленно.

— Так что? — он подумает об этом потом. Или не будет. В конце концов, какая разница.

— Мне казалось, что самое сложное для тебя — попасть сюда.

— Я не знаю, что делать, — признался Кэн. — Я ничего особенного не чувствую.

Кэн подошел ближе и уткнулся Кроуфорду в грудь. Тот обнял его, ласково ероша волосы на затылке. Под ложечкой засосало, голова налилась тяжестью — и Кэна рывком выбросило из сознания Кроуфорда.

Он открыл глаза — над головой кружился потолок, кровать покачивалась.

— У нас получилось, зачем ты…. — он откашлялся.

— Вы там пробыли три часа, — хмуро ответил Шульдих и с силой сунул Кэну стакан воды, так, что часть расплескалась. Второй такой же стакан он сунул Кроуфорду.

— Но мы всего-то обменялись парой фраз! — вскричал Кэн. Но ощущения подтверждали слова Шульдиха — тело затекло, в горле пересохло, а руки дрожали от усталости.

Кроуфорд рядом жадно пил воду.

— У нас могло получиться, — сказал он, отдавая Шульдиху стакан. — Все было отлично, я не верю, — он выглядел опустошенным, но глаза за стеклами очков живо блестели. Кэн придвинулся ближе.

Шульдих забрался на кровать с ногами и присел перед Кэном на корточки. Взял его за подбородок, повернул вправо-влево, вглядываясь в глаза. По затылку пробежал холодок мысленного прикосновения. Кэну вдруг подумалось, что еще неделю назад он ни за что не придал бы этому ощущению значения. Зато сейчас он точно знает, как выглядит телепатическое сканирование.

— Многие знания — многие печали, — ухмыльнулся Шульдих. — Все в порядке, — заключил он, — я приду завтра утром. И вот что, Хидака…. Подумай над тем, что будешь делать. Не старайся изобрести велосипед, будь собой. Сознание найдет выход — интуитивно. Вам некуда деваться. Вопрос только в том — когда.

Он спрыгнул с кровати и пошел двери. На прощание помахал рукой.

— Можете меня не провожать.

Едва за Шульдихом захлопнулась дверь, Кроуфорд осторожно вытащил из пальцев Кэна стакан с остатками воды и поставил его на тумбочку. Прижался к нему сбоку, целуя между лопатками. Кэн чувствовал, как между ягодиц вжимается твердый член. Кроуфорд спустил с Кэна штаны — ягодиц коснулась прохлада смазки, и Кэн заворочался, подставляясь. Хотел перевернуться на живот, но Кроуфорд его удержал.

— Лежи, — шепнул он в ухо.

За время, прошедшее с их первого раза, Кроуфорд трахал Кэна, наверное, раз пять — но каждый раз вставлял ему бережно и осторожно, словно извиняясь за тот самый первый раз. Сейчас член медленно входил в растраханный вход, и Кэн нетерпеливо повел бедрами, насаживаясь. Кроуфорд подхватил его под колено, приподнимая ногу и давая себе лучший доступ, коротко выдохнул — и вошел целиком. Кэн застонал от прилившей к паху крови и начал сосредоточенно себе дрочить. Кроуфорд задвигался мелкими толчками, ловя их общий ритм. Его член распирал прямую кишку, и это была одна из самых охренительных вещей, которые случились с Кэном в его жизни. Он возбуждался только от одной мысли, что Кроуфорд внутри него. Когда же тот вставлял Кэну, крыша просто отъезжала подальше. Кэн закусил губу и задвигал рукой быстрее. Кроуфорд включился в этот рваный ритм, вбиваясь с силой, тело омыла горячая волна. Кэн застонал, насаживаясь на член, сжался — и кончил, почувствовав, как содрогается Кроуфорд внутри него.

— Отличный получается отпуск, — пробормотал Кэн скорее себе, — мы спим, едим и трахаемся… Никогда такого не было.

— Все должно случиться в первый раз, — Кроуфорд зашевелился, и обмякший член выскользнул из задницы. Кэн недовольно сжал ягодицы, а Кроуфорд достал салфетку и начал аккуратно их вытирать, целуя Кэна в плечо.

 

Рано утром их разбудил Шульдих. Кэн, зевая, плелся в ванную и ругался. Кроуфорд, уткнувшись в подушку, злобно рычал что-то неразборчивое. Часы показывали семь утра. Твою ж мать.

— Чтоб ты сдох, — уныло пожелал он удобно устроившемуся в кресле рыжему. Тот не казался впечатленным.

— До Кроуфорда тебе далеко, — сообщил он и закинул ногу за ногу.

— Господи, почему в такую рань? — Кэн рухнул на кровать.

— Если дело протянется так же долго, как вчера, лучше начать пораньше. Чтобы ты успел восстановиться к обеду — а потом мы попробуем еще раз.

— Ясно. Черт.

Пришел злой Кроуфорд, рухнул на кровать и закрыл глаза. Кэн сочувственно потрепал его по мокрой челке.

— Поехали, — скрипучий голос Шульдиха приобрел повелительные нотки.

Чужой разум. Черный круговорот. Знакомый пейзаж. Кэн мягко приземлился на обе ноги. Кроуфорд его уже ждал.

— Шульдих сказал, что надо заняться чем-то привычным, а там вроде все само случится…

— У Шульдиха вечно все «само», что за безалаберность… — проворчал Кроуфорд.

— А можно было сказать точнее?

— Да нет, — Кроуфорд взъерошил себе челку. — Если Шульдих так сказал, значит, это максимум информации. Ну, так что тебе более привычно — футбол или потрахаться? — глаза Кроуфорда смеялись.

Кэн усмехнулся в ответ.

— Я бы сыграл в футбол, но нечем же…

Кроуфорд протянул руку, и на его ладони появился черно-белый мяч, подпрыгнул и замер. Сердце Кэна подпрыгнуло и замерло вместе с ним. Они поиграют в футбол!

Кроуфорд уронил мяч и катнул его Кэну. Тот поставил на него ногу, чувствуя упругую поверхность, подбросил носком, принял на грудь — и нанес удар. За спиной Кроуфорда вдруг выросли ворота, низкое красноватое небо осветилось яркими огнями прожекторов, под ногами оказался знакомый газон. Где-то далеко, словно из прошлой жизни, слышался гул трибун. Кэн счастливо улыбнулся.

Принял пас от невидимого партнера, пробросил мяч себе на ход, вырвался вперед, обходя одного противника, второго. Кроуфорд, в белой форме и черных крагах, ждал его у ворот. Кэн получил по ногам, кувыркнулся, вскочил — свисток молчал, он краем глаза видел поднятую руку арбитра, атака может быть результативной. Соперники отстали, он остался с Кроуфордом один на один. Обманный замах, удар впритирку, щечкой — Кроуфорд бросился в правый угол, вытягиваясь в струнку; мяч, бешено вращаясь, влетел в верхнюю часть сетки. Трибуны взревели — гол! Свисток арбитра слился с белой вспышкой. Кэна подбросило, закрутило, он закричал, разлетаясь на осколки.

Глаза он открыл с трудом. Тело казалось тяжелым и неповоротливым. Рядом, на боку, подложив ладонь под щеку, крепко спал Кроуфорд. Ветерок колыхал занавеску, негромко шумел ночной Токио. Кэн на секунду прижался к Кроуфорду, считывая едва заметное сонное дыхание, и выбрался из кровати.

Шульдих сидел за столом с книгой, подогнув под себя одну ногу, и чинно пил чай.

— Привет, — прохрипел Кэн, доставая из шкафа стакан и врубая холодную воду.

— Давно не виделись, — Шульдих перелистнул страницу, — не будь варваром, в холодильнике есть вода и лед.

Кэн начал жадно пить.

— Что случилось?

— Все.

Бледно-голубые, почти водянистые глаза смотрели холодно. Кэн смешался.

— Все?

— Ты его перегрузил.

— Ты уверен?

— Кроуфорд уверен, — пожал плечами Шульдих.

— Понятно, — Кэн оставил стакан и опустился на табурет рядом. Шульдих искоса наблюдал за ним.

— Теперь, когда я больше не нужен… — Кэн почему-то не думал о том, что будет после «перезагрузки». Наверное, он до конца не верил, что это произойдет. Отпуск длился, и думать о том, что будет после, не хотелось. Он и не думал.

— Хватит пялиться, — огрызнулся Кэн.

Шульдих в ответ фыркнул и закатил глаза.

— Я бы с удовольствием поддержал тебя в твоем заблуждении насчет собственной ненужности, — Кэн насмешливо приподнял бровь, — но, — Шульдих захлопнул книгу, — Кроуфорд утопит меня в унитазе.

— Вот именно, — на кухню вошел взлохмаченный и сумрачный Кроуфорд. Кэн пододвинул ему свободную табуретку, а сам полез в холодильник за водой.

— Я ничего не сделал, — голос у Шульдиха был до паскудства невинным. Кэн сердито засопел. — Хидака тебя ревнует.

— К кому? — Кроуфорд явно аж проснулся. Кэн почувствовал, как лицо заливает краска.

— Ко мне, очевидно, — хихикнул Шульдих.

— Очень смешно. Кэн, наверху бутылка с соком. Замри. Если пошевелишься, опрокинешь ее на себя.

Кэн осторожно отстранился — бутылка действительно стояла на самом краю и опасно покачивалась.

— Спасибо, — он открыл минералку и наполнил стакан.

Кроуфорд задумчиво изучал поднимающиеся пузырьки. Это живо напомнило Кэну их первую встречу в маленьком ресторанчике почти неделю назад. Тогда Кроуфорд сказал, что у него пропал его дар. А сейчас? Что изменилось сейчас? Он поднял голову. Кроуфорд смотрел сквозь него, на лице блуждала легкая улыбка.

— Шульдих, избавься от этой машины.

— А что такое?

— Через неделю у нее полетит сцепление.

— Понял.

Кэн задумчиво смотрел в окно. А ведь, по сути, ничего не поменялось. Только в сердце, где раньше царила пустота, изредка заполняемая запахом крови и яростью, стало тепло. Наверное, это что-то важное, раз Кэн думает только об этом. И Шульдих…

— Хидака, — рыжий откашлялся, — тебя ничего не смущает?

— А должно? — Кэн нахмурился, осмотрелся. Все это ему напомнило детство в приюте, когда старшие дети посмеивались над ним, а Кэн не мог понять, из-за чего.

— Кроуфорд.

— Что Кроуфорд? — Кэн все больше недоумевал. А тот, выйдя из своего транса, сделал большой глоток воды, придвинулся ближе к Кэну, положил скрещенные руки на стол и уронил на них голову. Кэн провел ладонью по коротко стриженому затылку.

— К нему вернулся дар, тебя ничего не смущает? — Шульдих смотрел остро и пытливо.

— Нет, а должно?

— Шульдих хочет сказать, что обычно проявление пророческого дара многих пугает или раздражает, и удивляется, почему с тобой не так, — проворчал Кроуфорд, не поднимая головы. — Господи, как же хочется спать.

— Так ничего же не изменилось, — продолжил недоумевать Кэн.

— Именно, — Шульдих хмыкнул и вдруг посмотрел Кэну в глаза, словно гипнотизируя. Голубая радужка с темно-синим ободком словно светилась. — Запомни это, Хидака: ничего не изменилось.

На миг Кэна окутали чужие эмоции — ровные и ломкие, словно солома. Едва заметное раздражение, направленное на него; сухая привязанность и веселая насмешка — для Кроуфорда; беспокойство о ком-то, кого Кэн не узнал.

Шульдих насмешливо фыркнул и встал. Кэн потряс головой. Сознание стало ясным и чистым, словно скрутилось в тугую катушку с нитками, подобралось. Хлопнула дверь.

— Что он сделал?

Кроуфорд выпрямился и обнял Кэна за талию, подтянув к себе и укладывая голову ему на плечо. От него пахло сном и — едва заметно — возбуждением.

— Перестал «раскачивать» сознание. Помнишь? — дыхание Кроуфорда обожгло шею.

— Так ничего же не изменилось…. — Кэн осекся. Он понял. — Это все по-настоящему. То, что я чувствую — это не из-за телепатии и не из-за инстинктов, да?

— Да. А теперь пошли в постель. Выспимся, а потом решим, что делать.

Кэн зевнул:

— А я знаю, что. — Кроуфорд смотрел насмешливо. — Будем жить.

— Хороший план, Кэн. Мне нравится.

Наверное, просто не будет. Наверное, они тысячу раз сцепятся с Кроуфордом, и миллион — с Шульдихом. Может быть, их пути пересекутся в бою. Может быть, они когда-нибудь попробуют друг друга убить. Но Кэн будет поступать, как велит сердце, делать, что должен и будь, что будет.

05.01-07.01.2012 г.